Глава 39
- Я надеюсь, ты надежно спрятался – звонит мне Гейнц, ближе к полуночи,
- Надежнее не бывает – отвечаю я, осторожно выглядывая в окно. Парковка свободная, подозрительных машин не наблюдается.
- Заметил придурков в черной бэхе у своего подъезда? - улыбаясь, интересуется Геннадий.
- Их трудно было не заметить. Они либо полные профаны, либо отмороженные.
- Думаю втрое. Я что тебе звоню. Такие вот ребята крутятся во дворе Лизиного дома и уезжать не собираются. Я посадил пару ребят у неё в квартире, если эти будут ломиться, парни популярно объяснят, что этого делать не стоит.
- Спасибо, Геннадий Юрьевич.
- Да, уже можно и без Юрьевича. Нравишься ты мне Руслан. Ты, настоящий мужик, конкретный. Хочу, чтобы эта история, закончилась для нас хорошей мужской дружбой.
- Я буду только рад приобрести в твоем лице друга, Гейнц.
- Кстати, в больницу к Ване тоже приезжали. Но там, увидев Кузьмина с охраной соваться не стали. Но думаю, что это временно. Ты придумал, как решить проблему?
- Да.
- Надежный вариант?
- Стопроцентный.
- Что, отца решил грохнуть?
- Если бы на этом закончились мои проблемы, грохнул бы его ещё вчера. Но парадокс этой ситуации в том, что он всего лишь посредник.
- Если я тебе понадоблюсь, звони в любое время суток.
- Спасибо, друг.
Отключаю телефон и иду на кухню. Ставлю чайник, холодильник пустой, в шкафу только пакетированный чай и пачка сушек. В магазин я заехать не додумался. Снова звонит мой телефон.
- Слушаю, Лика.
- Только что от меня ушел твой отец.
- Что хотел?
- Спрашивал про тебя и Лизу – вот почему его ищейки сидят в её дворе.
- И что ты ему рассказала?
- То, что ты просил. Что она изменила тебе с Сергеем, ты их застукал, и выгнал её из своей квартиры.
- Все верно. Спасибо, Лика за помощь.
- Всегда, пожалуйста, Камаев.
По легенде у Лизы и Сергея роман, поэтому он и заботиться о брате своей возлюбленной, пока Лиза официально числиться в клинике города Новосибирска. Но отец, не верит в это, проверяет. Он носом роет землю, чтобы найти меня, и даже не догадывается, насколько я близко.
За прошедшие сутки я навёл справки о тех людях, которыми отец меня пугал. Действительно, отморозки. С такими не договориться. Что ж, придется и мне нырнуть в криминальное болото с головой. Не испачкаться, теперь не получится. Но другого выхода у меня нет. Есть один человек, который сможет мне помочь. Никто, кроме него не способен прекратить этот беспредел. Он единственный в этом городе имеет безграничную власть.
- Серега, найди мне координаты Абашева? - звоню другу, и, не здороваясь, сразу перехожу к сути вопроса.
- Тебе зачем? – я молчу в ответ - Руслан тебя к нему и на пушечный выстрел не подпустят. К Абашеву на аудиенцию месяцами записываются и явно не такие, как мы с тобой.
- Я попытаюсь. Найдешь адрес?
- А что его искать. Он всегда в своем офисе, у него даже квартира в этом здании, говорят. Но тебя даже к лифтам не пустят.
- Пустят, Сереж. У меня есть то, что его заинтересует.
- Ты уверен, что помощь Абашева это единственный твой шанс решить вопрос с землей? Пойми, я бы к нему не пошел, ни при каких обстоятельствах. Он поможет, конечно, но что возьмет взамен, ты об этом подумал? Не зря же его все бояться.
- Я все продумал, друг. За меня не беспокойся. Как Ваня?
- Поправляется. Давай я поеду с тобой? Прикрою, если что.
- Я поеду один. А ты сиди на месте. Твое дело охранять Ваню. Как Лиза? Ты разговаривал с ней?
- Да, говорил. С ней все хорошо. Сидит в доме и лишний раз не высовывается.
- Это хорошо.
- Скучаешь по ней?
- Очень.
- Если, что – то пойдет не так, звони мне сразу.
