РЭЙВЕНХАРТ | 18+

DADDY ISSUES — THE NEIGHBOURHOOD
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔

Вайолет проснулась задолго до рассвета, когда поместье тонуло в глубокой, лазурной тишине. Бросив взгляд на спящего Кайдена, она бесшумно выскользнула из-под шёлкового одеяла. На кухне, в прохладном полумраке, его запрет — «к плите без Агаты не подходи» всё ещё витал в воздухе. Она лишь фыркнула в ответ, заколов волосы шпилькой. Её пальцы нашли яйцо и разбили его о край массивной керамической миски. Доллс пыталась воскресить в памяти сложную алхимию Агаты: сырное суфле с трюфелем и шпинатом — блюдо, достойное его изысканного вкуса. Результат был плачевным: одно суфле осело, другое подгорело по краям. Но запах...запах был безупречным. Горьковато-землистая нота трюфеля и нежный дух пармезана плыли в воздухе, пробуждая аппетит.

Рэйвенхарт сошёл вниз ровно в семь. В идеальном костюме, свежевыбритый, от него веяло холодом мятного лосьона и безупречного контроля. Он мгновенно уловил непривычный насыщенный запах и едва слышный стук посуды. Его движение к порогу было стремительным и бесшумным. Взгляд Кайдена анализировал картину с безжалостной точностью: Вайолет в её слишком мягком пеньюаре, груду грязной посуды на столешнице, округлый силуэт её животика, к которому она бессознательно прикасалась ладонью. «Я же сказал», — произнёс он. Голос был ровным, лишённым даже оттенка интонации.

— «Я знаю, что нарушила запрет», — тихо начала Вайолет, устало опуская плечи. — «Прости. Я просто хотела...», — её голос затерялся, пытаясь найти оправдание. Но Кайден уже стоял рядом. Бесшумно. Он взял вилку из её зажатого кулака, не вырывая, а просто извлекая. Его движения были методичны. Он отломил кусок от наименее пострадавшего суфле, поднёс ко рту, оценил. «Пересолено», — заключил он сухо, как сомелье, дегустирующий дешёвое вино. Затем его пальцы снова сомкнулись на вилке. Он отрезал ещё один кусочек чуть больше. Медленно прожевал с присущей ему внимательностью. «Но... съедобно», — произнёс он наконец, и в его голосе, ровном, как прежде, прозвучала едва уловимая трещинка. — «Неожиданно».

Когда он взял свою тарелку и приступил к завтраку с женой, между ними повисло плотное молчание, нарушаемое лишь лёгким звоном фарфора. Наконец, когда Вайолет поднялась, чтобы унести пустые стаканы, Кайден остановил её почти незаметным жестом: «Останься».

Мужчина вынул из внутреннего кармана пиджака не ключ, а матовую платиновую карту. На её поверхности холодным блеском был выгравирован фамильный ворон Рэйвенхартов. Он положил её на стол между ними. Рядом с мягким шуршанием легла строгая папка из телячьей кожи с белоснежными листами внутри: «Это твой новый транспорт. Бентли Бентайга», — произнёс он, и тон его голоса был таким же, каким он отдавал распоряжения о переброске активов:— «При нём постоянный водитель и сопровождающий. Виктория Морриган. В досье её полный профиль. Бывший спецназ Французского Иностранного легиона, личный протеже Люциана. С сегодняшнего дня она отвечает за твою безопасность вне стен поместья».

Глаза Вайолет округлились, лишившись на мгновение привычной мягкости. Её взгляд метнулся от холодного блеска карты к строгим, словно высеченным из гранита чертам Виктории Морриган на фотографии в досье. Шок смешался с волной неловкой благодарности. Её мир, едва начавший дышать свободнее, снова сузился до размера бронированного салона: «Кайден...» — её голос дрогнул, став тонким и беззащитным. — «Мне...так жаль. За всё. Я не хотела доводить до такого...» Но Рэйвенхарт перебил её. Не с привычной стальной резкостью, а с некой усталостью: «Довольно», — произнёс он тихо, но так, что это прозвучало окончательнее крика. — «Ты приготовила завтрак. Я обеспечил твою безопасность. Баланс».

