токсичный

Нет, - молю я, но мой голос больше похож на хрип.

Я не знаю, к кому обращаюсь - к людям вокруг или к призраку Вика. Однако, когда мир вокруг словно исчезает, и зрение застилает тьма, мне кажется, будто я переношусь в прошлое, где мне приходится бороться за свою жизнь, отбиваясь от ударов мужских кулаков.

Мои мольбы остаются без внимания, они не слышат меня. А следующий удар прилетает мне в лицо. Вероятно, чтобы заставить замолчать. Дэнни бьет меня прямо под глаз, и я дергаюсь. Мои стянутые веревкой руки ноют. В голове появляется ощущение, что вот-вот меня охватит самое ужасное похмелье. Боль и одышка, которые остались после удара в живот, настолько сильны, что я не могу сосредоточиться. Кто-то рядом громко отдает приказ, но из-за шума в ушах я не могу разобрать слов. Вокруг начинается суматоха, и уже другой парень хватает меня сзади за бедра. На мгновение мне кажется, что меня собираются изнасиловать. Несмотря на беспомощность, я пытаюсь прийти в себя и дать отпор, но затем кто-то, возможно Дэнни, бьет меня по щеке. И ко мне приходит осознание, что человек, держащий меня за бедра, делает это для того, чтобы я не дергалась так сильно. Мой левый глаз почти ничего не видит, а правый слезится от удара. Но несмотря на туман в глазах, я могу различить стол, на котором лежат пугающие предметы, словно материализовавшиеся из сюжетов фильмов ужасов. Их приготовили, пока я была без сознания: ножи, электроинструменты, еще одна веревка и пистолеты.

Я вздрагиваю и выплевываю воду, которую не смогла проглотить, а Дэнни хмурится и снова бьет меня тыльной стороной ладони. На этот раз я наталкиваюсь на мужчину, стоящего позади меня, и снова чувствую тошноту. Ощущение рук другого мужчины на теле вызывает у меня физическое отвращение.

Когда ко мне вновь возвращается зрение, я замечаю, что рядом стоит Дэнни с маленьким фонариком в руке. Но присмотревшись повнимательнее, понимаю, что это не фонарик, а небольшая горелка, подключенная к удлинителю, провод от которого тянется к стене. Когда горелка с шипением приходит в действие, мою чувствительную кожу обжигает тепло.

- Расскажи нам, что тебе известно о Грэйсине Кингсли, - просит Дэнни, небрежно помахивая горелкой у моего лица.

Я не испытываю к Грэйсину никаких теплых чувств, и готова рассказать им все, что они хотят услышать, лишь бы выбраться отсюда живой. Однако в этой ситуации есть две проблемы: во‐первых, я не знаю, где он может быть, а во‐вторых, если предоставлю этим людям необходимую информацию, то, вероятно, попрощаюсь с жизнью.

Поэтому я снова молчу.

Я не реагирую на происходящее, и горелка снова вспыхивает перед моим лицом, чьи-то руки до боли сжимают мои бедра. Меня начинает бить дрожь. Дэнни садится на корточки, берет меня за ногу и крепко ее стискивает. Даже если бы у меня были силы сопротивляться, я бы не смогла вырваться из его крепкой хватки. Горелка в его руках совсем небольшая, но пламя, вырывающееся из ее наконечника, выглядит вполне реальным, и я не сомневаюсь в его высокой температуре. Но мне плевать. Я думаю лишь о том, что пульсация и спазмы внизу живота в сочетании с влажностью между ног могут означать только одно. И если это то, о чем я думаю, то мне уже все равно, сколько они будут меня мучить. Я готова вынести любые страдания, лишь бы разорвать их проклятые глотки голыми руками.

Игнорируя тот факт, что мои джинсы насквозь промокли, Дэнни приказывает одному из своих людей разрезать их, и спустя пару минут от штанин остаются лишь клочья ткани. Он срывает их и отбрасывает в сторону, а затем подносит горелку к моей коже. Я слышу, как шипит моя плоть, и чувствую запах горелого мяса, прежде чем ощутить боль от ожога. Затем я запрокидываю голову и кричу изо всех сил. Но вскоре теряю силы и вместо крика могу издавать лишь сдавленные стоны. Когда он отводит пламя от моих ног, я поднимаю взгляд на лицо Дэнни. Оно превратилось в жестокую, безжизненную маску, а пламя в его руках начало угасать, словно предвещая, что то же самое произойдет и с моей жизнью.
- Где он? - спрашивает он, но я не отвечаю и через несколько секунд бессильно повисаю на веревках.

Мое уставшее тело прислоняется к парню, стоящему позади меня, но затем раздается еще один шипящий звук, и я снова содрогаюсь от боли. Я не могу пошевелиться из-за рук, они еще держат меня, но, когда Дэнни убирает горелку, мое тело невольно наклоняется вперед. Впервые за все время я благодарна ремням и веревкам, которые поддерживают мое тело.

На этот раз Дэнни делает небольшую паузу, но не повторяет свой вопрос. Я чувствую, как жар поднимается вверх по моей ноге, приближаясь к чувствительному месту между бедер. Вслед за горелкой он проводит руками по моей влажной коже. Либо он не замечает, что это не моча, а кровь, либо ему все равно. Он снова подносит огонь к моему телу, и на этот раз я действительно теряю сознание.

