РЭЙВЕНХАРТ | 18+

A LITTLE BIT — ELLA BOH
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔

Почувствовав нарастающую напряжённость между хозяином и его новой «собственностью», миссис Пратт поспешно опустила взгляд в пустую тарелку. Элоиза потянулась к высокому графину со свежевыжатым соком, ненадолго открыв Кайдену вид на Вайолет. Служанки, получившие щедрые подарки, поспешили внести долгожданный десерт — рождественский пудинг, украшенный блестящей глазурью и разноцветными цукатами. С каменным лицом миссис Пратт поднялась, чтобы распорядиться о подаче расписанных чайных пар. И в ту же секунду железная хватка Кайдена обрушилась на запястье Вайолет, безжалостно притягивая к себе.

— «Кажется...», — голос Рэйвенхарта был низким, хриплым, и каждый звук звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть, — «мисс Вайолет получила не все свои подарки». — Он не ждал ответа. Его пальцы сомкнулись на её запястье с такой силой, что острая боль пронзила плоть, достигнув самой кости. Доллс ахнула, но звук застрял в горле, раздавленный тяжестью его взгляда. Ни тени былого ледяного спокойствия. Ни намёка на привычную маску. Перед ней бушевала гроза: чистый нефильтрованный гнев, сплавленный с таким всепоглощающим желанием, что от этой гремучей смеси перехватывало дыхание. Это было страшно. И пьяняще одновременно.

— Пойдём.

Кайден не стал ждать её ответа. Мгновенно поднявшись, он, не разжимая пальцев на её запястье, резко поднял и саму Вайолет. Он вёл себя так, будто кроме них никого не существовало, и, не обращая внимания на взгляды гостей, уверенно повёл за собой. — «Кайден...», — слабая попытка вырваться утонула в его железной хватке. Рэйвенхарт был несопоставимо сильнее, и её собственное тело, вопреки разуму, отвечало на эту грубость смутным внутренним жаром. Он не вёл её, он нёсся сам и увлекал за собой, стремительно проходя коридоры. Дверь в библиотеку с силой распахнулась, ударившись о стену. Оказавшись внутри, Кайден неожиданно отпустил её руку. Вайолет, пошатнувшись, едва успела опереться о массивный дубовый стол в центре комнаты.

— «Нога больше не затекает?», — его голос прозвучал низко и густо, словно бархатные сумерки за окном. Он и не ждал ответа. Пряный аромат бергамота и сладковатого инжира окутал Вайолет, вызывая почти животное желание провести губами по его шее, чтобы вдохнуть глубже. — «Та самая...», — продолжил он, и в его глазах заплясали искры, — «что упиралась мне между ног. Я до сих пор чувствую это».

Голос Кайдена звучал для Вайолет густо и сладко, как тёплый мёд, заставляя кожу покрыться мурашками. Но это была лишь прелюдия. В следующее мгновение он резко поднял её и с силой прижал к столу с разбросанными книгами и пожелтевшим пергаментом. Холодная деревянная поверхность впилась в её грудь, а его тело придавило собой, лишая возможности двигаться. — «Ты думала, можешь вот так играть со мной?», — его шёпот обжёг её ухо, пока сильные руки задирали подол роскошного платья. Дорогая ткань легко поддавалась, шелестя и готовясь порваться. — «Ты представляешь, что было бы, если бы Пратт увидела? Как бы она смотрела на тебя, зная, что ты трамбуешь мои яйца каблуком?».

Его пальцы грубо впились в её шею, прижимая лицо к поверхности, заставляя издать короткий перехваченный всхлип. Вайолет инстинктивно встала на цыпочки, чувствуя, как его твёрдые бёдра впиваются в её мягкую задницу, а воздух наполнился смесью запахов старых книг, её духов и его ярости.

Доллс громко ахнула, когда пальцы Рэйвенхарта скользнули между её ног. Он расположился прямо позади, пока его взгляд тяжёлым бархатом скользил по бледной, почти нагой коже. Розовые шёлковистые трусики, которые он сам выбрал для неё, бесстыдно обтягивали ягодицы, впиваясь в нежную кожу и лишь подчёркивая соблазн. Его длинные пальцы нащупали влажное пятно на тонкой ткани, и он не смог сдержаться, ладонь сама собой, с оглушительным шлепком обожала её плоть, оставляя на коже сладкое жжение.

