Глава 48. Одержимые страстью.
Стоя на хрупком балконе Стефана, я смотрел на двор, в котором жил ещё в жарком июне. Каждый кусочек этого места был мне знаком. Каждый угол, каждый миллиметр странного района - навевал воспоминаниями. На крыше этого дома, мы впервые поцеловались со Стефаном. На этой же крыше, я жаловался ему на жизнь, и сказал ту самую провокационную фразу, не думая о последствиях. А именно: "Я останусь в твоей жизни любой ценой". В этом дворе произошло не мало событий, даже не смотря на то, что прожил я здесь недолго. На районе, где я живу сейчас - мне нравится намного больше по атмосфере, но.. Здесь есть кое-что другое. Здесь есть он.
Я надел на себя любимую ветровку, натянул штаны, и высунулся из окошка, томно выкуривая сигарету с фруктовым фильтром. Стефан стоял правее, соприкасаясь со мной плечами, и делал тоже самое. Он курил, и плавно выдыхал дым, который летел прямо в мою сторону из-за направления ветра. Стефан смотрел на меня с какой-то непривычно милой улыбкой, и периодически хмыкал, делая вид, будто ему интересен здесь не я, а двор.
-Не холодно?- спросил он, когда заметил мою лёгкую дрожь.
Всё таки, октябрь в этом году слишком отличается от прошлого. Как-то резко наступили холода, и куда-то испарилась жёлтая листва. Почти каждый день шли дожди, и навевало сыростью. Противная погода, неприятная. Не люблю холод.
-Нет. - соврал я, удивляясь тому, как не холодно ему. Он ведь стоит без футболки, и в лёгких шортах.
-Сейчас вернусь. - сказал он, и с сигаретой в зубах плавно поплёлся обратно в квартиру, оставляя меня здесь одного.
Я упёрся локтями о деревянный «подоконник» и продолжал курить, рассматривая старые, знакомые до жути места.
Помню эту лавочку около подъезда.. Помню как увиделся там со Стефаном лицом к лицу. Там, он однажды поделился со мной огнём, и смотрел таким взглядом, будто видел во мне не человека, а какого-то ангела. Глаза у него были красивыми, ресницы длинными, густыми.. Пока он сосредоточился на огне, пытаясь его зажечь - я сосредоточился на нём. На его чертах, на его движениях, на его смелости и неловкости. Он был забавным, и симпатичным. Но я старался не придавать этому значения. Старался оттолкнуть от себя мысли, что он правда хорош. Даже ночью уснуть не мог, ворочался со стороны в сторону, раздражая Яну своими кувырками по постели. Но бессонница напала на меня, не отпускала. Что я мог поделать?
-Вот - неожиданно раздался голос Стаффа за спиной, и на мои плечи обрушилось что-то тёплое. Я немедленно оторвался от воспоминаний летних дней, и взглянул на плечи. Это был плед. Клетчатый, зелёно-белый плед, почти такой же как у моих родителей. - Так теплее?- он прижался губами к моему затылку, и оставил на нём несколько приятных поцелуев.
-Безусловно. - я улыбнулся, продолжая курить.
-А чего тогда соврал, что не холодно?
-Я не врал.
-Врал. Ты дрожал как листок на ветру.
-Ничего подобного.
-Ну конечно. - он не упускает возможности потрогать меня. Держит ладони на моих предплечьях, и сжимает с каждым разом, будто проверяя, живой я и правда стою здесь, или ему это всё кажется. - Теплее же сейчас?
-Теплее.
-Обнять?
-Обнять.
Он невесомо кладёт руки на мои бока, а затем переводит их на живот, сцепляя ладони между собой. Его голова упирается мне в плечо, и я ощущаю как по телу разливается лёгкость и невероятное наслаждение. Чувствую неких «бабочек» в животе, которые так и просятся наружу. Но глаза не закрываю, ибо боюсь очутиться во сне, и проснуться где-то у родителей, или дома, где-то далеко от него. Дыхание прервалось на секундочку, а затем стало тяжёлым и непривычно сбивчивым. Обычно я дышу так, когда нервничаю, или боюсь, но.. Сейчас ведь нет повода, в чём тогда дело?
-Так лучше?- спрашивает он, прижимаясь к моей спине всем своим телом. - Не холодно?
Я кивнул головой, и положил свои руки поверх его. Они были тёплыми, крепкими, и что самое главное: родными. Я касался его пальцев, ощущал каждую царапину, каждую шершавость, и каждый прыщик. Я изучал его руки, и случайно наткнулся на запястье левой. Здесь было что-то похожее на рану, на шрам. Я сфокусировал внимание на этом, и любопытно заглянул на то место, где почувствовал «неладное».
