Не по понятиям||кашенцовы

Осень нещадно забиралась под кожу. Было мокро и грязно — на асфальте лужи, в которых отражались разбитые фонари, и всё вокруг пахло сыростью и резиной от давно порванных шин. Ветер поднимал в воздух листочки и мусор, и эти кружения казались маленькими вихрями, которые будто вытягивали из рыжего что-то живое.

Даня вышел из подъезда, натянул капюшон чёрной куртки с дырками на локтях и сунул руки в карманы. В ушах наушники с его плейлистом, музыка резала по нервам и давала силы. За углом уже стояли Кузьма, Хова и Юлик — моя туса, мои братаны, которые давно стали неотъемлемой частью моего дня.

— Эу, ржавый! — крикнул Кузьма, его кучерявые волосы блестели под редким осенним солнцем. — Хули ты так долго, мы уже себе жопы отморозили.

— Заебал ныть, — буркнул Нил, шагая к ним. — Холодно просто.

Юра, шепелявый и неотёсанный, прикуривал сигарету и выплёвывал дым в сторону.

— Ну и фиг с ним, — сказал Хованский, — сегодня надо заштурмовать подвал на улице Ленина. Там, говорят, пацаны с девятки собираются — можно будет померятся силами.

— Погнали, а чё. — спросил Юлик, поправляя свою шикарную бороду, что выглядела странно в этой дворовой компании, но он так кайфовал.

Даня кивнул, сердце чуть забилось быстрее — любил он эти движухи, где можно показать себя, не словом, а делом. Хотя, последнее время мысли были не о движухах, а о том самом десятикласснике — Руслане.

Он ходил по школе, как тень, но Кашин видел каждое его движение. Как он смотрит на него — или не на него, а на кого-то другого. А теперь ещё и эта Даша рядом, эмо-девка, которая, казалось, плевать хотела на всё, кроме своего мира. Нил видел её пару раз — чёрный макияж, тёмные волосы, худая и всегда с каким-то загадочным взглядом. Как будто знает что-то, что другим неведомо. Или просто аниме пересмотрела.

— Ты чего? — спросил Юлик, замечая, что рыжий задумался. — Забей брат, не вешай нос.

— отвали мужик, — отозвался рыжий, — погнали дальше.

Они шли через дворы, переминаясь по мокрым плитам и ступенькам. Юра рассказывал какую-то историю про свой последний «разбор», а Юлик, как всегда, жестикулировал и придавал рассказу драматизма.

— В общем, я подскочил, да как въебал ему с ноги — а он начал орать как баба, — хохотал Юра. — Типы даже не поняли, что произошло.

— Брат, — сказал Нил, — а ты не боишься, что накосячишь и загремишь?

— Да нихуя! — усмехнулся он. — Мне плевать, я бронированный.

Парни дошли до старого подвала, где собирались пацаны из разных классов. Стукающиеся двери, запах сырости и бензина, кто-то курил, кто-то слушал музыку с колонок, прячась от учителей и родителей.

— Вот это движуха! — сказал Юлик, поправляя бороду.

— Где Руслан? — спросил Даня у Кузьмы. — может тут его и прижмем.

— Не видел вроде, — ответил тот, — он наверняка с Каплан как всегда.

Я чуть сжался — что-то внутри защемило.

Внутри было тесно, жарко от тел и сигаретного дыма. Кто-то затеял драку — пацаны начали толкаться, и рыжий сразу оказался в центре, готовый встать за своих. Но мысли опять вернулись к Руслану.

Он был слаб, тонок, с другим миром в глазах. И в этом была его сила. Он не боялся быть другим, а Даня... он боялся признаться себе, что Руслан не просто объект для кулачного боя.

После движения мы вышли на улицу. Небо затянуло низкими серыми облаками, и ветер нёс холод, заставляя натягивать капюшон поглубже.

— Слушай, Нил, — сказал Юра, — может в другой раз его уложим — где нибудь за гаражами

— Может, — ответил я, — но пока погнали бухнем.

Парни охотно согласились, и разбежались кто куда, Даня с Юликом пошли пару бутылочек взять, а Хова с Кузьмой пошли к другим ребятам занимая козырные места на диване.

