Я за тобой - хоть по лезвию!

Матвей.

Холод. Он пришел первым, пробираясь под кожу назойливыми, ледяными мурашками. Тело сжалось в комок, пытаясь согреться, и я невольно дёрнулся.
И тут же пожалел.

Резкая, огненная волна боли пронзила запястья, заставив меня затаить дыхание. Вслед за болью — глухой, металлический лязг, отдающийся эхом в ушах. Он висел в тишине, зловещий и неоспоримый, словно приговор.

Сердце ушло в пятки. Я медленно, преодолевая нарастающую панику, разлепил веки.

Тьма.Не просто отсутствие света, а плотная, удушающая пелена, в которой тонуло зрение. Я зажмурился и снова открыл— всё равно ничего. Словно меня заживо похоронили.

«Где я? Что происходит?»

Вопросы,безответные и жуткие, пронзили мозг. И тут же, как удар током, в памяти вспыхнули обрывистые кадры: Яна у подъезда... её взгляд... салон машины... И... Я уже здесь.. Открываю глаза, и пытаюсь понять где нахожусь, и зачем это всё.

Тело напряглось до предела, сжимаясь в тщетной попытке защититься. Воздух стал густым, как сироп, и каждый вдох — обжигал лёгкие запахом сырости и прелой плесени. Железные пружины старой кровати впивались в тело даже сквозь тонкий матрас, умножая и без того всепоглощающий дискомфорт.

Нужно было двигаться. Действовать! Да Хоть что-то делать!

В метре от себя я смутно угадывал очертания окна, плотно занавешенного чем-то тёмным. И там — тонкая, почти призрачная щель, сквозь которую сочился лунный свет. Он был таким бледным, таким недостижимым, словно свеча в соседней галактике.

Я рванулся к свету. Порыв был слепым, и инстинктивным — ведь телом управлял животный ужас, а не разум.

Результат был мгновенным и оглушительным. Тело, не успев даже оторваться от матраса, с силой, вышибающей дух, было отброшено назад и прижато к кровати.

И только тогда внимание сузилось до точек боли. Мои руки... они не просто «сплетены». Тяжёлая, холодная цепь тугим кольцом впилась в запястья, сковывая их намертво. Я судорожно потянул руки в разные стороны, пытаясь разорвать эту металлическую хватку, но свободы не прибавилось ни на миллиметр.

Паника поглотила меня целиком. Дрожь переросла в конвульсивную, неконтролируемую тряску — тело билось в истерике, пытаясь вырваться из собственной кожи. Сердце то замирало, то колотилось с такой силой, что отдавалось в висках. Адреналин, жгучий и яростный, пенился в крови.

По щекам покатились горячие, солёные слёзы. Я дёргался на кровати, метался из стороны в сторону, как раненое животное в капкане. И в этом хаосе движений пришло новое, унизительное осознание: ноги. Мои ноги были скованы. Что-то тяжёлое и неумолимое связывало их вместе. Но я не мог понять что именно. По ощущениям — они связаны тугими верёвками. Но возможно, это ещё одни цепи.

Спустя минуты три моих безумных криков и яростных попыток вырваться, в углу комнаты, у потолка, резко щёлкнул и зажёгся тусклый свет. Голая лампочка в паутине, висящая на длинном, запутанном проводе, отбрасывала на стены дрожащие, уродливые тени.

Я замер, дыхание перехватило. Рванул головой по сторонам, выискивая того, кто это сделал. Но никого не было. Только давящая тишина в ответ.

Медленно, с нарастающим ужасом, я стал разглядывать своё заточение. Комната. Заброшенная, пустая комната. Кровать, на которой я лежал, стояла в углу, прижатая к стене. Деревянный пол под ней был покрыт толстым слоем пыли, на котором отпечатались лишь следы моей недавней борьбы за освобождение. Напротив — ещё одна такая же железная кровать с голым матрасом, и старое, провалившееся кресло, обивка на котором порвана, и из него торчит жёлтая поролоновая «начинка». Стены выкрашены в мутный цвет, и на них виднеются трещины, с которых уже осыпается краска.

Потом мой взгляд пополз вверх, по кровати. По железным быльцам, окрашенным бледно белым оттенком.

И с каждой секундой, мои глаза только сильнее расширялись от шока..

Как оказалось, я был не просто привязан. Меня буквально вплели в эту кровать. Крепкие, холодные цепи вились вокруг быльца, переплетаясь в чудовищный, безумный узор, в настоящую металлическую паутину.

—О боже... — тихо вырвалось со рта, и с глаз потекла новая волна слёз. — Да ну нет.. — я задёргался сильнее, обращая внимание на связанные ноги.

— Не получится.. — прозвучал почти безразличный голос, заставив меня повернуть голову.

В дверном проёме стоял Стафф. В углу его губ торчала привычная сигарета, а на голове был накинут капюшон, словно он не человек, а палач. Мой палач.

«Ну конечно ты.. Кто ж ещё?» — пронеслось в голове, и я мгновенно рассмеялся.

Мне не было весело ни грамма, но смех прорывался наружу с такой силой, будто это была единственная возможная реакция на этот абсурд. Я не мог остановиться.

Запрокинув голову назад, я хохотал. Этот смех лился из меня, как из ведра — не радостный, а истерический, разрывающий грудь изнутри.

—Тебе весело?— он резко появился у кровати, и я замолчал.

