Я за тобой - хоть по лезвию!

Матвей.

За два месяца совместной жизни со Стефаном, я многое понял. Даже больше, чем просто понял, я постепенно делал для себя выводы. Во первых, он как и обещал, перестал кидаться со мной в драку.. Но! Теперь вместо драки, наши скандалы превращались в многочисленные занятия любовью. Он вероятнее всего думал, что таким образом будет правым, и выйдет сухим из конфликта, но.. Он всё равно был далёким от сути. И чтобы он в конце концов принял свою неправоту, мне приходилось дразнить его. Я не позволял ему к себе прикасаться, пока не прозвучит заветное «окей, ты победил», и не позволял целовать в губы, пока он не повторит эту фразу дважды.

Во вторых, Стефан наконец-то сбавил газ, и прекратил нести всякую чушь насчёт Руслана, Бориса, и остальных людей, с которыми я имею хоть какую-то связь. Да, быстро мы к этому конечно же не пришли. Пришлось воевать с ним больше месяца. Изо дня в день. До капитального выноса мозга. Ну просто в один «прекрасный» момент когда он яростно демонстрировал свою ревность, у меня окончательно лопнуло терпение. А из-за чего всё началось? Из-за моего «привет» проходящему мимо соседу. Всего-то какой-то «привет» вывел и Стефана, и меня на такие бурные эмоции. Он всю дорогу, пока мы шли за покупками — капал мне на мозги. «Ой, привет! Ой, как мило! Насколько вы с ним близки? Ты с ним общаешься? Между вами что-то было? А чего это ты тогда улыбаешься ему? Что, глазки некому больше строить? Я для тебя пустое место? Пустой звук, да? Чего молчишь? Матвей, будешь молчать, я пойду, и набью ему еб...» После последней фразы, я и взорвался. Наорал на него так, что вся улица услышала. Орал так громко, что у самого в ушах звенело. Стефан просто мастер выводить людей на неконтролируемую ярость. Мне кажется, он даже мёртвого способен довести до кипения.

В тот день, мы больше не разговаривали. Он даже спать со мной в одной постели отказался, и расстелил себе не удобный матрас возле кровати. Затем специально, мне назло, забрал пульт от телевизора, и врубил какой-то надоедливый фильм с закадровым смехом на всю громкость. Я конечно хотел возразить, и вспылить как обычно, но в итоге нацепил наушники, и отвернулся, сделав вид, будто мне абсолютно всё равно на его выходки. Из-за этого упрямого, обиженного «ребёнка» я не выспался, и пошёл на смену без настроения. Эту смену я не помню вообще. Она прошла мимо меня, словно её и не было. А всё из-за того, что весь день меня мучили мысли о Стефане, и я не мог нормально сосредоточиться на работе. Из-за своей невнимательности и рассеянности, шеф выписал мне три штрафа. Первый был из-за того, что когда я нёс своим клиентам кофе на подносе, то споткнулся, и все чашки с грохотом побились, а одну из девушек ранило осколком. Второй был из-за того, что я нахамил этим же посетителям, когда они предложили свою помощь. Ну и третий конечно из-за недостачи, в конце смены. Откуда-то у меня вылез минус в кассе, и шеф пользуясь случаем, решил меня добить. В итоге, смену я отстоял так, для красоты. Ушёл домой без денег, без желания пересекаться со Стефаном, и в вялом состоянии.

Я не думал, что и вся следующая неделя окажется для нас испытанием. Стефан со мной не говорил, на мои бесконечные попытки помириться — не реагировал, а отворачивался, и сидел в своём телефоне. Спать продолжал на полу, и делал вид, будто меня вообще не знает. Мне уже начинало казаться, что это финальный этап наших отношений. Что через короткий период времени — он подойдёт и попросит расстаться. В целом, к этому всё и велось. У меня были все причины так думать. Он не хотел есть со мной за одним столом, и когда я появлялся на кухне, то вставал и уходил в комнату с тарелкой в руке, игнорируя моё появление. Когда уходил в душ, то замыкал за собой дверь, чего раньше никогда не делал. Когда собирался идти курить, и видел что я тоже собираюсь выйти — то бросал пачку на тумбочку, и возвращался в спальню, упорно дожидаясь пока я покурю.

