Брошенные зёрна
После того разговора Изуку лихорадочно искал ответы на вопросы, которые, словно назойливые паразиты, въелись в мозг. Почему Бакуго заговорил с ним, хотя сам же запретил? Что он имел в виду, говоря о своих чувствах? Чего Кацуки добивался? У Мидории начинала болеть голова от попыток найти ответы, но выходило с большим трудом.
Сердце подсказывало, что Бакуго — это серьёзная проблема, о которой стоило думать часами напролёт. Неужели он заслужил такие страдания? Изуку не мог понять только одного, что тоже не давало ему покоя.
Всё началось с фразы: «…у меня болело здесь», — после чего Кацуки указал на грудь. Тогда Мидория задумался: «Почему он испытывал подобные чувства, если сам отказался от меня?» Ведь по логике, всё отчаяние и боль должен был испытывать Изуку, а Бакуго — ждать новую родственную душу. В чём причина и где подвох?
В интернете было много подобных вопросов, но ответа не дал никто. Таких случаев было чуть больше одного процента — не удивительно, что об этом диссонансе практически никто не слышал. Любая история терялась в информационном шуме, и найти достоверный ответ было невозможно.
Мидория тяжело вздохнул и закрыл ноутбук — поиски ничего не дали и уж тем более не помогли решить его проблему. Хотя происходящее интриговало и заставляло его нервничать. Всё указывало на то, что с их родственной связью что-то не так. Но что именно и почему, Изуку не знал. В конце концов, это не его проблема, и искать решение он не собирался. Не его дело.
Из приоткрытого окна дул прохладный летний ветер, пробираясь под одежду и приятно холодя кожу. Мидория любил такие ночи, поэтому решил прогуляться. Поздняя ночь всегда таила в себе что-то невероятное, что могло заставить кровь кипеть в жилах. Изуку считал, что ночь — идеальное время для геройства.
Она могла унести за собой секреты, которые не хотелось бы раскрывать другим. Темнота окутывала тело, заставляя окончательно расслабиться. Позволяла почувствовать себя кем-то более значимым, чем Мидория являлся сейчас, ведь так правильно.
Изуку никогда не понять, что значит быть любимым, но он знал, как любить. Возможно, Мидория до сих пор испытывал к Кацуки какие-то чувства. Вот только тот не захотел принять их, постоянно отталкивая и говоря:
— Такой соулмейт мне не нужен.
И Изуку понимал. Он ведь ничего из себя не представлял и не занимал высокого положения в обществе, которым мог бы похвастаться Бакуго. У него даже не было причуды, чтобы дать достойный отпор обидчикам. Всё, что Деку делал все эти годы — досаждал матери, рыдал навзрыд и пытался добиться взаимности от соулмейта.
Мидория ненавидел себя каждый раз, глядя в зеркало. Не считал, что вообще достоин чего-то, чтобы жить как все и быть счастливым. Изуку хотел, но не мог. Ведь такова была его судьба.
Он каждый раз отчаянно цеплялся за что-то, что могло заставить жить дальше. Пытался уловить момент, чтобы громко, во всё горло крикнуть:
— Да к чёрту! У меня получится!
Но этого не происходило. Ничего не менялось, а внутреннее состояние Мидории начинало угасать, забирая за собой тепло и крупицы последней надежды на светлое будущее.
Холод обжигал кожу, а в горле застрял горький ком. Изуку не знал, что делать дальше, стоя посреди ночной дороги. Двигаться ли дальше? Или стоять на месте, продолжая жалеть себя?
Он посмотрел на небо, усыпанное множеством звёзд. Даже здесь был обман, который можно было оспаривать хоть веками. Ведь звёзды не белые, и у них не пять концов, как писали в сказках.
— Эй, парень, — окликнул его голос.
Мидория не вздрогнул, но обратил внимание на человека, скрывающегося в тени дерева. Ему почему-то не было страшно, хотя любой другой на его месте испугался бы и попытался убежать подальше. У Изуку проснулся интерес.
Первые несколько секунд не удавалось найти источник голоса, но, присмотревшись, он заметил человека, облокотившегося на ствол дерева. Тот смотрел на него с проницательностью, осуждением и чем-то ещё, что Деку не мог понять.
— Кто вы? — хриплым голосом спросил Мидория. Казалось, будто он только что покурил дешёвые сигареты.
— Почему ты бродишь посреди ночи в одиночестве?
Изуку хотел бы ответить:
«Разве это имеет значение?»
Однако не мог, ведь человек перед ним внушал необъяснимый страх. Деку должен был дрожать от ужаса, как делал это раньше, особенно от ауры мужчины, обратившего на него внимание и пытавшегося заговорить. Хотя это даже не походило на разговор, в котором нуждался Изуку.
— Мне нравится гулять ночью.
— Почему? Разве ты не боишься?
— Чего именно? Смерти или одиночества?
— Я первый задал вопросы.
Мидория вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, чтобы дать чёткие ответы.
— Не знаю, боюсь ли, но понимаю, что это единственное время, когда могу быть самим собой, — Изуку сделал паузу.