- Всё будет хорошо. Не волнуйся за меня. Если всё, будет так, как я задумал, завтра вечером смогу приехать к Ване в больницу, а потом и за Лизой рвану.
- Мне бы твою уверенность – бубнит друг – К Абашеву он собрался. Да, тебя расстреляют только на подходе к его зданию.
- Не гони. Меня не тронут. Я волшебное слово знаю.
- Скажешь мне?
- Нет. Только Абашеву.
Проснувшись утром, я принял душ, выпил стакан воды и направился на судьбоносную для меня встречу. Сегодня третьи сутки, время на исходе. Если он мне откажет, то я продам землю и клуб, но только не тем, кому мечтает отец, а иностранной компании. Покупатели находятся в Нью – Йорке, и им наши криминальные группировки до лампочки. Пусть я потеряю всё, но и отец не получит ничего с этого. Перед встречей с криминальным авторитетом я захожу в торговый центр, напротив нужного мне здания, покупаю новый брючный костюм, сорочку и туфли. Переодеваюсь прямо в примерочной.
По пешеходному переходу перехожу дорогу и вхожу в здание одной из самых богатых фирм страны. Естественно, меня останавливают мужчины с оружием.
- Куда? – спрашивает один из них.
- Мне нужен Абашев Камиль Маратович.
- Пропуск есть?
- Нет.
- Тогда ничем не можем помочь. Вход в здание только по пропускам – говорит один из охранников.
- Ребят, поймите, эта встреча нужна вашему боссу намного больше, чем мне – нагло и уверенно настаиваю на своем.
- Да, ты что? А что он тебя тут лично не встречает? – смеется второй. Видимо, эту фразу они слышали не раз.
- Встретит, когда вы скажете ему, кто к нему пришел.
- Мужик, иди отсюда.
- Я серьезно. Возьми трубочку, и скажу своему шефу, что пришел Камаев Руслан.
- Ну, хорошо. Позвоним.
Охранник сообщает о моем визите своему начальнику. Тот обещает разобраться. Десять минут ожидания, и мне отказывают в пропуске. Но я знаю, что Абашев о моем приходе не знает, ему не доложили. Я уверен в этом.
Не двигаясь с места, я набираю на своем телефоне номер Гейнца.
- Слушаю, Руслан.
- Геннадий, ты знаком с Абашевым Камилем Маратовичем?
- Знаком – настороженно произносит друг.
- У тебя есть его номер?
- Есть, но я тебе его не дам.
- Мне и не надо. Позвони ему, пожалуйста, сам. Скажи, что я ожидаю его на первом этаже его компании.
- Эта очень хреновая идея. Что ты там делаешь? Лучше уходи, я тебе, как друг говорю.
- Позвони – настаиваю я.
- Ему так просто звонить нельзя.
- Уверяю тебя, он потом, тебе спасибо скажет.
- Что ему сказать? – сдается друг, зная, что я двести раз подумал, прежде чем сюда заявиться.
- Скажи, что к нему пришел Камаев Руслан.
- Так просто?
- Именно.
- Ну, хорошо. Стой на месте и никуда не уходи.
Через пять минут на телефон охранникам позвонили. Пока один из них отвечал на звонок, выражения его лица резко менялось. Сначала краска прилила к щекам, а потом он резко побледнел. Абашев, видимо, лично позвонил на пульт охраны.
- Проходите, Руслан – очень вежливо произнес охранник, пропуская меня через турникет.
- Двадцать пятый этаж, вас там встретят – в след мне говорит другой.
- Спасибо, мужики.
На двадцать пятом этаже меня лично встречает начальник службы безопасности Абашева. Валиев Рифат, личность довольно известная своими зверскими методами решения проблем. Не хотел бы я когда – то выступить против него. Валиев – машина для убийства, мощная и беспощадная.
- Камиль Маратович ожидает вас в своем кабинете.
Войдя в просторнейший кабинет, я сразу замечаю высокого мужчину крепкого телосложения. Не сказать, что он красивый, но определенно, харизматичный. Глаза карие, большие, что не свойственно для татар, видимо, в роду имеются русские, возможно мать. На левой щеке шрам, видимо, отпечаток шальной юности. Взгляд тяжелый и принизывающий. Очень трудно смотреть ему в глаза. Одет он в очень дорогой костюм, даже моя брендовая двойка, смотрится рядом с этим, как обноски. Золотые часы на запястье, и ладони в татухах привлекают мое внимание.
