ОРЛАН | Соня Кульгавая

Это херовая идея, - Соня практически закатывает глаза, пока Григорьева, слишком взбудораженная идеей пробраться в подвал, описывает их план действий.

В классе слишком холодно, шерстяные кардиганы едва ли спасают от пробирающего до костей чувства. На фоне слышны перешептывания и монотонный голос учителя. Вика кутается сильнее в рукава кофты и откладывает ручку, ветвь повествования все равно давно потеряна и ее конспект похож на обрывки бреда сумасшедшего. Она даже не уверена, что пишет в нужной тетради.

- Это ахуенная идея, - Софа настаивает на своем, в очередной раз пихая Цурскую в бок, чтобы она повернулась к их парте, - Скажи ей, что ахуенная.

- Кто? - Мысли были далеко не на этом уроке и даже не в разговоре подруг, поэтому даже приблизительно она не знала тему, о которой ее спрашивали.

- Ой бля, понятно все, - На этот раз глаза закатывает уже Григорьева, а Соня расплывается в улыбке, посмеиваясь над растерянным видом одноклассницы, - Я про идею, чтобы стащить бухло из подвала.

- И отхватить за это, - Кульгавая все еще была настроена скептически, - В чем смысл, если у меня целый бар под кроватью?

- В том, чтобы хоть как-то разнообразить жизнь.

- Ага, мы вот недавно разнообразили ее тем, что драили полы, - Вика переглядывается с Соней, вспоминая очередное наказание за курение в туалете.

- Цурская, будьте добры, обратите на меня хоть какое-то внимание, - Голос учителя раздается громче, и Вика резко разворачивается, сталкиваясь взглядом с мужчиной, - К доске, пожалуйста.

Она матерится себе под нос, стараясь выяснить хотя бы тему вопроса, с которым ее вызвали, но доска была идеально чистой, на учительском столе ни единой подсказки, а в голове пустота.

- Какой параграф вы учили? - Глаза бегают по классу, но нет ничего, за что она могла зацепиться, пока подруги искали в учебниках хотя бы название темы урока.

Кульгавая пытается подсказать, одними губами произнося тему, которую вычитала в дневнике.

- Что-то про гражданское право, - Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, блондинка заламывает свои пальцы, желая как можно скорее сбежать с этого урока и не позориться перед всеми.

- Очень здорово, но у нас сейчас история, - Мужчина поправляет очки, покачивая головой, пока по классу разлетаются смешки, а Цурская хочет влепить себе рукой по лбу. Хотя бы предмет можно было не перепутать? - Садитесь, два.

Ну, этот позор хотя бы длился совсем недолго. Она падает на свой стул, тяжело вздыхая.

- Гражданская война, Вика, блять, - Сзади слышится тихий смех Сони.

Цурская первая вылетает из кабинета, как только раздается звонок, лишь бы не сидеть под прицельным взглядом преподавателя. Впереди целый час перерыва и хотелось просто погреться под одеялом в комнате, после долгих часов в холодных кабинетах.

Пальцы едва слушаются ее, когда она открывает дверь в комнату, тут же погружаясь в приятное тепло. Тишина заканчивается буквально через минуту, когда к ним заваливается шумная компания во главе с Григорьевой, все еще доказывающей, что ее идея хороша.

- Ладно, все, мы пойдем, только перестань трахать мозги, - Соня усаживается на кровать Цурской, упираясь спиной в стену, - Вы, кстати, слышали, что ещё новенькая приедет?

- Опа, че за новенькая? - Давид заходит в комнату последним, - Красивая?

- Я откуда знаю? Я не видела ее, - Кульгавая затягивается электронкой, предварительно забрав ее из рук Вики.

                                           ***

Старый паркет скрипит под ногами, разрезая звенящую тишину ночного коридора. Над лестницей мигает лампочка, за окном ливень, а в крови уже гуляет алкоголь, подталкивая школьниц совершить какой-нибудь тупой, но определенно веселый поступок.

Григорьева ждала целую неделю, прежде, чем ее навязчивая идея будет воплощена в жизнь и теперь, в ночь с субботы на воскресенье, ей удалось вытянуть подруг на разведку в школьный подвал.

- Ебать там темно, - Софа первая подает голос, заглядывая в кромешную тьму лестницы, ведущей вниз.

-  А ты думала нам кто-то дорожку подсветит? - Катя тихо шепчет, закатывая глаза и шагая следом, - Включи фонарик.

- Где я тебе его, блять, возьму? - Софа останавливается, блокируя проход всем остальным.

- Господи, еб твою мать, уйди, - Кульгавая пробирается вперед, параллельно зажимая кнопку фонаря на телефоне, - Больше всех орала, что хочешь в подвал.

- А можно закрыть ебальники? Мы спалимся, еще до того, как спустимся, - Вика пролезает следом, закрывая за собой дверь, - Под ноги смотрите, эти ступеньки вообще доверия не внушают.

