Глава 58. Выход на цель.
Автор.
Леон просидел в своём кабинете до самого раннего утра, тщательно изучая материал, который ему принёс детектив Антон. Он не мог поверить своим глазам, раз за разом рассматривая фотографию с участием Аккермана младшего. Мужчина молча пил дорогой виски из хрустального стакана, и не отводил взгляда от парня, расположившегося на краю кадра.
Как же так?! — проскакивали слова в рыжей голове. — Как это возможно? Это Стефан перед ним? Правда Стефан? Тот самый мальчик, за которым должен был вернуться Леонид много лет назад? Это он?
Тогда что он делает в Тольмезе? В этом странном городе, бесконечно далёким от Пинсольска. Какими судьбами паренька занесло аж сюда? При каких вообще обстоятельствах случился этот переезд? Леон никогда не бывал в Тольмезе, но часто слышал об этом городе от старых приятелей. Никто, никогда, не хвалил это место, спирая всё на бедность, и наркоторговцев. Мол, город славится тёмными историями и беспределом. Жизнь в этом городе, по чужим словам — отвратительная, страшная, и мучительная. Люди друг друга ненавидят, косо смотрят, в чем-то подозревают. Леон не мог понять, почему Стефан находится там. А главное, он не мог понять, почему он присутствовал на чьих-то похоронах, и был окружён столькими людьми. Люди на кадрах не выглядят доброжелательными, во взглядах читается скрытая неприязнь друг к другу, и явное нежелание находится на сером мероприятии.
Конечно никто и не будет улыбаться, когда кого-то хоронят, но всё же. Леон замечал детали, и рассматривал каждый кадр тщательно, не упуская ни одной личности.
—Неужели, мальчик мой, ты погряз в этом криминале? Неужели свернул не туда, и пошёл по следам своего отца? — испуганно произнёс Суворов, удерживая в дрожащих пальцах мутную фотографию. — Ну уж нет.. Ну нет.. — вдруг заслезились его глаза. — Не может быть.. Не должно так быть.. Где этот чёртов Зорин?! Почему Стефан в Тольмезе?
Что вообще происходит? Почему всё обернулось именно так? Как живут Аккерманы в конце концов? Как живёт Стефан, как живёт Ира?
Леону стало безумно больно от осознания того, что он мог просто не успеть. Что Стефан уже неотъемлемая часть криминала, и его оттуда не вытащить. Что он продолжает грязные дела Макара, но уже под своим именем. А вдруг он ещё хуже? Вдруг он ещё хуже чем Макар? Жёстче, опаснее, грубее? Вдруг он превзошёл своего отца?
В любом случае, Леон должен поехать в Тольмез, и найти детей своего лучшего друга. Он должен помочь им выбраться, и дать возможность пожить в хороших условиях. Суворов не на шутку испугался за ребят. Ему было страшно представлять, при каких обстоятельствах выросли эти бедные дети, и как они жили эти долгие годы, пока Леон строил свою карьеру, и зарабатывал миллионы.
Но по сути то, мужчина никогда не забывал их.. Правда не забывал, он может поклясться чем угодно. Отец этих ребят — был его лучшим другом, настоящим человеком, который ни разу не подставлял, не бросал, и не прогонял Суворова из-за каких-то лживых слухов. Макар к Леону относился с уважением, пониманием, и справедливостью. Да, они могли поссориться, подраться, забить друг другу стрелу, но чёрт... Всё ведь заканчивалось. Ссоры прекращались рукопожатием, конфликты быстро решались, а дружба их только скреплялась. Леон прожил жизнь, повидал многих людей на своём пути, заводил новых друзей и приятелей, но никогда не забывал пинсольского Макара, с которым его связывало нечто большее чем просто «криминальный мир». Макар был для него не другом, Макар был братом. Настоящим братом, который в последний день своей жизни доверил свою семью именно ему.
И теперь.. Пришло время «вернуть должок». Пришло время для встречи с поломанными душами, и несчастными детьми тёмных обстоятельств.
Леон хотел не просто «найти их, и поговорить по душам», Леон хотел забрать их к себе, и обеспечить безопасность. Обеспечить хорошую жизнь, с хорошими условиями и работой.
