РЭЙВЕНХАРТ | 18+

HIGH — WHETHAN, DUA LIPA
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔

Состояние Кайдена ухудшалось. И, как предупреждал Люциан, видеться с ним было нельзя. Нельзя было заскочить на десять минут, на пять, даже на одну. От этого бессилия Вайолет вновь погружалась в пучину мрачных мыслей. И единственным якорем, единственным способом вырваться из собственной депрессии стал он. Стердж. Когда он появился в доме для очередного сеанса, Вайолет несколько минут молча наблюдала за ним, а затем задала вопрос, вырвавшийся наружу помимо её воли: «Вы сказали, что ей хватает двух раз в месяц. Это... разве это не слишком мало?». — она произнесла это без тени стыда, с наивным ожиданием ответа, как ребёнок, вопрошающий у взрослого о законах мироздания. Доктор медленно обернулся, и последние золотые лучи заходящего солнца залили его лицо, высекая черты более чётко.

— «Мало?», — мужчина издаёт отрывистый звук, похожий на смех, но совершенно лишённый тепла. — «Для кого? Для тебя, которую нужно ебать ежедневно по нескольку раз на дню? О, да, конечно, мало. Для неё же... это идеально отлаженный ритуал. Вроде чистки зубов».

Стердж приблизился к кровати, но не опустился на матрас. Он смотрел на девушку сверху вниз, и его взгляд... это был взгляд учёного, изучающего редкий и девиантный экземпляр: «Она не испытывает таких ярких эмоций. Ни в моих руках, ни в чьих-либо ещё. Она достигает физиологической разрядки. Симбиотический акт снятия напряжения. Как почесать зудящее место. Без страсти. Без грязи. Без того всепоглощающего огня, что пожирает вас с Кайденом».

Брюнет медленно присел на корточки перед Вайолет, сравняв их взгляды. Его глаза, привычно холодные и аналитические, сканировали её лицо, выискивая малейшую дрожь, малейшую трещину. «Ты хочешь знать, что я при этом чувствую? Ничего. Абсолютную пустоту. Я исполняю супружеский долг. Как плачу налоги. Её тело — это набор биологических функций. Влагалище, способное принять пенис. Нервные окончания, откликающиеся на стимуляцию. Всё. Никакой тьмы, никакой тайны».

Он провёл кончиком пальца по хрупком колену Вайолет. Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по её коже побежали мурашки. «А вот твоё тело... Твоё тело - это лабиринт. Каждый синяк - это история. Каждый вздох - ложь или полуправда. Прикасаться к тебе... всё равно что читать шифрованное послание». Его голос опустился до сокровенного шёпота, полного мрачного торжества: «И я... я единственный, у кого есть все ключи».

Его пальцы впиваются в её колено, закрепляя на месте, пока он вещает: «Так что не сравнивай себя с ней. Она - невинность. Ты - грех. Я обслуживаю её невинность. А твой грех...», — его голос опадает до ядовитого шёпота, — «...я им наслаждаюсь». Он отпускает её и поднимается во весь рост, разрывая магию момента. «Два раза в месяц с ней дают мне ту клиническую чистоту, что позволяет погружаться в твоё гнилое болото. Она - мой санаторий. А ты... ты чума. И в этом естественный порядок вещей». Мужчина берёт свой кейс. Осмотр, кажется, окончен, даже не успев начаться. Сегодняшний сеанс был о другом. О том, чтобы выжечь в её сознании её истинное место в его иерархии. Не наверху. Не внизу. На дне.

— «Жить с таким мужчиной, как Вы - это уже не невинность», — отрезала Вайолет и в её голосе зазвенел отточенный яд. Она поднялась с кровати, с достоинством поправляя складки платья. Его слова не просто задели её, они её оскорбили. Кайден видел в ней нечто особенное, святую, чистую. А этот человек видел лишь грязь. Скверну. Отбросы. «Во мне ещё много невинного, поверьте. Просто не каждому дано это разглядеть», — бросила она через плечо, направляясь к выходу. И этого оказалось достаточно. Динамика в комнате переломилась в одно мгновение. Впервые он увидел не покорную жертву, а открытый, почти дерзкий вызов. И Стердж, всегда такой невозмутимый, теперь был застигнут врасплох. В его обычно ледяных глазах мелькнула искра. Не гнева, но чего-то гораздо более острого: живого незапланированного интереса.

Игровая доска только что перевернулась.

