Глава 49. Токсичная нежность.
Стафф.
Дышать Матвеем, слышать его до превосходства идеальные стоны подо мной, ощущать его влажные губы на своих, оставлять поцелуи на его возбуждённом теле пытаясь остановить собственные порывы — стало для меня не просто «сбросом напряжения», это стало каким-то невероятно приятным бонусом. Матвей, если говорить откровенно, с самой первой встречи принадлежал мне. Вопрос был лишь во времени. Он мог и не придти ко мне сегодня, я абсолютно согласен с этим, но! Но я мог придти сам, и этот бурный день перешедший в бурную ночь — задержался буквально бы на сутки. Я собирался идти к нему завтра, или в крайнем случае послезавтра. Но он меня опередил.
—Я надеюсь, наш конфликт решился?— прошептал я ему на ухо, всё ещё находясь в нём. Он обхватил мою спину ногами, и вероятно не хотел чтобы наша близость подходила к концу.
—Надейся. — простонал Матвей, оставляя болючие царапины на боках.
—Ай.. — зашипел я, мгновенно убирая его руки за голову. — Когда ногти последний раз стриг? Больно же.
—Специально для тебя отращивал. — ухмыльнулся он. — Помечу тебя со всех сторон, чтоб все знали что ты занят.
Я хотел рассмеяться, но не стал. Всё таки сдержался.
—К кому ты меня постоянно ревнуешь?— спрашиваю, продолжая входить в него медленными движениями.
—Ни к кому. Мне на тебя вообще всё равно.
После этой фразы, я вошёл в него сильнее, почти до упора. Он вздрогнул, вжимаясь в мою грудь обеими руками, думая что я стану мягче. Но я не становился, наоборот, впивался в него всеми силами, делая больно. Пускай следит за языком в следующий раз.
—Стафф!— почти проскулил он, и я заткнул его вынужденным поцелуем. Прижался губами так крепко, что ему не хватало кислорода.
—Раз тебе всё равно на меня, значит я могу спать с кем-то ещё?— спрашиваю, отстраняясь от него на несколько миллиметров.
—Конечно. — саркастически говорит он, царапая мою грудь сильнее.
—Супер.
—Я ведь тоже могу, мне то что? — он отвернул от меня голову, но я взял его за подбородок, возвращая обратно.
—Ты не можешь.
—Ага, плевал я на твои запреты.
—Ты не можешь, слышал меня?— я сдавливаю его челюсть до боли, но он никак не реагирует.
—Значит и ты не можешь.
—Кто сказал?
—Я тебе сказал. Этого недостаточно?
—Ну.. Попроси меня.
—Офигеть. — воскликнул он, и мне захотелось засмеяться снова. — Попросить чтоб ты не изменял мне? Не слишком ли много чести?
—А мы что, в отношениях находимся?— продолжаю двигаться в нём, чувствуя что дохожу до финала.
—Нет, но что это меняет?
—В смысле? — начинаю злится. — Если мы не в отношениях, значит я имею право спать с кем-то ещё. Причём тут измена? Изменяют обычно своим партнёрам. А ты мне не партнёр.
—Это подло, не находишь?— как-то слишком обиженно фыркает он, и отводит взгляд в сторону.
—Не нахожу. Всё честно.
—Раз всё честно — значит я завтра же найду себе какую-нибудь милую и послушную девушку, с которой сразу же вступлю в отношения, а ты делай что хочешь.
Картинка вспыхнула в голове ярче любой фантазии. Чужая рука на его шее. Чужие губы. Тошнотворная ярость ударила в виски. Я кончил в него с тихим рыком, не выходя, запечатывая его собой, как доказательство, как предупреждение.
— Попробуй только, — выдохнул я ему в губы, уже не крича, а почти шёпотом. — Ты же знаешь, чем это кончится.
Я уткнулся лбом в его плечо, и тягостно выдохнул, ощущая как ярость испаряется, и на смену ей, возвращается наш предпоследний диалог на балконе. Я вспоминаю как он касался моих шрамов, сделанных пару месяцев назад, и просил больше этого не делать. Мне вдруг стало как-то грустно и обидно за самого себя... Вспоминаю как дрожал, пока резал свои вены — и горький ком подходит к горлу. Но что я могу сделать? Шрамы не выведешь, и других способов выпустить гнев — просто нет. По крайней мере в моём случае. Это не в моих силах. На тот момент, это было единственным способом помочь себе справиться с моральной болью. И всё опять же, из-за Матвея. Всё из-за него. Потому что, до его появления в моей жизни — я даже не думал возвращаться к лезвию. Как бы сложно не было, о лезвии даже мимолётной мысли не проскакивало.
—Ладно, я больше не буду.. — отчаянно выдыхаю, и целую его кисть.
После короткого молчания, он облокотился на локоть, и коснулся прохладными пальцами моей груди.
—Что не будешь?
—Ты знаешь. — говорю я, и пытаюсь сдержать внутреннее беспокойство. Ведь я не уверен до конца в своём обещании. Смогу ли я вообще?
