Глава 47. Исповедь.
Матвей.
Мы лежали на кровати Стефана, и я легко, чуть-чуть робко, касался его затылка. Стефан лежал на моей груди, и проводил рукой по торсу, не говоря больше ни слова.
—О чём ты думаешь?— вдруг спросил он, и я неожиданно понял, что вообще ни о чём не думаю. Вообще. Ни одной мысли. Голова молчит, больше нет никаких заморочек. Только чувствую его тёплое дыхание на своей коже, и слышу его приятный до мурашек голос.
Стефан не дождался ответа, и поднял голову, слегка продвинувшись ко мне.
—Точно всё нормально?— слышать от него такое, достаточно непривычно. Да и.. В целом, то, что мы вытворяли минут сорок назад — остаётся для меня чем-то новым, и даже немного странным.
—Да. — киваю головой, и он прикасается к моему лицу левой рукой. — Всё хорошо.
—Хорошо?
Молча киваю, и становлюсь заложником его крепкого поцелуя. Стефан с наслаждением касается моих губ своими, и отстраняется на моменте, когда я хочу ответить на поцелуй взаимностью.
—У меня не получится оставить тебя.. — почти шепчет он, и кладёт голову обратно на мою грудь, при этом закидывая на меня ногу. — Матвей, как мне спать?
—В смысле?— я вновь касаюсь его затылка, зарываясь пальцами в мокрые волосы.
—Ну зная тебя, стоит мне уснуть, как утром ты исчезнешь, и опять к себе не подпустишь!
Я хмыкнул, но ничего ему не ответил.
—Не уходи. Я прошу тебя. — он поворачивает голову, и целует меня в грудь, заставляя тело покрываться мурашками, а низ живота вибрацией. — Не уходи больше. — его рука тянется к моей, и мы сплетаем наши пальцы между собой. — Мне хорошо с тобой. — продолжает говорить шёпотом, и начинает тяжелее дышать. — Прошу..
—А куда подевался прежний Стафф?— не знаю почему, но я посчитал этот вопрос уместным в данной ситуации. — Где тот зверь? Где угрозы цепями? Где это всё?
Но теперь, когда замолчал он, я понял что сказал что-то аморальное, что-то неправильное, и до боли обидное. Стефан высвободился из моих объятий, и лёг подальше от меня, ближе к краю кровати. Он поджал под себя колени, и потянулся за одеялом.
И вот что с ним делать?
—Стефф.. — я трогаю его за оголённый бок, но он отталкивает меня резким махом, не позволяя даже в сантиметре остановиться. — Ну Сте-е-ефф!— я спускаюсь с кровати, и обхожу её, присаживаясь около парня на пол. — Да что я сделал то?
—Отстань.
—Чудеса! Стаффовская натура проявляется? Сначала «не уходи», а теперь гонишь.
—Да. Где выход ты знаешь, удачи. — он опять отворачивается от меня, и я перепрыгиваю через кровать, приземляясь на своё предыдущее место.
—Что, серьёзно отпустишь?
—Ой, да вали уже.
Господи, и долго мы будем переворачиваться со стороны на сторону? Что за детские игры?
Ладно, самое время кинуть провокацию.
—Трахнул, и всё? Галочку поставил, пару ласковых сказал, и «выход там»? Что ж, в таком случае, благодарю за ночь. Понадоблюсь, звони. Но дальше уже за деньги.
Хочу спуститься с кровати за штанами, как вдруг он набрасывается сзади, и заваливает меня на кровать, мгновенно нависая сверху. Он резко перехватывает мои руки своими, и уводит их за голову, сжимая с такой силой, будто пытается доказать свою властность надо мной.
—Ну-ка повтори. — бросает раздражённо, и ещё сильнее сжимает мои запястья, до боли. До неприятной боли.
—Отпусти, мне больно.
—А мне нет?
Где-то уже проскакивала эта фраза.. У меня дежавю.
—Всё, заканчивай уже. Я домой хочу. — отворачиваю голову, и пытаюсь сдерживать улыбку.
—Сейчас я закончу. Прям в тебя.
—Придурок!