Он бы мог сослаться на фразу «Всё потеряно. Дети друга живы, и продолжают заниматься тёмными делами, как их отец. Не буду вмешиваться, они ведь уже взрослые». Но нет. Леон был не из тех людей, кто забывает о своих словах. Да, возможно он сильно задержался с обещанием. Да, возможно действительно опоздал, и процесс стал более запущенным, нежели двадцать лет назад. Да, вероятнее всего, никто его не ждёт в том Тольмезе, и понятия никто не имеет, что когда-то в мире существовал некий Леон Суворов. Имя его осталось в Пинсольске, а в остальных городах о нём вряд-ли слышали. А Стефан так тем более.
Но всё же. Леон любой ценой должен вытащить их из той же задницы, из которой сам когда-то выполз с горем пополам, и то по огромной случайности.
Ничего не потеряно, Леон это знал. Ничего не потеряно, потому что он увидел Стефана живым. Он ещё жив, и пока его не уничтожили где-нибудь в подворотне — у него есть большой шанс на спасение. Суворов не знал в каком именно криминале замешан младший Аккерман, но точно знал, что ничем хорошим это не кончится. Он неоднократно вспоминал великого авторитета Макара, и понимал что даже самые сильные — однажды падают. Однажды всем «сильным и могучим» приходит конец. Да, вне криминального мира тоже можно закончить подобным образом ( от пули, ножа, или любого другого оружия) но шансов намного меньше. Да и потом, предложение с которым Суворов собирается наведаться в Тольмез — не должно оставить Стефана равнодушным. Как минимум, на его месте, Леон бы точно не задумывался, а бежал бы изо всех ног за вещами, лишь бы человек предлагающий подобное — не передумал.
Кто вообще способен оказаться от предложения бросить криминал, и начать жизнь с чистого листа в большой, перспективной стране?! Разве что какой-нибудь мазохист, ну или.. Самоуверенный безумец, который думает что его криминальная жизнь всегда будет стабильной и «лёгкой». Леон почему-то был на сто процентов уверен, что Стефан и Ира согласятся на его заманчивое предложение изменить свою жизнь, переехав в Германию. Он не знал почему уверенности в нём было больше чем любых других качеств, но как минимум, считал это большим плюсом, и возможно даже достижением.
***
Неделя в Тольмезе выдавила из Леона последние силы, превратив поиски в сизифов труд. Он приехал двадцатого декабря, полный холодной решимости, а сегодня было двадцать седьмое — и от решимости осталась лишь оскомина усталости. Город, казавшийся поначалу просто маленьким и сонным, раскрылся как живой, вязкий организм, не желающий отдавать свои тайны.
Надоело ему жить в тесной, не уютной, бледной гостинице на окраине Тольмеза. За время недолгой жизни здесь, у него возникало всего два вопроса: Неужели здесь настолько плохие условия? И неужели людей всё устраивает? Леон даже прикасаться к предметам не хотел, настолько ему было противно. Комната, в которой он проживал — была до ужаса маленькой и тусклой. Бледно жёлтые обои с изображением ромашек, напоминали ему стены детского дома. Деревянные полы были такими скрипучими, что Леон ночами плохо спал, выслушивая топот соседей за картонной стеной. Помещение напоминало ему не гостиницу, а какую-то бедняцкую общагу. Его тошнило от каждого сантиметра комнаты, от каждого запаха, куска еды, и глотка воды. Леон настолько привык к пятизвёздочным отелям, в которых всё включено и присутствуют замечательные условия, что эта общага вызывала только негативные эмоции. Здесь ему не нравилось, хотелось поскорее найти Аккерманов, и уехать. Уехать обратно домой, в свой огромный коттедж с невероятно комфортной атмосферой для жизни. Хотелось поскорее забраться в горячую, приятно пахнущую ванну, и смыть всю эту тольмезскую грязь со своего тела.
Его раздражал тот факт, что всю эту неделю, он, и его команда из семи здоровых охранников — не могли найти ни малейшей зацепки. У Леона уже закрадывались сомнения насчёт парня. Там ли они его ищут вообще?! Может он проездом в Тольмезе оказался?!
Правда, не долго музыка сомнений играла. Уже двадцать восьмого декабря, когда Суворов собирал свои вещи в чемодан, и собирался уезжать — к нему в комнату вошёл один из русскоговорящих охранников, дабы доложить новую информацию.
—Шеф, кажется, вы должны это увидеть!— сказал он, и двинулся к Леону, протягивая телефон с изображением какого-то здорового здания, вокруг которого собрались многочисленные деревья, напоминающие лес.
—Ну и что это?— буркнул Суворов, накидывая на плечи пиджак. Кажется, он уже потерял всякую надежду, и был настроен на выезд в Германию.
