РЭЙВЕНХАРТ | 18+

ALL FALLS DOWN — WATSON
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔

Не успели они занять свои места за столом, как в особняк ворвался настоящий вихрь. Его воплощением оказалась девочка с длинным тёмным хвостом и глазами, сияющими, как пара захваченных звёзд. «Кайди!», — её голосок, ещё не тронутый взрослой сдержанностью, зазвенел под высокими потолками, наполнив зал чистой радостью. Лилиан замерла на пороге, увидев Вайолет. Её мгновенный, цепкий взгляд тут же упал на округлившийся животик. Лицо девочки озарилось абсолютным восторгом. «Вайолет! Это правда?!», — запищала она, подпрыгивая на месте от нетерпения. — «У меня будет племянник?! Ой, дай потрогать, пожалуйста!», — не дожидаясь разрешения, она метнулась к Вайолет и с почтительным трепетом приложила свои ладошки к её животу.

Кайдена застала сестра в редчайший момент подлинной расслабленности, и он даже не пытался скрыть смягчившую черты улыбку. Вся его привычная суровость таяла, как иней на солнце, стоило взгляду упасть на выросшую, но всё такую же порывистую сестру. Он подошёл и опустил ладонь ей на плечо: тяжёлую, тёплую, с привычным для неё весом и надёжностью. «А кто тебе, собственно, разрешил приехать?», — спросил он, и его голос, к собственному удивлению, звучал без привычной стали, мягко и почти нежно. — «Ведёшь себя, будто слон в посудной лавке».

Лилиан, пропустив вопрос брата мимо ушей, прильнула к животу Вайолет и прошептала: «Он уже толкается? Ой, как я хочу, чтобы это была девочка! Мы будем носить одинаковые платья, и я научу её всему на свете!». Она обняла Вайолет за талию, прижавшись щекой к мягкой ткани. А затем метнулась к брату и вцепилась в него с тем же безудержным энтузиазмом: «Ты должен купить ей пони, Кайди! Маленького и гривастого! Обещай прямо сейчас!». Кайден смотрел на Вайолет через голову сестры. В его взгляде не осталось и следа от прежней неприступной стены, лишь усталость, приглушенная боль, затаившаяся в уголках глаз... и тихий, тёплый отсвет.

Лилиан, не выпуская брата из цепких объятий, отстранилась и приняла преувеличенно строгий вид. Её пальчик, будто грозное орудие правосудия, ткнул Кайдена в грудь: «А с тобой-то что случилось?!», — на неё накатила волна тревоги, вытесняя прежнюю радость. — «Я слышала, ты чуть ли не отбросил коньки! Ну, где? Покажи! Рёбра целы?», — она с материнской решимостью попыталась задрать рубашку, игнорируя его сдержанное отторжение. Глаза Кайдена расширились от неожиданности. Он мягко, но твёрдо схватил её за запястье, останавливая осмотр: «Лилипут, уймись», — его голос прозвучал низко и ровно, но в нём уже не было отстранённости. — «Со мной всё в порядке. Это просто...пустяк».

— «Врёшь!», — парировала девочка без тени сомнения. — «Ты хромаешь! Я сама видела, как ты спускался! И Вайолет сказала, что тебе больно!», — она повернула голову к жене брата, ища подтверждения своей правоты, а потом снова обрушилась на Кайдена. — «Ты должен был мне сказать! Я бы примчалась сразу же! И заставила бы тебя пить тот самый противный рыбный бульон Агаты! Каждый день!». В её голосе звучала не просто обида, а настоящая горечь от того, что её попытались отстранить от его боли, словно она всё ещё та маленькая девочка, которую нужно оберегать от суровых реалий взрослого мира.

В этот момент в проёме, окутанная ароматным паром, возникла Агата. Её лицо сияло, такое красное от жара печи и с широкой улыбкой. «Ну что, соловьи мои, наболтались?», — пробасила она, окидывая их всех хозяйским взглядом. — «А миски-то на столе стынут! Иди, барышня», — кивнула она Лили, — «тебе пирожок с вишней, самый румяный бочок. А вас», — её взгляд скользнул к Кайдену и Вайолет, — «за стол, безо всяких разговоров! Барину - отвар целебный. Барыне - курочку на пару, чтоб малыш силу набирал!».

И Лили, словно щенок, услышавший звон миски, с визгом бросилась к поварихе, мгновенно забыв о своём строгом «допросе». Этот общий шум, эта домашняя суета, это детское, искреннее беспокойство и простая забота Агаты — всё это тонкой струйкой тепла просачивалось в Кайдена. Оно не ломало его, не требовало ничего. Оно просто постепенно, неумолимо оттаивало ту ледяную скорлупу молчания и боли, что неделями сковывала его изнутри, потихоньку возвращая к жизни.

