Глава 4. «Они все тут чужие»
Утро было липким и тяжёлым, как будто город выдохнул сигаретный дым и застыл. Руслан смотрел в окно, под которым курили старшеклассники, в том числе и Кашин. Опершись на кирпичную стену, с прищуром, в спортивке с полосками и серой куртке на меху. Его взгляд скользнул по окну, где стоял шатен. Тушенцов увернулся, как от удара.
Синяки от недавнего избиения цвели на боку и под рёбрами. Болело всё. Но боль была не главной. Главное — послевкусие. Когда ты не понимаешь, почему тебя бьют — за то, что ты есть? За взгляд? За то, что живёшь по-другому?
Или, может быть, он сам не знает, зачем это делает.
Вечером Дарья кинула Руслану сообщение:
Kaplan:
Вписка у Джарахова. Можно прийти. Тупо потусим, музыка и тд. Данила будет, но он наверняка уже пьяным валяться будет.
Я смотрел на экран. Пальцы дрожали.
Cmhell:
Ты идёшь?
Kaplan:
Конечно, куда ты без меня
Квартира полурослика была в типичной многоэтажке: убитый подъезд, табачный запах, облупленные стены. Но внутри — туман из дыма, музыка, блеск бутылок, гогот. Руслана впустили без слов. Даша была уже там — в чёрной юбке, с тенями, будто сама ночь пришла в гости. Она сжала мою руку.
— Там Даня со шайкой, будь аккуратнее — сказала она.
Я кивнул.
— Он пьян? — спросил Туненцов.
— Ага. Три стакана уже опрокинул.
Шатен услышал его голос через толпу. Тот, который нельзя спутать. Громкий. С хрипотцой. Всё вокруг сгущалось, как в старом фильме. Руслан шёл медленно, как сквозь вату. Кухня была тесной. Там он и сидел.
Кашин.
Данила в неизменном красном костюме от адидас, на лице блестел пот. Рядом Юра лил алкоголь в пластиковый стакан. Кузьма что-то орал на Юлика, тот лишь отмахивался, смеясь. Даня сидел, раскинувшись, как хозяин. Потом он заметил шатена.
И замолчал.
— Пидор пришёл, — сказал Юра и хрюкнул.
— завали ебало, — резко бросил Кашин.
Юра удивлённо посмотрел. Руслан тоже.
— Мужики, — вдруг сказал Данила. — Съебитесь от сюда
— Ты чё, Нил?.. — начал Юлик.
— Я сказал свалите отсюда.
Они вышли, оставив хлопнувшую дверь. Остались только шатен и он.
Рыжий налил себе ещё, но не выпил. Смотрел. Его взгляд был нетрезвым, тяжёлым. Словно цепью обматывал.
— Руслан, — сказал он. Первый раз — по имени. Без презрения. Почти... мягко.
Я молчал.
Он встал. Подошёл. Пошатываясь. Дышал алкоголем, но во взгляде — что-то ломкое.
— Ты красивый, — выдохнул он. — Меня от этого рвёт.
Я отступил на шаг.
— Чё тебе надо, Нил?
Даня прижал Руслана к стене. Неспешно. Не грубо. Но так, что деваться некуда.
— Хочу, чтоб ты исчез. И чтоб ты был рядом. Я запутался.
— Ты пьяный.
— Не пьян я.
Он провёл рукой по лицу младшего. Пальцы шершавые. Отбитые. Шатен вздрогнул, но не двинулся. Он водил по колечку в носу Руслана, по волосам.
— Мы тя опиздили, а ты всё равно пришёл, — шепнул он. — Это что, мазохизм?
— Иди нахуй, захотел и пришёл.
— Рот бы ты свой не открывал, а то найду ему другое применение
Он склонился ближе. Лицо рядом. Глаза мутные. Горящие.
— Даня, ты пьян, — сказал Руслан. — иди проспись
Он засмеялся. Тихо, без радости.
— Никогда не называй меня так. — Кашин сжал его локоть — Для тебя, я, Нил.
Дарья вошла внезапно.
— Руслан, всё ок?
Шатен рванул к ней. Кашин не остановил. Только проводил взглядом. И уселся обратно на стул, как будто они и не говорили. Словно это был — сон.
Руслан схватил Каплан за руку.
— Пойдём.
— Не домой?
— Нет. Просто... в другое место.
Мы вошли в дальнюю комнату, где тусклая лампа под потолком моргала в такт музыке, звучащей из древнего колонкоподобного Bluetooth-динамика. Здесь сидели старшеклассники, которых шатен знал в лицо, но не по именам. Один из них наливал вискарь в пластиковые стаканчики, кто-то курил из самокрутки с кисло-сладким запахом.
Дарья без слов уселась рядом на матрас, вжавшись плечом в стену. Парень сел рядом, не отрываясь от двери — вдруг Кашин зайдёт. Но он не зашёл.
— Он к тебе приставал? — спросила она, почти не глядя.
Я кивнул.
— И?
— Ничего. Он в хлам, просто сказал какую-то хуйню — шатен провёл рукой по волосам, они были мокрыми. От страха или жары — не знал.
