РЭЙВЕНХАРТ | 18+

COMPASS — THE NEIGHBOURHOOD
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔

Через несколько недель на Англию опустилась самая бархатная ночь, что только бывает в преддверии лета. В доме царила тёплая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящей Вайолет. Она спала крепко, укрывшись одеялом до подбородка, пока на её лице играла тень умиротворённой улыбки. Внезапно в этой тишине завибрировал телефон Кайдена. Призрачное сияние экрана подсветило полированную поверхность прикроватной тумбочки из тёмного дуба. Рэйвенхарт, не открывая глаз, сонно потянулся к устройству. Он прищурился одним глазом, пытаясь разобрать имя на ослепительном экране. Люциан? В три часа ночи? Он только цокнул языком. Поднеся трубку к уху, Кайден снова прикрыл веки, его голос прозвучал низко и приглушённо после прерванного сна: «Сноуфолл, у тебя есть пять секунд, чтобы оправдать этот звонок».

Однако голос Люциана по ту сторону провода звучал непривычно. В нём не было отточенной насмешки. Сквозь ровный тембр пробивалась лёгкая, тщательно прикрытая иронией ошеломлённость: «Ну, готовь свой самый чёрный костюм для поздравлений. Похоже, я...недооценил плодовитость швейцарских сопровождающих, предоставленных нашим уважаемым партнёром». Слова повисли в воздухе, отчего в спальне Рэйвенхарта воцарилось гробовое молчание. Даже дыхание Вайолет казалось теперь слишком громким. Кайден с неестественной плавностью откинул одеяло и сел на кровати.

Рэйвенхарт замер. Его мозг, уже полностью проснувшийся, с почти машинальной скоростью проанализировал ключевые слова: сопровождающая, плодовитость, поздравления. Из них сложилась настолько абсурдная и чудовищная картина, что на секунду его разум отказался её принять. Кайден медленно приподнял бровь, а его рот приоткрылся не для того, чтобы дышать, а будто ловя ускользающую логику происходящего: «Стой. Ты намекаешь, что какая-то швейцарская шлюха...»

Люциан резко оборвал его, когда в тоне, всегда таком безупречно-ровном, проскользнула трещина: «Она не шлюха! Джорджия - элитная, высокооплачиваемая сопровождающая. И, как выяснилось, чертовски...эффективная в выполнении ключевых пунктов контракта». — Люциан сделал паузу, в тишине был слышен его резкий вдох. — «Две полоски, Кайден. Две. Чёртовы. Полоски. О чём я, собственно, узнал ровно двадцать минут назад.»

Кайден замер. Слова друга ударили в него не как эмоциональный удар, а как физический. Он сидел на краю кровати, пока разум, обычно такой стремительный, с трудом переваривал эту информацию, выстраивая из неё неопровержимые логические цепочки с далеко идущими последствиями. Затем из его груди вырвался низкий, почти истеричный звук. Его невозможно было идентифицировать. Это был сплав шока, гнева, абсурда и чего-то ещё, более странного. То ли смех над нелепостью ситуации, то ли стон от осознания грядущего кошмара.

— «Блять, Сноуфолл, ты идиот», — прошептал Кайден в трубку, в его голосе поверх ледяной ярости прорвалась дикая усмешка. — «Ты, который десятилетиями всё контролируешь с точностью до микрона. Как ты умудрился вот так проколоться на какой-то...швейцарской мисс?» Он на мгновение отвлёкся, бросив беглый взгляд на Вайолет. Она спала, безмятежная и неведущая, её лицо в лунном свете было воплощением покоя.

Люциан на том конце вздохнул. Это был долгий выдох, закончившийся горьким смешком: «Я исходил из логики, что человек, способный так безупречно соблюдать график тренировок, диет и наших утех, будет столь же...пунктуален в вопросах контрацепции. Очевидно, заблуждался. Итак...», — его голос стал тише, почти исповедальным. — «Ты, как мне кажется, единственный человек в моём окружении, имеющий...опыт в подобных биологических форс-мажорах...Так что, чёрт побери, мне теперь делать?»

Вопрос повис в воздухе между континентами. Горькая ирония ситуации не ускользала ни от одного из них. Люциан Сноуфолл — эталонный циник, мастер интриг и стратег, который попался в самую примитивную биологическую ловушку. И он звонит единственному человеку, чей личный опыт в делах «незапланированного наследства» сейчас как никогда актуален. В спальне поместья Кайден Рэйвенхарт, сидя на краю кровати в пижамных брюках, не мог сдержать беззвучной улыбки. Он медленно покачал головой, глядя в тёмное окно, где отражался призрак его собственного лица. «Позволь мне угадать», — его голос прозвучал почти задумчиво: «Ты думал, что она пьёт противозачаточные, как и отчитывается о расписании. А она, оказывается, всё это время глотала...что? Витаминки для сияния кожи? Пробиотики?»

