Экзамены
Изуку каждый день выходил на пробежку, пытаясь прогнать навязчивые мысли, которые крутились в голове, словно белка в колесе. Ему хотелось забыться, обрести покой и заняться тем, к чему лежала душа.
Подготовка к экзаменам шла полным ходом. Пришлось навёрстывать весь школьный материал, который проходили, пока Мидория отсутствовал. Он запоминал практически всё, единственной проблемой оставался английский.
Однако спустя неделю усердных занятий на онлайн-уроках и работы с дополнительными материалами ему удалось подтянуть предмет практически на отлично. Изуку научился видеть орфографические ошибки, да и произношение стало даваться легче.
За учёбой и тренировками Мидория не заметил, как быстро пролетело время. Голоса в голове перестали мешать, а сердце больше не сжималось при одной мысли о Кацуки.
Боль, что он испытывал каждый вечер и каждую ночь, стала привычкой, без которой не представлялся даже день. Она въелась глубоко под кожу, оседая горечью на языке. Ком в горле рассосался, давая возможность свободно дышать.
Яркие чувства постепенно угасали, оставляя после себя лишь тлеющие угли где-то в груди. Изуку научился принимать себя таким, какой он есть, и любить только себя. Всё, что раньше имело значение, потускнело, потеряло краски.
Отсутствие причуды и соулмейта больше не било по голове тяжёлым молотом. Три недели борьбы с собой, самокопания и воспоминаний дали свои плоды.
Сейчас Мидория чувствовал свободу, которой так жаждал. Он замечал то, что раньше упускал из виду, предпочитая гнаться за чем-то более важным, например, за мечтой стать героем. Теперь, прежде чем сделать следующий шаг к своей мечте, он осознавал важность и ценность вещей.
Изуку учился чему-то новому, удивляясь, как раньше не замечал подобного.
Однако всё изменилось, когда в один день у него начала болеть голова, а тело ломить.
Мидория пытался понять причину недомогания, чтобы предпринять хоть какие-то меры. Изуку понимал, что эта боль не была похожа на ту, что он испытывал из-за разрыва с соулмейтом. Они сильно отличались.
Из-за клейма тело, разум и чувства притупились. Мидория чувствовал себя беспомощным, словно новорождённый ребёнок, от которого требуют начать ходить в первые недели жизни. Боль, что он чувствовал ночами, была острой, жгучей. Словно душу пытались вытащить наружу ледяными руками.
Эта же боль была тупой, ноющей, концентрируясь в висках и заставляя жмуриться от каждого движения.
Изуку ходил по врачам, консультировался у специалистов по причудам, но все только разводили руками:
- Это не воздействие причуды и не ваше клеймо. Мы ничем не можем помочь.
Парень начинал сходить с ума от безысходности, которая сковала его ледяными объятиями. Кожа покрывалась мурашками, мозг отказывался принимать реальность, которая давила на него тяжким грузом.
Ему оставалось лишь смириться с болью. Другого выбора не было.
***
На первом экзамене Мидория чувствовал сильное напряжение. Трудно описать это чувство словами - он едва не задыхался. Сердце билось где-то в горле, в ушах звенело, руки отказывались держать карандаш.
Изуку никак не мог собраться с мыслями, чтобы решать математику. Время шло, а лист оставался чистым. В какой-то момент голова стала совершенно пустой.
«Спокойно, - мысленно сказал он себе, - ты сможешь».
Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, Изуку представил себе спокойное море. Волны накатывали на берег, шепча что-то на своем языке. Чайки кружили над головой, а солнце приятно грело кожу.
Открыв глаза, Мидория почувствовал, как напряжение отступает.
«Так-то лучше».
Он взял в руки карандаш и посмотрел на задание. Формулы и решения сами всплывали в памяти, стоило ему прочесть очередную строчку.
Практически не отрывая карандаша от черновика, Изуку решал задачи, находил корни уравнений и делал всё, что требовалось. Звуки вокруг словно исчезли, смешавшись в один сплошной гул.
Он не слышал ни постукивания карандашей, ни звуков за окном, ни тиканья часов. Только собственные мысли, которые подкидывали ему всё новые и новые варианты решений.
Вскоре экзамен по математике был окончен, и, сдав работу, Изуку направился к следующему кабинету, где должен был начаться экзамен по японскому языку. С этим предметом у него не было проблем, поэтому через два с половиной часа работа вновь лежала на столе преподавателя.
Остальные два экзамена прошли как в тумане. Голова раскалывалась, тело пронзала острая боль. Однако Мидория закусил до крови губу и продолжил писать. Если он не сможет закончить школу, то всё, что для него сделала мать, окажется напрасным.