- Руслан – слышу я уверенный голос хозяина кабинета – Какими судьбами?
- А вы не знаете? Не думаю, что вы не интересуетесь жизнью своего сына.
Сутки назад.
Открыв мамин дневник, я внимательно читал каждую строчку. Мамочка была очень впечатлительной и хрупкой девочкой. Она очень подробно описывала свои эмоции и переживания.
25 июля.
Сегодня опять приехали Камаевы, на этот раз свататься. Дамир мне не приятен, я бы сказала, противен. Я не отвечаю на его настойчивые ухаживания, но он еще упорнее меня добивается. Не понимаю, почему именно на мне он решил жениться. Я плачу в своей комнате, и мама, сжалившись надо мной, прячет меня в своей спальне. Час или около того, я просила в родительской спальне, а потом, я услышала крики и ругань внизу, в столовой. Я испугалась, вышла на балкон, а оттуда по карнизу дошла до водосточной трубы. Спустилась по ней и побежала в конюшню. Я спряталась в стойле своей лошади. Моя любимая Звездочка, не подпустила никого к нам, лягалась и фыркала, благодаря ей, меня не нашли. Камаевы уехали ближе к ночи, и я вернулась домой. Отец ждал меня в моей комнате. Он не стал ругаться, но все же сказал мне, что выбора у меня нет, вопрос о моем браке с Камаевым младшим решен. Свадьба через месяц. Папа рассказал, что привело его к этому решению, и я не смогла воспротивиться. Причины были веские. Отец Дамира подставил моего отца, и если я не выйду замуж, моего отца посадят, при этом лишат всех званий и наград. А мой отец военный, он не переживет публичного позора. Он просто пустит себе пулю в висок, вместо этого. А что со мной будет после этого? Да тоже самое, я выйду замуж за Камаева. А если результат один, то есть ли смысл рисковать жизнью отца? Я согласилась. Решив для себя, что Камаев получит меня в жены, но я никогда не стану его душой, он не станет моим первым мужчиной. В первый раз мне хотелось отдаться любимому мужчине. И такой у меня был.
17 августа.
Если бы Камаев знал, что замуж я выходила беременной и беременной от другого, он бы меня убил ещё в первую брачную ночь. Хотя и в брачную ночь он избил меня до полусмерти, когда понял, что я не девственница. Но даже тогда, я не пожалела о своем поступке. Лежа в луже собственной крови, я молила Господа сохранить мне ребенка. Потому, что только в нем видела смысл своей жизни.
Беременна от другого??? У меня был брат или сестра? Что тогда с ним или с ней произошло? Перелистываю страницы о жизни родителей, так как читать это не могу. В её строках столько боли и отчаяния, что сердце сжимается.
Судорожно перелистываю страницы до марта следующего года.
С Русланом я переходила, он не спешил родиться, чем спас и свою и мою жизни. Две недели мой малыш будто чувствовал мой страх и поддерживал меня. Он родился практически в сорок три недели, а в справке написали: тридцать девять. Я много заплатила акушерке за помощь и молчание, и никто никогда не сможет усомниться, в том, что Руслан истинный Камаев.
Откладываю тетрадь в сторону, потому что мне трудно дышать. Я ползаю по полу, как рыба, выброшенная на берег. Перед глазами всё темнеет. Не могу я в это поверить. Это не правда. Но это написано моей мамой в своем личном дневнике. Потому, что никому кроме бумаги она не могла доверить эту тайну. Снова беру дневник и читаю дальше.
Я целовала его пухлые щечки и плакала от счастья. Я родила ребенка от любимого мужчины, я ему безумно рада. И пусть Камиль сейчас не рядом, но частичка его навсегда со мной и я буду любить её до конца своих дней. Наш сын плод нашей любви. Любви, а не систематических изнасилований и истязаний Камаева. А он любит издеваться надо мной. Больной извращенец. Ему доставляет удовольствие моё сопротивление и глаза наполненные отвращением и болью. Но я все вытерплю, я буду жить ради сына. Потому, что смотря в его глаза, я вижу его отца - Абашева Камиля.