В отличие от интерьера всей школы, где каждый подоконник был идеально отполирован, это место больше походило на катакомбы. Пахло сыростью, деревом и пылью.

- Дай руку, я вообще не вижу, куда идти, - Григорьева цепляется за ладонь Вики, идя следом за ней.

Координация нарушена коктейлями, которые они мешали из всего, что нашли, а чувство опасности вытеснилось желанием приключений, поэтому по помещению разлетались лишь смешки и через чур громкие реплики.

- Я думала он гораздо меньше, - Катя оглядывалась вокруг, пытаясь привыкнуть к темноте, - Ну и где тут шампанское?

- Может там? - Вика указывает на стеллаж с запасами круп и консервов, - Там какие-то коробки.

Речь замедлена, движения неуклюжие, но она добирается до места назначения, открывая первую большую коробку.

- Ну, че там? - Соня подходит следом, заглядывая из-за плеча.

- Гречка, - Непослушными пальцами она раскрывает следующую, - Тут тоже нихера нет.

Глаза начинают привыкать к темноте и одного фонарика на телефоне становится достаточно, чтобы оглядеть все помещение. Девушки обыскивают все, что хотя бы отдаленно напоминает ящики с алкоголем.

- Я вообще в нулину, если честно, - Вика тихо смеется, упираясь лбом в очередной стеллаж, - Нам точно нужно шампанское?

- Это трофей, вообще-то, - Григорьева произносит слишком важно, отчего Цурская смеется, усаживаясь на пол, - О, понятно, одного бойца проебали.

Проходит еще пара минут, прежде, чем они слышат тихий скрип двери и шаги, медленно приближающиеся к ним сверху. Сердце падает куда-то ниже пяток, кровь сильнее начинает приливать к голове и, без единого слова, одноклассницы пытаются найти укрытие.

Вика, все так же сидевшая на полу, чувствует, как ее подхватывают под руки и уже через несколько секунд она заваливается в какую-то каморку, где уже ничего нельзя рассмотреть.

Фонарик Кульгавой отключается и маленькое помещение погружается в полную тьму, пока за дверью слышатся шаги.

Спиной она упирается в шкаф с какими-то швабрами, а подбородком чувствует чью-то ключицу. Места катастрофически не хватает и, цепляясь друг за друга, они стараются не издать ни звука. Под ногами старые прогнившие доски, тряпки и какой-то мусор.

- Стой, - Соня крепче удерживает ее на ногах, пока сама пошатывается от алкоголя, - Тихо.

- Тут кто-то есть? - Раздается за дверью голос сторожа, а в щели под дверью проскальзывает свет от фонаря.

Кажется, будто он ходит там уже добрый десять минут и Вика поднимает голову, чтобы хотя бы попробовать рассмотреть что-то в этой темноте, но натыкается лишь на размытый образ Кульгавой и ее глаза, что так ярко блестят.

Чувства медленно возвращаются в ее тело и она ощущает руку, что крепко держит ее за талию, уберегая от падения на гору инвентаря. Обжигающее дыхание - их общее, а так же непозволительную близость. Алкоголь в крови бьет по вискам, стирает все грани и, прежде, чем они обе успевают подумать, их губы врезаются друг в друга, выбивая из головы мысли о том, что они буквально прячутся в школьном подвале, а за дверью сторож, что в любой момент может открыть эту чертову дверь.

Сложно было понять, кто именно начал этот поцелуй, он будто бы начался сам, словно все случилось так, как и должно быть. Рука на талии крепче врезается в кожу, убирая то минимальное расстояние, что было между ними, оставляя лишь тянущее чувство того, как сильно их тела прижаты друг к другу.

Язык скользит по нижней губе, дыхание выбивается из легких, и бальзам Цурской размазывается по губам Кульгавой. Они едва ли двигаются, бесшумно растворяясь друг в друге, без единой мысли в голове.

Пальцы сжимают тонкую ткань пижамы, цепляют горячую кожу, оставляют красные отметины на талии. На секунду они отстраняются, поглядывая на дверь, снизу которой все еще светит фонарь - выходить нельзя.

Вика не успевает вздохнуть, как вновь ощущает поцелуй сначала на уголке губ, который снова перерастает в борьбу за доминирование. Она проигрывает, поддаваясь и позволяя вести себя.

Они подумают об этом завтра, а пока что, под звук отдаляющихся шагов, обе цепляются друг за друга. Вика отстраняется первой, наблюдая за тем, как Кульгавая тыльной стороной ладони стирает бальзам - свидетельство их совершенно недопустимого поведения в этой каморке.

- Блять, я думала нам пизда, - Григорьева кряхтит, выбираясь из-за стелажей, где пряталась в самой неудобной позе.

И, если бы не весь выпитый алкоголь, подруги бы точно заметили их раскрасневшиеся щеки, опухшие губы и неоднозначные взгляды друг на друга.