При мысли о ней в груди всё сжалось, к горлу подступила тошнота. С этим Изуку до сих пор не мог смириться. Мать была ему слишком дорога, отпустить её, как Бакуго, Деку не мог. Не хватало ни сил, ни совести, хотя он понимал, что должен это сделать.
Но стоило ему зайти домой и посмотреть в сторону кухни, как воспоминания нахлынивали с новой силой. Словно Инко всё ещё была где-то рядом и не давала ему забыть.
Ближе к трём часам дня Изуку закончил писать последний экзамен. Его бил озноб, скула горела так, будто к ней приложили раскалённый металл.
Где-то поблизости был Кацуки. Стоило бы избежать встречи - кто знает, что он... Встряхнув головой, Мидория направился в классную комнату, чтобы забрать свои вещи.
В глазах темнело, Изуку отчаянно пытался сохранить сознание. Неужели он всё-таки заболел?
С трудом Мидория дошёл до кабинета. Нужно было придумать, как добраться до дома - сил практически не осталось.
«Не подумал об этом заранее».
Закрыв за собой дверь, подросток оглядел класс, где когда-то учился. Приятных воспоминаний здесь не было. За пятой партой слева Изуку впервые избили, когда он убирался в классе. За восьмой партой четвёртого ряда Бакуго вылил на него грязную воду, когда у того не задался день.
Не было ничего хорошего, что могло бы заставить Деку полюбить это место. Каждый раз, бросая взгляд на свою парту, он видел там лишь чёрные надписи.
«Сдохни, беспричудный!»
«Да что ты можешь?!»
«Урод»
И подобные им, половину из которых Мидория сам же и стирал, когда оставался дежурить в классе.
Из размышлений Изуку вывел звук открывающейся двери. Спустя пару мгновений появился и нарушитель спокойствия. В дверях стоял Кацуки Бакуго.
Их взгляды встретились, и скулу Мидории вновь обожгло болью, но на этот раз слабой. Чувства, что испытывал сейчас Кацуки, были далеки от привычной злости - облегчение и радость? Его рубиновые глаза внимательно осмотрели Изуку, словно пытаясь убедиться, что перед ним действительно он.
Человек, который не имел причуды, потерял мать и не появлялся в школе несколько недель. Мидория стоял перед ним как на ладони, и никак не мог понять...
Где привычная ненависть при виде него и что за мысли роились в голове Бакуго? Тот словно хотел задать вопрос, который мучил его, но не решался.
Прерывая зрительный контакт, Мидория решил забрать вещи и уйти из этого гнетущего места, подальше от глаз, в которых читались непонятные ему эмоции. Страха перед Кацуки не осталось, но сердце умоляюще билось в груди, прося больше не встречаться с ним.
Изуку уже сделал шаг к выходу, когда услышал надломленный голос Бакуго:
- Уходишь?
Он хотел ответить, но не смог. На языке словно лежал камень, не давая говорить. В знак согласия Мидория осторожно кивнул.
- Ты всё ещё хочешь поступить в UA? - раздался новый вопрос.
Отрицательное покачивание головой. Ему больше не нужно в UA, да и зачем, если есть другие возможности стать героем?
- Тогда зачем тебе английский, французский и математика?
В голосе Бакуго слышалась ярость, но она была направлена не на Деку. Казалось, дело было совсем в другом. Но в чём именно?.. Мидория не мог ответить на вопрос Кацуки, но и уйти тоже не мог. Почему-то ему не хватало смелости просто развернуться и уйти.
- Деку, как думаешь, могло ли у нас что-то получиться? - тихо спросил Бакуго, словно ответ был для него очень важен. Именно сейчас, когда уже ничего нельзя было изменить.
Изуку коснулся пальцами клейма, чувствуя холод собственной кожи. Настроение стало ещё хуже. У них могло быть столько общего...
Общие мечты, совместные просмотры фильмов, чтение книг, ужины, бессонные ночи, полные страсти и признаний, и утро с чашкой кофе.
До того, как Кацуки отказался от него, до смерти матери, Деку мечтал об этом. И правда, что было бы, если бы они хотя бы попытались?
- Есть ли у меня шанс всё вернуть? Попросить прощения?
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Прощение? Вернуть? Что за бред нёс Бакуго? Неужели он думал, что после всех унижений и страданий Изуку даст ему второй шанс?
«Никогда».
Деку впервые посмотрел на него таким взглядом - осуждающим, полным ненависти. Словно перед ним стоял не человек, а монстр, идущий по головам ради достижения своих целей.
- Вчера, - продолжил Кацуки, садясь за свою парту, - я впервые почувствовал что-то здесь, - он указал на грудь.
«В душе?» - подумал Изуку.
- Мне было невыносимо больно и обидно. Будто меня разрывали на части, - его голос дрожал. Мидория впервые видел Бакуго таким.
Наступила тишина, а затем Кацуки спросил:
- Ты всё это время чувствовал то же самое?