Когда я прихожу в себя, помещение заливает солнечный свет. Я ощущаю себя раскаленным льдом: меня бросает то в жар, то в холод. А запах моей обожженной плоти вызывает тошноту. По-прежнему болтаясь в воздухе, я извергаю из себя содержимое желудка, но все, что выходит наружу, - это желчь. Внезапно снова сводит живот, и новая волна крови разливается по внутренней стороне бедер. Я стону, ощущая, как слезы струятся по моим щекам и, кажется, я вновь теряю сознание. Потому что следующее, что я чувствую - это приводящий меня в чувства поток воды, заливающий нос и рот. Они продолжают лить воду на лицо, пока у меня не перехватывает дыхание, а затем останавливаются, и я кашляю, выплевывая воду к их ногам. Я слышу, как один из них ругается, а затем чувствую, как вода ударяет меня в грудь. Они поливают меня из шланга, как собаку. И вода, попадая на обожженную кожу, кажется жидким огнем. Мне хочется отстраниться, заплакать, закричать и умолять их прекратить, но я не могу. Я совершенно обессилена.

- Какого хрена у нее идет кровь? - бормочет один из них. - Вы так сильно ее избили?

Я ощущаю на себе их взгляды, но не могу открыть глаза, чтобы посмотреть на них. Я и так знаю, на что они смотрят и какие выводы делают. Если у них есть сердца - пусть они осознают последствия своих действий. Надеюсь, что они будут гореть в агонии, пока я не вырву их собственными руками.

Поток воды возвращается, на этот раз чтобы устроить мне импровизированный душ. Я хочу сказать им, что это бесполезно, потому что кровотечение не остановится. Но они все равно ворчат и пытаются смыть кровь. Внезапно раздаются резкие приказы, и я вновь ощущаю чьи-то руки на своих бедрах, но все, что могу видеть, - это темная фигура Дэнни и мерцающий свет горелки. Собрав последние силы, я пытаюсь вырвать ее из его рук. Веревки слегка ослабли, моя нога скользит по земле. Я ударяю ею по его голени и слышу болезненный стон, а затем по складу эхом разносится звук металлической горелки, ударяющейся о бетонный пол. Добравшись до нее, Дэнни подхватывает ее с земли, и почти тут же я ощущаю вспышку жара, а затем боль, на этот раз в другой ноге.

- Где он? - снова спрашивает он.

- Да пошел ты, - шепчу я, и на этот раз он удерживает пламя намного дольше. Настолько, что я уже не чувствую боли. Это звучит замечательно, но я знаю, что так не бывает. Травма без боли равносильна смерти.

Хотя, в конце концов, какая разница? Я все равно умру, не так ли?

Он убирает горелку от моей кожи, но лишь для того, чтобы поднести ее к другому месту, причиняя мне еще больше боли. Я пытаюсь укрыться в уголке своего сознания, где нет места ни боли, ни смерти. Где мой ребенок, которого я не планировала, не покинет меня прежде, чем я смогу полюбить его по-настоящему, как он того заслуживает. В этом месте, созданном мной благодаря мужу, который не знал значения слова «милосердие», я чувствую себя в безопасности.

Когда я прихожу в себя, они снова начинают поливать меня из шланга, чтобы смыть кровь. Мужчина, который стоял позади меня, исчез, а я больше не могу ни держать голову, ни стоять на ногах. Склонившись вперед, я смотрю на бетон под ногами, по которому текут кровавые струйки, исчезающие в ближайшем стоке. Даже слово «агония» не может передать моих чувств, когда ко мне приходит осознание, что они - оборвавшаяся маленькая жизнь, которую я уже считала своей.

Тут я разражаюсь глубокими, мучительными рыданиями. Они вырвали у меня половину сердца и, кажется, изменили до самых глубин ДНК. Я понимаю, что даже выбравшись из этой ситуации, уже никогда не буду прежней.

Вернувшись, они выключают воду, но я не могу перестать рыдать, даже когда снова загорается горелка. А затем мои слезы переходят в крики, которые эхом разносятся по складу. Внезапно пламя гаснет, и Дэнни снова ударяет меня кулаком в челюсть, в моих глазах вспыхивает калейдоскоп звезд.

- Если ты не собираешься отвечать на вопрос, держи свой рот на замке, - рычит он, запихивая мне в рот кусок ткани.

Кожа на внутренней стороне моих бедер уже настолько обожжена, что не может быть холстом для пыток. Поэтому он приподнимает мою ногу, и, когда горелка снова вспыхивает, пламя касается нежной кожи моей стопы. Я кричу, несмотря на кляп во рту.

- Где он, черт возьми? - спрашивает Дэнни. - Скажи мне, что знаешь, и все это закончится. Скажи мне, где он, и боль прекратится.

Он бросает горелку на пол и вынимает кляп, чтобы я могла говорить. Но вместо этого я набираю в рот слюны и плюю ему в лицо. Его взгляд, полный возмущения, вызывает у меня приступ смеха, граничащий с истерикой.

- Черт, она сошла с ума, - говорит Эндрю. - Совсем спятила.

Этот комментарий вызывает у меня еще больше смеха.

Внезапно дверь склада громко скрипит, и
я замираю. Наверняка это вернулся Сэл, чтобы узнать о результатах моих пыток за последние дни, или, может, чтобы меня прикончить.
Часть меня жаждет, чтобы они просто прострелили мне голову. Однако другая часть, которая устала от того, что со мной обращаются как с дерьмом, мечтает о возможности отомстить им за все, что они со мной сделали. За все, что они у меня отняли.

- Последний шанс, - говорит Дэнни. - Где он?

А затем голос, который не принадлежит Сэлу, произносит:

- Что ж, ребята, если вы так сильно хотели меня увидеть, вам нужно было просто позвонить.