В конце дневника приклеена фотография молодого парня, и я понимаю, что именно ему посвящена каждая восторженная строчка дневника моей мамы. Она пронесла свою любовь к нему через всю жизнь. Наверняка, она умирала, думая о нём.
В кабинете Абашева
- Ты прав, Руслан твоей жизнью я интересуюсь.
- У меня только один вопрос. Почему вы её не забрали у него, почему позволили издеваться?
- Не суди так строго, Руслан, пока не знаешь ни причин, ни подробностей.
- Я как раз пришел узнать об этом. Расскажете?
- Расскажу. Присаживайся. Кофе, чай?
- Ничего не хочу. Хочу только понять, за что моя мать страдала всю жизнь, когда вы, имея столько власти, запросто могли её забрать у него.
- И мог, и хотел – согласился он - Но она запретила.
- Почему?
- Чтобы ответить на этот вопрос нужно рассказать нашу историю с самого начала.
- Ну, так начинайте. Я слушаю.
- Я познакомился с Любой, когда мне было двадцать один, а ей восемнадцать. Я влюбился с первого взгляда. Она шла мне навстречу, в белоснежном сарафане и босоножках на каблуках. Но на каблуки она видимо встала совсем недавно, то и дело спотыкалась. Меня это позабавило. И это же привлекло мое внимание. Я продолжил следить за ней. Она зашла в булошную, а оттуда вышла с полным пакетом булочек и хлеба. Я немедленно подорвался, предложил свою помощь, она не отказала. Я проводил её до дома. А жила она в шикарном доме. Я был не из бедной семьи, но до такого богатства мне еще пилить и пилить не один век, подумал я тогда. А по ней совсем не скажешь, что она генеральская дочка. Не было в ней снобизма и вычурности. Скромным цветочком, я тогда её прозвал. Мы начали встречаться, в первое же свидание я понял, что она невинна. И я не торопился. Честно, держался. Я боготворил её. Отжимался, принимал холодный душ, но к ней не прикасался. Но однажды, она пришла ко мне сама. Босая, в ночной рубашке посреди ночи. Мне бы спросить её о том, что случилось. Но гормоны и её решительный напор сделали своё дело. Я стал её первым мужчиной. А после этого она не пришла ни на одно назначенное мной свидание. Через неделю я узнал, что она выходит замуж. Сразу понял, что насильно. Подкараулил Дамира. Мы знатно подрались, он вот, навсегда на моей лице, оставил отпечаток осколком бутылки – показывает на свой шрам - Но на этом эта история не закончилась. На утро за мной пришли из милиции. Дамир написал заявление об избиении. Снял побои. Меня задержали. По его требованию, я должен был встать на колени перед ним, и попросить прощения. Просить прощения у него я не стал, и тут начался цирк. Из хулиганки мое дело резко переросло в уголовное. В деле появился пистолет, и даже ранение у Дамира, по бумагам, естественно. Даже, свидетели нашлись, которые подтвердили, как я стрелял в него. Меня посадили на десять лет. Я пытался выйти по УДО, но мне систематически отказывали в этом, в общем, отсидел от звонка до звонка. Там же, на зоне я начал приобретать свой авторитет. Выйдя на свободу, я продолжил то дело, которое начал в заключении. Потому, что понял, Дамира я смогу задавить только имея власть, которую он никогда не сможет приобрести. Как не крути, но криминальный мир правит нынешней властью, чиновниками, а это значит, что он подчиняется мне.
- Ты знал, что он издевается над ней?
- Нет. Она просила не появляться в её жизни, боялась видимо, глупенькая, что Дамир снова упрячет меня за решетку. Я приехал к ней, как только освободился. Сразу с колонии к ней. А она сказала, что за эти годы полюбила мужа, и просила не мешать её счастью. И я поверил. Смотрел в её пустые и печальные глаза и поверил. Я и о тебе ничего не знал.
- А как ты узнал?
- Она сказала перед смертью.
- Она звонила тебе?