—Не, не знаю. Скажи. — да он просто издевается.
—Матвей, не провоцируй!— я не смотрю на него, устремил взгляд на противоположную стену.
—А что мне будет?— ехидно спрашивает он, привлекая к себе моё внимание.
—Всё тебе будет!— лучшего ответа и не придумаешь.
—Всё, Стафф!— Матвей поднимается с кровати, и направляется в сторону коридора, обходя меня так, будто мы какие-то незнакомцы.
—Что «всё?»— испуганно подпрыгиваю на локти, и удерживаю парня за запястье тугой хваткой. — Куда ты?!
—Да успокойся. В душ я. Или нельзя?— он резко выдёргивает свою руку из моей, и предварительно цокает языком, всё таки уходя в сторону коридора.
—А.. В душ? Ну да.. Да.. Конечно.. А с тобой можно?— кричу ему в спину, после чего получаю мгновенный, холодный ответ «нет».
Матвей скрылся в ванной, а я остался сидеть на кровати, пытаясь понять, что между нами вообще происходит, и почему отношения так стремительно превращаются в токсичную пытку.
Хотя. Почему "превращаются"? Они всегда были такими. Всегда ругаемся, всегда миримся, и всегда приходим друг к другу, как бы сильно не обижались. Но чёрт возьми, я как никто другой нуждаюсь в Матвее. Мне плевать на то, как он относится ко мне, плевать на его упрёки, дерзость, грубость и злость. Я ценю любое его внимание, даже если где-то мне и обидно. Я очень люблю его, и.. И принимаю все его стороны, даже не самые приятные. Да и вообще, не могу я судить его. Я сам не сахар, и не подарок. Тот ещё мудак, честно говоря. Поэтому, ни один поступок Матвея — не способен изменить моего мнения о нём. Он нравится мне с первой встречи. С первого взгляда. С первого запаха.
Матвей — моя первая и последняя любовь. Возможно я говорю так потому, что прежде никогда ни к кому не привязывался так сильно. Возможно из-за того, что в моей жизни никогда не было людей, за которых мне хотелось бы зацепиться так, как я цепляюсь за Матвея. Я не любил. Не переживал. Не хотел быть ближе к кому-то. Да, я трахался с женщинами. Да, я кончал в них, и порой, получал от всего процесса какое-то удовольствие. Да, было и такое, но.. Это было давно. Это было до Матвея. Это было не то. Там не было чувств. Там не было поцелуев. От поцелуев меня тошнило. От чужих касаний на спине — меня выворачивало. Запахи тех женщин мне не нравились, стоны раздражали, попытки поговорить после окончания секса — заканчивались хлопнутой дверью перед их лицом.
А с Матвеем всё по другому. Пускай между нами дурацкая динамика, в которой мы оба теряемся, и не можем самостоятельно разобраться с этими проблемами — с ним мне всё равно хорошо. В этой безумной токсичной игре — нет победителей и проигравших. Мы оба тонем друг в друге. Мы оба ломаем друг друга. И сама ирония в том, что никто из нас, не хочет спасаться. Нам нравится скандалить, драться, доказывать кто прав, кто виноват — а потом целоваться или молча прижиматься друг к другу, как провинившимся котятам.
Но я люблю его. Он первый человек, которого я правда люблю всем своим израненным со всех сторон сердцем. Я люблю его так, как могу. Я не умею по другому. Говорил уже, что мне сложно даётся вся эта романтика и любовные серенады под окнами. Я не знаю как доказать ему свою любовь иначе. Но я попытаюсь.
Поднявшись с постели, я поплёлся к ванной комнате, зажигая при этом свет в коридоре. Открыл дверь, и буквально остолбенел.
Я хотел разговора. Обычного разговора, который возможно мог бы вывести нас на новый уровень. Обычного разговора, который разложил бы все наши тревоги по полочкам, и направил в одно направление наши две раненные души. Я устал бегать. Устал от постоянных недопониманий. Хотелось добавить в нашу линию чего-то здравого. Чего-то адекватного и взрослого.
Но видимо не сегодня. Видимо не сейчас.
Матвей сидел в ванне, поджав под себя ноги, и мастурбировал. Он активно водил правой рукой по члену, сжимая его с такой жестокостью, будто пытался смыть с себя мои прикосновения, мои следы, меня. Он не просто доставлял себе удовольствие, он избавлялся от моих ласок, от моей любви. Это злило, но и сильно возбуждало. Плевать уже на здравый смысл, плевать на взрослые мысли и желание поговорить. Когда он сидит вот такой.. Под струями явно тёплой воды, стекающей по его волосам и лицу.. Сексуальный, раздетый, хрупкий как хрусталь, и нежный как настоящий бриллиант — могу ли я думать о чем-то другом? Да какие тут разговоры? Прижаться к нему, и неоднократно доказывать всю оставшуюся ночь, что только я могу доставить ему нереальное наслаждение и удовлетворение — вот что мне нужно!