Его запястье было в полосках. В шрамах, в недавно запечённых ранах.
-Что это?- спросил я, поворачивая к нему голову. - Это то, о чём я думаю?
-Смотря о чём ты думаешь. - решил он подшутить, и снова обнял меня, прижав к себе поближе.
-Ты резался?
Стефан промолчал. Только лишь глубоко вздохнул, и упёрся лицом в мою шею сзади.
-Ты реально не видишь в этом проблемы?- почему-то забеспокоился я, продолжая удерживать его за руки.
-Я не робот. Мне надо было сбросить напряжение. - абсолютно спокойно произнёс он, вдыхая мой запах.
-Давно этим занимаешься?
-Относительно.
-Что это значит?- мой голос дрожал, а сердце безудержно стучало в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть, и убежать от меня.
-Ну.. Когда мне плохо.. В смысле, очень плохо, что не вывожу.. Я беру лезвие, и..
-Стефан, так нельзя! - шепчу ему, сжимая его руки в своих. - Это не выход.
-Да. Но я с подросткового возраста этим балуюсь. Не парься, в этом нет ничего плохого, просто сбрасываю напряжение, когда совсем накрывает.
-Я раньше не видел у тебя ран на теле.
-Они маленькие, незаметные. Я же говорю, что резался только тогда, когда сильно накрывало. Ну смотри, например, когда у тебя немного болит голова - ты ведь не принимаешь таблетку сразу, так? Ты смахиваешь на «да ладно, на погоду наверное. Посплю, и пройдет». Потом, она начинает болеть чуть сильнее, и ты уже идёшь в аптеку чтобы приобрести упаковку обезболивающего. А уже когда сильно болит, и ты не можешь здраво мыслить: ты пьешь. Так и у меня. Пока терпимо - я ничего не делаю. А потом это становится необходимостью.
-Это больно?
-Ну так.. Может немножко. - он задумчиво хмыкнул. - А что?
-Не делай так больше.
-Почему?
-Не делай, пожалуйста. - я продолжал трогать его запястье, боясь надавить. - Обещай.
-Матвей..
-Обещай что больше не сделаешь этого. - я поднял голову, и устремил взгляд на многоэтажку, стоящую напротив. - Иначе я буду повторять за тобой.
-Ты не посмеешь. - он больно сдавил мои бока, но я не отреагировал в слух. - Тебе нельзя причинять себе боль.
-А тебе значит можно?
-Да. Мне можно.
-Нет. Если тебе можно, значит и мне тоже.
Он резко развернул меня к себе, и мы пересеклись взглядами. Его карие глаза заливались яростью, а руки сжимали мои предплечья с такой силой, будто пытались уничтожить меня под своим злостным напором. Мне было больно, но я не подавал виду, делая из себя «героя». Стафф смотрел на меня, и в его глазах я замечал меняющиеся эмоции. От гнева к отчаянию. От ярости к страху. От непонятной злости к сожалению.
-Нет, не путай меня с собой. - он коснулся своим носом моего, и закрыл глаза. - Тебе нельзя, запомни.
-Почему ты просто не можешь сказать, что больше не будешь этого делать?- я вцепился в его плечи, и встряхнул как следует. - Почему опять играешь на моих нервах? Зачем? Зачем это всё?
-Мне не пять лет. - он перехватил мои руки, и поднёс их к губам. Я хотел вырваться, и уйти поскорее, чтобы выпустить эти странные эмоции из себя, но он не позволил. Сильнее сжал руки, и я зашипел, оставаясь на месте. - Я сам могу решить, что мне делать.
-И я тоже.
-Нет. Ты не можешь.
-Тебя не спрашивал ещё.
-Матвей!- он строго посмотрел в мои глаза, а затем прижал к своей груди. - Закрыли тему.
-Нет, не закрыли. - я расстроенно фыркнул, вжимаясь пальцами в его грудь. - Продолжишь это делать - меня больше не увидишь. Пускай будет твоей мотивацией.
-Дурачок!- рассмеялся он, гладя меня по затылку. - Ну куда я тебя отпущу теперь?
-Ты не сможешь следить за мной двадцать четыре на семь, у меня точно будет возможность скрыться от тебя. И поверь, я уеду туда, где ты точно не достанешь.
-Что тебе даст это «обещание»? - он пытался посмотреть в мои глаза, но я не показывался ему, и всячески избегал зрительного контакта, уворачивая голову. А потом и вовсе отвернулся к балкону. - Я сказал, ничего в этом критичного нет. Не е.. Делай мне мозги..