Стефан обижал меня этим поведением. Даже очень. На третий день предварительного бойкота, я заплакал. Поздней ночью, когда он уже громко сопел в подушку на своём привычном месте у кровати — мне стало так обидно.. Так больно.. Ну типа, почему я должен игнорировать свою гордость, и идти на уступки, а он относится ко мне таким омерзительным образом? Я что, где-то провинился? Я что, изменил ему? Я просто поздоровался с соседом как вежливый человек. И то, он поздоровался со мной первый. Причём здесь я вообще? Неужели это стало поводом для недельного бойкота со мной?!

Слёзы катились по моим щекам всякий раз, как он отворачивался от меня, и уходил из дому. Я ходил за ним как псина, пытаясь поговорить. Я пытался взять его за руку, когда он молча пил кофе за кухонным столом, глядя в окно. Я пытался обнять его со спины, как ему нравится. Но всё было без толку.

И стоило мне перестать унижаться.. Как Стефан заявился ко мне с распростёртыми объятиями и букетом цветов. Да, принимать я от него уже ничего не хотел, но у меня не было выбора. Стефан застал меня на кухне за готовкой обеда, и перекрыл доступ к выходу. Да и уходить я никуда не собирался, я ж не он. Глянул на это наглое лицо, отвернулся, и продолжил готовить, параллельно смотря фильм по ноуту.

Он не ожидал от меня такой реакции, и замешкался. Впервые за неделю, я услышал его голос... Аж непривычно стало! Он извинялся, говорил что был не прав, что не должен был вести себя как ревнивый идиот. А свой бойкот он оправдал словами: «Извини меня, я просто.. Боялся ляпнуть лишнего, и задеть тебя!»

Потом он приблизился ко мне, и не обращая внимания на моё негодование, поцеловал. Решительно, уверенно, и смело. Смело лезть к обиженному человеку на рожон, у которого в руке горячая крышка.

Отвечать на поцелуй я не стал. Теперь была моя очередь корчить из себя недотрогу! Он весь день за мной ходил, и шагу сделать без его ведома не давал. В душ за мной попёрся, в магазин увязался, на прогулке тоже прохода не давал, постоянно мелькая перед глазами. А вечером я не выдержал, и мы наконец-то помирились.

После того дня, ссор практически никаких не было, если конечно не считать бытовых моментов.

Во всяком случае, Стефан стал для меня не просто каким-то очередным партнёром — он стал для меня человеком, к которому мне хотелось бежать изо всех ног. Он стал тем, без кого я больше не представлял свою жизнь. Он стал моей опорой, моим сильным плечом, моей единственной, самой настоящей любовью. Его поцелуи будоражили меня, его объятия становились моим главным безопасным островком, его нежные слова и забота — заставляли моё сердце тлеть, а кожу покрываться мурашками. Мне нравилось проводить с ним время, нравилось, что он жил со мной, нравилось возвращаться домой, зная что он ждёт меня. Мне нравилось быть с ним.

Я обожаю наши спокойные, совместные вечера. Обожаю усаживаться с ним перед телевизором, выключать везде свет, и зарываясь в тёплые объятия — забывать о том, что где-то там, за гранью нашей квартиры существует реальный мир. Ведь всё, что сейчас существует для меня — это он. Его руки, его глаза, его запах. Он один. Остальное подождёт. Подождут родительские, ежечасные звонки, которые почти посадили мне батарею. Подождут сообщения в рабочем чате. Подождут личные сообщения от коллеги и товарищей. Подождут все. Когда я оказываюсь со Стефаном — весь внешний мир перестаёт меня волновать.

***
—Матвей, а какое сегодня число?— спрашивает Стефан, когда я наливаю нам горячий, утренний кофе.

—Посмотри на телефоне, я не помню.. Что-то я совсем запутался в этих днях!

Он протянул руку к моему телефону, и зажёг экран нажатием кнопки.

—Двадцать восьмое... Двадцать восьмое.. Так, так.. — он о чем-то задумался, а затем перевёл на меня загадочный взгляд. — А ты тридцать первого работаешь?

—Ой.. По-моему нет.

—Серьёзно?