В голове было пусто, он искал правильные слова, чтобы описать, что творилось в его душе. Однако понимал, что первый встречный может быть заинтересован вовсе не в нём.
Может, он искал себе очередную жертву? А может, это насильник, который хочет только его тела? Парень понимал, что гулять одному опасно, но не хотел сидеть дома. Там, где удушающие стены, ведь даже дома он не чувствовал себя в безопасности.
Память о матери, его записях и фотографиях Кацуки, которые когда-то висели в его комнате на стене. Это было чем-то вроде талисмана и веры, которая теплилась в груди так же долго, как быстро разбилась на осколки.
— В жизни случается всякое, и иногда нужно побыть одному, поэтому я сейчас здесь, — закончил Деку.
Незнакомец на секунду прикрыл глаза, словно обдумывая его слова. Теперь аура мужчины чувствовалась более мягко и осторожно. Будто он не хотел спугнуть парня, решившего ответить на его вопросы.
— Ты когда-нибудь слышал об Убийце Героев?
Мидория попытался что-то вспомнить, но в голове всплывали только статьи об убитых героях. Однако Изуку больше волновали не пострадавшие, а мотивы убийцы.
— Я читал о нём. Честно сказать, этот человек не пугает меня, а наоборот, вызывает восхищение и вопросы. Мне до сих пор интересно узнать ответ.
— Какой вопрос? — Пятно пытался скрыть улыбку. Этот парень ему нравился, хотя мужчина не мог сказать, чем именно.
— Почему он так поступает, убивая героев одного за другим?
Мидория считал, что вопрос действительно важный, но нужно быть осторожнее со словами, чтобы не спровоцировать незнакомца на безумные поступки.
— Потому что герои зазнались. Они почувствовали славу, деньги лопатой гребут и оставляют умирать людей, когда тем нужна помощь.
В его словах была доля правды. И были люди, которые напоминали Бакуго Кацуки… Жаждущие славы, власти и готовые упиваться страданиями других. Такие люди не имели права быть героями, ведь именно с ними мир становился грязнее, а правила — строже.
— Говорите прямо, как Убийца Героев.
Мужчина думал, что парень начнёт спорить о героях, которые такие добрые и приходят на помощь в трудную минуту. Один только Бог знал, что творилось в голове незнакомца.
— А что, если он и есть?
— Наверное, это здорово? — неуверенно проговорил Изуку, поднимая взгляд на светлую луну. — Мы ведь все делаем то, что считаем правильным.
— А как же те, кого я убил?
Лунный свет осветил округу, и Мидория увидел: на месте незнакомца стоял тот самый Пятно. Человек, прославившийся убийствами и причудой, которая убивала врагов.
— В ваших словах есть правда. Если убили, значит, была причина.
Они смотрели друг на друга, пытаясь понять, что было в человеке напротив такого, что заставляло чувствовать спокойствие и умиротворение? И почему нет того страха, который Изуку привык испытывать? Почему Убийца Героев не пытался перерезать ему горло?
***
Кацуки почувствовал обжигающую боль в груди. Предчувствие кричало, что случится что-то непоправимое. То, что нельзя будет исправить одним лишь желанием или словом. Он не знал, что делать и куда деться, чтобы заглушить эту боль.
Было ощущение, что это могло разорвать его на части, и никогда не будет возможности подняться с колен. Бакуго задыхался в агонии страха, боли и отчаяния. Что происходит? Почему он вообще чувствовал нечто подобное?
Кацуки надеялся получить хоть какой-то ответ на свой вопрос, но ничего. Оставался ни с чем, и только глотку сжимало сильнее, пытаясь задушить. Бакуго платил по счетам, и на то было много причин.
Изуку. Изуку. Деку. Человек, который всегда уделял ему больше внимания, чем остальные. Готовый отдать всего себя, лишь бы быть рядом и дарить улыбку только ему одному. Потому что так распорядилась судьба.
Человек, который страдал от его рук, но продолжал верить в их связь. Ведь без неё люди были похожи на безвольных кукол, не способных адекватно воспринимать реальность. Изуку любил, а Кацуки ненавидел.
Делал всё возможное, чтобы избавиться от солнечного мальчика, которого ему определили в соулмейты. Бил, кричал, задевал за живое, а Деку оставался всё тем же человеком со своими мечтами о будущем, которые Бакуго, к сожалению, не смог принять. Пока не совершил роковую ошибку.
— Что мне делать? — прошептал он, садясь на пол и хватаясь за край кровати.
Этот вопрос мучил Кацуки уже несколько недель. Сколько прошло времени? Месяц? Два? Или уже год? Он не помнил, когда последний раз видел Изуку, когда говорил с ним, как с равным. Бакуго уже не помнил.
Его пальцы дрожали, а в горле саднило от постоянных приступов боли. Неужели это проявление угасающей связи с соулмейтом? Нити, концы которой начали чернеть, превращаясь в прах и уничтожая всё, что имело к ней хоть какое-то отношение.
Кацуки хотел остановить время и не чувствовать, как выгорает связь, чтобы не возвращаться снова и снова к тому дню, когда он был глупцом, не способным ценить то, что имел — того, кого ему подарила судьба.