Люциан фыркнул на том конце провода: «Очень смешно, Рэйвенхарт. Высмеивай на здоровье. Но у неё, на минуточку, I.Q. выше, чем был у твоего прапрадеда»,— Сноуфолл сделал паузу, в его голосе снова прокралась та самая скрываемая растерянность, которую он пытался залить иронией: — «Видимо, её ум сделал вывод, что мои гены...неразумно упускать»

Кайден лишь тихо, с оттенком горького удивления усмехнулся, следя, как Вайолет во сне ворочается и переворачивается на другой бок. Его рука почти на автомате легла ей на бедро, совершая успокаивающие, медленные поглаживания вдоль ноги, пока он говорил, понизив голос до шёпота: «Гены?», — он фыркнул. — «Единственное, что у тебя передаётся по наследству - это цинизм, подозрительность и, возможно, номер счёта в UBS», — Кайден сделал паузу, давая другу прочувствовать каждый слог. — «Скажи честно, ты ей хоть что-то подписал, прежде чем снять с себя трусы? Или думал головой ниже пояса?»

— «Контракт был, чёрт побери», — пробормотал Люциан. — «Обширный, подробный, с пунктами о неразглашении и финансовых компенсациях за любые психологические травмы. Но там, увы, не оказалось ни единого слова о...пополнении. Поздравляй будущего дядю Люци. Похоже, в ближайшем будущем тебе придётся менять подгузники не только своему наследнику». Он тяжело вздохнул, но в следующей фразе прозвучала тень его циничного образа: «Надеюсь, у Джорджии разовьётся хороший вкус. К чёрному золоту и дорогому скотчу. Чтобы хоть какие-то расходы были оправданными».

Кайден не выдержал. Низкий смешок вырвался у него вновь, прежде чем он смог его сдержать. Он быстро прикрыл рот ладонью, бросив ещё один взгляд на спящую Вайолет: «Слушай», — прошептал он, в его голосе звенела беззлобная, но едкая насмешка. — «Скажи ей, что ребёнок будет носить мою фамилию. Как ближайшего родственника по мужской линии, если с тобой что случится. Уверяю, она откажется от всех претензий быстрее, чем ты успеешь сказать про алименты. Даже денег не потребует».

Люциан на том конце провода тихо улыбнулся, когда в трубке повисла короткая пауза: «Она уже... прокомментировала этот вариант», — признался он наконец. — «Где-то между вторым и третьим...заходом, если мне не изменяет память. Заявила, что «Рэйвенхарт» звучит слишком готично и вычурно, а «Сноуфолл», по её мнению, смахивает на бренд для бутилированной воды с ледников Альп». Он хихикнул, но этот звук был уже неподдельной усталостью: «Ладно, пойду. И, Кайден...», — его голос стал тише, почти серьёзным. — «Не говори Вайолет. Мало того, что я никогда не услышу конца этих слащавых нравоучений, так она ещё и имя за меня придумает».

— «Не сомневайся. Спишь с кем попало, теперь расхлёбывай. Держи в курсе, папаша», — завершает диалог Кайден, бросив телефон на тумбочку. В темноте на его лице застывает усталая усмешка. Мир, как всегда, ироничен. Теперь у Люциана есть своя «Вайолет». Только вот его «Вайолет» — проститутка с высоким I.Q. и неожиданными амбициями.

Доллс сонно приподнялась на локте, её глаза были плотно закрыты, а лицо выражало чистое недовольство от прерванного сна. Она нахмурила брови и, издав нечленораздельный стон, плюхнулась обратно на подушку: «Ммм...кто там?», — выдохнула она, голос густой из-за сна. Кайден откинулся на спинку кровати, проводя ладонью по лицу, будто стирая с него остатки абсурдного разговора. В его голосе, когда он заговорил, смешалось привычное раздражение и редкая, почти неузнаваемая усмешка: «Люциан. Похоже, твоя вера в его отцовские качества была...заразительной. Решил обзавестись наследником».