Даша промолчала. Рядом смеялись, кто-то чокнулся стаканами. Парень в адидасе пытался уговорить девку станцевать. Кто-то фоткал на «плёночную» мыльницу. А Руслану было всё равно. Он сидел и допивал уже вторую бутылку пива и слышал голос Нила, даже в шуме. Чувствовал его взгляд. Даже сквозь стены.
Дарья достала сигарету, закурила, передала мне.
— Я бросил, — сказал шатен.
— Не еби мозги.
Руслан затянулся. Губы дрожали. Горло обожгло, но он не закрыл глаза. Ему нужно было чувствовать боль, любую. Лишь бы не думать, не возвращаться в кухню, в стену, к его руке на лице Тушкнцова.
— Он раньше так себя не вёл, — сказала Дарья. — Он был... предсказуемым. Угроза, но тупая. А теперь — как будто щёлкнуло.
— Может, влюбился, — сказал шатен, смеясь. — я же ниче такой
— Да тебе любой бы дал?
Руслан хмыкнул.
— Вообще то я не пидор.
Даша отрицательно покачала головой, когда в дверь кто-то постучал. Зашёл какой-то парень с дредами, заплетающийся в словах, позвал всех на балкон.
— Закат, как в грёбаном Твин Пиксе!
Все поднялись, будто по команде. Они с Дашей остались на месте. Свет стал мягче, комната опустела.
— Рус, — сказала она. — может попробуешь держать язык за зубами?
— Ты чё, я это не я, если не буду пиздеть
— Бля, считай ты ходячий труп.
Руслана поднялся. Подошёл к окну. Открыл форточку. Холодный воздух ударил в лицо. Он вдыхал, как перед прыжком. И подумал что уже поздно, они от него не отстанут. Раны затянутся и они изобьют его снова.
Дарья вышла — с какой-то незнакомой девушкой, высокой, и с татуировками на лице. Они переглянулись, тихо рассмеялись.
— Я скоро. — сказала Даша
Руслан кивнул и остался один. В комнате затянулось пустотой. Только свет от гирлянды в углу — тусклый, жёлтый, дрожащий. Он сел на диван. Алкоголь медленно поднимался к голове, всё плыло. Мир стал ватным.
Кто-то зашёл.
Шатен повернул голову — высокий брюнет, незнакомый. В черной футболке и спортивных штанах. Сел рядом слишком близко. Пахло перегаром.
— Ты типа эмо, да? — сказал он. — Мне такие нравятся.
— И что?
— Красивый ты, — усмехнулся он, — даже очень. Прям как девка, только лучше. — Он положил ладонь на колено Руслана. Шатен отодвинулся.
— Отвали от меня.
— Ты чего? Тебе понравится. — он склонился ближе, рука поднялась ближе к паху. — Ну не ломайся ты
— пошёл нахуй, — прошептал шатен.
Он продолжал, теперь уже почти на мне, в голосе — наглость, будто он вещь. Тушенцов вжался в спинку дивана, сердце забилось. Хотелось встать, но его прижали и алкоголь в крови не позволял.
И тут резко распахнулась дверь.
— отошел от него, мудила, — сказал голос, от которого Руслана пробрало до позвоночника.
Кашин в полутени, с закатанными рукавами, пьяный, но уверенный. Лицо — уверенное, как никогда. Он шёл медленно, но с такой силой, что воздух в комнате будто сжался.
— Даня, это не то что ты подумал, это просто шутка — начал брюнет.
— Шутка это то что твоя мама сделала с твоей мамой, и получился ты. — Кашин схватил его за шкирку и, не повышая голоса, вышвырнул из комнаты. Буквально.
— Какого хуя кто-то вздумал трогать тебя, ты мой.
Шатен вздрогнул от этого слова. Мой. Он закрыл дверь. Оглянулся на младшего. А тот сидел на диване, руки дрожали. Он молчал, смотрел, тяжело дыша. Потом подошёл.
— Он тебя трогал?
Кивок.
Он на секунду закрыл глаза, как будто его ударили. Потом резко подошёл ближе. Руслан подумал — сейчас что-то будет, крик, удар, всё что угодно. Но он просто присел на корточки рядом, потёр лицо рукой.
— Прости. Я должен был раньше... блять.
Руслан молчал. Алкоголь в голове шумел, но рядом с ним было тепло. Опасно. Но по-своему — безопасно.
— Ложись, — вдруг сказал он, хрипло. — Не бойся. Я просто... тут побуду.
Шатен лёг. Рыжий тоже, рядом. Лёг на бок, прижал к себе. Грудь — к спине шатена. Его дыхание — горячее, сбивчивое. Рука — обхватила тонкую талию. Он был весь, целиком, вокруг Руслана.
Шатен слышал, как бешено колотится его сердце. И младшего — тоже.
Он не говорил больше ничего. Только держал. Плотно. Как будто боялся, что я исчезну.
Они уснули так. Вдвоём.
В тишине. В этом странном покое — между злостью и привязанностью, между страхом и... чем-то новым