Он медленно раскрыл глаза, и повернул голову ко мне. В его взгляде не было ни страха, ни смущения, ни удивления. Лишь какая-то нотка азарта, любопытства, и желания. Матвей чуть шире раздвинул ноги, и смахнул с волос набежавшую воду, прикусывая нижнюю губу.
—Наблюдаешь, извращенец?— хмыкнул он, разворачиваясь в мою сторону.
Матвей расслабленно улёгся в ванне, опираясь головой о бортик, согнул одну ногу в колене, а вторую выпрямил до конца. Рука вновь полезла ниже, привлекая моё внимание.
Я двинулся к нему, закрывая за собой дверь. Подходил медленно, ощущая холодный пол под ногами, и лёгкую дрожь на оголённом полностью теле. Я сел на корточки около ванны, и опёрся головой на руки, рассматривая Матвея поближе.
Нет, я не смотрел на то, как он касается себя там, я.. следил за его лицом. За его закрытыми глазами, за его приоткрытыми губами, из которых слышится едва уловимый стон, за его неровным дыханием. Затем, я стал рассматривать его грудь, на которой остались следы моих страстных поцелуев. Бордовые пятна расположились по большей части торса, напоминая и ему, и мне — кому он на самом деле принадлежит.
Рука дрогнула. Я коснулся его лица, от чего он лениво открыл один глаз.
—М?— кивает он, и продолжает гладить себя в том самом месте.
—Помочь?
—Нет. Сам справлюсь.
—Как же!— я перекидываю ногу, и оказываюсь в ванне. — Подвинься. — говорю, присаживаясь напротив него.
—Сосать пришёл?
—Кто из нас ещё извращенец?
—Ты мне что-то подсыпал?— он отрывается от мастурбации, и перекладывается на мою сторону, упираясь лицом в грудь. — Скажи честно.
Я робкими движениями касаюсь его спины, и аккуратно заключаю в свои объятия, боясь нарушить эту магию между нами.
—В смысле? О чём ты?
—Ну почему я не могу перестать это делать?!— он поднимает голову в сантиметре от моего лица, и смотрит так пристально, будто изучает мою каждую эмоцию. — Он не падает.
Из моего горла вырвался смешок. Я покрепче сжал его за талию, и продолжил смотреть на то, как душевая лейка выдавливает из себя последние остатки воды.
—Ты ничего не ел, и не пил. Что я мог тебе подсыпать?
—Не знаю. Может ты сам по себе ядовитый!— Матвей ткнул меня пальцем, и прижался как можно крепче. Мне стало теплее в его объятиях.
—А ты сомневался?
—Ни капли.
—Тебе нравятся ядовитые парни?
—Нет. — он поднял взгляд, и чмокнул меня в щёку. Так сладко и нежно, что внутри всё сжалось от неожиданности. — Мне нравится один ядовитый парень.
Я хохотнул, прикоснувшись к его шее. Зацепил большим пальцем мочку уха, и потянулся чтобы тоже поцеловать.
—Это уже признание? — спрашиваю с лёгкой надеждой в голосе, заглядывая в его серые, самые красивые глаза из всех, которые я только видел в своей жизни.
—О чём ты?
—Ребёнок. — я закатываю глаза, и опираюсь о бортик, продолжая обнимать его.
—А ты типа, дофига взрослый?
—Да. Постарше некоторых.
—На сколько? Такой же как я.
—Ага, конечно. Одногодки прям.
—Ну сколько тогда? Я же не знаю всего.
—Сорок пять.
После этого, мне в живот прилетел кулак. Но удар был не сильным, скорее шуточным. Я засмеялся.
—Стафф!
—Ладно, шучу. Сорок шесть.
—Дед значит! — он повернулся ко мне спиной, и моими руками обнял себя за торс, опираясь об моё тело. — Старый, ни на что не способный, грубый дедуган. У тебя наверное внуков целая гора, да?
—Да.
—Ну и не говори. Не очень то и хотелось. — он тоже сдерживал смех, это чувствовалось в интонации.
—Двадцать семь мне. Доволен теперь?
—Серьёзно?— он будто напрягся. — Двадцать семь?
—Опять старый?
—Нет. Теперь в самый раз.
—В самый раз для чего?
—Я думал ты младше. — усмехнулся он, рассматривая мою ладонь. — Двадцать семь.. — повторил он задумчиво.
—Ты меня пугаешь. Что не так с этим числом?
—Ну не выглядишь ты на двадцать семь. — он приложил свою ладонь к моей, и сплёл наши мокрые пальцы. — Максимум.. Двадцать четыре.
—Паспорт показать?
—Покажи.
—Вот что ты такой упёртый то? Говорю же правду, почему не веришь? Люди по разному выглядят.
И вообще, мы здесь что обсуждаем? Наши отношения или возраст? Почему поднимать такие глупые темы кажется более интересным занятием, чем разбираться с реально волнующими проблемами? Аплодирую стоя!