токсичный

Подъезжая к дому, я замечаю, что он выглядит как-то по-другому. Однако это не вызывает у меня удивления, потому что я никогда не бывала здесь по своей воле. Когда Грэйсин привез меня сюда в первый раз, стояла глубокая ночь, и я была без сознания.

Я решила сесть за руль, потому что из-под импровизированной повязки Грэйсина продолжала
сочиться кровь. Ему с трудом далась даже попытка самостоятельно выбраться из машины. Поэтому он не сопротивляется, когда я веду его в ванную на втором этаже, где хранятся все необходимые медикаменты.
- Садись, - говорю я, и он послушно опускается на закрытую крышку унитаза.

- Это становится привычкой, - отвечает он, поднимая на меня взгляд, в котором теперь читается боль и легкая ирония. Кажется, он уже говорил мне нечто подобное, когда я обрабатывала его раны в Блэкторне.

Внезапно во мне пробуждается нежность, напоминающая хрупкий цветок, который находит путь сквозь трещины старой бетонной дороги. Чтобы скрыть свои чувства, я опускаю голову и помогаю ему снять рубашку, заботливо накидывая ее ему на плечо. Рана не выглядит серьезной, и можно сказать, что Грэйсину повезло: ему не причинили серьезного вреда.

Собрав все лекарства обратно в аптечку, я нежно провожу рукой по его волосам. Мне было необходимо прикоснуться к нему, чтобы выразить поддержку и вселить надежду.

- Кто-то же должен за тобой присматривать, - говорю я, наконец, когда он прижимается лицом к моей ладони.

- Думаешь? - с улыбкой спрашивает он.

Я молчу, потому что не знаю, что сказать. А к тому моменту, когда я заканчиваю перевязывать рану, в ванной комнате воцаряется такая тишина, что я боюсь нарушить это безмолвие. Вероятно, он замечает это по моему выражению лица. Он открывает рот, словно хочет что-то сказать, но затем тоже решает промолчать. Он нерешительно стискивает зубы, но затем, собравшись с духом, заставляет себя собраться.

- Скажешь мне, когда будешь полностью уверена, - говорит он, нежно целуя меня в лоб.

Это самое нежное прикосновение в моей жизни, и я с трудом сдерживаю переполняющие меня эмоции.

Я тихо усмехаюсь, когда понимаю, как изменилась ситуация. Грэйсин не стал запирать меня в этой комнате, как в клетке, а остался со мной. На мгновение я замираю, удивляясь, насколько привлекательной мне кажется идея остаться с Грэйсином в одной клетке. Может быть, потому что здесь я чувствую себя свободной, хоть и нахожусь в плену у своего похитителя?

Я убираю аптечку и аккуратно раскладываю остальные вещи по своим местам, обдумывая возможные сценарии развития событий. Грэйсин сам признался мне в том, что он нехороший человек. Он жесток и кровожаден, не уважает закон и живет по своим собственным правилам, не испытывая при этом ни малейшего чувства вины. Я могу представить свою жизнь без него, и, честно говоря, она будет прекрасна. Я бы купила новое удостоверение личности на фамилию, которая не фигурирует ни в каком ордере на арест и встретила бы мужчину. У нас бы появились дом, собака и дети. Это была бы та жизнь, о которой я мечтала, когда встретила Вика. Жизнь, которую, как я думала, мы могли бы построить вместе.

Но...

Теперь я не могу представить свою жизнь без Грэйсина. Мне кажется, я уже не смогу существовать без этих ярких эмоций, взлетов и падений, без того восторга, который он дарит мне при каждой встрече. Эти чувства непередаваемы и не сравнимы ни с чем другим.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и мы чуть не сталкиваемся лбами.

- Я думала, ты обещал оставить меня в покое, - неожиданно произношу я.

- Я передумал.

Я закусываю щеку, наблюдая, как Грэйсин прижимает руки к бокам. Его грудь залита кровью, а на лице уже темнеют синяки.

- Неужели, - передразниваю его я.

- Да, - отвечает он, делая шаг вперед.

- И что же ты решил? - почти шепотом спрашиваю я.

Грэйсин приближается ко мне настолько близко, что его пальцы могут коснуться моего подбородка. Выражение его лица, как и взгляд единственного открытого глаза, очень серьезное.