—Я вчера был в центре Тольмеза, и заметил как к парковке подъехал подозрительный чёрный крузак, из которого вышел мужчина в строгом, классическом костюме, почти как у вас, а за ним пару хрупких охранников, создающих иллюзию безопасности. — тот довольно хмыкнул. — Мне показалось странным, что в таком маленьком городе, который мы с парнями караулили уже неделю — появились такие «важные» личности. Я дождался пока они выйдут из торгового центра, и поехал за ними, вот так и вышел на это здание.
—С чего ты взял, что это то место, которое нам нужно? — приходил в ярость Леон.
—Ну можно проверить. Не зря же это место находится под выездом из города, и в самом глухом районе.
—Хорошо, поехали. Но предупреждаю сразу: если это место окажется не тем, которое мы ищем — то завтрашним же утром уезжаем в Берлин. Я лучше дома подумаю как найти ребят, чем в этих грёбанных четырёх стенах, в которых быстрее с ума сойти, чем найти решение проблемы. Не могу уже, напрягает меня это всё.
—Машина прогрета, наши на месте. — крикнул кто-то из бригады, и Леон подался к выходу.
Пять тел, плотных и безликих в одинаковых темных плащах, сомкнулись вокруг Леона живым щитом. Их шаги, отбивавшие на промерзшем асфальте один сухой ритм, заглушали все остальные звуки города. Дверь черного внедорожника открылась беззвучно, впустив внутрь запах кожи и морозной сырости. Леон устроился у окна, и мир за тонированным стеклом сразу стал походить на грязную аквариумную воду — блеклой, замедленной сценой, которой он больше не принадлежал.
Тольмез, засыпанный снегом, пытался казаться открыткой: сверкающие гирлянды на ёлках, расчищенные тротуары, гуляющие парочки по морозным аллеям. Но для Леона эта картинка была плоской и фальшивой. Каждый смеющийся студент, каждый счастливый ребёнок — всё это был лишь шум, лишь фон, мешающий сосредоточиться на главном: в этой благополучной толпе могла таиться его цель. И от этой мысли праздничный блеск улиц становился зловещим, а обычная жизнь города — подозрительной.
***
Не надо спрашивать Леона, каким образом он так легко проник на базу «FGM», он и сам не понял. Просто задний вход у них был не заперт, и Суворов с лёгкостью смог войти на территорию, взяв с собой свою армию из семи человек.
Атмосфера базы была пугающей, и неприятной. Подвальной сыростью несло за километр, а внутри здания было так холодно, что Леона не спасало даже тёплое пальто. Он шёл таким уверенным шагом, что и сам не понимал, откуда в нём столько смелости. Он ведь буквально идёт на рожон, и даже не думает о последствиях. Его шаги отдаются по пространству громким эхом, а шаги охранников лишь усиливают этот эффект.
Наверху стояла тишина, густая и засасывающая, как вата. Ни души. Ни единого звука, кроме собственного дыхания и скрипа половиц под сапогами. Эта пустота на входе на второй этаж была тревожнее любой засады. Рыжий мужчина приказал своим людям прочесать длинный коридор, и те послушно выполняли свою функцию. Леон тоже на месте не стоял, он блуждал по коридору, и заглядывал в комнаты, рассматривая обстановку.
Ему здесь было некомфортно. Запах гнили, сырости и мокрой земли — резали нос. Он вспомнил далёкие девяностые, и покрылся мурашками. Теперь по тихому, холодному зданию шёл не богатый Леонид Суворов, у которого в Германии целый бизнес с кучей иностранных знакомых, а обычный сирота из детдома «Колодец», обиженный на весь мир. Он ощущал себя именно так в этот момент. Именно тем подростком, который был вынужден выживать в жестокости и вечном, паническом страхе перед грядущей смертью.
В конце коридора, его внимание привлекла закрытая дверь, которую он тут же пнул ногой, и та со скрежетом отворилась, впуская его внутрь.
Здесь была другая атмосфера. Леон бы даже сказал: совершенно непохожая на обстановку в остальных комнатах и коридоре. Это место словно вырвано из контекста. Словно вообще не отсюда, не с этого здания.
Стены выкрашены в лиловый оттенок, посреди комнаты стоит огромный, больнично-белый стол, на котором аккуратно лежат папки с бумагами, большой чёрный компьютер, и чуть левее, на краю — стоит чашка горячего кофе.
Леон не сразу заметил кожаное кресло, в котором кто-то сидел, отвернутый к окну, он обратил внимание на это позже. Тогда, когда закончил рассматривать обстановку, так называемого кабинета.