—Та вроде.. Тридцатого моя последняя смена. — я начал мешать кофе, паралельно смотря на него. — А что такое?

—Та я просто думал этот день провести за городом. С тобой, Машей, и её какими-то там, близкими товарищами.

—М.. — пытаясь сдерживать испорченное настроение, произнёс я, и сделал несколько глотков обжигающего кофе.

—Ты не хочешь?

Я хотел промолчать, и пойти на перекур, но он перехватил меня за талию, и уже через несколько секунд, я сидел на его коленях. Попытки вырваться оказались тщетными, пришлось сдаваться.

—Ну ты чего?— он коснулся губами моего предплечья. — Обиделся что-ли?

—Нет. — обиженно фыркнул я, складывая руки у груди. — Просто я думал, что новый год это семейный праздник. Чтобы ты и я. Ты, и я. Я думал что никого больше не будет.

—Я тоже так хотел сначала. — руки Стефана сцепились у меня на животе. — Просто вчера мне Маша позвонила, и предложила провести новый год с большой компанией, за городом. Они там собираются выезжать на каток, а потом вроде как, на чью-то «крутую» дачу поедут, продолжать. — немного помолчав, Стефан закончил фразу. — Она нас двоих пригласила.

Неожиданно, наши со Стефаном телефоны одновременно завибрировали. Мы потянулись за ними, и бросили друг на друга чуть обеспокоенные взгляды.

—Босс.

—А мне мама..

—Странно. — пожал плечами Стефан, и аккуратно спустил меня со своих колен— Прости, ответить нужно.

Чмокнув меня в щёку, он направился к выходу из кухни, а я мгновенно поднял трубку.

—Да, мам. Да, привет. Что? Тебя плохо слышно.

—Алло. Алло, Матвеюшка! Привет.

Я промолчал.

—Сынок.. Сыночек.. Э...А.. Тут.. Ну в общем.. Как бы так сказать..  

—Дай сюда трубку!— послышался уверенный отцовский голос, и он начал со мной беседу. — Матвей, ты сейчас же должен приехать домой. Это срочно. Отменяй все свои планы, и езжай сюда!

—Да ты так ничего не добьёшься!— воспротивилась мама по ту сторону, и видимо выхватила у отца телефон. — Сынок.. Сыночек, нас ждёт большое будущее благодаря тебе! Ты такой молодец! Ты такой умничка, дорогой! Я так горжусь тобой.. Я всегда знала что ты умненький мальчик. Я всегда в тебя верила!

Чего? Они там что, начали новый год отмечать раньше времени?

—Сыночек, а ведь я ни на минуту в тебе не сомневалась. Я всегда знала что твои знания однажды помогут тебе вырасти и состоятся! Я всегда это знала, наш птенчик! Я..

—Чего? — произнёс я вслух. — Мам, что происходит?

—Ну как же? Ты закончил семестр с отличием, и тебе выпал шанс продолжать свою учёбу за границей! В Швейцарии, мальчик мой, в Швейцарии! В столице! Ты такой молодец! Ты такое сокровище!

Я убрал от уха телефон, и зажёг экран. Это точно мне адресовано? Может мама номером ошиблась? Блин, и почему я один в семье? Мог бы хоть как-то отмазаться...

В смысле я закончил семестр с отличием? Я даже в колледж не поступил.

—Мам, я не понимаю. Что ты говоришь?

—Езжай домой, не понимает он!— крикнул в трубку отец. — Сегодня вечером состоится семейный ужин. Мы тебя ждём. До связи.

После его слов, мама сбросила трубку, а я остался в полнейшем замешательстве и недоумении.

Опустившись на стул, я пытался переварить их слова, но никак не мог понять, что они обозначали, и как такое вообще возможно. Я подумал что зря не рассказал родителям о том, что не поступил, и просто продолжаю работать в кофейне. Может всё таки стоило признаться? Теперь эта ситуация меня пугает. Моих родителей вероятнее всего развели! Прислали какое-то письмо, позвонили, или сообщили каким-то другим образом... Один хрен развод! Чистой воды развод! Таких случаев полно было у моих школьных знакомых. Сначала «ваш сын отличник, поздравляем, приглашаем на Олимпиаду в область» а потом «с вас сто тысяч, платите или ваш сын будет отчислен». Просто чьи-то неудачные шутки.