- Я решил, что ты должна остаться здесь, чтобы я мог быть уверен, что с тобой все в порядке, - говорит он. - Я никогда не забуду, какой нашел тебя на складе. Когда Дэнни направил на тебя пистолет, я осознал, что больше не хочу проводить ни дня без тебя. Если ты уйдешь, это будет означать, что я потерял тебя. Поэтому, если потребуется, я даже привяжу тебя к кровати.

- А если бы я сказала, что все еще хочу уйти, ты бы отпустил меня?

- Нет, - говорит он с мрачной решимостью, - никогда.

С невероятной скоростью Грэйсин завладевает моими губами, и я ощущаю металлический привкус крови, сочащейся из его разбитой губы. Однако под этой кровью скрывается его опьяняющий вкус, и, вздохнув, я делаю шаг навстречу Грэйсину, чтобы прижаться к нему еще ближе.

- Я бы ни за что не позволил тебе уйти, - нежно шепчет он, касаясь моих губ, - и я бы потратил каждый день, чтобы убедить тебя остаться со мной.

- И как же ты собирался этого достичь? - спрашиваю я, ощущая, как с каждым вдохом мне становится все труднее дышать, а сердце, все еще взволнованное после нашей поездки, бьется в два раза быстрее.

- Как насчет того, чтобы я показал тебе? - предлагает он.

Я дрожу и прижимаюсь к нему, пока он ведет меня по коридору, но внезапно Грэйсин будто не выдерживает и придавливает меня к стене на лестничной клетке. Он осыпает поцелуями мой подбородок и чувствительные места за ушами, а я обнимаю его, притягиваю к себе, желая быть еще ближе.

- Ты пытаешься меня отвлечь? - спрашивает он, нежно касаясь языком впадинки на моей шее.

- Возможно. А у меня получается?

- Сама решай, - говорит он и прижимается ко мне пахом. Чувствуя его возбуждение, я резко втягиваю воздух и, не раздумывая, увлекаю его за собой по коридору.

- Возможно, мне стоит быть более убедительной, - говорю я с озорной улыбкой. - Если, конечно, это не причинит тебе слишком сильную боль.

Мы подходим к двери его комнаты и, когда я берусь за дверную ручку, Грэйсин прижимается ко мне сзади. Его твердый член упирается в углубление между моими ягодицами.

- Даже на пороге смерти я все равно бы желал тебя.

Он открывает дверь, и мы вваливаемся внутрь, закрывая ее за собой. Я пытаюсь повернуться, но он прижимает меня спиной к себе и поднимает мои руки над головой.

- Держи их в таком положении! - рычит он, а я настолько возбуждена, что у меня нет сил спорить.

Я слышу, как он раздевается за моей спиной. Впитываю в себя звуки звяканья пряжки, которую он расстегивает, стука ремня, падающего на пол, щелчков молнии, шороха снимаемых брюк. И к тому времени, когда я вновь ощущаю тепло его тела спиной, меня уже начинает бить дрожь.

Мои руки безвольно повисают, но в ответ Грэйсин кусает меня за плечо.

- Я просил не опускать их.

Прошу тебя, - говорю я шепотом, - позволь мне дотронуться до тебя.
- Дотронешься, мышонок, не торопись, - он нежно целует укушенное место и обводит его языком.

Я подчиняюсь его просьбе, но лишь потому, что он не прекращает ласкать меня. Откидывая голову назад, я со стоном устремляю взгляд к потолку, в то время как Грэйсин нежно проводит рукой по моей груди, скрытой под тонкой тканью разорванной рубашки.

- Сними ее, - прошу я, и Грэйсин, не задумываясь, стягивает рубашку и отбрасывает ее в сторону, - сними все.

На этот раз вместо того, чтобы подчиниться, он решает подразнить меня. Я переминаюсь с ноги на ногу от нетерпения, а он обхватывает ладонями мою грудь поверх лифчика и начинает выводить круги пальцами по нежному хлопку.

Подкладка достаточно плотная, чтобы я не чувствовала всю силу его прикосновений, но я знаю, что они приятны. Хотя это всего лишь один слой ткани, он сводит меня с ума. Когда я теряю терпение и начинаю неистово извиваться, он наконец опускает чашечки, открывая мою грудь для своих прикосновений, и искусно ласкает мои соски, вызывая у меня более глубокие стоны. Он сжимает их пальцами, чтобы я испытала одновременно и боль, и наслаждение, а затем опускает руку к поясу моих джинсов. Я ощущаю, как мое дыхание перехватывает, когда он нежно касается кончиками пальцев их края.

