42/ БЛАГОСЛОВЕНИЕ
PETALS — HOLE
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Рассвет ещё не заглядывал в окно, когда предрассветная синева окутала спящий особняк. В спальне царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом мотора «Ленд Ровера», ожидавшего внизу. Вайолет сидела на краю кровати, неподвижная, как изваяние горя. Её глаза заметно опухли, с трудом открываясь после бессонной ночи, а щёки были воспалены от слёз. Кайден, что давно пробудился, уже покормил её и выпил свой чёрный кофе. Теперь он действовал молча и методично. Его пальцы, обычно вызывавшие у неё трепет страсти или страха, сейчас были лишь инструментом заботы. Он натянул на неё тёплые колготки, мягкие шерстяные брюки, свитер с высоким горлом. Он застегнул на ней дублёнку, поправил воротник, натянул шапку.
Теперь, когда Вайолет была закутана в тёплые слои одежды и напоминала неуклюжего, но бесконечно дорогого медвежонка, Кайден взял её руку в свою. Его ладонь была тёплой и шершавой, но хватка — нежной, без малейшего намёка на принуждение. Он не тянул её, не торопил. Он просто стоял и ждал, давая ей ту последнюю секунду, которая была нужна, чтобы собраться с духом и добровольно подняться на ноги. Чтобы быть готовой оставить этот дом и всё, что случилось в его стенах, как минимум на месяц. — «Картер ждёт», — его голос прозвучал тихо, почти нежно, разрезая утреннюю тишину. — «Пора».
Поправив воротник своей чёрной куртки, Кайден опустил компактную рацию в глубокий карман. Он был одет непринуждённо, но с безупречной стильностью: тёмные брюки, свитер тонкой вязки, будто собирался не в бегство, а на съёмки для горнолыжного каталога. Он повёл её по коридорам, где в морозном воздухе всё ещё висели острые ноты пороха и металлический привкус крови — запахи, чуждые её прежнему миру. Его рука плотно обвивала её талию, служа опорой, когда её ноги отказывались повиноваться. В холле на кожаном диване их ждал Картер, бесшумно перебирая ключи от автомобиля. Но Вайолет внезапно замерла как вкопанная. — «Подожди...», — её голос прозвучал тихо, но настойчиво. — «Мне нужно попрощаться с миссис Пратт и Агатой».
Вайолет мягко высвободила свою руку из ладони Кайдена и скользнула в сторону кухни. В арочном проёме, ведущем в царство медных кастрюль и ароматных трав, она столкнулась с Агатой. Увидев женщину с покрасневшими от слёз глазами и уставшим лицом, Вайолет сама не смогла сдержаться — по её щекам беззвучно потекли тёплые слезы. Она крепко обняла повариху, уткнувшись лицом в её плечо, и вдохнула знакомый успокаивающий запах: свежесваренной каши, сушёных трав и чего-то безмерно родного, что было для неё синонимом дома и безопасности. «Позаботьтесь о доме, пожалуйста», — тихо прошептала она, ещё сильнее прижимаясь к дородной женщине. — «Мы скоро вернёмся». Кайден не препятствовал ей, но его бдительный взгляд провожал её до самого поворота. В тот миг, когда её пальцы высвободились из его хватки, воздух сгустился от напряжения. Он сделал едва заметный кивок Картеру, приказывая оставаться на месте.
Напряжённый от скорби воздух смешивался с душистым паром свежего хлеба и лёгким дымком, исходящим от раскалённой печи. Агата, на ходу вытирая о фартук влажные руки, тут же прижала хрупкую фигурку к своему объёмному переднику, принялась мягко гладить её по волосам и спине: «Дитятко моё...», — её голос дрогнул от нахлынувших чувств. — «Да что ж это такое творится-то? Куда это ты, королевна наша, собралась?». Вайолет не отвечала, лишь сильнее вжималась в её объятия. В этом прикосновении была немая мольба сохранить здесь, в этом доме, тот самый последний островок здравомыслия и уюта.
Агата всё понимала без лишних слов. Кайден увозил её девочку в безопасное место. Она мягко отодвинула Вайолет, крепко держа за плечи, и её проницательные глаза пристально вглядывались в заплаканное лицо: «Господь с вами, детка», — прошептала она, и в голосе её слышались и молитва, и тревога. — «Возвращайтесь скорее. И... передай ему...», — она на мгновение замолчала, подбирая слова, — «пусть бережёт тебя. Как зеницу ока. И его сбереги». В этот момент в дверном проёме возникла прямая, как трость, фигура миссис Пратт. Её взгляд, холодный и всепонимающий, скользнул по Вайолет, по Агате и ушёл в коридор, где, она знала, её ждал хозяин, готовый к отъезду.