В момент моих размышлений, на кухню вошёл Стефан. Он опустился на стул, стоящий напротив меня, и нервно бросил телефон на стол.

—Что там?— настороженно спрашиваю, заглядывая в его глаза.

—Босс сказал домой ехать. Говорит, уже ждёт меня там.

—Зачем?

—Сказал, что это «не телефонный разговор».

—М.. А он так уже делал?

—Как?

—Приезжал к тебе домой?

—Нет. Это и странно. Он даже не сказал, что даёт мне пол часа времени, как было обычно.. — Стефан закрыл глаза, и тяжело вздохнул. — А у тебя что?

—А у меня вообще непонятно что. Мама сказала, что я закончил семестр с отличием, и теперь меня призывают на учёбу в Швейцарию. Бред какой-то.

—Интересно.. — он задумался, и увёл взгляд в окно. — Так погоди!— до него будто дошло. — Какой нахрен семестр? Ты же не учишься.

Я пожал плечами, и отпил кофе.

—Короче, семейство ждёт меня вечером на какой-то ужин. Не знаю, надо ли к ним ехать..

—Меня тоже ждут. Судя по всему, быстро вернуться не получится...

—Стефан.. — я поднялся из-за стола, и приблизился к нему, усаживаясь рядом.

Я положил тёплые ладони на его колени, и натянуто улыбнулся.

—Я.. В общем.. Не знаю, должен ли говорить тебе, но.. — подбирая нужные слова, я чувствовал как сильно бьётся моё сердце, не давая мне сосредоточиться. — Я.. Хочу.. Чтобы.. Чтобы они узнали о нас. Сегодня. Я устал скрываться, понимаешь? Устал от родительских упрёков, по типу «Во-от! С Яной не получилось! Да какой же ты мужик то.. Другую нашёл бы.. Другая бы делала тебя счастливым.. На Яне свет клином не сошёлся!» и прочий бред. — я заметил как Стефан положил свои руки поверх моих, и улыбнулся чуть шире. — А в тебе я уверен. Тебя я правда люблю. Поэтому.. Я хочу рассказать. Чтобы быть честным перед ними, тобой, и собой.

Стефан коснулся губами моих губ, а затем стал более серьёзным, нежели пару секунд назад.

—Ты никому ничего не должен доказывать. — его ладонь нежно коснулась моей щеки. — Если.. Ты просто хочешь таким образом доказать мне свою любовь, то.. Не стоит. Это не обязательно, потому что я верю и так. Но если это действительно искреннее желание, то пожалуйста.

—Это действительно искреннее желание. — ответил я, и взял его за свободную руку. Я оставил на ней несколько ласковых поцелуев, и прижался щекой, закрывая глаза. — Стефан, уже все вокруг знают, что мы пара. Соседи, друзья, знакомые. Даже Яна. Все знают. Никто от меня не отвернулся после такого поворота. Люди как общались, так и продолжают общаться. Это совсем не страшно. Абсолютно. И теперь.. Я думаю.. Пришло время признаться родителям. Пускай они знают, и делают с этой информацией всё что захотят. Пускай отвернуться от меня, пускай выгонят, пускай кричат что у них больше нет сына, мне наплевать. Я хочу чтобы все до остатка знали, что я люблю мужчину. Что мне не нужны женщины, дети, семейная суета, и никому ненужная свадьба. Пускай знают, что я счастлив с тобой.

Открыв глаза, я мгновенно перебрался на его колени, и обнял за шею.

—Ты моя семья, Стефан.

—А ты моя. — ответил он шёпотом, и прижал меня к себе поближе, зарываясь носом в футболку.

***
Снежный, морозный вечер, ощущался как-то по особенному. Сколько я ехал по городу, столько и любовался гирляндами, увешанными на ёлках, всякими разноцветными лентами на деревьях, и счастливым народом, ожидающим скорого праздника.

Настроение было хорошим только из-за того, что пол дня мы со Стефаном провели вдвоём. Мы несколько часов подряд целовались, а потом.. Произошло непоправимое. Назовем это сладким бонусом для нас двоих!