-М.. - я поджал губы, и достал из кармана ветровки пачку сигарет. - Хорошо. - запустил руку в другой карман, и достал зажигалку. Закурил сигарету, и отбросил от себя его наглые руки, расползающиеся по моему торсу в дурацком беспорядке.
-Обиделся?
...
-Молчать будешь?
...
- Может мне загладить свою вину? - он снова резко развернул меня к себе, и не успел я посмотреть на него, как он уже спустился на колени, стягивая с меня штаны.
В его жесте не было прежней одержимости - была виноватая поспешность, и желание откупиться. И это злило меня ещё больше.
Да уж. Отсасывать мне член - у него получается намного лучше, чем спорить и доказывать свою правоту. Видимо, языком он владеет куда увереннее, чем словами. Я расставил ноги чуть шире, и не заметив, как с плеч сполз плед на пол, продолжал курить сигарету, с наслаждением выдыхая дым в окно. Я нарочно смотрел не на него, а в вечернее стекло, где отражалась наша кривая, безмолвная сцена.
Стефан только ускорял темп, вылизывая каждую сторону моего возбужденного ствола, обхватывая его руками, и издавал до дрожи приятные, влажные звуки. Звуки старательного слуги.
Что ж, раз уж он так хочет услужить... Я закатил глаза, и, оставив сигарету в зубах, коснулся правой ладонью его головы. Волосы его были мягкими и послушными под пальцами. Как и он сам сейчас.
Начал водить ею туда-сюда, якобы насаживая поглубже, пытаясь достать до упора. Не грубо, но и без тени нежности - методично, как рычагом. Каждый раз, когда он достигал предела и вздрагивал, слегка подавляя рвотный рефлекс, во мне вспыхивало тёмное, некрасивое удовлетворение. Вот он, твой всемогущий Стафф, на коленях, и всё, что он может, - это старательно тебе угождать.
Дым от сигареты щипал глаза, но я не моргал. Пусть видит. Пусть чувствует эту холодную, отстранённую власть. Это было не возбуждение. Это была месть, сладкая и тихая.
Но что-то пошло не так. Тишина и моё равнодушие действовали на него сильнее любой моей ярости. Его движения из виновато-старательных стали отчаянными, почти яростными. Он впился в меня, обхватив бёдра, уже не служа, а требуя - требуя реакции, стона, признания, что он всё ещё может до меня дотянуться.
И чёрт возьми, он смог.
Холодная скорлупа треснула. Сигарета выпала из расслабленных пальцев на пол, совсем забытая. Ладонь на его голове уже не направляла, а впилась, пальцы спутались в волосах. Из горла вырвался не то вздох, не то стон - первый слом.
- Доволен? - хрипло выдохнул он, отрываясь на секунду, и его губы блестели в полумраке. В его глазах горел не страх, а знакомый, чёртов огонь. Огонь, который сводил меня с ума.
Вместо ответа я наклонился, схватил его за подбородок и вцепился в его губы поцелуем, который был больше похож на укус. Это была уже не месть. Это была капитуляция. Капитуляция перед тем, что мы никогда не сможем быть просто так - холодно и расчётливо. Между нами всегда будет этот пожар.
Я оторвался, тяжело дыша. Власть вернулась ко мне в новом, опасном обличье - в обличье моего согласия.
-Хочешь загладить? - мои пальцы скользнули по его щеке к губам. - Так загладь. По-настоящему.
Я потянул его за собой в спальню. Не вёл, а именно позволял ему следовать, как псу на поводке его собственного желания. Возле кровати я развернулся к нему спиной, сбрасывая остатки одежды. Это был вызов. Приказ. Жест того, кто знает, что его желают, и диктует условия.
Я лёг на край, откинувшись на локти, и посмотрел на него снизу вверх. Всё ещё свысока.
-Ну? - выдохнул я, и в этом одном слоге было всё: «Докажи. Возьми то, что я тебе даю. И запомни - это я позволил».
Он навис надо мной, и в его глазах бушевала буря - голод, вина, та самая одержимость. И когда он вошёл, уже подготовленный, но всё равно сдерживающийся, я обнял его ногами за спину, впуская глубже. Это не было его победой. Это был мой триумф. Триумф над ним, над собой, над ситуацией. Потому что даже в этой самой уязвимой позе я оставался хозяином положения. Он двигался, а я принимал, и в этой разнице была вся наша извращённая правда.
