Глава 57. Наследник.
Автор.
Но, к счастью или к несчастью, Зорин был не из тех, кто бегает за людьми. Даже если от этого зависело всё. Он просто понял истину. Понял, что Леон — гадкая крыса. Что его тупо кинули. И это понимание превратилось не в ярость, а в холодное, бытовое презрение, которое он тут же переадресовал на единственный доступный объект — на юного Стефана.
Любая попытка мальчика заговорить, попросить о чём-то, объяснить что-то важное — наталкивалась на стеклянную стену равнодушия. Любая просьба о пощаде, о простой человечности — оборачивалась двойной расплатой. Зорин мог избить его за «нытьё». Мог приказать подвесить за ногу к потолку в холодном складе, «чтобы мысли прояснились». Мог лишить еды, света, сна — методично, без эмоций, как токсиколог, вводящий яд, чтобы посмотреть, какая будет реакция.
Психика Стефана не просто ломалась. Она перестраивалась. Училась не чувствовать боли, чтобы не давать Зорину удовольствия. Училась не просить, чтобы не получать в ответ двойную порцию унижения. Училась ненавидеть молча, потому что любое проявление этой ненависти — каралось немедленно и жестоко.
Зорину было плевать на человечность. Он никогда ею не обладал. Сын Макара был под его влиянием — и этого было достаточно. «Ты — инвестиция, — говорил он иногда, глядя на синяки под глазами подростка. — Инвестиция в будущее. А будущее должно быть крепким, и безжалостным».
Пусть работает. Пусть впитывает эту «роскошь» криминала — запах страха, вкус крови, вес холодного металла в руке. Пусть с самого детства понимает, что мир — это бесконечный круговорот зла, и место в нём определяет не доброта, а жестокость и умение её демонстрировать.
И Стефан впитывал. Молча. Сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он глядел в пустоту глазами, в которых потихоньку гасло последнее детское отражение неба и зажигался ровный, безумный огонь того, кого уже не спасти.
Вопрос был только один: Где же Леон?! Почему он не забирает горячо любимого сына Макара? Почему наврал, и не приехал? Почему он вообще не наведался ни единого раза на базу? Он действительно был крысой? Действительно решил сплавить пацана на Зоринские плечи?! Нельзя так. За такие подставы, людей живыми не находят. Такое не прощается. Такому нет оправдания.
Зорин не собирался искать его, это было не в его интересах, но порой, он вспоминал рыжего друга, с которым выпустился из общего, детского дома с теплотой. Порой, он вспоминал его справедливость, чёткие планы и задачи. Порой, он смотрел на фото, которое «Лютые» сделали много лет назад, и проваливался в глубокую ностальгию. Он мог просидеть за чашкой остывшего кофе в достаточно просторном и тёплом кабинете базы, с улыбкой поглядывая на эти три чудоковатые рожи. Макар сидел слева, суровым взглядом глядя в камеру. Он не хотел тогда фотографироваться из-за плохого настроения, и если Зорин не ошибался, в тот день они втроём были приглашены на чью-то свадьбу с группировки. Зорин сидел посередине, тоже весь на нервах от того, что кто-то за камерой заставлял его улыбнуться и сказать «сыыыр». А вот Леон — точно был в своей шкуре. Он как обычно улыбался, шутил, и показывал пальцы в камеру, тем самым забирая всю серьёзность друзей в свой карман.
Жалел ли Зорин, что всё обернулось именно так? Что Макар умер, что в его доме погибла целая семья, не считая одного мальчика, что в тот день, началась суровая перестрелка, от которой Зорина забрали в больницу, и долгое время не могли вытащить пулю из ноги? Жалел ли он авторитета в самом деле? Конечно да. Конечно в глубине души, холодный и неподвластный всяким правилам Зорин — был огорчён. Конечно ему было жаль лучшего друга. Как ни крути, они многое прошли вместе. Между ними было достаточно общего, и Макар всегда отвечал за своих товарищей, не давая их в обиду чужакам. Конечно после его смерти, в душе Зорина стало непривычно пусто. Стало обидно, стало больно. А ещё больнее стало от того, что пропал Леон. Он пропал, не пришёл на похороны. Не пришёл проведать Стефана, единственно выжившего в тот роковой день. Не пришёл, словно так было правильно.
Огорчало ли это великого человека, и крупного ворюгу чужого имущества — то бишь Назара? Огорчало. Но делать он всё равно ничего не собирался. Он сказал всего одну фразу, когда в какой-то зимний вечер снова взял единственное совместное фото в руки. «Пропал? И хрен с тобой.»
