ОРЛАН | Соня Кульгавая

- Если ты еще раз щелкнешь ручкой, я тебе сломаю палец, - Григорьева поднимает глаза от своей тетради на Кульгавую, недовольно хмурясь, - У меня сейчас мозг взорвется от этих звуков.

- Лечи нервы, - Пожимает плечами, продолжая свои незамысловатые действия.

Шел второй час, как они сидели за большим столом библиотеки, без телефонов, но с выданным заданием по химии. Разговор с директором прошел не так гладко, как хотелось бы, поэтому вместе с двойками в журнале все трое получили наказание в виде трех дополнительных занятий по химии.

- А можете обе заткнуться? - Вика переводит взгляд с одной на другую, - Я вообще-то за всех задания решаю.

- Вообще-то, это на тебя химичка наехала, - Софа откинулась на спинку стула, лениво запрокидывая голову назад.

У них с Цурской сложилась прочная дружба, состоящая из стабильных подколов друг друга и фундаментом этой конструкции был непрекращающийся сарказм.

- Ага, потому что вы пиздели сидели, - Кидает убийственный взгляд, дописывая очередное название элемента, - Вот, держи, твое готово, - Она протягивает листок Соне, на котором были решены все задачи.

- Спасибо, - Кульгавая кивает, прежде чем начать переписывать все в свою тетрадь, - Она скоро вообще придет?

- Надеюсь нет, - Вика вздыхает, впереди еще лист с заданиями Григорьевой и свой собственный, - Я хочу есть уже, когда там ужин?

- Через полчаса, - Сверяясь с часами, Софа облокачивается на стол, - Успеешь?

- Ну, если на похуй решить, то успею.

- Ага, получается Соне мы решаем как надо, а нам через пизду? - В стенах библиотеки эхом проходит ее возмущение, - Вы свои личные отношения с учебой не смешивайте, дамы.

- Сама решить хочешь? - Вика вскидывает одну бровь, протягивая лист с заданиями подруге.

- Нет, спасибо.

Вика, сконцентрировавшись на максимум, быстро решает задания, искренне надеясь, что за них они не получат еще по одной двойке сверху. Но ужин на тот момент казался более приоритетным событием, поэтому быстро выписав все в тетради, они оставляют их на столе, перемещаясь в столовую.

При входе в нос бьет запах свежего хлеба, отчего Цурской кажется, что ее желудок буквально прилипает к позвоночнику. Она уже пропустила обед и жить на энергии от утреннего кофе и каши было практически невозможно.

Григорьева с Кульгавой уходят к столу с напитками, пока Вика рассматривает все варианты ужина, желая уже как можно скорее избавиться от выматывающего чувства голода. Но в ее плечо врезаются прежде, чем она успевает задуматься над тем, что бы она хотела съесть.

- Разговор есть, - Перед ней стоит та брюнетка,  с которой у нее уже была стычка во время украшения библиотеки к празднику с родителями, - Пойдем выйдем.

Мозг медленно соображает, поэтому пару секунд она просто недоуменно пялится на девушку из параллельного класса. Не дождавшись ответа, она хватает Цурскую под локоть, утягивая за собой на выход из столовой.

- Что у тебя с Кульгавой? - Вопрос сразу в лоб, как только они заходят за угод, останавливаясь возле деревянной колонны.

Вика вопросительно смотрит на собеседницу, в моменте вспоминая, что Мишель назвала ее бывшей Сони.

- А тебе, собственное, какое дело? - Складывает руки на груди, наблюдая за тем, как растет раздражение на лице брюнетки.

- Если спрашиваю - значит есть дело. Ну так что?

Этот день уже пробивает допустимые показатели раздражения, точно становясь ее нелюбимым. Утренняя стычка Долиашвили и Григорьевой, из которой почему-то именно Вика вышла с разбитым лицом и ногой, наказание от химички и теперь еще этот неприятный диалог в коридоре, пока все о чем она может думать - это ужин.

- Ну так спроси у нее, - Вика закатывает глаза, собираясь уже снова пойти в сторону столовой, но ее вновь ловят за локоть.

- Тебя не отпускали, - Глаза лезут на лоб от наглости этой девчонки, когда она надменным взглядом осматривает ту с головы до ног, после чего впивается взглядом.

