60/ СДЕЛКА
GHOST IN THE NIGHT — ALWAYS NEVER
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Воздух в кабинете Кайдена стал тяжёлым и сладковатым, пропахшим кровью и тлением нового тела. На полу в неестественной позе лежала очередная горничная — Ливия, занявшая место Элоизы. Её тонкую шею обвивала почти невидимая проволока, впившаяся в кожу. Девушку задушили с хладнокровной точностью, а затем бросили в кабинет, как ненужную вещь. Ей едва исполнилось восемнадцать. Картер, застывший позади, хранил молчание. Его лицо превратилось в каменную маску, но глаза выдавали лихорадочный анализ. Рэйвенхарт медленно обошёл труп. «Слишком чисто. Слишком... профессионально для случайного убийцы», — прозвучал его голос, пока он касался фарфоровой кожи погибшей.
Картер стоял недвижимо, его руки, как и прежде, были сложены перед собой, а осанка оставалась безупречно прямой. Не моргнув, он начал свой доклад монотонным, лишённым эмоций голосом: «Она была шпионкой Сноуфолла. При обыке в её комнате были обнаружены...» Но Кайден резким жестом прервал его, и голос, обычно ровный и контролируемый, взметнулся, прорезая тяжёлый воздух:
— «Хватит нести эту чушь!», — голос Кайдена, обычно стальной и ровный, взорвался, срываясь на низкий, почти опасный рык. — «Ты думаешь, я не вижу? Принимаешь меня за идиота? Ты полагаешь, я забыл, как выглядит работа настоящего мастера?» Он сделал резкий шаг вперёд, сокращая дистанцию. Картер инстинктивно отступил, и на мгновение его безупречная маска слуги дала трещину, обнажив бурлящую ярость, что копилась годами рабской преданности.
— «Ты ничего не видишь. Ты ослеп!», — голос Картера, обычно бесстрастный, треснул, срываясь на хриплый, почти истеричный смех, который оглушительно прокатился по кабинету. — «Эта девчонка... эта Вайолет... она вынула из тебя всё, что делало тебя Рэйвенхартом! Теперь ты мягкий, такой предсказуемый... такой же слабый, как твой отец в свои последние дни!» — Эти слова, это ядовитое упоминание отца стали ударом ниже пояса. Кайден застыл на мгновение, ошеломлённый, будто физически ощутил всю тяжесть этой измены. Воздух вырвался из его лёгких безмолвным выдохом, отняв дар речи на миг. — «Только позоришь имя, которое я...».
— «Что ты сказал про моего отца?», — неожиданно прервал его Рэйвенхарт, отчего его голос прозвучал в тысячу раз опаснее.
Картер, ослеплённый яростью, совершает тактическую ошибку — он не уходит от следующего удара, а принимает его на себя, чтобы контратаковать. Его кулак, собравший всю силу многолетних тренировок, со свистом обрушивается на грудную клетку Кайдена. Раздаётся глухой влажный хруст — звук ломающихся рёбер, который отзывается в костях. Кайден замирает. Воздух вырывается из его лёгких с коротким хриплым выдохом. Лицо мгновенно теряет цвет, становясь мертвенно-бледным. Он не издаёт ни звука, лишь медленно, как подкошенный, оседает на колени. Пальцы судорожно впиваются в паркет, пока он пытается поймать ртом воздух, который больше не может заполнить раздавленную грудь.
Картер замер над фигурой босса, и по его лицу промчалась гримаса, в которой ужас сплетается с триумфом. Он сделал это. Он сверг своего идола. Охранник отступил на шаг, развернулся и бесшумно растворился в полумраке коридора, оставив за собой лишь звенящую тишину. Кайден остался на коленях среди обломков стекла, одной рукой впиваясь в паркет, другой сжимая раздавленную грудь. Дыхание стало прерывистым и поверхностным. Но в его затуманенном взгляде не было и тени страха. Только ясность. Осознание настигло с сокрушительной силой: предательство совершал не враг. Его совершала тень.
Кайден лежал на полу, и каждый вдох теперь давался ему с хриплым усилием, словно лёгкие разрывали изнутри осколки стекла. Боль, всепоглощающая и оглушительная, пожирала мысли. Он не терял сознание. Дрожащей рукой потянулся к внутреннему карману пиджака. Почти онемевшие пальцы нащупали плоский контур одноразового «крипера», анонимного телефона, что был всегда при нём на случай абсолютного краха.
Кайден набрал номер. Не Вайолет. Не Люциана. Он позвонил мистеру Стерджу. Человеку, стоящему вне клановой иерархии. Его личному врачу, его палачу, его чистильщику. Единственному, кому он платил за молчание и результат, а не за лояльность. Голос Кайдена сорвался на первом же слове, хриплый от боли, но не допускающий возражений: «Чёрный вход... Мой кабинет... Я здесь один. И никого не пускать... особенно Картера». Телефон выпал из ослабевших пальцев. Рэйвенхарт остался лежать на полу, взгляд уставлен в потолок. Но мысли его уже не принадлежали боли.
Они были о ней. О его дурочке. О Вайолет.
Перед ним проплывали её черты, изгиб губ, тихие стоны в шотландской тишине, когда она прижималась к нему, прикрыв глаза, и шептала то самое, теперь её слово: «Кайди...»
Это становится его мантрой. Его якорем.
Она ждёт. Они. Она и ребёнок.
Это знание жжёт его изнутри сильнее сломанных рёбер.
Мозг всё так же продолжал функционировать, как у робота:
1. Изоляция. Стердж заберёт его через чёрный ход. Никто не должен знать, что он ранен, и уж тем более — насколько серьёзно. Слабость сейчас — смертный приговор.
2. Дезинформация. Когда Стердж его заберёт, он прикажет тому отправить сообщение Картеру и ключевым людям: «Рэйвенхарт ушёл по следу. На связи через 24 часа.» Это создаст иллюзию его силы и активности, пока он будет беспомощен.
3. Анализ. Лёжа на больничной койке под действием обезболивающего, его разум будет прокручивать каждую деталь. Убийство Ливии, Элоизы. Слова Картера. «...имя, которое я...» Что он хотел сказать? Это не просто ревность. Это нечто личное. «Как твой отец...» Слишком личное.
4. Новый щит. Ему нужен кто-то, кто заменит Картера рядом с Вайолет. И этот кто-то должен быть вне системы, вне любых подозрений. Его взгляд мысленно обращается к Серафине. Её холодная ярость и необъяснимая защита Вайолет теперь не угроза, а странная надежда. Он должен будет пойти на сделку с дьяволом, которого сам же и создал.