Его пробило током от увиденного. Но ещё больше напугал не человек, сидевший на кресле, томно курящий сигару — а его спокойная реакция на весь Суворовский хаос, внутри промозглого здания.
—Мне нужны данные Стефана Аккермана. — начал Леон, захлопнув за собой дверь. Кажется, он догадался что на кресле сидит главарь этой территории, поэтому решил действовать как можно увереннее.
Он опёрся руками о стол, и дожидался пока «главарь» наконец обернётся к нему лицом.
Леон не знал, туда ли он попал, и с тем ли человеком ведёт беседу, но он помнил чему его учил когда-то Макар, и решил применить эту тактику впервые в жизни.
«—Даже если ты не уверен в своих силах и аргументах — всё равно стой на своём. Даже если будешь нести всякий бред, неси его уверенно, чтобы ни у кого не вызывать подозрений. Я делал так тысячу раз, и люди сами признавались мне в своих косяках. Я манипулировал ими, заставляя говорить правду, хотя по сути ничего и сам не знал. Просто шёл на них как танк, убеждая что я всё знаю, а они и велись.»
—Кто такой «Стефан Аккерман»?— спокойным тоном ответил мужской голос в кресле, а затем медленно повернулся к Леону, удерживая в пальцах толстую сигару.
Пшеничные усы мужчины привлекли внимание Суворова с первых секунд, от чего он изогнул бровь, пытаясь вычислить его возраст. Этому человеку явно было больше пятидесяти, и худощавое тело не вызывало никакого страха или напряжения. Признаться честно, Леон ожидал увидеть здесь какого-нибудь громилу по типу Макара или Зорина, но.. Видимо ошибся.. И хорошо, что ошибся.. Хотя, с такой охраной как у Леона — бояться наверное нечего.
—Мне нужны данные Стефана Аккермана. — повторил Леон, глядя в глаза человеку напротив.
—Я даже не буду спрашивать, кто ты такой, и что ты делаешь на моей базе. Убирайся отсюда подобру-поздорову, и свою шайку с собой забирай. Иначе говорить будем по другому.
После этих слов, мужчина снова отвернулся к окну, продолжая курить сигару, словно за его спиной никого нет.
Леону показалось странным такое поведение. Неужели ему не страшно получить пулю в спину?
Методы Макара не работают. Чёрт возьми. Ну и как с ним договариваться тогда?
—Заплачу тысячу долларов, если скажете мне, где я могу найти Стефана.
Тот снова повернулся, и откинулся на спинку кресла всем весом, предварительно закатывая глаза.
—Ближе к сути. Кто такой Стефан, и кто впустил тебя на территорию?
—Никто не пускал, там открыто было. — Леон не отрывал взгляда от мужчины. — Кто такой Стефан?— прозвучал вопрос, и Суворов сунул руку в глубокий карман пальто, высовывая оттуда кадр с чьих-то похорон. Он положил фото перед усатым мужчиной, и опёрся руками о стол сильнее. — Вот этот, с краю.
Мужчина бросил мимолётный взгляд на фотографию, а затем взял её в руку, пристально всматриваясь в каждого человека.
—Вот этот?— он ткнул пальцем на чью-то шляпу на заднем плане. — Не знаю, здесь неопознанное лицо.
—Нет, не этот. — Леон старался быть мягче, но получалось с трудом. — Я сказал с краю, а не на кудыкиных горах.
—А, этот?— тот снова ткнул пальцем куда попало, и смотрел на Леона такими «непонимающими» глазами, словно пытался вывести на эмоции.
—Ты издеваешься что-ли?— Леон схватил фото, и со всего размаху ткнул пальцем в Стефана, от чего кадр лопнул, отделяя голову от туловища. — Урод! Из-за тебя всё!
Усатый «урод» заметно хохотнул, откидываясь обратно на спинку кресла. Леону захотелось ему врезать. Он позвал своих ребят, и через мгновение, они уже окружили кабинет, загнав мудака в тупик.
Леон склонился над явно испуганным мужиком, чьего имени и знать не хотел, и схватил его за шею резким движением.
— Мне повторить вопрос, или ты его помнишь?
Вопрос повис в воздухе, дав мужчине время осознать все варианты ответа и их последствия. Каждый из них вел в темноту.
— По-помню...
Он сглотнул так громко, что звук заполнил тишину комнаты. Слюна не пошла, в горле запершило. Всё его существо свелось к одной точке — к мизерной, леденящей окружности стали, прижатой к его правому виску. Давление было неумолимым, гипнотическим.