Он намеренно опустил все грязные и неудобные подробности, оставив лишь абсурдную суть. Но Вайолет, даже наполовину спящая, всё ещё пыталась сообразить. Её брови оставались нахмуренными. Она медленно перевернулась на спину, уставившись в темноту: «Люциан? Сноуфолл?»,— переспросила она сонно, и её голос обрёл первые проблески ясности, смешанные с полным недоумением. — «Ребёнок? От кого? От Серафины?», — её мысль потерялась где-то между сном и реальностью, не в силах соединить понятия «Люциан Сноуфолл» и «отец семейства» в одну логическую цепь.

Кайден наблюдал, как на её сонном лице медленно, а затем стремительно расцветает понимание. Её щёки порозовели, а глаза засверкали в темноте. Он чувствовал, как непроизвольно подрагивают уголки его собственных губ: «Нет, дорогая», — произнёс он. — «К глубочайшему сожалению для будущего воспитания этого ребёнка, не от Серафины. От...», — он сделал крошечную паузу, — «некой швейцарской гражданки. С феноменальным, как он утверждает, коэффициентом интеллекта». Вайолет замерла на секунду. Её мозг, теперь уже полностью проснувшийся, явно лихорадочно перебирал возможные сценарии. А затем из её груди вырвался тот самый восторженный визг.

— «Ребёнок?! Господи, Кайден, нам нужно поговорить с ним! Сейчас же!», — не спрашивая разрешения, Вайолет схватила телефон мужа. Она с лихорадочной скоростью начала набирать номер, когда Кайден даже не пытался её остановить. Он лишь откинулся на подушки, наблюдая за этим ураганом. Люциан, должно быть, только что положил трубку, когда звонок завибрировал снова. Он принял его, вероятно, ожидая продолжения саркастической перепалки с Кайденом. Но вместо этого в трубке раздался звонкий женский голос, который сразу смял все его защитные барьеры:

— «Люци! Привет! Это Вайолет! О Господи, поздравляю тебя! Я так и знала, что в тебе есть прекрасный отец! Как ты? Она как? Ты назовёшь его Ксавье, да? Я давно это имя для тебя припасла! Ксавье Сноуфолл! Звучит же потрясающе, правда? Солидно! И они с Кассиусом обязательно подружатся, я точно знаю! Будут не разлей вода, как вы с моим Кайди!». Она пищала, задыхаясь от восторга, не давая блондину вставить ни слова. Кайден, слушая этот поток счастливой, но безумной речи, не мог сдержать тихой улыбки. Его жена, его беременная, эмоциональная, непредсказуемая жена, только что ворвалась в кризис Люциана Сноуфолла как луч солнца в тёмную пещеру, не оставляя места для паники, цинизма или страха. Только для этой заразительной радости.

— «...Вайолет? Чёрт побери, Рэйвенхарт, ты вообще контролируешь своё собственное поместье?», — голос Люциана в трубке стал громче, явно обращаясь через неё к Кайдену, но звучал скорее ошарашенно, чем сердито. Затем его тон смягчился, обращаясь уже к ней: «Нет, я не назову его Ксавье! Это имя для французского пуделя из бульварного романа! И с чего ты, во имя всего святого, взяла, что это мальчик?»

Вайолет лишь рассмеялась: «Ага, ага, слушаю тебя, будущий папочка!», — пропела она, в её голосе звенела непоколебимая уверенность. — «Ой, Люци, я уже представляю, какой он будет красивый! Высокий, светленький, с твоими хитрющими глазками! У него будут самые модные комбинезончики во всей Швейцарии! И коляска... ой, Кайден!», — она резко повернулась к мужу. — «Мы же можем им подарить ту самую коляску? Ту, британскую. Помнишь, мы в том бутике видели? Она же идеальная!». Она смотрела на Кайдена с таким чистым восторгом и такой непоколебимой верой в его согласие, что у него не осталось ни единого шанса. Он закатил глаза к потолку с видом страдальца, но затем покорно кивнул.

— «Всё, с меня хватит на сегодня! Передай своей жене, что Ксавье - это окончательное «нет», внесённое в протокол и заверенное печатью!», — буркнул Люциан в трубку, и на том конце раздались короткие гудки. Кайден со сдавленным смешком кинул телефон куда-то в складки одеяла, а затем потянулся, чтобы притянуть Вайолет, которая вся светилась от счастья, к себе. Она устроилась рядом, прижавшись к его боку, но её глаза по-прежнему сияли, как два ночных фонарика. Не теряя ни секунды, она схватила свой собственный телефон и принялась что-то яростно строчить, вероятно, это был уже не список, а целый каталог подарков. Кайден наблюдал за ней несколько секунд, пока его улыбка не сменилась усталой, но тёплой нежностью. Он наклонился и прошептал ей прямо на ушко: «Усни уже, фея-крестная. У него в запасе ещё целых девять месяцев, чтобы ты успела скупить для него пол-Европы».

