78/ ПРОЩЕНИЕ
WITH IT — ALWAYS NEVER (ACOUSTIC)
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Тишина в кабинете была густой, тяжёлой, пропитанной запахом дорогого коньяка и невысказанных слов. Весеннее солнце настойчиво заливало комнату, высвечивая в своих лучах пыль и следы недавнего разрушения. Кайден сидел на полу, прислонившись головой к стене, вытянув длинные ноги. Дыхание его, наконец, выровнялось, превратившись в медленный ритм. Люциан, сидя рядом, обхватил горлышко бутылки и сделал глоток, затем протянул её Рэйвенхарту: «Вы уже с ней всё решили?», — спросил он, нарушая молчание. В его голосе, обычно полном изощрённой иронии, теперь звучала лишь домашняя простота. — «С именами».
Кайден ответил не сразу. Казалось, он мысленно перебирал десятки тихих разговоров с Вайолет за завтраками, в машине, на долгих прогулках, где она роняла намёки о детях. Он медленно покачал головой, прежде чем заговорить: «Нет. Она предлагала назвать Люциусом, если мальчик. В честь тебя. Я был против», — уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — «Слишком много чести». Люциан лишь фыркнул, отпивая из бутылки. Но в его обычно холодных глазах вспыхнуло нечто неожиданно тёплое: «Отказываешься», — произнёс он и в голосе послышалась лёгкая усмешка. — «А она, между прочим, говорила, что из меня вышел бы неплохой отец. Представляешь? Эта девчонка... Она верит в людей сильнее, чем они того заслуживают».
Сноуфолл замолкает, и его взгляд внезапно становится пустым, будто смотрит он через стены: «Чёрт побери», — его голос звучит непривычно приглушённо, — «как же я тебе завидую. Вся эта грязь, ссоры, этот кошмар... но у тебя будет сын. Или дочь. Кровь от крови, плоть от плоти. А у меня...». Он разводит руками, окидывая взглядом разгромленный кабинет. — «...только виски и счета в банках».
Люциан поворачивается к Кайдену, и теперь его лицо теряет всякую иронию, становясь невероятно, почти чуждо ему серьёзным: «Если у меня когда-нибудь... по какой-то чудовищной ошибке Вселенной...появится наследник. Ты будешь его крёстным. Без споров. Понял?», — он кивнул в сторону пустоты, где, кажется, только что пронеслась тень будущего ребёнка Кайдена. — «Чтобы у моего малыша... было над кем посмеяться».
Он говорит это без тени улыбки. Это не шутка. Это клятва, брошенная в гулкую тишину, среди осколков дорогого хрусталя и боли. Кайден смотрит на него. И в его глазах, налитых усталостью, появляется нечто новое. Не благодарность, а молчаливое понимание. Он кивает. Один раз. Чётко. Этого достаточно. Люциан снова подносит бутылку к губам, делает глоток и с отвращением разглядывает этикетку. «Крёстным...», — его голос возвращает привычную ноту. «Прекрасно. Только представь, чему ты его научишь. Завязывать галстук так, чтобы он мог задушить в переулке. Или скупать акции больниц, где доживают свой век его бывшие. Идеальный образец для подражания».
Кайден издал хриплый, но неожиданно настоящий смех. Звук был непривычным, похожим на скрип ржавого замка, но в нём впервые за долгое время теплилась живая искра: «Нет. Я научу его, как выбирать пойло получше этой бурды. Это не мой любимый, Сноуфолл!». Люциан притворно хватается за грудь, изображая смертельную обиду: «Бурда?! Мне обещали, что у него выдержанный характер. Как у тебя. Только покладистее». — Он снова подносит бутылку к свету, с преувеличенным скепсисом разглядывая жидкость. — «Видимо, нагло солгали».
Они снова замолкают. Тишина перестала давить, теперь она просто была: густая, обволакивающая, почти убаюкивающая. Кайден смотрел на свои руки, как будто впервые видя в них что-то новое. «Дочь...», — проговорил он почти шёпотом. — «Думаешь, она будет похожа на неё?». Люциан тихо вздохнул, и вся его недавняя игривость исчезла, сменившись усталой серьёзностью: «Будет упрямой. И с отвратительным вкусом к мужчинам. Вся в мать», — Он сделал паузу, а его взгляд стал далёким. — «Но если повезёт... она унаследует её сердце. Не только её визг».
— «А если мальчик...», — Рэйвенхарт снова замолкает, подбирая слова с необычной для него осторожностью, — «...надеюсь, он не унаследует мой характер».
Но Люциан лишь фыркает, отбрасывая сомнения одним резким жестом. — «Унаследует. Не сомневайся. Но он унаследует и твою спину, которая не гнётся. И твои кулаки, которые знают, когда бить. И...», — он пристально смотрит на Кайдена, в его глазах нет и тени насмешки, — «...он научится прощать. Глядя на тебя».
Это заявление повисает в воздухе не как утешение, а как вызов. Как надежда, брошенная в лицо всем их прошлым ошибкам и будущим бурям.
Кайден молча кивает и поднимается на ноги. Он резко отряхивает брюки, затем протягивает руку Люциану, чтобы помочь тому подняться: «Ладно. Хватит ныть. Помоги убрать этот бардак. Не могу же я привезти сюда будущую мать своего ребёнка», — его голос твёрд, но в нём слышится решимость. Сноуфолл хватается за его руку, и Кайден тянет его вверх. — «Будущую мать»? Уже лучше. Уже не «шлюху», — буркнул блондин, отряхивая пиджак.
Взгляд Кайдена на мгновение темнеет, в нём вспыхивает старая боль, но он тут же отводит глаза, сжимая челюсть: «Не торопи события. Просто... помоги». И они начинают собирать осколки. Молча. Вдвоём. Под весенним солнцем, которое теперь светит не в разгромленный кабинет, а в то, что от него осталось.