Зорин был не из тех, кто будет много говорить, и чего-то ожидать от людей. Он привык жить так, как жил с детства, и меняться не собирался. Доверия к людям у него не было, а даже если и селилась какая-то маленькая надежда, то это оборачивалось для него такой ситуацией как с Леоном. Кинули, и забыли. И катись оно конём!
С каждым годом, в душе Назара лишь разрастался этот холод и лёд, как казалось тогда, ничем непробиваемый. Но.. Мальчик Стефан, назвавшийся в итоге Стаффом — понемногу топил эту слякоть в нём. Стафф не был похожим на Стефана, и Назара это безумно радовало. Он не понимал, насколько серьёзными будут проблемы у юноши в будущем с этим «двойным» именем, но его это даже восхищало. Иногда, он позволял себе обнять парня, и похвалить за хорошую работу. К слову, Назар увидел в сыне бывшей легенды Пинсольска — потенциал именно тогда, когда тот назвал себя другим именем. До этого, он проявлял к невинному ребёнку лишь необоснованную ненависть и агрессию. Стефан раздражал его, а Стафф восхищал.
Пути их разошлись тогда, когда Зорин чувствуя свой конец — перенаправил парня в соседний город к своему товарищу, с которым работал какое-то время здесь, в Пинсольске. За Стаффом всегда стояло имя «Зорин». И это имя буквально преследовало его всю жизнь. В воспоминаниях, в упоминаниях новых боссов, да везде. Даже его отца никто не вспоминал так сильно, как вспоминали первого босса. Для Стаффа — Зорин был всего лишь боссом, всего лишь началом в жестоком, криминальном мире. Но он не знал, что благодаря этому имени, парень дожил до своих лет абсолютно ни в чём не нуждаясь. Быть может Назар помогал ему даже после своей смерти? Может у Зорина было много связей среди криминала, и Стаффа просто знали как его сына? Ситуация была запутанной. Правды никто так и не знал. Знали лишь то, что Стафф всегда был под чьей-то защитой и при уважении. Возможно не таком, каким бы хотелось ему, но по крайней мере, он был уже с титулом уважаемого. Этого не нужно было добиваться годами. Люди, на которых он работал дальнейшие годы — против Аккермана младшего идти боялись. Возможно из-за каких-то слухов, возможно из-за его физической силы, а возможно все в округе просто знали чей он сын, и кто за ним стоит. Зорина боялись даже те, кто не был с ним знаком. Кажется, этот мужчина запомнился в ближайших городах, а возможно и во всей стране —человеком, который не прощает ошибок. Человеком, который даже после смерти — остался живым. Который наблюдает. Который защищает своего «сына».
***
А что насчёт третьего участника группировки «Лютые»? Что насчёт Леона Суворова, который пропал без вести, и не появлялся на глазах у пинсольчан долгие годы? Где он? Кто что знает о нём?
Кто-то говорил, что Суворова жестоко избили бандиты где-то в подворотне, и оставили умирать на закуску собакам. Кто-то говорил, что Суворов перешёл какому-то влиятельному человеку дорогу, и тот застрелил его за старой пятиэтажкой на окраине города. Кто-то же наоборот говорил, что пацан поумнел, и женился. Это кстати больше походило на правду, но всё равно мимо. В общем, теорий у людей было достаточно, но никто так и не угадал.
Так, где же был он в самом деле?!
***
Его жизнь переменилась в марте 2003-го. В тот самый момент, когда Михаил Альбертович — отец Марины, вывез дочь в Швейцарию на престижную учёбу, и позволил Леону ехать с ними. Они очень долго говорили перед отъездом, и Суворов убеждал всеми силами будущего тестя, что ему можно доверять, что он не предаст Марину, и что он всегда будет с ней рядом. Обманывал? Скорее просто приукрасил. Он любил свою девушку, и действительно хотел остаться с ней во чтобы то ни стало, но чёрт.. Перед ним же стояла такая возможность выехать из этой пинсольской задницы... Перед ним стояла огромная возможность превратится из «гадкого утёнка» в «статного орла». Как он мог упустить такой шанс? Какая там любовь уже? Любовь откатилась на второй план.
Но их отношения с Мариной — долго не продлились. Они расстались в мае 2003-го из-за того, что девушка устала сидеть одна в пустой квартире, пока Леон где-то пропадал. А пропадал он потому, что влился в тусовку поинтереснее.