                           ***

Погода ухудшилась — серый день сползал в грязный вечер, в воздухе пахло мокрым железом и дымом от горящих листьев. Над городом повисли низкие облака, как будто небо само придавило голову.

Даня не спал толком последние пару ночей. Что-то внутри гудело, как плохой мотор. Его бесило буквально всё — пустые разговоры Кузьмы, разговоры Юры о девушках, даже то, как Юлик тряс своей грёбаной шевелюрой, будто он не с нами, а в каком-то глянце.

А главное — Руслан.

Руслан с этой своей непроницаемой мордой, с черными рукавами, с глазами, в которых всегда что-то колыхалось, как в луже под дождем. Кашин видел его сегодня на перемене — стоял у окна, Даша сидела рядом, они о чём-то тихо говорили. Он улыбался ей.

Он ей улыбался.

А Нилу — ни разу.

Хоть и не было за что. Но это почему-то сверлило мозги сильнее, чем любой наезд, чем любое оскорбление. Рыжий не мог это объяснить даже самому себе. Только чувствовал, что хочет его стереть с лица земли, чтобы стало тише в голове.

Он с пацанами собрались вечером у лавочки у подстанции. Там всегда тянуло проводами и бензином, и это место Нил любил — как будто здесь можно было быть настоящим. Не школьником, не старшеклассником, а кем-то, кого реально уважают.

— Чё, как, брат? — спросил Кузьма, накинув капюшон на кудри.

— Сегодня видел нашего эмо мальчика, — буркнул Кашин.

— Опять Русик? — Юра шепелявил, но зло. — Ну так давай уже раз и навсегда.

— Он с той девкой? — уточнил Юлик, сдвигая брови. — Может, её тоже шуганем? Для профилактики.

— Не, её не трогать, — резко сказал Даня. — Он сам нарывается. Ходит, смотрит, будто ему всё похер.
Лыбу давит постоянно. Блять, убить охота, понимаешь?

— Тогда за гаражи, — предложил Кузьма. — Он частенько после школы туда уходит, пока толпа не разбрелась. Там и словим.

— К делу, — кивнул Даня. — Только без понтов.

За гаражами всегда тянуло сыростью и старым маслом. Железные стены облупились, бетон местами крошился, и только тишина стояла такая, что можно было услышать, как сердце бьётся. Парни стояли в тени, не курили, не разговаривали. Выжидали.

И он пришёл.

Руслан шёл медленно, в наушниках, с опущенными глазами. Чёрная худи, узкие штаны, рюкзак с заклёпками. Слишком спокойный. Слишком чужой.

— Эй, пидор, — сказал Нил и вышел из тени.

Он поднял глаза. И сразу понял.

— Нил, — спокойно сказал он. — Опять?

— Опять, — кивнул рыжий. — Только теперь тебе пизда.

— Зачем ты так, — сказал он, снимая наушники. — Я тебе какое плохое зло сделал?

— Ты — раздражаешь, — процедил я. — Ты просто мешаешься под ногами.

— Пошёл нахуй, — тихо сказал он.

И эта фраза будто спустила курок.

Кашин ударил первым — в челюсть. Он пошатнулся, но не упал. Потом — в живот, резкий боковой. Руслан скрючился, но не кричал. Юра схватил его за плечо, удержал, Кузьма — по рёбрам, Юлик — в плечо.

Он пытался сопротивляться — вяло, инстинктивно. Схватил Рыжего за куртку, и пробубнил

— За что?..

Но ответа не было. Только кулаки. Земля под ногами, треск веток, и в какой-то момент он упал — на грязь, на мокрую траву, и перестал шевелиться.

Только дыхание. Частое. Судорожное.

Юра сплюнул рядом.

— Всё, хватит, — сказал Нил. — Достаточно.

— Пусть поймёт, где его место, — сказал Юлик и отошёл в сторону.

Он лежал, свернувшись, не глядя на нас. Не плакал. Не просил. Только дышал.

И это было хуже, чем любые слёзы.

Они ушли. Молча. Не радостно. Не злобно. Просто — ушли.

А внутри Дани что-то грызло. Неправильно. Не по-пацански. Потому что он знал — Нил бил не его. А себя. За слабость. За зависимость. За то, что рыжий думает о нём слишком часто