- Руку отпусти, - Голос Цурской понижается, когда она сначала смотрит на цепкую хватку на своем локте, после чего переводит взгляд на собеседницу.

- Я тебя в последний раз спрашиваю, че у тебя с Соней?

- А тебя это ебать не должно, так понятнее? - Терпение уже было на исходе.

- Отъебись от нее, - Кульгавая, только появившись из-за поворота, грубо откинула руку девушки от Вики, - Че у вас тут происходит?

- Разговор, - Твердо отвечает брюнетка, - Личный.

- Вик, иди в Софе, я сейчас приду, - Соня кивает головой в сторону столовой, легко подталкивая девушку в нужном направлении.

Если бы не головокружение от голода, Цурская бы точно осталась стоять на месте, допытываясь до причины, почему ее так грубо вывели на какой-то разговор. Но в тот момент даже котлета с гречкой перевешивали любопытство.

Как только хрупкая фигура скрывается за массивными дверьми столовой, Кульгавая переводит взгляд на девушку, недовольно хмурясь.

- Что ты хочешь от нее? - Она первая нарушает тишину, опираясь плечом на колонну.

- У вас что-то есть? - Делает шаг ближе, врезаясь в полнейшую незаинтересованность.

- Ты за этим ее вытащила сюда? - Соня усмехается, переводя взгляд в пол, - Юль, ты серьезно?

Соня заводила интрижки с многими девочками из школы, некоторые уже выпустились, некоторые перевелись, а кто-то все еще учился с их и параллельном классе. Но Юля была самой надоедливой из них.

- Да или нет?

- Тебе че даст этот ответ? Это тебя уже давным давно не касается.

- Ошибаешься, еще как касается, - Взгляд напротив пылал ревностью и злостью, пока глаза Кульгавой были одним сплошным холодом.

- Я предупреждаю первый и последний раз, чтобы я тебя рядом с ней не видела, поняла меня?

- Так значит, что-то есть? - Нервно поджимает губы, а дыхание сбивается от злости.

- Есть, - Спокойно кивает, отталкиваясь плечом от колонны, - Займись своей жизнью, ты заебала уже.

- Все равно, натрахаешься с ней и бросишь, - Выплевывает брюнетка, бросая бывшей, когда она уже собирается уходить. И снова, это вызывает лишь улыбку.

- А что, так бесит, что не с тобой? - Соня ядовито улыбается, наблюдая за тем, как меняется лицо девушки напротив.

Кульгавая терпела ее выходки еще с весны, когда они расстались и Юля начала считать своим долгом устраивать сцены, психовать, периодически просить все вернуть и искренней ненавистью поливать всех, кто хоть как-то приближался к Соне.

                                            ***

- Какие люди, и без охраны, - Тихо закрывая за собой дверь, усмехается Соня, параллельно доставая из кармана пачку сигарет.

Она подозревала, что встретит Цурскую в их привычном месте, она всегда сидела на этом подоконнике примерно в два часа ночи, когда в школе было крайне тихо.

- Я уж думала, что ты не придешь, - Вика улыбается, одергивая вниз пижамные шорты, которые сильно задрались.

- Ты давно тут? - Она подходит ближе, упираясь бедром в подоконник и, прикурив сигарету, опускает свободную руку на коленку девушки.

- Не знаю, минут сорок примерно, - Пожимает плечами, вертя в руках электронную сигарету, - Григорьева опять храпит и я не могу уснуть.

- Накрой ее подушкой, - Выдыхая дым, Кульгавая смеется, пока Вика залипает на ее профиль.

Она обращает внимание, что девушка в худи и джинсах. Обычно они встречались тут в ночи, обе сонные и в пижамах.

- Ты не спала? - Проводит тонкими пальцами по воротнику толстовки.

- Рисовала плакат, надо было хоть как-то исправлять оценку по географии, - Она замечает пятна краски на ее запястьях и рукавах, а на лице уставший взгляд.

- Почему не сказала? Я бы помогла, - Ей действительно хотелось помогать Соне, обычно она была той, кто не лезет, пока не попросят, но именно с ней было неистовое желание быть нужной и полезной.

- В последний раз, когда ты помогала, мы закончили еще позже.