Да, это казалось парню сном. Это казалось безумием, и просто чудом. Он заблудился в какой-то дизайнерской сфере, когда прогуливался по шумному Берну. Как можно было попасть в огромное помещение с кучей иностранных людей, не понимающих русский язык — и так удачно выкрутится? Рыжий парень выглядел не напуганным, а наоборот самоуверенным, почётным, и стойким. Он делал вид, что он очень важная персона с умным лицом, которая не заблудилась здесь, а пришла как раз вовремя. Суворов мило поулыбался, пострелял глазками, и скрылся в большом, пустом коридоре за белоснежной дверью. Не успел он отдышаться, как наткнулся на «рыбку» покрупнее. Случайно столкнулся плечами с незнакомым, высоким мужчиной в строгом костюме, и теперь уже запаниковал.
Тот заговорил с ним на неизвестном языке, и рыжий решил ломать систему. Играл против мужчины его же оружием, и заговорил по русски.
—Я ничего не понимаю, не пытайтесь меня разговорить! Просто заблудился, и всё. Уже ухожу. — он собирался повернуться и уйти, как вдруг почувствовал чужую ладонь на своём плече.
—Ты русский что-ли?!
Рыжий, зеленоглазый парень повернул голову, и удивлённо смотрел на незнакомца, пытаясь понять: не послышалось ли ему...
—Почти. Я беларус.
—Ого. Даже так? И что ты здесь забыл?
—Потерялся.
—Потерялся? Почему именно здесь?
—А я откуда знаю? Гулял по городу, свернул сюда. Думал это какой-то торговый центр.
Незнакомец принялся рассматривать Суворова так тщательно, словно тот был эталоном. Он смотрел в его глаза, спускался ниже, устремляя взгляд на веснушки, небрежно разбросанные по лицу «беларуса».
Что он хотел?! Почему так пялился? Это напрягало юного Леона.
—Что?!— не выдержал он.
—Моделью хочу тебя взять, пойдёшь?
—Совсем что-ли?— выпалил парень. — Какой моделью, я вам что, баба?
—Да ты успокойся, успокойся. — ровным тоном продолжал мужчина. — Возьми мою визитку, позвони когда примешь решение.
—Нет. Я не буду никакой моделью. Я говорю вам сразу.
Зачем это всё нужно было незнакомому мужчине? Зачем он прицепился к «беззащитному» туристу со своими предложениями? Почему он не мог объяснить свою идею, прежде чем её предлагать? Потому что перед Леоном стоял не просто какой-то странный дизайнер моды, перед ним стоял — владелец огромной сети элитных бутиков Швейцарии. Леон понравился ему тем, что его внешность была эксклюзивной. Его внешность была запоминающейся, и не вписывающейся в привычные тренды и нормы. Он был рыжим, у него были веснушки, и он был кудрявый. Настоящее сокровище! Настоящее вдохновение знаменитого дизайнера, который уже мысленно составлял новые коллекции под это лицо. Под эти глаза. Под эти черты...
Суворов метался между этим предложением, Мариной, и детьми Макара. Да, парень всё ещё помнил о них, и поэтому ему было сложнее принять окончательное решение. Что ему нужно было выбирать?
Марину? Девушку, которая пилит его изо дня в день требуя внимания, и забивает на учёбу, лишь бы побыть в объятиях Леона?
Детей Макара? Которых сейчас просто некуда забрать, да и финансы маловаты для их содержания..
Или перспективное предложение, благодаря которому он сможет встать на ноги, забыть о своём страшном пинсольском прошлом, и вернутся обратно за детьми, когда жизнь наконец стабилизируется?
Да. Именно это. Именно это он и выбрал. И как оказалось — далеко не зря...
Ему хватило одного года, чтобы набрать популярность. Ему хватило одного года, чтобы завоевать сердца швейцаров, и полюбиться в народе своей яркой, выразительной внешностью, излучающей свет. Он стал не просто какой-то фотомоделью, о которой забудут после окончания популярности журнала — он стал медийной личностью, которую узнавали на улицах, и бежали для того, чтобы сделать совместное фото, или попросить автограф. Он стал не просто моделью у какого-то безумного дизайнера — он стал достопримечательностью Берна. Человеком, которого постоянно пытались переманить конкуренты. Человеком, о котором писали статьи, приглашали на интервью, и пытались выяснить откуда он такой необычный взялся.