- Пожалуйста, - шепчу я, и на этот раз Грэйсин исполняет мою просьбу. Он оттягивает пояс моих брюк и проникает внутрь рукой.

Одной рукой он поворачивает голову, чтобы поцеловать меня, а другой рукой скользит еще ниже, проникая в нежную влажность между моих бедер.

- Ты уже готова принять меня? - спрашивает он. - Я думаю, тебе нравится идея остаться здесь со мной. Неужели мой маленький мышонок превратился в кошку?

Я шепчу ему на ухо что-то бессвязное и чувствую, как он улыбается. Мое сердце переполняется от осознания того, что я тоже не могу представить свою жизнь без него. От того, что он делает со мной, нет спасения, и пути назад тоже нет. Уйти невозможно, и даже если бы обстоятельства были иными, я сомневаюсь, что смогла бы это сделать. Он страстно проникает языком в мой рот, словно завоеватель, стремящийся покорить меня, и я отвечаю ему с не меньшей страстью, роняя стоны наслаждения.

Его рука, обхватывающая мое горло, безошибочно напоминает мне о том, как он впервые прижал меня к стене. Это воспоминание словно оживает в моей голове, и я прижимаюсь к Грэйсину еще крепче. Инстинктивно я двигаю бедрами, будто пытаясь сдержать бурю, которая бушует внутри меня. И Грэйсин, кажется, понимает мои чувства. Он прижимается ближе, и я оказываюсь зажатой между его телом и дверью. Я трепещу от желания освободиться, прикоснуться к нему и выразить все то, что не в силах передать словами.

- Я держу тебя, - говорит он, и его пальцы начинают двигаться внутри меня. И все, что я могу сделать в этот момент, - отдаться его соблазняющим прикосновениям.

Грэйсин продолжает свои сладкие пытки, и я чувствую, как дверь вибрирует от моего растущего напряжения и дрожи, сотрясающей все тело. Но в тот самый миг, когда мне кажется, что я вот-вот достигну пика наслаждения, Грэйсин внезапно останавливается и позволяет мне безвольно опустить руки.

Я поворачиваюсь, чтобы выразить свое недовольство, но Грэйсин подхватывает меня на руки и несет к кровати. С жадностью обнимая его, я принимаю на себя его вес, обвиваю ногами талию и притягиваю ближе.

- Погоди, - с улыбкой произносит он, - не так быстро, моя маленькая жадина.

- Я не могу ждать, - говорю я, прижимаясь к нему, - сейчас.

Он снимает с меня джинсы, используя небольшое пространство, которое я ему оставляю, и слегка разведя руки в стороны, прижимается ко мне.

- Я не собираюсь спешить, - говорит он и приступает к делу.

Кажется, он наказывает себя за все ошибки. За то, что использовал меня в своих интересах, находясь в тюрьме, за то, что запирал меня в своем доме и причинял мне боль. Поэтому сейчас он буквально боготворит меня, осыпая нежными прикосновениями и самыми чувственными ласками. Это так восхитительно, что я не могу сдержать слез от переполняющего меня желания. Грэйсин никогда не просил прощения за то, что он сделал. Я понимаю, что ему это не нужно. Как и я не обязана благодарить его за свое спасение.

Из уголков моих глаз текут слезы, он бережно вытирает их и проникает в мое лоно. Я не могу сдержать вздоха, когда его пирсинг касается самых чувствительных точек внутри меня, словно пробуждая их к жизни.

Движения Грэйсина неторопливы и спокойны, и когда я открываю глаза, то замечаю, что он пристально наблюдает за мной.

- Останься со мной, - шепчет он, прежде чем его губы находят мои, - скажи, что ты не оставишь меня. Я не могу тебя потерять.

- Ты... - я запускаю пальцы в его волосы и заглядываю в глаза. - Ты не смог бы от меня избавиться, даже если бы захотел.

Кажется, мои слова находят отклик в его душе, потому что движения Грэйсина становятся более энергичными, а объятия - крепкими. Тогда я осознаю, что он нуждается во мне, чтобы залечить свои душевные раны. А мне важно знать, что кто-то так сильно нуждается во мне, как и я нуждаюсь в нем.

Прижимаясь к нему, и ощущая тепло рук и тяжесть тела, я понимаю, что не смогу прожить без него ни минуты. Если он - моя зависимость, то я с радостью готова поддаться ей. Я буду наслаждаться им, пока это не убьет меня или я не почувствую вкус рая. Я теряюсь в его поцелуях, прикосновениях и токсичной любви.