токсичный

Я не даю ему времени спланировать свои действия, потому что ожидала нападения. Поднырнув под него, я высвобождаю ноги и, напрягаясь, упираюсь ими в его широкую грудь.

Мне удается освободиться от захвата, но нападающий хватает меня за униформу, оставляет на руках следы от пальцев. Я бью его в лицо и с удовлетворением слышу, как он вскрикивает от боли. Это позволяет мне отскочить назад по скользкому линолеуму и порыться в сумке в поисках «Мейса», который я всегда ношу с собой. Я направляю перцовый баллончик на лежащего рядом мужчину и, как только он встает на ноги, нажимаю на клапан. Тут я понимаю, что это тот самый парень из закусочной. Когда на его лицо попадает перцовая смесь, он задыхается и кашляет, а из его глаз начинают течь слезы. Но этой доли секунды хватает для того, чтобы я смогла убежать.

Я хватаюсь за край раскладного дивана и толкаю его, чтобы преградить мужчине путь. Споткнувшись о него, нападающий со слезящимися глазами врезается головой в стену, оставляя вмятину на гипсокартоне. Не останавливаясь, чтобы проверить, в порядке ли он, я мчусь к задней двери, попутно пытаясь оставить как можно больше препятствий: сбрасываю на пол полную одежды корзину, маленькие стеллажи, которые использовала в качестве импровизированной гардеробной, и даже книжные полки.

Когда я выбегаю из квартиры через запасной выход, нападающий все еще мечется по гостиной. После побега у меня не было денег на покупку машины, поэтому, чтобы уехать, я заказываю такси до кофейни, что находится в паре кварталов отсюда. Сразу после переезда в эту квартиру, я воспользовалась услугами такси и специально засекла время. Теперь я точно знаю, что водитель доедет до места вызова менее чем за пять минут.

Я уже почти дохожу до середины переулка, как из задней двери дома выскакивает тот парень. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Он намного крупнее меня, и слыша его тяжелые шаги за спиной, я понимаю, что если сейчас не убегу от этого человека, то могу с тем же успехом перерезать себе горло.

Только чистый страх и адреналин заставляют меня продолжать бороться до изнеможения. Я заворачиваю за угол, и, увидев кофейню в следующем квартале, ускоряю шаг, хотя легкие уже болят. Шаги моего преследователя начинают утихать, и я тоже замедляюсь, чтобы проверить телефон. На экране я вижу уведомление о том, что такси уже ждет меня.

Тротуары заполнены людьми. Возможно, мой преследователь не осмелится напасть на меня в таком многолюдном месте, поэтому я стараюсь вести себя как обычно. Но мне приходится протискиваться сквозь толпу туристов и хипстеров, чтобы добраться до обочины, где меня ожидает машина. Не тратя времени на приветствия, я сразу же сажусь в нее и говорю:

- Пересечение Лейкленд и Пятой, пожалуйста, поторопитесь.

Таксист, поворчав, бросает на меня любопытный взгляд, но, к счастью, молча отъезжает от тротуара. Я оглядываюсь вокруг и, не увидев нигде мужчину из закусочной, с облегчением выдыхаю, несмотря на тревогу, что еще сжимает мое сердце. Дорожные пробки по-прежнему ужасны, но я чувствую себя в относительной безопасности, когда мы сливаемся с длинным извивающимся потоком автомобилей.

Первой остановкой в нашем маршруте стоит адрес камеры хранения, которую я заранее арендовала на случай необходимости. Там лежит моя дорожная сумка, несколько комплектов сменной одежды, большая часть наличных, а также оружие и драгоценности, которые я не успела заложить. Я не знала, понадобятся ли они мне, но не хотела снова остаться ни с чем. Когда я только приехала в Лос-Анджелес, то дала себе обещание, что сделаю все, чтобы больше не чувствовать себя беспомощной. Я понимаю, что опытный преступник может найти меня, если у него есть необходимые стимул, мотив и деньги. Не знаю, есть ли у Грэйсина деньги, но наличия первых двух составляющих более чем достаточно.

Пока мы неторопливо едем по автостраде, я с жадностью впитываю в себя пейзажи, проплывающие мимо. Я буду скучать по этому месту, теперь, возможно, я отправлюсь во Флориду, где гораздо больше солнца, но больше никогда не смогу вернуться на север.

Когда адреналин начинает спадать, меня охватывает дрожь, она пронизывает до самых костей. Та часть меня, которая хотела верить в ложь Грэйсина, готова сдаться и заплакать. Но теперь она стала лишь тенью той женщины, которой я была раньше. Женщина, которая восстала из пепла моей прошлой жизни, стала более жестокой, недоверчивой и решительной. Я не позволю им одолеть меня и не допущу, чтобы Грэйсин стал очередной ошибкой, способной разрушить мою жизнь.