Когда всё кончилось, в комнате повисла гнетущая, липкая тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым, нестройным дыханием. Он лежал, прижавшись лбом к моему плечу, а я смотрел в потолок. И в этой тишине было ясно одно: мы ничего не решили. Мы лишь доказали друг другу, что можем быть друг для друга и наградой, и наказанием одновременно.
-Ладно. Я больше не буду. - Стефан взял меня за руку, и на выдохе, крепко поцеловал мою кисть.
-Что не будешь?- я опираюсь о локоть, придерживая голову, и смотрю на его тёмный силуэт.
-Ты сам знаешь.
-Не, не знаю. Скажи.
-Матвей, не провоцируй.
-А что мне будет? - злорадно усмехаюсь, прикасаясь пальцами к его груди.
-Всё тебе будет.
- Всё, Стафф. - я поднимаюсь с кровати, и молча следую в сторону коридора, к ванной комнате. Но он перехватывает мою руку, заставляя остановиться прямо на выходе из спальни.
Его пальцы обвились вокруг моего запястья - не хваткой, а скорее кольцом, будто он ловил ускользающую птицу, боясь сжать слишком сильно и сломать.
- Что «всё»? - в его голосе не было злости, только испуг, липкий и неприятный. - Ты куда?
- Да успокойся. В душ я. Или нельзя? - моя фраза прозвучала слишком резко как щелчок. Я выдернул руку, чувствуя, как на его ладони осталась влага от моего пота.
- А... В душ? Ну... Да... Конечно... - он отпустил, и его рука повисла в воздухе, бесполезная и потерянная. - С тобой можно? - крикнул он в спину, и в этом вопросе слышалась не надежда, а отчаянная попытка удержать связь хотя бы на расстоянии вытянутой руки.
- Нет! - мой ответ был мгновенным, как хлопок двери, которую я тут же захлопнул за собой, забыв щёлкнуть замком.
Здесь пахло дешёвым хозяйственным мылом, какой-то сыростью, и, возможно, давно забытым стиральным порошком в размякшей от воды упаковке. Свет немного тусклый, желтоватый, отчего всё казалось старым и потрёпанным. Полностью в стиле Стаффа.
Я забрался в ванну, казавшуюся мне в этой мгновенной изоляции даже уютной, и взял душевую лейку, включая воду.
М-да. Напор слабенький. Вода вырывалась редкими, вялыми струйками, словно и она устала от всего этого. Но ладно, мне-то что? Я быстро. Успею, пока воду совсем не отключили. Кстати говоря, я вспомнил, как жил в этом доме с Яной, и часто жаловался на то, что воды почти всегда нет из-за каких-то городских поломок. Дежавю!
Но что-то я слишком увлёкся в этом душе. Как-то слишком назойливо вспомнились горячие касания Стаффа на своём теле - не те, что были только что, холодные и расчётливые, а те прежние, жадные, оставляющие синяки. И от этих воспоминаний по спине пробежал противный, предательский трепет. И захотелось повторить. Не его, а ощущение.
«Прекрати», - приказал я себе мысленно. Но рука уже сама потянулась.
Да что ж я такой ненасытный то сегодня? Может, из-за отсутствия секса в два месяца? Но, блин, это всё невозможно сравнивать. Стафф владеет мной, но не я им. Это другая динамика, другая роль. Он - болезнь с хроническим течением. А то, что происходит сейчас в этой ванне - это всего лишь симптом. Обострение. Бесит. Бесит моё тело, которое помнит его лучше, чем разум. Бесит эта влажная плитка, на которой я сейчас скольжу, как последний подонок, не способный выдержать и десяти минут без него.
Я начал трогать себя, закрепив лейку наверху, и сползал по стенке, увеличивая скорость. Вода лилась на лицо, смывая всё, кроме главного - кроме его образа за закрытой дверью. Его испуганных глаз. Его пальцев на моём запястье. Это было не удовольствие. Это было осквернение самого акта уединения. Я мстил сам себе. За слабость. За то, что даже здесь, под шум воды, он победил.
Я так увлёкся этим самоуничтожением, что и не заметил, как тень перекрыла тусклый свет из коридора.
Стафф стоял в дверном проёме, абсолютно голый. Свет из коридора скользил по царапинам на его плечах и синякам на боках - свежим следам нашей недавней борьбы. Он не ломился, не требовал. Он просто стоял и смотрел, прислонившись к косяку, и его тело, отмеченное мной, было немым укором и напоминанием. В этом молчаливом наблюдении было больше власти и бесстыдства, чем во всех его прошлых захватах.