Когда я подъехал к родительскому дому, то припарковал машину у ворот, убрал ключи в карман, и глубоко вздохнув, вылез из автомобиля.

Долго ждать открытия дверей не пришлось. Мама впустила меня в дом раньше, чем я успел постучать. Мгновенно заключила в свои объятия, и с улыбкой вела меня внутрь, даже не желая слушать мои вопросы и слова.

—А это что?— спросил я, указывая на собранные чемоданы в углу гостиной.

—А это.. Это наши с папой вещи! — улыбнулась мама.

Странно, но на ней было какое-то новое платье, совсем не похожее на те, которые она носила раньше. Я всё ещё помню её гардероб, и этого яркого платья там точно не видел.

—Мам, давай всё проясним, пожалуйста. — начал я, и вдруг понял, что отца в доме нет. — А папа где?

—Он в магазине. Будет с минуты на минуту!

—Я понял. Но всё же, я должен сказать!

—Нет. Первой скажу я! Ты большой молодец, ты умничка, ты..

—Мам, я это уже слышал по телефону. Успокойся. Тебя обманули!

—В смысле? Как это обманули? Никто не обманывал.

—Ну конечно! Как я мог по твоему закончить семестр с отличием, если я никуда не поступил?

—Глупости не говори.

—Мамуль, это ты говоришь глупости. Можешь всё нормально объяснить? С чего ты это всё взяла, и что тут чёрт возьми, происходит?

—Ну.. Ну как «с чего»?— занервничала она, переминаясь с ноги на ногу. — К нам.. К нам с папой вчера вечером.. Приехал твой.. Твой директор! Представился.. Э.. Как же это.. Суровов вроде бы.. Леонид Николаевич.. Ну или как-то так.. Нужно где-то найти его визитку. И.. И.. Ну..

—Не нервничай так, выпей воды, мам.

Она кивнула, и потянулась за стаканом, моментально опустошая его до основания.

—Фух... В общем.. Этот твой директор.. Он сказал, сказал что ты.. Вышел в первом семестре круглым отличником. Что у тебя большие шансы есть! Ну.. Ну что... Ты должен подумать до нового года над его предложением, и вылетать из страны уже послезавтра. Что там, в столице Швейцарии, нас встретят какие-то люди.. Его люди.. Тебя.. Тебе..Нет.. Тебя зачислят в университет, выдадут комнату в общежитии.. А мы.. А нас.. Ну он сказал, что там и для нас есть жильё и работа. Я.. Мы.. Мы с папой уже всё собрали, и..

—Стоп!— я поднял руки к верху. — Мам, вы с папой долбанулись на старости лет? Какой нахрен университет в Швейцарии? Какой нахрен Леонид Николаевич? Я такого не знаю, это раз. А во вторых, я не поступил в тот колледж, в который собирался в мае. Я тебе правду говорю. Вас с отцом очень серьезно обули! На уши лапшу навешали. Неужели вы такие глупые? Неужели такие наивные?

—Я понимаю, милый, что ты боишься перемен, что.. Что для тебя это всё... Странно, непривычно.. Может даже опасно.. — мама подошла ко мне, и положила руку на моё плечо. — Этот мужчина очень богат. Он уже перевёл мне на карту большую сумму денег, которой хватит для выезда из страны, и начала новой жизни в Берне. Мы отказаться не можем, дорогой. Такие шансы упускать нельзя.

—Мам, ты сейчас, серьёзно?— мои глаза округлились. — Серьёзно ты сейчас? — повторил я свой вопрос криком, и отпрянул от неё, хватаясь за голову. — О боже.. О боже, какие вы тупые! Мам, я тебе клянусь! Я ни где не учусь. Я работаю в обычной кофейне. В обычной кофейне, слышишь? Я тоже надеялся на поступление, я тоже ждал этого дурацкого сентября. Но мне пришёл отказ! Я не поступил, ты слышишь меня? А вам не говорил чтобы не расстраивать, и не возвращаться домой. Мне здесь не нравится, и вообще я хочу быть самостоятельным человеком! Я понятия не имею кто этот ваш директор Леонид! Вообще не имею понятия, мама! Это какая-то ошибка. Точно тебе говорю, ошибка. Позвони и уточни. А лучше дай мне номер, я сам всё выясню.

