70/ ИСЦЕЛЕНИЕ
NOBODY — MITSKI
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Часы тянулись в дни, дни расплывались в неделях. Вайолет медленно рассыпалась в тишине, проливая слёзы при одной лишь мысли о нём. О том, с какой беззаботной лёгкостью Кайден скользил по льду в их первые дни. О том, как он засматривался на фарфоровых ангелочков в витринах. Где-то глубоко внутри того сурового мужчины жил тот самый мальчик, который заслуживал быть любимым. Заслуживал тёплых материнских объятий и гордого отцовского похлопывания по плечу. Схватив лист бумаги, Вайолет смахнула с прикроватной тумбочки носовые платки. Держа в дрожащей руке ручку, она начала писать. Писать ему. Писать тому мальчику, которому сейчас было больно. Мальчику, по которому она безумно скучала.
Кайден,
Пока тебя нет, я живу в ожидании. Вспоминаю всё, через что нам довелось пройти вместе, и не могу представить, какой была бы моя жизнь без тебя. Без твоего голоса, без твоих близких, без этого мира, в котором теперь я живу.
Несколько лет назад я, наверное, испугалась бы. Рожать в двадцать, почти не видеть мужа, жить в тревоге, среди призраков умерших... Но сейчас я понимаю — это и есть моя судьба.
Наш малыш — наше с тобой исцеление. Я верю, что он поможет залечить все твои раны. Я часто думаю о тебе. О том, как привыкла засыпать и просыпаться рядом с тобой. Как в самые простые моменты — утром или вечером — я чувствовала себя по-настоящему дома. Потому что дом — это там, где есть ты.
Я никогда не была идеальной. Но я изо всех сил стараюсь сделать этот мир чуть добрее. Для тебя. Сделать что-то хорошее для нашей семьи. Согреть тебя ласковым словом, своими объятиями. Чтобы ты был счастлив. И я буду делать это всегда.
Быть может, я я не умею говорить по-немецки, как ты. Не умею стрелять из автомата. Не умею водить машину.
Но я умею любить. Просто так. Без условий и правил. Просто за то, что ты есть.
Я по тебе скучаю. Приходи ко мне, я тебя очень прошу.
С любовью,
твоя жена Вайолет.
Больничная палата утопала в синеве ночных сумерек, когда Серафина вошла без стука. Кайден лежал неподвижно, уставившись в потолок; его тело всё ещё сковывали боль и неподвижность, а разум метался по замкнутому кругу: Картер, предательство, Вайолет, ребёнок. Воздух был густым, пропахшим антисептиком и сдавленной яростью. Серафина не спросила, как он. Не произнесла ни слова. Лишь её каблуки отчеканивали чёткий ритм по кафелю. Она остановилась у кровати и положила на прикроватную тумбочку лист бумаги, сложенный вчетверо: «От неё. Не требуй подробностей. Просто читай».
Женщина развернулась, чтобы уйти, но на мгновение замерла в дверном проёме: «Она сильнее, чем ты думаешь. И мудрее, чем я могла предположить», — тихо произнесла Вандербильд, прежде чем дверь бесшумно закрылась за ней. Кайден с усилием приподнял листок. Бумага всё ещё хранила лёгкий шлейф её духов — тот самый сладковатый аромат, который он не ощущал уже неделями. Его длинные пальцы, обычно такие твёрдые и уверенные, предательски дрогнули. Он развернул письмо. И начал читать. Сначала его лицо оставалось каменной маской. Затем мускулы на скулах заиграли, будто под кожей скользили лезвия. Он перечитывал строки о её двадцати годах, о крови, о мёртвых. И видел перед собой не жалобу, а принятие. Принятие его мира, его тьмы, его правил. Принятие его самого.
Слова «наш малыш... он исцеление» заставили Рэйвенхарта так сжать бумагу, что она смялась под его пальцами. Это была не наивная надежда. Это был диагноз, поставленный его женой. Она разглядела в нём не только силу, но и ту глубокую хрупкость, которую он так тщательно скрывал от всего мира.
И последний абзац. Эти простые, обнажающие душу слова: «Я не умею стрелять из автомата... Но я умею любить просто так».
Кайден откинулся на подушки, тяжело прикрыв веки. Письмо опустилось на грудь, точно на самое сердце, под которым под повязкой затягивалась свежая рана. Физическая боль отступала, растворяясь в иных, куда более острых чувствах — всепоглощающих, почти невыносимых нежности и тоске.
Он не зовёт врача. Не звонит Люциану. Он лежит в тишине, перечитывая письмо снова и снова, пока слова не отпечатываются в памяти. Впервые за многие дни его дыхание выравнивается не от лекарств, а от странного, почти непривычного покоя. Вайолет нашла способ обойти все преграды, все охраны и дойти до него. Не с мольбой о помощи, а с напоминанием: у него есть не только война. У него есть дом, который ждёт. Он медленно подносит бумагу к лицу, вдыхая её запах вновь, после чего сдавленно шепчет:
— Вайолет...