Глава 29. «Лечи голову!»
Стафф.
—Разве так можно?— отчаянно выкрикивает Матвей, когда я безжалостно бросаю его одного в этой комнате. — Разве можно быть настолько омерзительным человеком? — слышу не просто крик, слышу его страх. — Стафф, ты.. Ты ни на что не способен, слышишь? Ты бездушный, бессовестный, грязный мудак!— цепи звонко стучат за моей спиной. — Отпусти меня немедленно!
—Засыпай, Матвей. Перестань шуметь, толку с этого ноль! — отвечаю максимально спокойно, и вытягиваю из кармана табачную отраву. — Не выводи меня.
—Стафф!— вновь этот бессмысленный, безудержный рёв. — Я проклинаю тот день, когда мы увиделись с тобой впервые, ты понял? И все остальные дни проклинаю, конченный ты маньячина! — слышу повторный рывок, и отвратительное звучание цепей. — Я думал что знаю тебя, а оказалось ни фига! Ты кричал мне о том, что ненавидишь недосказанность, а сам молчишь как сволочь. Отпусти сказал!
Я вышел за угол, сунул сигарету в зубы, и снова достал его телефон из кармана штанов.
На экране высветилось безумное количество сообщений и пропущенных. Тут был весь отряд: Мама, Папа, Боря, Руслан, Яна. Все кому не лень, как говорится.
И поэтому, не обращая внимания на оглушающие крики Матвея, я разблокировал телефон, и вошёл в первый чат с его мамой. Оставив сигарету в зубах, я вжался в экран обеими руками, и прищурил глаза, дабы яснее усвоить информацию.
«Мама:
Матюша, что за ерунду ты пишешь?! В какой ещё отпуск ты уезжаешь, если собирался к нам? Возьми трубку, сейчас же!
Следом, пришло ещё одно сообщение:
«Мама:
Что у тебя произошло? Ответь мне.»
Я чуть не зажевал сигарету, когда набирал ответное сообщение, и чтобы избежать такого поворота, выплюнул её на пол, притаптывая ногой.
«Матвей:
Мама, всё нормально! Я же сказал, не переживайте. Мне нужна одна неделя перезагрузки, честно. Скажу лично тебе по секрету: мне прислали абонемент в..
—Ну какой нахрен абонемент?— прочёл я вслух то, что настрочил. Затем стёр, и начал по новой.
«Матвей:
Мам, всё в порядке. Не срывайте мне телефон, я какое-то время не смогу вам отвечать. Как уже сказал ранее, мне нужно отдохнуть немного. Всё навалилось, нет сил приехать к вам в гости сейчас. Всё резко изменилось. »
Нажимаю на кнопку «отправить», и чувствую как всё внутри сжимается.
Его грёбаные родители — моё настоящее проклятие. Они начали терроризировать его телефон ещё тогда, когда я выгружал Матвея из машины. Тело и так было безвольным и непослушным, а эта вечная мелодия в его кармане только сбивала с толку.
Я споткнулся о порог, чуть не уронив его. Каждый звонок был как удар током — резкий, вышибающий из колеи. Я тащил его по полу, и скрип половиц сливался с бесячим жужжанием, сводя с ума. Вместо чёткого плана, в голове была только одна мысль: «Заткнитесь. Просто заткнитесь».
На то, чтобы приковать его, ушло полтора часа. Полтора часа борьбы с цепями, которые выскальзывали из потных пальцев, и с собственным разумом, который отказывался сосредоточиться. Я представлял это иначе. В машине всё казалось простым и идеальным, как в кино: несколько точных движений — и он обездвижен. Реальность же оказалась грязной, медленной и унизительной.
Эти цепи — ржавые, тяжёлые артефакты из прошлой жизни. Я пользовался ими раньше, когда ещё работал на своего третьего босса. Всегда приходилось кого-то ими перетягивать, удерживать, бить даже.. Вот с того времени и сохранились в этом доме.