—Тш.. Всё хорошо, милый. Ошибки исключены, он рассказал мне всё в кротчайших деталях. Даже не думай маму одурачить из-за каких-то небылиц. Он принёс мне бумаги о твоём зачислении, показал фотографии с вуза, и рассказал о твоих успехах. Он назвал твоё имя и твою фамилию. Не думаю, что где-то поблизости существует ещё один Гущин Матвей Евгеньевич.

Бред какой-то.

—Я никуда не поеду, так и знай. Плевать.

—Поедешь, милый..

—Мама, нет! Я никуда не поеду!

—Поедешь конечно. — отозвался голос отца за спиной, и я обернулся. — Билеты на самолёт уже куплены и оплачены твоим директором. Поэтому завтра утром, мы улетаем.

—Аха-ха-ха!— истерически рассмеялся я, опираясь спиной о стену. — Ха-ха-ха! Ха-ха-ха. Аха-ха-ха... Бо-о-о-оже. Боже мой... Без меня!

—С тобой. Это не обсуждается.

—Погодите, вы реально верите в эту чушь? Мам, я тебе русским языком сказал, что я ни где не учусь, ты реально веришь не мне, а какому-то мужику, которого впервые в жизни видишь?

—Рот прикрыл. Матери не дерзи. Садись за стол, и приступай к ужину!

—Ага, сейчас! Подмешали мне что-то?

—Дурак совсем? Еда стынет.

—Я не буду есть.

—Тогда ложись спать. Утром начнётся новая жизнь.

—Советую вам родить нового Матвея за эту ночь, чтобы с ним и улететь. А с меня цирка хватит, я уезжаю домой!

Я двинулся к выходу, но вопрос мамы заставил меня притормозить.

—Что тебя здесь держит?! Что держит? У тебя никого нет. С Яной расстался, работаешь за копейки, никаких перспектив в твоём Тольмезе нет. А то Швейцария! Такой шанс выпадает раз в жизни. А то и вообще не выпадает. Что ты за ребёнок такой упрямый?!

—Вот именно, мама! Я не ребёнок уже. Я взрослый человек, и сам могу решать, пользоваться мне вашими шансами, или нет! И вообще, с чего ты взяла, что у меня никого нет?

—Пф. А кто у тебя есть?— усмехнулся отец, опираясь на кресло. — Счета за коммуналку? Копеечная зарплата и неблагодарная работа? Любовница на чёрном гелике? Ты что же, местной шлюхой заделался? Бабы на тачках к дому подвозят?

—Ты чуть-чуть ошибся. — улыбнулся я сквозь зубы. — Мужики подвозят.

—Смешно. — сурово хмыкнул он.

—Ну смейся тогда, раз смешно. А я серьёзно говорю. У меня есть мужик, а та девочка которая меня в тот день забрала, это его сестра.

—Матюшенька, прекращай говорить глупости!— отмахнулась мама. — Жень, перестань так отзываться о сыне.

—А я и не говорю глупости. — я залез в галерею телефона, и нашёл фото со Стефаном. На нём мы стояли возле зеркала, и он целовал меня в шею сзади. Фотка конечно мутная из-за того, что мы смеялись, и моя рука дрожала, но суть здесь видна как минимум.

Подойдя к родителям, я показал им фотографию, и узрел перекошенные лица и многочисленные взгляды друг на друга.

—Фу. — отец не побрезговал, и харкнул в сторону, вызвав во мне не страх, а самодовольную усмешку. — Гадость какая! Что это за ужас?

—Матвей, объяснись!— повысила тон мама.

—А что объяснять? Это мой парень. Познакомить вас?

—Очень смешная шутка, сын. — улыбнулся отец, а затем обратился к маме. — Маша, неси мне ремень. Сейчас вместе посмеёмся.

—Да пошли вы оба в задницу. — озлобленно бросил я, и застегнул куртку. — Плевал я на вас, на ваше мнение, и на ваши упрёки. Поздно вы батюшка, спохватились сына воспитывать. Уже какой есть! Тут ничего не изменишь. Я живу с этим парнем второй месяц, и все мои друзья об этом знают. И поверьте, никто и слова мне не сказал. Никому до нас нет дела. Это нормально!