После долгого рабочего дня мои глаза закрываются от усталости, а мысли путаются. Поэтому я не сразу замечаю, что мы движемся не в том направлении, пока не становится слишком поздно.

- Прошу прощения, - раздраженно обращаюсь я к водителю, - но вы едете не в том направлении. Нам нужно было повернуть на последнем съезде, не могли бы вы сделать это на следующем?

- Да, мэм, - отвечает он.

- Спасибо.

Я делаю глубокий вдох и чуть не смеюсь. Это именно то, что мне нужно - еще одна задержка перед выездом из города. Попытка сбежать в семь часов вечера - не самая
удачная идея. В промежутке между четырьмя и восемью часами на дорогах царит полная неразбериха, и я ничего не могу с этим поделать. Мы ползем настолько медленно что добираемся до следующего съезда только через полчаса. Я внимательно смотрю в окно и, когда замечаю дорожный знак, мое напряжение спадает.
- Вот здесь, - говорю я водителю.

Но он либо не слышит меня, либо не собирается следовать моим указаниям.

- Сэр, это был съезд, вы меня слышите? - спрашиваю я, и от беспокойства по моей спине пробегает холодок. - Сэр?

Водитель снова меня игнорирует. Я пытаюсь открыть двери, но они оказываются запертыми, и сколько ни нажимай на кнопки, механизм не поддается.

Меня охватывает паника, и я с трудом сдерживаю слезы. Внезапно я перестаю ощущать себя в безопасности, кажется, словно окружающие машины загоняют меня в угол. Я достаю из сумочки пистолет и, пытаясь унять дрожь в руках, крепко прижимаю его к себе. Моя реакция вполне адекватна, но если это не так, то я стану еще одной «ненормальной» в городе, где и без того полно таких людей. Теперь я не стану подвергать свою жизнь опасности, даже если это может привести к гибели другого человека. Удивительно, но всего несколько месяцев назад я была уверена, что моя жизнь посвящена спасению людей, а теперь я вынуждена отнимать жизни других, чтобы сохранить ее.

Мы движемся в тишине, и поток машин постепенно редеет. Я не очень хорошо знакома с другими районами Лос-Анджелеса, потому что обычно гуляла только в окрестностях своего дома, и теперь не могу понять, куда он меня везет. Наконец, мы съезжаем с автострады и оказываемся в центре города. Но машина движется слишком быстро, я не смогу открыть двери и выйти без травм.

- Пожалуйста, - прошу я водителя, - отпустите меня, я отдам вам все свои наличные.

И тогда я узнаю, что есть вещи страшнее, чем удары мужских кулаков. Эта тишина и незнание, что тебя ждет дальше. Ожидание в тысячу раз хуже, чем само насилие. Оно как будто насмехается надо мной. Водитель молчит, и я не могу предложить ему ничего, что могло бы его остановить. Я не могу вспомнить никого, кто мог бы организовать мое похищение, кроме Грэйсина, и предполагаю, что водитель получил щедрое вознаграждение за свои действия. Мне неизвестно, с кем связан Грэйсин, и я не хочу этого знать. Однако в глубине души чувствую, что скоро мне придется узнать правду.

Пока мы едем, я не решаюсь стрелять в водителя, боюсь, что если мы попадем в аварию, я не смогу выбраться из машины. Поэтому мне приходится отложить побег до тех пор, пока мы не остановимся.

Пистолет - это мое преимущество, и я обязательно им воспользуюсь.

Когда мы останавливаемся у неприметного склада, все мое тело напрягается, а пистолет становится скользким во влажных ладонях. Снаружи темно, и я могу разглядеть только очертания массивного здания. Это лишает меня всякой надежды, и единственной мыслью, что бьется в моей голове, становится мечта о побеге.

Первая пуля попадает в руку водителя, и он издает нечеловеческий крик. Вторая в горло. Мне никогда не забыть бульканье, с которым он захлебывается кровью. Но сейчас не время для таких мыслей. Я перелезаю через центральную консоль и, открыв водительскую дверь, с большим трудом выталкиваю из нее тело водителя. Он слишком тяжелый, а угол наклона двери неудобный. Когда я уже собираюсь закрыть ее, из здания выбегают трое мужчин в дорогих костюмах и направляются к машине.

Мотор все еще работает, я включаю заднюю передачу, но не успеваю нажать на педаль газа. Дверь со стороны пассажира открывается, и четвертый мужчина направляет пистолет мне в лицо.

- Бросай оружие и выходи из машины, - командует он, - если, конечно, не хочешь, чтобы пуля попала прямо между твоих прекрасных глаз.

Я опускаю пистолет, он падает на сиденье, и кладу ладонь на живот. Не потому, что меня мутит, хотя и такое бывает. Я делаю это, чтобы сохранить то, что растет внутри меня, - жизнь, которую мы создали с Грэйсином и ради которой я готова пожертвовать всем.