- Нет. В тот вечер, мне было очень хреново. Я буквально метался по дому. Не знаю, что меня дернуло, но я сел за руль и приехал к ней. Нарушил данное ей слово, но не смог иначе. Сиделка её, оставила нас наедине. Любочка лежала в своей постели, обессиленная и изможденная, что я не смог сдержать слез. Она была такой хрупкой, что я дышать рядом с ней боялся. Столько лет её не видел, и понял, что все это время был дураком. Не надо было ей верить, не надо было слушать. Ничего в моей жизни не имело смысла, кроме неё. Я никогда не был женат, потому, что всегда любил только Любу. Ей поклонялся всю свою жизнь и поклоняюсь до сих пор – я невольно замечаю на его рабочем столе, фотографию в рамочке. На фотографии моя мама, молодая и счастливая. Я её такой никогда не видел. Камиль Маратович следит за моим взглядом и, беря фотографию в свои руки, продолжает: - Я присел на кровать рядом с ней, обнял её, поцеловал в макушку. Она с трудом обняла меня в ответ. А потом, прерывая наше молчание, рассказала о тебе. Мы плакали оба в этот момент. Она потому, что просила прощения за долголетнее молчание, а я от счастья. Потому, что всю свою жизнь я мечтал о ребенке от неё. Я целовал её руки за этот подарок. Я стоял на коленях перед ней, прося прощения за все, что она пережила. Она умерла в моих объятиях. Уснула и не проснулась.
- Теперь понятно, почему она улыбалась. Улыбка застыла на её лице – смахиваю слезу с щеки, не могу сдержаться и мне не стыдно перед ним плакать - Спасибо вам, за то, что были с ней в последние минуты её жизни.
- Я должен был быть с ней всю эту жизнь.
- Камиль Маратович, я пришел просить вас о помощи.
- Рассказывай – просит он, пытаясь скрыть от меня боль, которую ему причинили мои слова. Но я не могу так сразу назвать его отцом.
- Вы наверно в курсе, объявлен тендер на строительство нового торгового центра.
- Знаю. Инициатор этой сделки Дамир.
- Дело в том, что строить они собрались на моей земле. На земле моего деда, которую мама завещала мне.
- И ты против этого?
- Да. Против.
- Тебе угрожают?
- Пока нет. Мне дали три дня на обдумывание, но при этом у моего дома дежурят их ребята.
- Как ты тогда вырвался ко мне?
- Я живу в маминой квартире, там меня не ищут.
- Умно. Если я скажу, что этим ты в меня, не обидишься?
- Нет. Против генов не попрёшь.
- Тоже верно. Вопрос твой я решу – поднимает трубку и набирает номер. Несколько минут разговора, в который я не вслушиваюсь, разглядывая кабинет своего нового отца. Говорят, по обстановке можно понять человека.
- Руслан, твой вопрос решен.
- Как? – не могу поверить, что один телефонный разговор и всё, конец.
- Тендер отменен. Покупателям предложена другая недвижимость.
- И на этом всё?
- Да. А ты, что думал, я сейчас вызову отряд братков, и мы устроим перестрелку в центре города. Сейчас другое время. Деньги и авторитет решают всё.
- И сколько ты потратил на меня? Сколько я тебе должен?
- Не обижай меня, сын. Всё, что у меня есть, всё твое. Других детей у меня нет.
- Что будет с Камаевым?
- Это его проблемы. Он под эту тему подписывался, наверняка не один. Гарантировал состоятельность сделки. Теперь пусть сам разбирается со своими партнерами. Люди влили в это бабки, и потеряли их, значит, возместить им их должен твой отец.
- Они же его на куски порвут.
- Тебе его жалко?
- Не очень. У него есть бабки. Продаст дом, пару квартир, финансово выпутаться сможет. Но вот, репутацию свою погубит. Наверняка, со службы попрут.
Наш разговор прерывает звук моего телефона. Незнакомый номер. Поднимаю трубку.
Слышу её дыхание и понимаю, что счастлив. Она позвонила мне, хотя я строго настрого запретил ей это делать. Нам нельзя разговаривать.
- А можно Юлю? – слышу я в трубку. И душа опускается в пятки, и сердце бешено бьется о ребра.
- Вы номером ошиблись – дрожащим голосом говорю я, моля лишь о том, чтобы сразу не клала трубку.
- Извините – говорит она, сбрасывая вызов.
- Ты обеспечил её безопасность? – говорит мне Камиль Маратович.
- Чью? – спрашиваю я, все ещё смотря на телефон.
- Своей любимой женщины.