39/ МОЯ
SECRET (SHH) — CLARLI XCX
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Маленькая ладонь Вайолет, едва обхватывавшая его, скользила вверх, и каждый раз, когда её пальцы касались чувствительной головки, по его телу прокатывалась волна судорожного напряжения. Кайден больше не мог лежать пассивно, этого было мучительно мало. Ему нужно было больше. Рэйвенхарт перевернул её не грубо, а с той же властной нежностью, что и прежде. Его рука скользнула под её бедро, и он приподнял её, точно невесомую куколку. В одном плавном непрерывном движении он уложил её поверх себя, развернув так, что её колени оказались по обе стороны от его головы, а тонкая ткань белья, уже промокшая от желания, замерла в сантиметре от его губ. В то же время его член, такой твёрдый и пульсирующий, упёрся в нежную кожу её шеи, под самую линию челюсти.
Воздух вырвался из его лёгких низким сдавленным стоном. Весь его мир сжался до двух точек: сладкого аромата её возбуждения, плывущего прямо перед ним, и дрожащего прикосновения её руки у самого основания. Её пальцы трепетали от смущающего ракурса, от той уязвимости, что заставляла волны стыда и отвращения к самой себе подкатывать к горлу. Она ведь совсем не знала, что делать. Была неопытной и неумелой. Но Кайден... Кайден не злился. Его руки мягко легли на её бёдра, уверенно удерживая её в этом интимном и доминирующем положении. Он не требовал — он предлагал. Взаимную услугу. Взаимное удовольствие.
— «Продолжай», — его голос, что пропитался густой похотью, был обращён в плоть её бедра. — «Или я начну первый».
Тишину комнаты разрезал её жалобный стон, пробежавшийся по воздуху с разрядом электричества. И потом... потом остались лишь её губы. Неумелые, робкие, но чертовски горячие и невыносимо мягкие, когда они сомкнулись вокруг его влажной головки. Кайден резко, почти судорожно вдохнул, а его пальцы впились в её бёдра, оставляя на нежной коже белесые отпечатки. Он чувствовал каждое неуверенное движение её языка, каждое случайное касание зубов, и это сводило его с ума сильнее, чем любая искусная техника. Её маленький ротик с трудом вмещал его толщину, и сама мысль о том, что она старается, что она принимает его всего, такого огромного, заставила низ живота сжаться в тугой и болезненный узел желания.
— «Боже... Да, вот так, медленно...», — голос Кайдена, приглушённый её промежностью, низко пророкотал, наполняясь грубыми, даже животными нотами. Его ответная инициатива была мгновенной и не менее сладкой. Он не стал стаскивать с неё бельё, не стал тратить на это ни секунды. Он просто приник ртом к тонкой и уже влажной ткани, сквозь которую проступали её соль и жар. Язык Кайдена описал медленный томный круг прямо по самому сокровенному месту. Тело Вайолет дёрнулось над ним, и он почувствовал, как в ответ её губы на его члене судорожно сжались, выдохнув беззвучный стон.
Это был хаос. Идеальный животный хаос. Её неумелые ласки сводили с ума, а высокие стоны, вырывавшиеся всякий раз, когда его язык нащупывал клитор и давил на него через влажную ткань, были лучшей музыкой. Кайден начал двигать бёдрами — неглубоко, почти обучающе, помогая ей устроиться поудобнее между его ног. Искреннее признание читалось не в словах, а в дрожи, что бежала по её ножкам, сжатым по бокам его головы. Её стоны, приглушённые его плотью, отдавались низкой вибрацией прямо по члену, сводя с ума окончательно. Кайден почувствовал, как её губы, уже скользкие от слюны, безумно пытаются принять его глубже. И это было высшей агонией и абсолютным экстазом.
Вайолет издала жалобный нетерпеливый стон, вжимаясь своей влажной щелочкой в его лицо ещё сильнее. Ей хотелось большего: больше кожи, больше языка, больше его губ, больше всего, что он мог дать. Поймав этот немой призыв, Кайден на мгновение отстранился: «Хочешь без преград?», — его голос прорвался хриплым шёпотом прямо сквозь тонкую промокшую ткань. — «Тогда попроси...». Едва успев договорить, он вновь впился в неё зубами, на этот раз легче, дразняще, заставляя кожу под тканью гореть.
Его пальцы впились в резинку её трусиков, но не сорвали, а лишь туго натянули ткань вверх. Это движение создало невыносимое сладкое давление на её распухшую плоть. И всё это время он не прекращал работу языка: жёсткого, влажного, безжалостного, заставляя её выгибаться в немом хрипе и лишая последних намёков на связную мысль. Это была пытка для них обоих. Кайден был на грани, его тело требовало разорвать проклятую преграду, но он сдерживался. Он жаждал услышать её мольбу. Хотел, чтобы её первый осознанный шаг в эту новую грешную реальность был её собственным добровольным выбором.