Лилиан с грохотом плюхнулась на своё место, заставляя звякнуть фамильный фарфор. Её ноги, не достававшие до пола, безостановочно болтались под столом, а аристократически тонкие черты сияли от любопытства и восторга: «А кольцо ты ей сам выбирал?», — выпалила она, не дожидаясь, пока все усядутся. — «Оно должно быть огромным! С бриллиантом! А на свадьбе был торт в три яруса? А дядя Люци приезжал?». Не получив мгновенного ответа, она повернулась к Вайолет. Глаза её вспыхнули знакомым брату опасным озорством: «А в брачную ночь он ведь... Ой!», — Лилиан не успела договорить. Кайден лишь тихо шикнул, не меняя выражения лица, и положил ей на тарелку внушительный кусок курицы.

— «Ешь. И прекрати нести вздор», — сказал он, но в его голосе не было резкости, только нежная снисходительность.

Миссис Пратт, возникнув за спиной Вайолет как бесшумная тень, склонилась, чтобы безупречно поправить складку салфетки рядом с её тарелкой: «Не обращайте внимания, миссис Рэйвенхарт», — её голос прозвучал тихо, только для них двоих. — «Юная леди просто...проявляет своё волнение. Позвольте мне налить Вам гранатовый сок». Строгий тон экономки был на удивление мягок, а в её глазах Вайолет уловила одобрение. Миссис Пратт видела больше, чем показывала: как Кайден, вопреки своему показному равнодушию, не отодвигался от жены, как его взгляд задерживался на её профиле, когда та отворачивалась, чтобы ответить Лили.

— «А дядя Люци знает, что у меня скоро будет племянник?!», — оглушительно воскликнула Лилиан, размахивая куриной ножкой, как жезлом полководца. — «Ой, я ему сама расскажу! Он ему тоже купит пони! И пистолет! Настоящий!».

Кайден молча прикрыл глаза, будто в молитве о терпении, но уголки его губ всё же дрогнули, выдав сокрушённую улыбку. Вайолет взглянула на него, и на долю секунды их взгляды встретились. В его уставших глазах читалась та же смирившаяся нежность. Она ответила лёгкой улыбкой и опустила глаза, аккуратно разрезая нежную курочку. «Лили, позволь спросить, как твои успехи в школе?», — мягко перевела она разговор, поднимая на девочку тёплый взгляд. — «Всё ладится? Было бы чудесно, если бы ты осталась с нами подольше. Я уверена, твоему брату будет... очень одиноко, когда ты уедешь».

Лилиан на мгновение замирает. Её нос брезгливо морщится, словно она уловила запах несвежей рыбы. С силой она тычет вилкой в пюре, оставляя на идеально гладкой поверхности глубокие борозды: «Учёба там как наказание!», — выдыхает она с драматическим отчаянием. — «Миссис Гловер вечно заставляет нас читать эти пыльные книжки про древних королей, которые уже триста лет как сгнили!», — она бросает на Кайдена взгляд, полный самой чистой мольбы: «Кайди, ну можно я останусь чуть дольше? Я буду тихой-тихой, как мышка! Буду помогать Вайолет! Буду...ему читать вслух», — она торжествующе кивает в сторону живота Вайолет, уже явно видя себя в роли просвещённой тётушки.

— «Ты и слово «тихая» - понятия несовместимые, Лилиан», — улыбнулся Кайден, отпивая прохладной воды.

Лицо Лили омрачилось, губы мелодраматично задрожали, готовые издать первый всхлип. Но её взгляд скользнул к Вайолет: «А ты ведь хочешь, чтобы я осталась, правда?», — заговорила она снова, обращаясь к Доллс медовым, сладким голоском, полным наигранной невинности. — «Я же могу быть такой полезной... Могу рассказывать тебе все его детские секреты! Мама когда-то говорила, что Кайден залезал на самый высокий шкаф в бальном зале и...».

Она и рта не успела закрыть, как Кайден резко поставил бокал. Звук хрусталя о дерево прозвучал сухо и властно. Он поднял руку: «Хватит», — его голос прозвучал ровно, но с той самой стальной нотой, которую Лилиан знала с пелёнок. — «Неделя. Больше ни дня». И лишь в самых уголках его губ дрогнула тень почти невидимой, побеждённой улыбки.

Лилиан издала победный визг, от которого, казалось, задрожали хрустальные люстры, и бросилась обнимать Вайолет, едва не опрокинув стул: «Слышишь?! Неделя!», — выкрикивала она, задыхаясь от счастья. — «Это же целых семь дней! Семь завтраков, семь обедов и семь ужинов вместе!». Не выпуская Вайолет, она тут же переключилась на брата, обвив его шею руками: «Ты самый лучший братик на свете! Я тебе за это... я всю библиотеку перечитаю и перескажу слово в слово!».

Вайолет, всё так же улыбаясь из-за плеча этой шумной девчонки, смотрела на мужа. В этот момент, в вихре детского смеха и бесхитростной радости, казалось, что в доме что-то сдвинулось. Треснул лёд. Пусть атмосфера между ними самими по-прежнему была натянутой и дышала невысказанным, но этот общий смех, это простое семейное тепло, которое Лили принесла с собой, стало первым шагом. Первым шагом к миру.