РЭЙВЕНХАРТ | 18+

ANOTHER NIGHT — CLARA LA SAN
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔

Когда на город опустилась пепельная ночь, Кайден Рэйвенхарт лежал в неестественной неподвижности, сосредоточившись на единственном ощущении: непривычной мягкости тёплых носков на своих всегда холодных ступнях. Их надела ему Вайолет, не говоря ни слова. Его глаза были закрыты, но не для сна. Жена шёпотом пожелала ему спокойной ночи и отвернулась к стене. Она не увидела, как его веки дрогнули, отзываясь на её слова едва уловимым вздрагиванием ресниц. Кайден слушал. Слушал, как она укладывается на своём краю широкого матраса, стараясь занимать как можно меньше места, будто боялась нарушить границу. Как её дыхание выравнивается, становясь почти неслышным, почти несуществующим. Между ними по-прежнему была пропасть. Но уже не бездна.

Спустя долгие минуты, когда дыхание Вайолет окончательно погрузилось в ровный ритм сна, Кайден медленно повернул голову на подушке. Лунный свет, пробиваясь сквозь щель в тяжёлых портьерах, упал на её спящее лицо. Исчезли складки напряжения у рта, разгладился наморщенный лоб. Оно казалось теперь невинным, почти детским — лицом той девушки, которую он когда-то знал, а не женщиной, несущей на своих плечах бремя его имени и его ошибок. Он смотрел. Несколько секунд, несколько вечностей. А затем, затаив дыхание, он протянул руку через разделяющее их пространство огромной кровати. Не для того, чтобы коснуться. Его пальцы замерли в сантиметре от её хрупкого запястья с тонкими голубыми прожилками под кожей. Он не прикасался. Просто ощущал тепло.

А когда первые лучи рассвета, напоминая расплавленное золото, окрасили комнату в бледные тона, Вайолет проснулась. Она проснулась от невесомой тяжести, от незнакомого, забытого тепла. Тяжёлая рука мужа мирно, почти естественно лежала на изгибе её талии. А его дыхание тихо шелестело в её распущенных волосах у макушки. Доллс замерла, застыв в первом миге пробуждения. Сердце пропустило удар, а потом забилось тревожной, но сладкой дробью. Он... обнимал её. Не во сне, не случайно. Его рука была здесь, на ней, прямо тут. Пальцы Вайолет, дрогнув, поднялись и осторожно, с тихим благоговением коснулись его руки. Она чувствовала всё: каждую прожилку, каждый шрам, каждую вену. И боялась вздохнуть.

Внезапно длинные пальцы Кайдена шевельнулись под её робким прикосновением. Не резко, а сонно-медленно, как движутся в глубинах океана. Рэйвенхарт не проснулся. Но он и не спал. Его ладонь плавно развернулась, обхватывая её руку. Пальцы, что были чуть грубоватыми, вплелись между её тонкими пальчиками, заполнив собой каждую пустоту, каждый пробел. И потянули. Кайден притянул её к себе. Не рывком, а с той самой властной нежностью, которая была ему свойственна. Спина Вайолет прижалась к его твёрдой груди, и она почувствовала под тканью футболки ритм его сердца. Его дыхание растекалось у неё в волосах, согревая затылок. Между ними не осталось ни сантиметра, ни намёка на пропасть.

— «Тебе нужно принять обезболивающее», — прошептала Вайолет, пытаясь приподняться на локте. Воздух в комнате был пропитан тошнотворно-чистым запахом антисептика и какой-то лечебной смеси: едкими вязкими ароматами, перенёсшими с собой кусочек больничной палаты. Она метнула взгляд по комнате, сканируя тумбочки в поисках таблеток, которые должна была оставить миссис Пратт. Но её движение наткнулось на преграду — его руку, всё ещё крепко переплетённую с её пальцами. Кайден не просто удержал её. Он мягко, но с неумолимой твёрдостью притянул обратно, прижав к себе ещё ближе.

— «Не сейчас», — лениво отозвался Кайден, позволив своему низкому, хриплому от сна голосу вибрировать прямо у её уха. Он не стал спорить, не стал приказывать. Просто притянул её ещё ближе, позволив своему телу стать для неё щитом. Вайолет лишь тихо выдохнула, сдаваясь. Она снова прикрыла глаза, чувствуя, как её собственное напряжение начинает медленно таять. Рука Кайдена неспешно скользнула по её талии, совершив полный круг, а потом остановилась, нежно обхватив тяжёлый животик. Его большой палец начал медленные ритмичные поглаживания по натянутой коже, чтобы согреть.

Внезапно глаза Вайолет расширились, а её рот приоткрылся в беззвучном, застигнутом врасплох вздохе. Не от боли, а от ошеломляющей новизны.

Кайден замер. Под его ладонью что-то совершило резкое движение, словно крошечная волна ударила изнутри куда-то в самую глубь его руки. Пальцы Кайдена непроизвольно сжались на округлости живота, не сдавливая, а фиксируя, пытаясь удержать, поймать этот мимолётный толчок. Это было сильнее любых слов, явственнее любых доказательств. Вайолет затаила дыхание, опустив глаза к месту, где рука мужа лежала, точно печать. Они оба застыли, прислушиваясь к тишине, которая теперь была наполнена гулким отзвуком чуда. И тогда Кайден заговорил. Его голос, всегда такой чёткий и властный, прозвучал сдавленно: «Он...?»

— «Он шевельнулся», — выдохнула Вайолет. Толкнулся впервые. Их малыш. Их ребёнок. Они оба замерли, затаив дыхание, как будто боялись спугнуть это чудо. И тогда Кайден почувствовал его снова — новый крошечный толчок чуть ниже первого. Нежное, но уверенное постукивание изнутри. Медленно, не отпуская её, Кайден развернул Вайолет лицом к себе. Свет теперь падал на его черты, и Вайолет увидела то, чего не видела месяцами: лицо мужа было мягким. В его серых глазах не было ничего, кроме безоговорочного потрясения.

— «Кайден...», — только и смогла выдохнуть Вайолет, опускаясь на спину. Малыш ответил новым, нежным толчком изнутри, заставив её вздрогнуть. Кайден не отрывал взгляда. Он видел, как под тонкой тканью футболки возникает и тут же сглаживается крошечный бугорок. И тогда его дыхание прервалось. Когда толчок повторился, уже сбоку, будто ребёнок искал новый угол, он издал тихий звук, что походил на смех. И на его лице расцвело выражение, которого Вайолет не видела, кажется, целую вечность. Счастье. Не говоря ни слова, Кайден медленно опустил голову и прижался горячей щекой к тому самому месту на её животе, где только что шевельнулся его ребенок.

— «Сильный... как его мать», — прошептал Кайден, и его слова, приглушённые тканью её одежды, прозвучали как самое сокровенное признание. Не сравнение, а утверждение. В нём было и восхищение, и та тихая нота сожаления. Вайолет нежно провела пальцами по его волосам — тёмным, всегда идеально уложенным для мира, а сейчас душистым и мягким. И на этот раз он не отстранился, не замкнулся. Он позволил. Он позволил её прикосновению, этой хрупкой нежности, стать частью момента. И он позволил себе утонуть. Полностью, без остатка. Утонуть в этом чуде, что билось под его щекой.