— «О? Невинность?». Его тень, высокая и чёткая, медленно развернулась вслед за ней, пока Вайолет двигалась к выходу. «В той самой женщине, что дрожала, слушая, как её будут связывать? Которая просила ударить её и благодарила за это?». Он сделал бесшумный шаг, и вот уже его фигура преградила путь к двери, блокируя отступление. Его осанка, всегда такая сдержанная, изменилась, стала более... животной. «Ну так покажи мне. Покажи мне эту святыню. Где она прячется? Под синяками? За разбитой губой? В твоих молитвах, обращённых к Кайдену?»

— «Всё твоё „святое" - всего лишь ещё одна маска. Самая хрупкая. И самая лживая. Ты напяливаешь её для мужа? Для ребёнка? Чтобы убедить себя, что та, что остаётся со мной в этой комнате - это не ты?». Он усмехается коротким, беззвучным выдохом, полным презрения. «Это и есть настоящая ты. Всё остальное - жалкий спектакль. Ты ненормальная. И в тебе никогда не было ничего святого. Прими это». Доктор отступает на полшага, даря ей иллюзию пространства, но отнимая саму возможность свободы.

И в Вайолет что-то сломалось. Никто. Никто не говорил с ней так. Столь грубо. Столь безжалостно, срывая все покровы. Её взгляд стал пустым, глубоким, по-звериному раненым. Она смотрела на мужчину перед собой, но её тело среагировало раньше сознания. Рука занеслась и опустилась. Не порывисто, а с выверенной силой. Её ладонь обожгла его щёку оглушительным ударом. «Я показываю Вам лишь то, что Вы заслуживаете видеть. То, что способны оценить. А любовь, надежду, веру... Боюсь, Вы оценить не в состоянии». Пощёчина прозвучала как выстрел в гробовой тишине комнаты. Удар был не истеричным, а точным, наполненным холодной яростью. Голова Стерджа резко дёрнулась. На его безупречной коже расцвело алое пятно.

Мужчина медленно, почти кинематографично повернул голову, возвращая взгляд на неё. Но в его глазах плескалась не ярость, а нечто куда более пугающее: странное, почти одержимое восхищение. Он завороженно провёл языком по внутренней стороне щеки, ощущая медный привкус крови. Его губы растянулись в леденящую улыбку. Голос остался тихим и пронизывающим, как всегда, но теперь в его глубине слышалась сдержанная дрожь: «Наконец-то... Искра. Не по приказу. Настоящая». Он не стал отвечать ударом. Вместо этого он сделал шаг вперёд. Не угрожающе, но неумолимо, заставляя Вайолет инстинктивно отступить.

— «Любовь? Надежда?», — Доктор выдыхает эти слова, будто выплёвывая яд. «Дешёвые суррогаты для слабых. Подумай, Вайолет. Ты правда веришь, что Кайден любит тебя? Он одержим тобой. Это грязнее, примитивнее и... честнее. А надежда? На что ты надеешься? Что он вдруг станет другим? Исправится?». Он медленно качает головой. «Нет. Единственная надежда, что у тебя осталась... это надежда на то, что я достаточно качественно промою тебе мозги. И вылечу».Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, скользит по её разбитому лицу, по дрожащим рукам. «Хотя, в чём-то ты права. Я не оценю твою любовь. Потому что это сраная ложь, о которой ты треплешься направо и налево».

Вайолет не выдерживает. Её рука, сжатая в ярости, заносится и обрушивается на него снова: в то же место, но с удесятерённой силой, с единственной целью - стереть с его лица эту кощунственную улыбку. «Ты... просто тварь!», — вторая пощёчина настигает его прежде, чем он успевает договорить. Этот удар иной: не холодный и точный, а рождённый кипящей плотью, слепым отвращением и унижением. Голова Стерджа резко дёргается, и улыбка, наконец, сходит с его лица, сменяясь болезненной гримасой, искажающей его черты. На его губе проступает кровь и первая алая капля падает на безупречную ткань рубашки.

Стердж медленно проводит тыльной стороной ладони по губе, стирая кровь. Но в его глазах не ярость, а нечто куда более пугающее: чистый, неразбавленный восторг, тёмный и бездонный. Вместо того чтобы отступить, он делает шаг навстречу. Его руки с силой охватывают её лицо, пальцы впиваются в скулы, заставляя её смотреть прямо в глаза. «Тварь? Да», — его шёпот обжигает, как раскалённый металл. — «Но я всего лишь твоё отражение, Вайолет. Я - та самая грязь, что ты носишь глубоко внутри и которую так отчаянно пытаешься выставить моей. Ты ненавидишь меня не за то, кто я. Ты ненавидишь за то, что видишь во мне себя. И это... это так восхитительно».