Я намотал их на быльце исключительно для вида — пусть видит эту металлическую путаницу, и чувствует себя в ловушке. А настоящую работу здесь выполняли стальные наручники, холодные и функциональные. Я щёлкнул ими на его запястьях, присоединив к тому театральному безобразию, что создал. Всё для шоу. Всё для того, чтобы сломать его быстрее.
Оторвавшись от воспоминаний о сегодняшнем безумном дне, я взглянул на новое уведомление его телефона.
«Яночка:
Матвей, где ты?! Что происходит?! Отпишись мне наконец-то.»
Набираю ответ:
«Матвей:
Яна..
—А нет.. — вновь размышляю вслух, и опираюсь спиной о стену. — «Януся». Так ведь ты называешь эту шлюху? — бросаю озлобленный взгляд на пол.
—Стафф! — прозвучал охрипший от криков голос Матвея, и я заглянул за угол, устремив на него взгляд.
—Чего тебе?
—Я не..
—Да в курсе я, что ненавидишь, в курсе! Помолчи.
—Ты ещё смеешь мне рот затыкать?
Я поднёс телефон к груди, и протяжно выдохнул, стараясь скрыть свою нарастающую злость.
—Это что там у тебя?— он сел, и притаился у быльца. Его глаза сверкнули, прищурились, а затем, резко округлились, и он вновь дёрнул цепями. — Это... Это что, мой телефон?!
—Прикинь.
—Ты долбаёб?
—Матвей, перебарщиваешь! — я воспротивился, опираясь плечом о дверной проём.
—А ты нет?
—Нет.
Мы сошлись взглядами, и одновременно стихли.
—Не мешай мне!
Я стал нервно стучать пальцами по экрану, наконец набирая ответное сообщение этой Яне.
—Какая же ты мразь.. — пропускает мимо ушей мой приказ не мешать, и я раздражённо фыркаю. — Какая мра-а-азь! А я ведь ещё тебе доверял..
—Ты и сейчас доверяешь. — отвечаю, не отрываясь от мобильного.
—Ты в этом так уверен?— жалобно усмехнулся он. — Я к тебе потерял доверие. И уважение тоже. Да чё я оправдываюсь? Я вообще никогда не доверял тебе!
—Быстро ты переобулся! В прочем, я уже привык.
—К чему ты там привык? Дерьма ты кусок. Верни мне телефон, и сними эту тугую херню с моих рук. Я устал.
—Не злись, в этом нет необходимости. — отвечаю ему, и мои глаза поспешно читают пришедшее только что смс.
«Яночка:
Мне мама звонила. Сказала, ты трубку не берешь, и ведёшь себя подозрительно. Что с тобой? Почему молчишь? Ау!!! Ау-у-у!!!»
«Матвей:
Прости. Не могу говорить. Я в дороге.»
«Яночка:
В какой ещё дороге?! Ты ехал к родителям, и решил сойти с маршрута?! Вот так неожиданно?! Ау....
—Да ты заколебала, реально..— говорю как можно тише, и к моему удивлению, получаю моментальный ответ от Матвея.
—Кому ты пишешь? Что ты там делаешь?
Он пронзает меня своим отчаянным взглядом, и уже почему-то не сопротивляется. После того, как я охотно взглянул на него, и заблокировал телефон — он отвернулся. Встал на колени, уткнулся лицом в обмотанное цепями быльцо, и кажется, плачевно застонал.
Я сжимал его телефон в руках всё крепче, всё массивнее. Кнопки под моей силой не успевали реагировать, и отключали все функции подряд.
Я ступил на скрипучий пол, и медленным шагом направился к кровати. Я шёл, размышляя о том, что мне его жаль. Терялся в мыслях.
Не может такого быть. Не должно быть жалости. Ведь, он заслуживает этого. Он заслуживает это место рядом со мной. Он мой. Целиком и полностью. Пускай соответствует этому званию. Эти цепи на его запястьях — символ моего контроля. Моего Стаффовского контроля. Отвяжи я его — и всё исчезнет. Опять.
