84/ КАССИУС
LA MENTIRA — LUIS MIGUEL
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Через несколько недель утро застало их на поле для гольфа. Воздух, звенящий от птичьего многоголосия и пропитанный запахом скошенной травы, казался воплощением самой весны. Кайден стоял на идеально стриженном газоне, его поза обрела почти непринуждённую пластичность. Он опирался на клюшку, не как на костыль, а скорее как денди на трость, наблюдая. Неподалёку безупречный Люциан готовился к удару. Он замер в отточенной позе, склонившись над маленьким белым шариком, когда его внимание сузилось до точки на горизонте. Игривый воздух трепал пряди его безупречно-блондинистых волос. Тёплый ветер нёс с собой сложный шлейф: свежесть полей, сладковатый дух отдыха и тонкий аромат бланшированной спаржи, доносившийся из ресторанчика при клубе.
— «Если ты вызвал меня в семь утра, чтобы я посмотрел, как ты корчишься от боли в спине, я подниму ставки за свои консультации», — пробормотал Люциан, не отрывая глаз от мяча. Сосредоточенное молчание, и вдруг тот самый резкий, свистящий удар клюшкой по маленькому белому шарику. Блондин прищурился, следя за его полётом, и в этой позе с наклонённой головой и острым взглядом был до странности похож на лисицу, высматривающую в высокой траве свою добычу. Затем, повернувшись к Кайдену, он вновь расцвёл своей привычной, обезоруживающей улыбкой, приставив ладонь козырьком к глазам, чтобы загородить назойливое, весеннее солнце.
Кайден наблюдал за своим другом, намеренно растягивая тишину. Лёгкий ветерок колыхнул прядь его чёрных волос, а в глазах, обычно холодных, как сталь, теперь таяло отражение весеннего неба. В уголках его губ дрогнула едва уловимая улыбка, не имевшая ничего общего с его привычными гримасами: «У меня будет сын».
Люциан замолчал на полуслове, застыв в незавершённом полузамахе. Он медленно, с непривычной для его стремительной натуры плавностью выпрямился, повернувшись к Кайдену всем корпусом.
На мгновение его циничная, вечно-игривая маска дрогнула и спала, обнажив редчайшее, совершенно неподдельное удивление. Настоящее. Честное. «Поздравляю», — произнёс он, и в его голосе, обычно льющемся, как бархатный яд, прозвучала непривычная тишина. Он сделал затянувшуюся паузу, а его взгляд, обычно скользящий и насмешливый, стал пристальным: «Надеюсь, он унаследует ум матери», — продолжил Люциан, и привычная улыбка медленно вернулась на его лицо: — «Или, в крайнем случае, мой. Иначе ваша империя обречена». Он рассмеялся, но в этом смехе уже не было прежней беззаботности.
Уголок рта Кайдена снова дрогнул, приподнявшись в искренней улыбке. Он сделал насыщенный весенними ароматами вдох и отвёл взгляд к горизонту. «Его будут звать Кассиус», — сообщил он тихо, и в его голосе, всегда таком ровном, прозвучала отцовская гордость. Он смотрел вдаль, видя не зелёный газон, а тот вечер у камина, когда они с Вайолет, затаив дыхание после УЗИ, наконец-то выбрали имя для своего наследника. Имя, несущее в себе силу и историю, дань традиции и надежду на будущее. Люциан замер на секунду, а затем почти торжественно кивнул.
— «Кассиус Рэйвенхарт», — произнёс Сноуфолл, растягивая слоги, будто пробуя на вкус дорогое вино. — «Звучит... фатально». Он вновь обернулся к мячу, принимая свою безупречную стойку, но в изгибе его спины читалось невысказанное одобрение. «Что ж... Похоже, мне пора начинать откладывать на достойный подарок. Бриллиантовую погремушку от Гаррарда, что ли?», — продолжил он, делая плавный замах. — «Чтобы с пелёнок учился ценить качество огранки. Основы, знаете ли».
Но Кайден уже не отвечал. Он стоял, опершись на клюшку, и просто смотрел. Смотрел, как безупречный удар Люциана отправляет мяч в длинный полёт, врезающийся в изумрудную даль. Воздух был свеж и звонок, пахнул травой и возможностями. И будущее впервые за долгое-долгое время лежало перед ним не как бездна или неизбежная угроза. Оно виднелось на горизонте, как вызов. Но вызов, который он, Кайден Рэйвенхарт, был готов принять.
Нанеся удар, Люциан с лёгкостью выпрямился, совершая этот простой жест с грацией фехтовальщика. Его клюшка мягко упёрлась в траву. «Ну, и как поживает мать будущего лорда?», — спросил он с непринуждённой улыбкой, его взгляд стал чуть прищуренным. «Вы... находите общий язык? После всей той... истории», — закончил он, тщательно подбирая нейтральное слово, за которым маячили и положение Вайолет, и тень Стерджа, и все те тяжёлые обиды, что долгое время отравляли воздух в поместье.
Кайден на мгновение отвёл взгляд к далёкой роще, где молодая листва отливала изумрудом. Его лицо вновь стало маской аристократической сдержанности, но в её чертах не читалась ледяная стена. Скорее глубокое принятие. Принятие обстоятельств и реальности: «Она... дома», — произнёс он. «Выбирает с Пратт кроватку и спорит из-за коляски», — он не сказал, что всё в порядке. Не произнёс, будто старые раны забылись и прощены. Но Вайолет была дома. В стенах поместья. С ним. С их нерождённым сыном под сердцем. И этот бытовой факт значил больше любых громких слов. Он значил, что Кайден не вышвырнул её вон. Не позволил тени Стерджа или собственному гневу её уничтожить.
— «Рад это слышать. Имей в виду, я уезжаю на месяц. В Швейцарию. Дела», — блондин бросил на Кайдена быстрый, оценивающий взгляд из-под прищуренных век. — «Так что постарайся не натворить чего-нибудь. Мне бы не хотелось вернуться и обнаружить, что ты в своём фирменном стиле умудрился превратить семейную идиллию в очередную эпическую драму. Побереги нервы аристократии, а?». Он фыркнул, закатив глаза с преувеличенным драматизмом, но в уголках его глаз читалась искренняя, хоть и тщательно скрываемая, забота.
И Кайден, к собственному удивлению, впервые за долгое время широко, по-настоящему улыбнулся. Солнечный свет лёг на его лицо, сглаживая резкие тени. Он лишь покачал головой, отмахиваясь от друга пренебрежительным жестом, будто от назойливой мошки. А потом, низко опустив голову, прошептал так, чтобы услышал только ветер да, возможно, сам Люциан: «Да иди ты к чёрту, Сноуфолл».
— «О, я прекрасно слышу», — Люциан обернулся, и его лицо вспыхнуло той самой безупречно-циничной улыбкой, что способна разоружить кого угодно. — «Просто считай это официальным предупреждением». Он сделал паузу, давая словам обрести нужный вес, прежде чем добавить напоследок через плечо: «Если снова напортачишь, то знай, что мои услуги по налаживанию твоего семейного очага подорожают. Экспоненциально. И помни», — голос его стал тише, но оттого не менее весомым, — «я буду на стороне Вайолет. С ней, знаешь ли...как-то интереснее». И прежде чем Кайден успел что-либо ответить, Люциан уже развернулся и направился к следующей лунке, а его трость-клюшка легонько постукивала по идеальному газону. Он оставил друга наедине с эхом своих слов, весенним ветром и не такими уж мрачными мыслями.