От Леона Суворова — бандита Пинсольска, и настоящего головореза, не осталось ничего кроме имени. Теперь это был другой человек.
Это был человек, который за несколько лет жизни в Швейцарии — выучил немецкий язык, познакомился с кучей влиятельных людей, которые смотрели на него не как на сироту из Пинсольска, а как на настоящее золото, которому хотелось пожать руку, и принести все богатства мира к ногам. Этот парень разъезжал по различным странам со своим «боссом», зарабатывал большие деньги просто за то, что он появлялся среди элитного общества, и с каждым годом становился всё смелее и богаче. К тридцати годам, Леон Суворов уже стал отдельной фотомоделью, работающей только на себя. Причиной тому стало его решение переехать в Германию. Босс, благодаря которому Леон поднялся — никуда ехать не соглашался, ибо весь его бизнес находился в самом сердце Швейцарии, и поэтому их пути, медленно но уверенно разошлись по разным парусам. И что самое главное, ни того, ни другого — ничего не смущало. Босс не бежал за своей музой как бешеный, утверждая что это он его поднял с низов, и что это он толкнул его в лапы богатства. Он пожал своему главному эталону руку, и пожелал огромной удачи в карьерном росте. А Леон в свою очередь, отблагодарил замечательного человека, и по совместительству «лучшего руководителя» — громким интервью, с рассказом о их знакомстве. Это интервью всё ещё крутят по телевидению, и пересматривают с теплотой в душе.
***
Наши дни.
Декабрь 2022.
Но невзирая на всю популярность, на всю стабильную жизнь, которой теперь жил Леон в столице Германии — его мучило прошлое. С каждым днём, с каждым годом, буквально с того самого дня, когда он попал в Швейцарию впервые. Леон никогда не забывал о долге, который стоял за ним с далёкой молодости. Он никогда не забывал о том разговоре с Зорином в холодном помещении, где всем своим приобретенным имуществом клялся, что заберёт детвору к себе, как только встанет на ноги. И вот. Вот он встал. Вот он стоял на ногах. И не просто стоял, его держали! Но почему тогда не получается найти Аккерманов? Почему не получается найти Назара?!
Леон уже три года подряд не унимался. Он сидел в своём дико богатом, кожаном кабинете, в котором даже воздух пропитался роскошью — и листал всевозможные сайты родного Пинсольска, в надежде на то, что однажды ему посчастливится найти зацепку. Что однажды он найдёт эту троицу, с которой когда-то растерял все связи из-за своей же оплошности. Он обливался горькими слезами, когда Макар появлялся в его снах, и напоминал о себе и своих детях одним своим видом. Леон стучал пальцами по клавишам, и понимал, что все попытки тщетны. Как их найти? Как?
Как найти Иру? Как найти Стефана? Как найти Назара? Почему нет ни единой информации? Почему даже частный детектив, которого нанял Леон — не может найти зацепок? Прошло уже два года их совместной работы, а результатов нет. И будут ли вообще?
Может они мертвы? Может их уже нет в живых? Может...
Назойливые мысли Леона прервал стук в дверь.
—Да! — чуть грубо крикнул Суворов. — Войди!
—Шеф, простите, можно?— забежал внутрь кабинета Фридрих. Он работал на Леона, будучи его правой рукой в бизнесе. Ведь помимо своей карьеры фотомодели, Леон владел ещё и небольшой сетью детских магазинов, под названием «LeonardoDo».
—Что случилось?— спросил холодным тоном мужчина, закрывая вкладку компьютера, на которой был сайт последних новостей Пинсольска.
—Я хотел сказать.. — с акцентом говорил помощник, держа в руке большой планшет. — У нас пришла партия брака в этот раз.. Все игрушки с дырками, машинки с пробитыми колёсами, а куклы с оторванными платьями. Что делать?
—Ты издеваешься сейчас?— разозлился мужчина. — Отправляй обратно, меняй, оформляй возврат. Тебя учить всему надо?
—А.. Ну..
—Ну-ну! Вечное «ну». — злился Суворов, поправляя на себе галстук. — Иди, не выводи меня.
Тот быстро скрылся за дверью, и столкнулся с детективом, который за эти два года стал не просто помощником и сотрудником — а ещё и другом Леона. Со своим тяжёлым грузом прошлого, историей, и искреннем желанием помочь. К тому же, детектив Антон, тоже был беларусом. Они были с одной страны, возможно это их и сблизило.