Но Вайолет уже сорвалась с места. Она подпрыгнула на кровати, сбрасывая с себя одеяло, как внезапно сброшенные оковы. «Я должна рассказать всем! Сейчас же!», — объявила она, прежде чем Кайден успел протянуть руку. Но Вайолет уже спрыгнула на пол босиком и выпорхнула в тёмный коридор. Её голос, такой звонкий и полный безудержной радости, прорезал ночную тишину поместья: «Агата! Лили! Миссис Пратт! Просыпайтесь!»

Её неожиданный и громкий крик заставил сонных обитателей поместья вздрогнуть, как от электрического разряда. «Люциан Сноуфолл станет папой! А его сына будут звать Ксавье!», — и тут ночная тишина в особняке Рэйвенхартов взорвалась какофонией звуков. Сначала донёсся возмущённый, почти панический вскрик миссис Пратт. Затем — дикий, но радостный визг Лилиан, и через секунду она выскочила из своей комнаты, размахивая руками в пижаме с единорогами. И, наконец, снизу донёсся звук, сравнимый с рычанием разбуженного медведя. На лестнице, ведущей в парадный холл, появилась Агата. В одной руке она сжимала увесистую скалку, чтобы дать отпор любому ночному вторжению.

— «У дяди Люци будет малыш?! Ой, я буду лучшей тётей на свете! Я научу его всему!», — запищала Лилиан.

— «Мистер Сноуфолл? Отец? Боже правый... Мир определённо сошёл с ума», — прошептала Миссис Пратт.

— «Ксавье... Пф. Щи с таким именем не сваришь. Ладно, сварю кашу на всю эту сумасшедшую семейку. Вижу, спать теперь всё равно никто не будет», — хмыкнула Агата и повернулась обратно на кухню.

Вайолет недовольно нахмурилась, прижимая к себе маленькую Лилиан, которая визжала и подпрыгивала у неё под боком, словно заводная игрушка. «Ксавье - это прекрасное имя!», — с лёгким вызовом в голосе повторила она, обращаясь уже ко всей невольной ночной аудитории. — «Лили, ты же тоже так думаешь, правда?». И девчонка тут же прекратила прыжки, кивнув так энергично, что её непослушные волосы хлестнули Вайолет по щеке: «Конечно, хорошее!», — выпалила она. — «Оно как у принца из той книжки с драконами! Но дядя Люци всегда ворчит! Значит, мы будем называть малыша Ксавье, когда дяди не будет рядом! Это будет наш с тобой секрет, Вайолет!».

— «Легкомысленно давать ребёнку имя за спиной отца, юные леди», — покачала головой Миссис Пратт, стоя на лестнице. Однако в её глазах сверкнул намёк на редкое счастье.

— «А по-моему, Ксавье - имя как имя! Лучше, чем какой-нибудь Ассýнта! Пусть наш барин привыкает!», — крикнула Агата с кухни, уже раскладывая на столе блестящие приборы.

Кайден наблюдал за этим ночным балаганом, стоя в проёме двери. Его дом, ещё недавно бывший безупречной крепостью порядка, превратился в нечто шумное, хаотичное и до невозможности живое. Воздух был наполнен смехом, визгом, возмущённым шёпотом Пратт и бурчанием Агаты. И всё это из-за неё. Из-за этой женщины, стоящей в центре суматохи с сияющими глазами. Женщины, которая, несмотря на все свои прошлые ошибки и его собственную чёрствость, обладала даром находить искру радости даже в самой абсурдной, нелепой ситуации.

Он поймал её взгляд через толпу. В сияющих глазах Вайолет он видел не только безудержную радость за Люциана и его зарождающуюся семью. Он увидел там и другое — тихую, глубокую благодарность. Благодарность за то, что он не остановил её. За то, что позволил этому безумию случиться. За то, что его дом стал их домом, где можно кричать о чужих беременностях посреди ночи и строить планы о колясках и секретных именах. И Кайден Рэйвенхарт, человек, чьё слово было законом, чей контроль был абсолютен, просто стоял и смотрел. И впервые за долгое-долгое время чувствовал, что всё случается именно так, как должно быть.