—Ну?— Леон предвкушал ответ, продолжая держать того за шею. А охранник Олег всё ещё держал пистолет у виска.
—Это.. Это не.. Это не Стефан!— паниковал мужчина, бегая глазами по комнате. Видимо он надеялся на своё спасение. — Это.. Это Саша.. То бишь Стафф.
—Какой Стафф? — Леон отпустил руку, и приказал Олегу убрать пистолет. — Какой Саша? Его Стефаном зовут.
—У меня в базе данных он вбит как Александр Винченко. А называют его все Стаффом. — усатый стал клацать пальцами по клавишам компьютера, судя по всему выискивая ту самую базу данных.
Через несколько минут, Леон уже стоял за его спиной, рассматривая «анкету» некоего Стаффа.
В углу белого листа прикреплено чёткое фото Стефана. На лице нет эмоций, в глазах горькая пустота, рвущая душу Леона на части. Он смотрит в камеру разочарованным взглядом, словно повидал в этой жизни больше, чем ему должно было быть позволено.
Под фотографией: ФИО. Винченко Александр Сергеевич (Стафф).
Под ФИО: возраст.
Под возрастом: описание его личности. На кого работал, когда закончил, и куда был перенаправлен дальше.
Леон заставил усатого листать анкету до тех пор, пока не дойдёт до адреса с номером телефона. И когда они это сделали, прозвучало следующее:
—Он живёт в этом доме?— Леон злобно посмотрел в глаза усатого, и тот нервно кивнул головой. — Он там всегда живёт, или есть ещё какой-то адрес?
—Я не знаю. Он в изоляции работает...
—Что такое «изоляция» в вашем случае?
—Он в запасе. Работает только тогда, когда не хватает людей...
—М.. — понимающе кивнул Леон, цокнув языком. — Ну всё. Он больше не работает на тебя. Поздравляю.
—В смысле?!— хотел воспротивится усатый, как дуло пистолета снова напомнило о себе. — Я.. Я не согласен.. Он нам нужен.. Он.. Он ценный для нашей команды..
—Такой ценный, что аж в изоляции сидит?— хмыкнул Леон, записывая номер Стефана в свой телефон.
—Но это же хорошо. Он деньги получает большие..
—Давай проще. — Леон наклонился над ним снова, убрав пистолет Олега в сторону. — Стефан мой сын. Пришло время возвращаться домой. Ещё есть вопросы?
—Да. — откуда-то проснулась смелость у усатого «босса». — У Стаффа нет семьи. Он сам говорил.
—Брось, он просто был обижен на папку из-за долгой разлуки. А теперь всё. Пришло время забывать обиды, и возвращаться на родину.
—Я не могу отдать вам.. Стаффа..
—Две тысячи долларов, и отвали, договор?— Суворов был решительным как никогда.
—Пять.
—Сдурел? Торговаться со мной вздумал? — Леон взглянул на Олега. — Прострели ему колено дорогой, будь товарищем!
—Стойте, стойте, нет! Я согласен на две!
—А поздно уже. Одна, и по рукам.
Разочарования усатого не было предела. Но деваться было некуда, пришлось соглашаться, иначе был огромный риск быть застреленным в своём же кабинете. И где только эту команду носит? Пока боссу угрожают, они как обычно где-то зависают, ублюдки!
— А теперь... дальше, — медленно продолжил Леон, и его голос стал тише, но от этого только весомее. Он лениво провел взглядом по кабинету. — Дай мне свой номер телефона.
Леон сделал небольшую, тягучую паузу, давая словам осесть в сознании собеседника.
— Я сейчас же поеду к своему сыну. По адресу, указанному в анкете. Если он будет на месте... мы уедем прямо оттуда, в ту же секунду. — Он снова помолчал, наблюдая за реакцией. — А если его там не окажется... я осмотрю его квартиру. Всю. И после этого... позвоню тебе. А ты... позвонишь ему.
Он наклонился чуть ближе, и в его интонации появилась ледяная, методичная ясность:
— Я не знаю, как ты будешь его убеждать. Это твоя задача. Но домой... Он должен будет вернуться в течении часа. Это понятно?
Его последняя фраза прозвучала не как вопрос, а как констатация неумолимого факта. Вариантов не было.
На выходе из кабинета, Леон приказал двоим своим самым выносливым людям остаться на месте, чтобы усатый в случае чего заднюю не дал, и не свалил из города.