—Привет. — интригующе начал Антон, вваливаясь в кабинет с какой-то толстой папкой в руке.
Леон лишь махнул ему рукой, и не произнёс ни слова, обратно заостряя своё внимание на пинсольские новости.
—Леон... — Антон повернул к себе рядом стоящее кожаное кресло, и уселся в него, закидывая ногу на ногу. — Ты занят?
—Немного. А что?
—У меня есть вопрос..
Леон оторвался от компьютера, и повернул голову. Через пару минут молчания, он всё таки спросил:
—Ну? Какой вопрос?
—Город «Тольмез» о чём-то тебе говорит?
—Тольмез?— брови Леона сошлись у переносицы, а губы заметно поджались. Он знал этот город по наслышке, но никогда в нём не бывал. — Нет, ни о чём не говорит. А что?
Антон запустил руку в папку, и вытащил оттуда несколько конвертов, аккуратно укладывая их перед «начальником».
—Это что?— напряжённо спросил Леон, открывая первый конверт.
—Я выяснил кое какую информацию.. Кажется, один из тех, кого мы ищем, работает на компанию «FGM».
—Что ещё за компания такая?— с любопытством спросил Суворов, рассматривая листок с информацией об этой тёмной фирме, с весьма интересным названием.
—Я не знаю что это за компания конкретно, но в интернете нашёл немного предыстории. Короче говоря, смотри дальше. Там есть фотки с каких-то похорон первого владельца этой компании. Присмотрись вот здесь!— Антон встал за спиной Леона, и ткнул пальцем в фотографию. — Знакомое лицо?
Суворов обомлел. На этом распечатанном чёрно-белом снимке — стояла группа людей, повёрнутая к камере. Они не смотрели в кадр, а кажется говорили между собой, но лица было видно отчётливо.
Парень, на которого указывал Антон — привлёк внимание Леона с первой же секунды. Ещё до того, как детектив ткнул пальцем в кадр.
Леон почувствовал как земля уходит из под ног, а сердце колотиться так, будто он видит перед собой настоящего призрака. А может так и есть?
—Это же Макар.. — прошептал Леон, взявшись за сердце. — Это Макар.. Посмотри! Что ты мне принёс?— пришёл в ярость мужчина. — Это фотка из девяностых?!
—Подпись читай. Август 2022. Тольмез. — спокойно ответил детектив.
Как? Как, чёрт возьми?!
Этот вопрос бился в висках, как пойманная птица. Леон впился в фотографию пока глаза не начали слезиться от напряжения. На него смотрело лицо Макара Аккермана. Не «похожее». Не «напоминающее». Его лицо. Каждый пиксель, каждый контур кричал о невозможном.
Леон судорожно протёр ладони о брюки — ибо они были холодными и липкими от пота. А затем снова взял в руки фотографию.
Взгляд. Тот же самый ледяной прищур, будто оценивающий мир и находящий его недостойным. Он видел этот взгляд тысячу раз — в детском доме, на «стрелках», в тишине после драки.
Линия губ.Тот же жёсткий, прямой разрез, чуть поджатый в уголке — будто выражение глухого, несогласного презрения.
Скулы, нос, даже тень щетины на челюсти…Это был не портрет сына Аккермана. Это был призрак. Призрак, материализовавшийся из его самой большой вины и самой долгой тоски.
— Не может быть, — хрипло прошептал Суворов — Этого не может быть. Как 2022?
—Вот так.. Это наверное и есть тот самый Стефан? Стефан которого мы ищем...
—Да нет же.. — заслезились глаза рыжего мужчины. — Это же Макар.. Мой Макар.. Мой друг, которому я обещал.. Обещал заботиться о детях.. Это он... Это его глаза.. Это его внешность.. Как это может быть 2022? Как, скажи мне?
—Леон, это правда 2022 год. Я не вру тебе.
—Тогда почему Стефан так похож на Макара?!
—Ну может, потому что, он его сын?
—И что? Не могут дети быть настолько похожими на своих родителей. Этот похож на Макара даже больше, чем сам Макар.
—У тебя своих детей нет, вот и не знаешь. А у меня дочь на жену похожа так, что я и сам их с трудом различаю. Поэтому всё логично.
Леона обидели эти слова. Даже очень обидели. Он попросил Антона уйти, и оставить его одного. Тот конечно упирался до последнего, но всё таки вышел, и Суворов смог остаться наедине с этой информацией, личной болью, и страхом происходящего.