—Как меня угораздило влюбиться в такого самовлюблённого нарцисса? Как угораздило влюбиться, и желать только тебя, только твоё блядское тело? — после этой фразы, он запустил руки в мои трусы, и стал медленно, с нарастающим любопытством, стягивать их ниже. — Ты меня возбуждаешь своими истериками, вот и терпи тогда.
—Стафф, не вздумай!
—Не боись, я заплачу потом. — он облизывает губы.
—Стоп!— засуетился я, надевая трусы обратно. — Ты больной?
—Ты прям, пиздец здоровый!
—Всё, ладно.. — я сдаюсь, уже и настроение пропало, и желание. — Я ухожу. Слезай с меня.
—Нет.
—Я тебя ударю.
—Бей. — он расставляет руки в стороны, и слегка наклоняется, чтобы видимо мне было удобнее. — Чего смотришь? Давай.
—Да пошёл ты. — с горем пополам, отталкиваю его, и просто отворачиваюсь к стене, накидывая сверху одеяло.
Я почувствовал его ладонь на своём боку, а следом, горячее дыхание на шее. Стефан уткнулся в шею носом, и обнял меня покрепче, игнорируя мои попытки увернуться. Как ни крути, я хотел чтоб он так обнял меня, поэтому мои сопротивления были больше похожи на согласие.
—Почему ты так?— шепчет он, прижимаясь губами к моему плечу. — Почему тебе так нравится бесить меня, а потом обижаться на грубость?
—Ты такой же. Тоже любишь меня бесить своими резкими перепадами настроения. — я прижимаюсь к нему бёдрами, и его же рукой прикасаюсь к своему торсу. — Крепче обними, мне нравится ощущать тебя.
Он послушно прижался ко мне всем своим телом, и продолжил оставлять влажные поцелуи на моих плечах, шее, и спине.
—Нравится, да?— он плавнее ведёт ладонью по моему торсу, опускаясь ниже. — А здесь тоже нравится?
Да. Здесь тоже. — хотел бы я сказать, но лучше промолчу.
На самом деле, секс со Стефаном — мне действительно очень понравился. Его движения, его поцелуи, эта неловкость когда мы дошли до важного момента, эти робкие касания моей кожи, это обжигающе ненасытное дыхание на моей спине во время всего процесса.. Очень нравится.. Это было великолепно, потрясающе, и просто незабываемо. Мне ни с кем не было так хорошо, как с ним. Ни одна девушка не способна была сделать даже часть того, что делал Стефан. И возможно мне стыдно за свои рассуждения где-то в глубине души — но плевать. Уже плевать. Мы уже переспали, назад пути нет. Смысл думать? Смысл пытаться что-то объяснить самому себе?
***
Стефан не выходил из моей головы на протяжении двух месяцев разлуки. Куда бы я не пошёл, с кем бы не общался, как бы себя «хорошо» не чувствовал — люди всё время задавались вопросом, «Матвей, может тебе лучше отдохнуть? Может съездить куда-нибудь? Ты какой-то сам не свой». И по факту, они были правы. Я продолжал существовать в этом городе как призрак, как сущность — которую пора было уничтожить, но никто так и не осмеливался. И всё это было из-за мыслей о нём. Когда я вернулся домой, после того взрыва информации от Маши — меня встретила на пороге Яна. Но она больше не была прежней, как и я. Она не хотела разговаривать, не хотела слушать, а я и не хотел ничего объяснять. Конечно она пыталась спросить, где я был, и почему не выходил на связь, но мне было не до этого. Она попросила расстаться без скандала, и я выполнил эту просьбу без малейших вопросов. Расстались, и расстались. Не любил я её всё равно. Не любил, но держал возле себя, потому что так было нужно. Так было правильно. Как говорил один из моих родителей в далёком прошлом «Парень не должен забивать голову всякими небылицами. Женился на хорошей девушке — выиграл эту жизнь.»
Отец всегда говорил, что я должен искать себе хорошую жену, чтобы в жизни состоятся. Говорил беречь её, не давать в обиду, и не позволять никому даже близко к ней подходить. И по началу, когда мы начинали встречаться с Яной — так и было. Я следовал плану, спрашивал у родителя советов, ждал от него похвалы или дальнейших указаний, короче говоря терял себя окончательно.