Вайолет резко обернулась, и её взгляд, полный стыда, устремился в пол. Тяжёлое бремя вины за смерть Элоизы, за воцарившийся хаос, за всю ту тьму, что пришла в дом, давило на плечи невидимым грузом. В памяти всплывали слова: «Его интерес — ещё один гвоздь в твой собственный гроб». Сердце сжалось от горького осознания. Ей было невыносимо стыдно. Больше не находилось слов, способных что-либо изменить или оправдать: «Простите меня», — тихо прошептала Вайолет, обращаясь к миссис Пратт, но не решаясь поднять на неё глаза. — «Простите за Элоизу. Я... я позабочусь о Кайдене. Обещаю». С этими словами она снова прильнула к Агате, ища в её объятиях хоть каплю утешения.
Миссис Пратт не отступила и не отвернулась. Её пронзительный взгляд был прикован к Вайолет, к её вздрагивающим плечам, и многолетняя броня бесстрастия на мгновение дала трещину. Она сделала шаг вперёд, её прямая спина оставалась идеально ровной, но в её обычно ледяных глазах плеснулась тень чего-то печального. Шёпот об Элоизе... и веки едва заметно дрогнули. Та яркая живая душа, что тоже была поглощена тёмным миром Рэйвенхартов. Бесполезное предупреждение, которое оказалось пророчеством. Вместо слов она медленно, с почти церемонной торжественностью сняла с пальца серебряный перстень с молочно-голубым лунным камнем. Твёрдой рукой она взяла кисть Вайолет и с неожиданной силой надела кольцо ей на средний палец.
— «Не у меня прощения проси», — её голос прозвучал тихо, но с неумолимой ясностью. Её взгляд, пустой и отстранённый, скользнул по кольцу на пальце Вайолет, по полу, на котором ещё виднелся след. — «Его береги. И себя. Чтобы это...»,— она сделала едва заметную паузу, — «не повторилось». Экономка разжала пальцы и отступила на шаг, вновь превращаясь в стража на пороге двух миров. Но её молчаливый жест, эта фамильная реликвия, переданная новой хозяйке, говорила громче любых слов. Она не простила. О нет. Но она приняла их выбор. И дала своё молчаливое благословение, выстраданное ценою старой боли.
Вайолет почувствовала его приближение, прежде, чем услышала. Не звук шагов, а сгущение воздуха, едва уловимое изменение давления в пространстве. Тень, которую он отбрасывал, была длиннее и гуще любой другой в этом доме. Кайден стоял в нескольких шагах, его фигура заполняла дверной проём. Он не удостоил миссис Пратт ни взглядом. Его внимание было приковано исключительно к Вайолет. К серебряному кольцу на пальце, которое только что надела Пратт. В его глазах не было ни гнева, ни удивления, лишь знакомая хищная напряжённость, та самая, что возникала, когда его и без того тонкое терпение подходило к концу.
Миссис Пратт встретила взгляд хозяина без тени страха, с тем же ледяным незыблемым достоинством, что и всегда. Молчаливый диалог между ними состоялся за долю секунды — диалог, понятный лишь им двоим. Она почти незаметно кивнула. Это не было покорностью. Это было признанием. Передачей ответственности.
— Вайолет.
Его голос прозвучал тихо, но с той сокрушительной силой, что заставляет содрогнуться до самого нутра. Одно лишь её имя. Ни приказ, ни угроза. Констатация факта. Время ушло. Мир за стенами этого дома ждал. Кайден не двинулся с места, но его поза, его всепоглощающее внимание были яснее любого жеста. Он дал ей эту минуту — последнюю грань между прошлым и будущим. Теперь она снова принадлежала ему. Полностью.
Её тонкие пальцы встретились с его тёплой твёрдой ладонью. Но Вайолет не просто взяла его руку, она вплела свои пальцы в его, прижала их к себе, к рёбрам под слоями тёплой одежды. Это был не просто жест готовности. Это было заявление. Молчаливое, но безоговорочное. Её взгляд, опущенный к полу, видел только его ботинки и свои мягкие угги. Два мира, которые отныне были неразделимы. Кайден не сказал ни слова. Его пальцы сомкнулись вокруг её руки в ответ крепко, почти до боли. Он развернулся, увлекая Доллс за собой. Оставался только он. И дорога. Кайден не оглядывался. Он вёл её по коридору к тяжёлой дубовой двери, за которой ждали «Ленд Ровер» и бесстрастный Картер.