На лице проступает румянец, когда в голову бьют воспоминания той ночи в библиотеки, когда вместо плаката, она сидела на Кульгавой, позволяя оставлять метки на своей шее.

Соня смеется, приближаясь к ее лицу и, когда казалось, что вот-вот и она уже поцелует ее, Вика дергается чуть вперед, подхватывая губами сигарету из рук девушки, делая затяжку. Она смотрит точно в карие глаза, пока они завороженно наблюдают за тем, как пухлые губы едва касаются ее пальцев, втягивая дым.

Свободная рука сама тянется вперед, после чего она осторожно касается пластыря, который был криво приклеен в щеке девушки. Пальцем она проводит по его краю, ощущая мягкую кожу. Облако дыма немного застилает обзор, но Соня двигается чуть вперед, оставляя невесомый поцелуй прямо под пластырем, где кожа была красной от свежего пореза.

Недокуренная сигарета летит в окно, когда ее руки плавно окольцовывают тонкую талию, а сама Кульгавая становится между ног девушки, притягивая ее ближе к себе. В нос ударяет приятный запах ее парфюма, ноты которого Соня выучила уже наизусть.

Руки Цурской ложатся на ее плечи, удерживая равновесие, пока девушка сидит на самом краю подоконника. Такие действия уже давно перестали быть неловкими и Вика ждала каждый момент, когда они оставались наедине и могли быть настолько тактильными, насколько этого действительно хотелось.

Кульгавая тянет ее еще сильнее на себя, врезаясь в губы и своим телом удерживая хрупкое тело от падения. Голову кружит от темпа, который сразу задала Соня, сминая и изредка кусая губы, проводя по ним языком и гуляя руками по телу.

- Я падаю, - Сквозь поцелуй шепчет девушка, сильнее цепляясь руками за шею, когда точек опоры становилось все меньше.

- Я держу, - Тяжело дыша отвечает, заглядывая в помутневшие глаза.

Они буквально растворяются друг в друге, переходят на шею, останавливаются, чтобы оставить хаотичные поцелуи по лицу, но после снова найти губы друг друга.

От этих прикосновений сносит крышу и, когда футболка Вики уже совсем неприлично задирается, Соня тянет ее на себя, стаскивая с этого подоконника. Они не отлипают друг от друга, спотыкаются о какие-то ведра на полу, врезаются в раковину, возле двери душевых Цурская чувствует холод кафельной плитки своими лопатками, пока девушка тянет на себя тяжелую дверь, распахивая ее и заталкивая внутрь Вику.

Первый замок щелкает под рукой Сони, оповещая, что дверь заперта. Она тут же вдалбливает блондинку к самой ближайшей стене, одной рукой обнимая за талию, а второй поглаживая голое бедро.

Вика тянет еще ближе, целуя сначала скулу, потом линию подбородка и плавно переходя на шею. Завтра Кульгавая тоже наденет водолазку.

Спустя минуту Цурская перестает чувствовать тепло ладони на своем бедре, но она отчетливо слышит, как дверь ближайшей душевой раскрывается и не сопротивляется, когда спиной ее затаскивают внутрь, запирая еще один замок.

Воздух выбивает из легких, когда одним движением ее усаживают на столешницу возле раковины. Ноги и спина чувствуют холодную плитку, пока горячие губы сминают ее собственные. Сердце стучит слишком громко, дыхание сбивается, а укусы на шее, по которым следом проходится влажный язык, кажется полностью выбивают почву из-под ног.

Она крепче цепляется ногами на тело Сони, когда ощущает ее ладонь на внутренней части бедра. Мурашки бегут по коже, низ живота горит, а инстинкт заставляет придвинуться еще ближе.

Кульгавая отстраняется первой, заглядывая в ее глаза. Сфокусироваться сразу слишком сложно, Вика проводит языком по опухшим губам, закусывая нижнюю. И наблюдая, как за каждым ее движением, словно под микроскопом, наблюдают карие глаза напротив.

Она видит в них вопрос, пока ощущает плавные поглаживания на внутренней части бедра. И она точно знает на него ответ.

Пальцы забираются под шорты, сбивают дыхание еще сильнее, настолько, что глаза закатываются от ощущений. Но Соня терпеливо ждет, останавливаясь на самой границе дозволенного.

Ровно до того момента, пока не видит слабый кивок.