Вайолет замерла на мгновение, а потом вспорхнула. Она обошла стол, подкравшись к нему сзади неслышными шагами, и осторожно, будто боясь коснуться раскалённого металла, положила ладони на его плечи, ощутив под дорогой шерстью напряжение твёрдых мышц. Потом, сделав глубокий вдох, она наклонилась и коснулась губами его виска. Там, где пульсировала горячая кожа и были видны тонкие венки. «Спасибо», — прошептала она. А затем, собрав всё мужество, какое только смогла найти в себе, выдохнула запретное слово:

«...котёнок».

Потом его сильная рука накрыла её ладонь. Не грубо, но с почти физической логикой Кайден усадил жену к себе на колени не прямо, а боком. Вайолет ахнула от неожиданности, её пальцы вцепились в него, и в этот миг она смогла ощутить. Через все слои ткани её тонкой ночнушки и его безупречных брюк в её бедро упирался твёрдый, обжигающий контур его возбуждения. Это был не намёк, а явное доказательство его утреннего желания.

— «Тише», — прошептал Кайден, и его дыхание смешалось с её. Его тёплые губы коснулись её губ. Первый поцелуй стал быстрым, сухим, точным, как постановка печати. Затем он отстранился на сантиметр, и его тёмный взгляд вонзился в её глаза, читая в них вопрос и ответную вспышку. И снова поцеловал. Теперь уже медленнее. Целенаправленнее. Его язык прошёл влажной линией по сомкнутой линии её губ, и Доллс, издав прерывистый вздох, открылась ему.

Кайден почти с рычанием оторвался от неё, а затем его поцелуи поползли вниз. Он скользил по линии её челюсти, затем опустился на шею. Он вкушал. Его губы были влажными, а зубы игриво задевали нежную кожу, оставляя после себя не боль, а целый рой трепещущих мурашек, что устремлялись вниз, превращаясь в тягучий жар. Его горячая рука скользнула под мягкий пеньюар, обхватив оголённое бедро Вайолет. Его длинные пальцы впились в плоть нежно, но властно, отчего она почувствовала, как всё её тело отзывается на это прикосновение мелкой дрожью. Доллс не могла ответить словами, не могла толком дышать. Её тело двигалось само, когда она начала медленно ёрзать на коленях у мужа. Каждый микроскопический сдвиг усиливал пульсирующее давление в самом низу живота, заставляя её издавать тихие, прерывистые стоны, которые терялись в его волосах.

— «Тихо, глупая», — он низко пробурчал, но в его голосе не было ни капли привычного упрёка. Звучала лишь та самая властная нежность, которая всегда таяла где-то в глубине. — «Никуда не торопись. Я весь твой. Чувствуешь?». Его руки, сильные и уверенные, мягко помогли ей развернуться. Он усадил её лицом к себе так, чтобы её ноги оказались по бокам от его бёдер, а пеньюар бесшумно соскользнул с плеч, совсем распахнувшись. Вайолет покорно опустилась на него и тут же почувствовала, как твёрдая линия его возбуждения давит прямо на ту чувствительную точку сквозь слои ткани. Её губы прикоснулись к его шее, и шёпот, такой сладкий и сдавленный, просочился в самую суть: «Мой...папочка такой требовательный».

Рэйвенхарт издал хриплый стон прямо над ней — звук первобытного, дикого удовольствия. «Да?» — его голос был густым, как тёплый мёд и обжигающим, как коньяк. Его рука впилась ей в мягкую плоть ягодицы, прижимая к себе с такой силой, что Вайолет почувствовала каждый твёрдый изгиб его тела. «А кто это тут нарушал правила, а?», — прошептал он, и его губы коснулись её виска. — «Кто рисковал получить по заднице? А теперь ещё и дразнится...»

Кайден откинул голову, чтобы посмотреть ей в глаза, и в тот момент в его взгляде пылала смесь строгости и обожания: «Хорошо, что папочка любит свою красавицу. Любит...и намерен напомнить ей об этом как следует». Его ладони медленно, словно смакуя каждый момент, поползли по её бёдрам, обжигая кожу сквозь тонкий шёлк нижнего белья. Он не спешил. Он растягивал каждое прикосновение, каждую секунду этого сладкого напряжения, зная, что от этого её дрожь станет только сильнее.