Я давно хотел её бросить. Давно хотел расставить все точки над и, и прекратить издеваться и над собой, и над девочкой. Но не мог. Потому что боялся. Потому что не хотел упасть в грязь лицом перед папой. Если бы я бросил её в мае, или апреле — начались бы вопросы. Мол, в чём дело, «вы же так подходите друг другу». Пришлось терпеть. До грёбанного августа терпеть это всё, пока она сама не предложила расстаться.
Одной проблемой было меньше, но теперь, передо мной стоял вопрос «что я чувствую к этому мужчине?» Да тут всё просто казалось бы. Я хотел его. Хотел чтобы он прижимался ко мне вот так, как прижимается сейчас. Хотел, чтобы именно этот парень обнимал меня по утрам, чтобы именно он целовал меня, и трепал мозги своей ревностью или чем-нибудь ещё. Но мозгами я понимал, что Стафф может быть опасным для меня. Он следил за мной, буквально нарушал личные границы, угрожал, держал на цепи.. Но блять... Я влюбился.. Я влюбился в него.. Я не знаю почему, не знаю когда, в какой момент, но я влюбился. Я такой же больной ублюдок как и он, если мне нравится эта грубость, эта властность с его стороны, и эти жадные поцелуи. Я такой же больной ублюдок, потому что стерпел его грязные стороны, когда он держал меня на привязи — и всё равно не разлюбил. Всё равно хотел быть ближе, даже если предпочёл убежать. Всё равно хотел быть с ним, не смотря ни на что. Да это грёбанное безумие, у которого нет ни конца ни края. Я хочу его каждую секунду, я хочу чувствовать его, ощущать, целовать, и подчиняться. Я хочу этого чёрт возьми. И мне плевать какой он. Плевать что у него в голове, и на что он способен ещё. Мне кажется, я готов на всё. Мне кажется, я соглашусь даже на пытки и побои, лишь бы он не переставал любить меня.
Маша приходила ко мне много раз, и пыталась поговорить со мной насчёт Стаффа. И признаться честно, в один из дней, я всё таки не проигнорировал её, а остался на разговор. Мы сели в её машину, и до раннего утра катались по городу, разговаривая обо всём, что тревожило и меня, и его. Маша была нашим путеводителем. Она была источником, через которого мы со Стефаном держали хоть какую-то связь.
«—Матвей, у Стаффа никого кроме тебя нет. Он правда любит, правда ждёт. Езжай к нему, поговорите.. Но ты ведь сам себе места не находишь. Неужели так нравится страдать?»— вспомнились её слова, после которых я всю следующую ночь не спал.
Я думал. Нервничал. Шугался каждого шороха под окном.
И решил. Да. Я должен ехать. Я должен с ним поговорить.
Но одним разговором сыт не будешь, как говорится. Я заехал в аптеку, купил презервативы со смазкой, и всю дорогу к нему думал, нужно ли это всё вообще? Правильно ли я поступаю? К чему-то приведёт этот мой визит?
Мне было страшно. У его дома, я затормозил, и минут сорок сидел в машине, сжимая руль до хруста костяшек.
«Езжай. Поговорите. Хватит страдать»— звучали слова Маши в моей голове как приговор.
Мысли оглушали меня, заставляли передумать и свалить. Но сердце не слушалось. Оно тянуло меня к нему. К подъезду, к лифту, к Стаффу.
В лифте всё и разъяснилось. Увидев его после стольких месяцев разлуки — мне хотелось бросить всё, и прилипнуть к его губам как самая настоящая пиявка. Увидев его, и ощутив знакомый, приторный запах табака и чего-то грубого, стаффовского — я забыл обо всём.
Хотелось обнять его. Поцеловать. Переспать. Сделать всё, чего он только попросит, но никогда больше не уходить. Другими словами, сдаться зверю добровольно.
Правда, когда я отдавался ему, позволяя целовать себя, и касаться там, где раньше не позволял — я понимал что слово «жертва» это не обо мне. В нашей горячей битве, жертв нет. Мы оба одержимы друг другом. Оба хотим друг друга, и оба не можем отступить. Мы загнаны в тупик. Мы обречены. Мы никогда не сможем выйти из этой клетки, как бы не старались.