Выражение лица сменилось на тревожное. Глаза в темпе забегали по нему, а тело  сжалось само по себе.

Он выглядел угрожающе. Лицо напряжено, в глазах ноты злости и раздражения, губы поджаты, а между пальцами всё ещё дымится сигарета.

Его ладонь неожиданно поднимается надо мной, и я зажмуриваюсь, думая что он снова ударит. И я точно знаю, что он на это способен.

—Весело?— спрашивает тихим голосом, касаясь моего лица прохладной ладонью. — Может ты хочешь посмеяться ещё? — он ведёт ладонь к шее, касаясь большим пальцем подбородка, тем самым приподнимает моё лицо выше.

Я лишь отрицательно киваю головой, пытаясь отвернуться. Но он не даёт, а только сильнее сжимает подбородок в своей руке.

—Ты, блять, псих?— говорю как можно увереннее, и стремительно вывожу из голоса нарастающую панику.

—Нет. — равнодушно отвечает он, и садится в кресло напротив, продолжая курить сигарету. — Я не псих, Матвей.. Псих — ты!

На его лице висит дерзкая ухмылка, которая до глубины души раздражает, и вызывает во мне ещё большую ненависть и ярость.

—Так, это уже не смешно, Стафф! Развязывай меня! — повышаю тон, и не свожу с него взгляда.

—Нет!— он с дичайшим удовольствием произнёс это слово, слегка наклоняясь в мою сторону, а затем выдохнул дым.

—Ты гонишь?— я дёргаю руками, и всё равно остаюсь на цепи. — Я не собираюсь здесь сидеть!

—А кто тебя спрашивал? — он улыбается так, словно не удерживает человека против его воли.

—Я серьёзно говорю, прекращай! — я старался объяснять спокойно, но страх сдавливал горло— Это же не шутки..

—Конечно нет. Это не шутки, и не сон, и не твоя больная фантазия.. Это всё — реальность. — он в моменте расширяет глаза, распахивая руки в стороны, словно делая акцент на слове "реальность".

—Я.. Я..

—Брось!— он поднялся с кресла, уронил сигарету на пол, и раздавил окурок ногой. — Зачем тебе свобода, если ты не выбираешь меня?

Я застыл, боясь пошевелиться. Смотрел на него так, словно пытался понять человека, говорящего на иностранном языке. Хотя, мне кажется, иностранный язык сейчас в тысячу раз понятнее, чем слова Стаффа.

—Скажи честно.. — продолжал он на полном серьёзе, — Ты запал на этого Руслана? Поэтому вы всё время были вместе?

Но я всё ещё молчал.

—Или.. Ты просто выводил меня на ревность?

—Ты себя слышишь, придурок?— приподнялся я, чувствуя как боль в запястьях увеличивается. — Что ты несёшь вообще? Давай отпускай меня, хорош херню всякую молоть.

—Херню?— двинулся он ко мне. — Херню значит?— он схватил меня за воротник футболки, и наклонился. Прямо к лицу, прямо к губам. Его глаза полны безумия, пугали меня до дрожи в коленях.. — Ты реально ничего не понимаешь, или ты настолько тупой?

Я не смотрел на него. Отвернулся. Но не на долго, ведь его грубая ладонь моментально вернула меня к нему. Лицо к лицу. Дыхание к дыханию.

—Отвечай мне, или пожалеешь!

—Ты маньяк, да? — я уставился на него, пытаясь унять внутреннее беспокойство. — Ты с самого начала так и хотел, да? Изначально собирался меня похитить, и привязать...?Но зачем, какова твоя ёбанная цель?

—Моя цель это ты. — он сжал мою челюсть с такой силой, что она кажись хрустнула. — Ты, а не кто-то другой! Ты, ты, и всегда был ты. С самого начала. Но твой мозг настолько отстающий, что ты ни черта не понимаешь.

—Мне больно!— взвыл я, вновь пытаясь отвернуться.

—А мне нет?

—О чём ты?

—Да обо всём, блядь!— он отвесил мне пощёчину, от которой я зажмурился. — Бесишь ты меня, и всё. Больше ничего не могу сказать! Мудак ты, Матвей, самый настоящий.

—Меня искать будут!— говорю, пропуская мимо ушей его слова. — Тебе срок грозит, слышишь?

—Не грозит.

Я напрягся..

—Грозит! Ты меня похитил.

—Боже.. — хохочет Стафф. — Это разве похищение?

—А что это по твоему?— я начинаю колотить цепи в разные стороны, наглядно отвечая ему на вопрос.

—Матвей.. — он делает короткий шаг в мою сторону, но я тут же увожу взгляд, показывая всем своим видом отчаяние и отвращение.

—Я никогда не думал, что ты такой.. — тон меняется на панический и дрожащий, — Такой безумный дьявол.. Нет, ты даже хуже дьявола..

—Ты меня таким сделал.

—Я ничего не делал. Я не понимаю... Я правда не понимаю что ты хочешь от меня..

—Надо же!— сложил он руки у груди— Прям ничего?

И я теряюсь. Воздуха становится критически мало. Мне не хватает дыхания. Не хватает привычного спокойствия. Сердце сбивается с ритма, и нагоняет на меня ещё большую панику.

Теперь не до смеха. Не до выяснения отношений. Мне больше ничего не хотелось. Вообще.

Только бы сквозь землю провалиться.