Вайолет медленно отпустила его член, и воздух с мягким хлопком заполнил освободившееся пространство. Сделав прерывистый вдох, она проскулила: — «Пожалуйста...прошу. Сними их». Её шёпот, сдавленный и влажный от слёз, прозвучал как самая сладкая капитуляция. То самое «пожалуйста», что вчера было щитом, сегодня стало мечом, рассекающим последние преграды. И он не заставил себя ждать. Длинные пальцы Кайдена впились в тонкое кружево. Раздался короткий резкий звук, и трусики, не снятые, а жестоко разорванные, полетели в сторону. Прохладный воздух коснулся её обнажённой кожи, и он услышал, как с её губ слетел резкий перехваченный вздох.
Одним властным движением он вернул её рот на свой член, и из его груди вырвалось низкое рычание: «Не останавливайся». В тот же миг его мир сжался до одной-единственной цели. Его руки мёртвой хваткой впились в её бёдра, прижимая её промежность к своему лицу. И он... вкусил. Это не было лаской или игрой. Он поглотил её. Словно изголодавший зверь, его влажный язык прошелся по всей её щели, от дрожащего отверстия до пульсирующего клитора, который он зажал губами и принялся сосать с первобытной ненасытной жадностью. Это был не просто секс. Это было причастие. Её соль, её нектар, её прерывистые бессвязные стоны, которые она тщетно пыталась подавить, пока её рот был занят им, — всё это стало единственной реальностью, дыханием и законом.
Рот Вайолет принял его глубже, и это уже было не неловкое исследование, а инстинктивный, почти животный захват. Её тело содрогнулось от рвотного спазма, и эти конвульсии, прошедшие по всему его телу, стали безошибочным признаком её нарастающей потери контроля. Ощущение её сжимающегося горла вокруг его головки едва не лишило его рассудка. Ответ Кайдена был немедленным и безжалостным. Он на мгновение оторвался от неё, его голос прозвучал хрипло и влажно от её соков: «Шшш, медленнее».
Кайден почувствовал её надвигающийся пик раньше, чем она успела издать звук. По внезапному напряжению каждого мускула, судорожному сжатию её бёдер вокруг его висков, короткому обрывающемуся вдоху, который она пыталась подавить. Вайолет была на краю, и осознание, что он довёл её до этого своим ртом, своими руками, своей всепоглощающей одержимостью, заставило его кровь петь. Кайден оторвался от неё, его дыхание обожгло промокшую кожу. — «Кончай», — его голос был низким и властным. — «Кончи мне в рот как послушная девочка».
Это была не просьба, а приказ. И чтобы не осталось ни тени сомнений, Кайден вновь накрыл её клитор ртом, но теперь это не была ласка, это было наказание. Его губы сомкнулись вокруг перевозбуждённого бугорка, а язык обрушился на него частыми безжалостными ударами, не оставляя места ни для чего, кроме ощущений. В тот же миг его рука скользнула между её ног, и два пальца резко, до самой глубины, вошли в неё. Наполняя. Растягивая. Он почувствовал, как её внутренности судорожно сжались вокруг его пальцев, а это пульсирующее влажное тепло стало победой.
Её тело всё ещё билось в оттенках оргазма, когда он почувствовал, как её горло снова судорожно сжалось. Это стало последней каплей. С резким гортанным рыком, вырвавшимся из самой глубины его существа, Кайден и сам достиг пика. Горячие густые струи спермы заполнили её рот, отмечая изнутри, и он чувствовал, как каждое её содрогание выжимает из него последние капли. Его руки, всё ещё впившиеся в её бёдра, не отпускали, пока его собственное тело медленно возвращалось к реальности. Дыхание было тяжёлым и прерывистым, лицо прижато к её влажной коже.
Наконец его железная хватка ослабла. Кайден медленно, почти нежно опустил её с себя, перевернул и уложил рядом на спину. Глаза Вайолет были затуманены желанием, а на подбородке сверкала капля его семени, белая и неприличная на фарфоровой коже. Кайден смотрел на неё, его серые глаза, обычно холодные как сталь, теперь пылали странной смесью триумфа и чего-то более глубокого, более уязвимого. Он не говорил ни слова. Он просто протянул руку и большим пальцем смахнул каплю с её кожи, а затем поднёс палец к своим губам и медленно слизал, не отрывая от неё взгляда.
— «Моя кошечка», — прошептал он, и в его голосе звучало и обладание, и какая-то почти болезненная нежность.