Не по понятиям||кашенцовы

Иногда, когда Руслан идет в школу под дождём, ему кажется, что город меня переваривает. Как будто он — кость, застрявшая в глотке у огромного бетонного чудовища. Он глотает, мучается, и всё никак не может избавиться от Тушенцова.

Так и живём: Руслан — внутри него, он — вокруг шатена. Осень пахнет мокрым металлом и старой листвой. Шаркаешь ботинками — и под ними хрустит не только мусор, но и недели. Утро вторника было именно таким.

Руслан натянул наушники — не потому что слушал, а потому что так проще отгородиться. Когда у тебя в ушах играет sadwave или старый post-punk, ты будто под куполом. Люди двигаются, что-то говорят, но они в другом измерении.

Школа — как коридор сна. Свет мёртвый, стены облезлые, надраенные линолеумы блестят, как глаз после слез. Шатен прошёл по привычному маршруту: через центральный вход, умывальник, третий этаж. Сел на подоконник, глядя во двор, будто надеясь, что отсюда можно будет выпрыгнуть. Только не разбиться, а исчезнуть.

И тут он снова появился.

Нил. Авторитет, которого все уважают.

Он стоял у колонны, курил, смотрел не на меня — а в меня. В ту самую точку внутри, о которой даже сам Тушенцов не знал. Руслан не боялся его. И не хотел показывать, что он весьма интересный. Но это было.
Он — как царапина на зеркале. Всегда в углу взгляда. После того, как он вмазал мне у сетки, шатен думал, что всё кончено. Но он не пришёл снова. Не добивал. Не продолжил. И это... было хуже.

Потому что в этом — был выбор.
Потому что это значило, что он думает. И Руслан — думает.
А он ненавидит думать.

Шатен почти не разговаривал с одноклассниками. Они были... пустыми. Все бегали, визжали, дрались, скидывали мемы в чаты, обсуждали «кто с кем сосётся». А ему хотелось молчать. Быть сквозняком.

И вот однажды на биологии она села рядом. Дарья Каплан.

Шатен знал её по виду. Видел раньше, но не обращал внимания.
Такая же, как он. Только её стиль — был ярче. Чёрная помада, цепи, рваные перчатки, худи с логотипом группы, которую уже никто не слушал.

— У тебя ручка есть? — спросила она тихо.

Руслан протянул. Она посмотрела внимательно.

— Руслан, да? Я — Дарья. Но все зовут меня просто Даша.

— Привет.

— Я видела, как тебя Нил прижал у сетки.

В ответ молчание.

— Ты не боишься его?

— А он разве такой страшный?

Даша усмехнулась.
— Он, как костёр. Греет — и сжигает. Главное — не подходить слишком близко.

Она первая, кто это сказал так, как шатен чувствовал. Тушенцов кивнул.

— Я его не боюсь. Но он во мне как будто... живёт.

Она опустила глаза.
— Понимаю.

Они начали сидеть вместе. Не специально. Просто Руслана тянуло к ней. Дарья была странная. Но не как все. Она говорила мало, но точно. Не смеялась вслух, но умела смотреть в глаза. С ней рядом он не чувствовал себя «не таким». Тушенцов чувствовал, что может просто быть собой.

На одной перемене она достала фломастеры и начала рисовать на задней стороне парты. Я глянул.
Там была линия из двух фигур — одна вся серая, другая — огненно-красная. Они не касались, но тянулись друг к другу.

— Это мы? — спросил шатен.

— Может. А может — ты и Нил.

На следующий день Данила снова смотрел. Уже дольше. Уже ближе.
Руслан почувствовал это кожей, как ветер под воротом.

И он не отвёл глаз.

***

Даша принесла шатену кофе из автомата. Это было в пятницу, на большой перемене, когда в коридоре стоял вой и гул, как в метро. Парень стоял у окна, спиной ко всем, смотрел, как мелкий дождь стекает по стеклу, и думал, что если сейчас прыгнуть, то не разобьёшься, а просто исчезнешь.

— Держи, — сказала она. — Чёрный. Без сахара. Как ты любишь.

— А я тебе говорил об этом?

— Нет. Но по тебе видно.
Она села рядом на подоконник, обхватила ноги руками, как будто пряталась в себе.
— Я иногда чувствую, что мы как... призраки. Мы есть, но нас никто не видит.

— Или не хотят видеть, — добавил Руслан.

— Или боятся.
Она посмотрела на друга внимательно, без жалости, без фальши.
— Знаешь, почему я заметила тебя?

— Почему?

— Потому что ты не пытаешься притворяться. Ты просто есть.
Пауза.
— А он — наоборот.

Тушенцов сразу понял, о ком она.
Даша продолжила:
— Нил весь из масок. Он такой, каким его хотят видеть. Снаружи — король. А внутри, мне кажется... там пусто.

Руслан промолчал.

Они сидели так, глядя на двор, где первоклашки носились с мячом. Шатен чувствовал странный уют от того, что рядом есть кто-то, кто не давит, не тянет, не требует. Просто — рядом.

Вечером Дарья написала Руслану в телеграмм.

Kaplan:
Хочешь завтра в парк прогуляться? Просто посидим в тишине.

Cmhell:
Погнали.

Руслан не спрашивал, зачем. Мне не нужно было объяснение. Он знал — иногда нужно быть рядом с кем-то, кто не рвёт тебя на части.

На следующее утро шатен пришёл раньше. В парке было сыро, асфальт блестел, как чернильная бумага. Листья мокрые, воздух пах угольным дымом от ближайшей котельной. Парень сидел на краю бетонной рампы, курил и думал, что у всего есть край. Даже у осени. Даже у боли. Даже у него.

— Тебе идёт одиночество, — услышал он голос Дарьи за спиной.

— Тебе тоже.

Она улыбнулась. Села рядом, открыла рюкзак, достала термос.
— Там чай с ромашкой. Сегодня не кофе.

Мы пили горячий травяной чай, смотрели, как на горизонте гаснет небо. Город дышал где-то внизу, мимо шли люди — кто-то с собакой, кто-то с колонкой в кармане, кто-то с пустыми глазами.

— Руслан... — тихо сказала она. — Ты чувствуешь, что он за тобой наблюдает?

Я кивнул.

— Это пугает?

— Да.
Пауза.
— И не только.

Она опустила голову.
— Осторожней с ним, ладно? Он не просто гопник. Он как трещина на льду — вроде толстая, но если наступишь, провалишься.

В понедельник всё началось заново.
Руслан пришёл в школу — и снова чувствовал его взгляд. Он не говорил, не приближался, не трогал. Но он был. Где-то в тени. Где-то позади. Он жил там, где должен был быть покой шатена.

Дарья взяла его за руку, когда они шли по коридору. Мягко. Тихо. Не как «парень-девушка». А как «я здесь, не упади».

Он не знаю, заметил ли Нил это. Но с того дня что-то в его взгляде поменялось. Он стал другим — тише. Злее. Точнее.

И шатен почувствовал. Он не отпустит. Даже если молчит.
Даже если держится в тени.
Он внутри.