—Он это серьезно сейчас?— перебил меня отец.

—Прикинь, серьёзно!— выпалил я, чувствуя подходящий к горлу ком. — Я его люблю! И я останусь с ним. Мне всё равно что вы хотите от меня, я без него никуда не поеду, и его бросать не собираюсь! Досвидос! Чао!— подняв к верху кулак, я покинул родительский дом.

Дальше всё было как в густом, тяжёлом тумане. Я ввалился в машину, смахнул предательские слёзы тыльной стороной ладони, вдавил педаль газа в пол — и полетел в эту темноту.

Машина, рыча, понеслась сначала по тротуару, выбивая искры из бордюра, а затем выпрыгнула на проезжую часть. Мир за окном превратился в смазанные полосы света. Левой рукой я судорожно сжал руль, а правой выковыривал телефон из кармана. Экран ослепил в полумгле. Пальцы скользили, не слушались, промахивались мимо иконок. Я искал его имя. Только его имя. Ни страха, ни боли — я не чувствовал вообще. Был лишь нарастающий гул в ушах и одна мысль, стучавшая в висках: «Стефан. Стефан. Стефан». Мне нужно было услышать его голос. Узнать, в порядке ли он. Дома ли уже. Жив ли он в принципе. Всё остальное — дорога, светофоры, тени пешеходов — перестало для меня существовать.

Он не отвечал. Были лишь длинные, бесконечные гудки, каждый из которых отбивался в грудной клетке тупым ударом. Я сбрасывал и набирал снова. Сбрасывал и набирал. Снова гудки. Снова тишина. И тогда я… отпустил руль. Пластик выскользнул из мокрых ладоней. Я вцепился в телефон обеими руками, впиваясь взглядом в ненавистный экран.

— Да возьми же ты трубку, твою мать! — хриплый крик сорвался из горла, затопив салон.

И в этот миг всё оборвалось.

Машина, будто с обрывом последней нити, рванула в сторону. Руль беспомощно закрутился, отдаваясь в пальцы дикой вибрацией. Колёса взвыли на асфальте, выжимая душу из резины. Я рванул его на себя, но он жил уже своей, бешеной жизнью, не подчиняясь. И тогда я их увидел — две слепящие, холодные точки, растущие в лобовом стекле с невероятной, космической скоростью. Мозг крикнул что-то нечленораздельное. Я инстинктивно зажмурился, втянув голову в плечи, и поднял руки, чтобы закрыть лицо. Мир взорвался стеклом, металлом и оглушительной тишиной.

***
—Он в очень тяжёлом состоянии..

—Я не буду говорить раньше времени. Остаётся только ждать. Ждать, и верить.

—Столкновение было серьёзным. Я вообще удивлён, что он жив.

—Но он же будет жить? Будет же?! Скажите умоляю!

—Время покажет.

—Доктор, ну пожалуйста... Скажите мне что он будет жить!

—Я не мог...

***
– Матвей.. Матвей, ну как же так?—
Сдавленный шепот, пробивающийся сквозь вату в ушах. Кто-то плакал. Горячие капли падали на мою руку. Я попытался повернуть голову — и мир поплыл, отозвавшись тупой, разлитой болью где-то глубоко в черепе.

– Открой глазки, сыночек... Прости нас...

Глаза. Нужно открыть глаза. Веки были свинцовыми, ресницы слиплись. Я заставил их разлепиться.
Ослепительный белый свет. Потолок. Пластиковая ширма. И над моим лицом — незнакомое, заплаканное лицо женщины. Её губы дрожали, она что-то шептала, сжимая мою ладонь в своих влажных, горячих руках.
Я медленно, с трудом перевел взгляд. У окна стоял мужчина. Он смотрел на меня, и его лицо было искажено такой мукой, что мне стало не по себе.
Мозг, вялый и пустой, лихорадочно пытался сопоставить: это лицо... этот голос... Кто они? Откуда они знают моё имя?
Я попытался пошевелить языком. Он едва слушался.
– Вы... – хриплый, чужой звук сорвался с губ. Я моргнул, пытаясь поймать мысль. – Кто... вы?
И тут до меня стало медленно доходить самое страшное. Я не просто не узнавал этих людей.
Я не помнил, кто я.