—Твоя Яночка мне телефон срывает! — я хватаю его за шею, и ощущая безупречный запах кожи, подвожу его ближе к своему лицу. — Надо же, как она волнуется!
— Руки убери!
—А хочешь, мы ей вместе видео запишем?— я дерзко ухмыляюсь, и завожу пальцы в его пушистые волосы, оттягивая голову назад. — Повторим сцену из твоей любимой порнушки, и отправим ей, хочешь?
Молчит.
—А вот так тебе приятно?— кончиком языка я провожу линию по его щеке, от чего он кривится, но не говорит ни слова. — А так?— и вот рука скользит уже к самому уязвимому месту ниже..
—Убери руки!
— Я их никуда не уберу. — Моя нога сгибаясь в колене становится на кровать, и я оказываюсь уже за его спиной. Мой торс прижимается к его лопаткам, а ладони скользят по рёбрам, чувствуя дикую дрожь. — Я везде имею право тебя трогать. Ты принадлежишь мне. Мне и только, понял?
Его голова безвольно упала вниз. Капитуляция. Я уже приготовился коснуться затылка губами, дорисовать эту картину полного подчинения...
И тут — удар.
Резкий, костяной хруст. Его затылок со всей мочи бьёт мне прямо в переносицу.
Чувствую острую боль, и мир на секунду гаснет. Что-то тёплое и солёное заливает губы с подбородком, и капает на простыню. Я отшатываюсь зажимая нос, и сквозь появившийся из ниоткуда туман, вижу — алые брызги на сером белье.
—Зря ты так.. — я слабо улыбаюсь, и перекатываюсь на пол, разрывая на ходу простыню, дабы заткнуть ею кровотечение. — Тебе же хуже будет.
—Плевать. Хуже того что ты уже делаешь — ничего не будет.
—Не зарекайся. Это только начало.
Странно, но кровь так и не получалось утихомирить, как бы я не пытался. Походу моя любовь мне нос сломала.
—Сунешься ещё раз — ещё раз получишь. — он предупредительно бросил на меня взгляд, и вновь отвернулся.
—К чёрту это всё. — переворачиваюсь спиной к кровати, и запрокидываю на неё голову, удерживая кровавый кусок ткани на носу. — Как твой затылок? Сильно болит?
—Всё настолько печально? — как же он хорош в сарказме.
—Есть такое.
—Я заметил.
—Почему ты не бьёшься в истерике?— захотелось спросить это именно сейчас. — Ещё час назад выл от того, какой я мерзотный тип, и просился поссать, а сейчас сидишь и огрызаешься. Куда подевалось это твоё «А-а, что ты со мной сделал, бе-бе-бее»?
—Я уже пытался. Только голос сорвал.
—Да прям.
—Ну ты точно психопат.
—Придумай что-то новое, повторяешься.
—Я по факту говорю. — он повернул голову ко мне, — Посмотри на себя. Посмотри что ты творишь, и может быть тебе дойдёт. Это не нормально, Стафф. Абсолютно не нормально. Ты получаешь в морду, и спрашиваешь у меня, не болит ли у меня затылок. Ты получаешь от меня почти всё время, и всё время улыбаешься. Тебе не кажется, что обычно, людям не весело когда их бьют?
Из моего рта вырвался столь горький смешок. Сначала лёгкий, словно испытательный, затем — громкий, жалкий, рвущий грудь на части. Я привстал, отбросил кровавую ткань в сторону, и положил голову на прежнее место, уставившись в потолок.
—Мне нравится боль.
—Лечи голову, пока не поздно.
—Поздно.
—Сочувствую.
—Не стоит. Я не жалуюсь, а считаю это достоинством.
—У-у-у.. Я что, так сильно приложился, что-ли? Башню снесло?
—Чуть чуть!
И я снова смеюсь. А от чего?! От чего меня так прёт?!
....