— «Ты этого хотела?», — шёпот Кайдена был густым, как растопленный шоколад и таким же обжигающим, как и кожа. Пальцы расстёгивали ширинку с мерзким, но властным шелестом. — «Хотела, чтобы все узнали, какая ты извращенка?». Стерва. Которая окончательно доигралась. Его правая рука грубо ухватила её ягодицу, сжимая нежную плоть с таким грязным удовольствием, будто он мял спелый персик, готовый истечь соком. Округлая плоть Доллс игриво подрагивала при каждом движении его пальцев, а на фарфоровой коже тут же проступали белесые следы. — «Ты чуть не кастрировала меня при служанке», — прошипел он, и в его голосе прозвучала странная смесь ярости и восхищения. Наконец Кайден высвободил свой член: твёрдый, как мрамор и обжигающе горячий. Сжав его в левой ладони, он провёл вдоль всей длины, смазывая влагой, что уже выступила на головке.

С приоткрытых губ Вайолет слетали тихие, прерывистые всхлипы, а её шоколадные волосы рассыпались по столу тёмным водопадом. Одним резким движением мужчина стянул с неё трусики, и тонкий материал сполз к её дрожащим коленям. «Кайден...», — снова выдохнула она, после чего в воздухе послышался оглушительный шлепок. Его горячий взгляд скользнул по обнажённой плоти: две идеальные бледные половинки, будто посыпанные сахарной пудрой и подрумяненные его же ладонью. Прежде чем девушка успела издать новый звук, Рэйвенхарт плюнул на пальцы и тут же скользнул ими между её ног, вдоль всей её маленькой трепетной киски.

Мир для Вайолет сжался до точки, до бешеного стука сердца в висках и тяжёлого спёртого воздуха, наполненного запахом их тел, её стыда и желания. Всё остальное: звуки, комната, само время — перестали существовать. Она попыталась приподняться на ослабевших руках, выпрямить спину, но в этот момент Рэйвенхарт вошёл в неё. Один резкий, глубокий толчок, растянувший её тугую, нетронутую ранее плоть до немыслимых пределов. Вайолет впервые в жизни ощутила внутри себя член. Его член. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а из сжатого горла вырвался беззвучный жалобный крик, который тут же превратился в прерывистый захлёбывающийся стон. Боль была ужасающей, острой и жгучей, будто её разрывали изнутри. От неё подкосились колени, и она бы рухнула, если бы не его железная хватка, удерживающая на месте.

Вайолет ощутила, как к глазам подступают горячие слезы. Она хотела что-то сказать: мольбу, проклятие, просто застонать, но из сжатого горла не вырвалось ни звука. Только дрожащий выдох. Она замерла с приоткрытыми губами, а её пальчики бессильно впились в дубовую поверхность. Кайден замер, не двигаясь, позволяя ей привыкнуть к новой полноте. Но Доллс казалось, что от самой этой неподвижности её маленькая дырочка вот-вот лопнет, как перезрелый плод, порвётся на части и истечёт прокисшим нектаром.

Перед ним распласталась девушка, от которой кровь стыла и кипела одновременно. Он видел, как ее пальцы, хрупкие и беспомощные, царапают лак на старом дубе. А внутри... Боже, внутри она была как горячий плотный шёлк, сжимающий его в судорожных спазмах. Эта боль, которую он ей причинял, была осязаемой, ведь он чувствовал ее в каждом содрогании тела, в каждом прерывистом выдохе. И это сводило с ума. Вот она. Неприступная Вайолет. И она плачет. Из-за меня. Мысль об этом была темнее и слаще самого выдержанного виски. Он видел, как по её мягкому бедру медленно стекает кровавая ниточка — доказательство того, что он был первым. Что он взял то, что принадлежало только ему.

Воздух стал спёртым и тяжёлым, наполненным терпковатым ароматом старого дерева, её духов, его бергамота и медным запахом крови, что висел между ними призрачным шлейфом. Когда Кайден сделал глубокий медленный толчок, Вайолет почувствовала, как её внутренности будто обжигают раскалённым ножом. Её губы задрожали, а в горле встал ком. Вайолет ощутила, как её тело, вопреки чувствам, потянулось навстречу его бедрам. Ей хотелось оттолкнуть его, вырваться, но бёдра сами подавались назад, жаждая насадиться на его член ещё сильнее, глубже, до самой глотки, чтобы эта боль разорвала её пополам.

Вот так, сожмись ещё сильнее, моя грязная девочка. Хочешь, чтобы я трахнул тебя глубже?

Блядь, она рвётся. Всё в долбанной крови. И это... прекрасно. Так даже лучше.

Стонет. Как же сладко она стонет. Ненавидит меня, только сама и насаживается. Лицемерка.

Надо было раньше порвать её. В первый день, за столом, на катке. Где угодно, чтобы почувствовать это.

Так и хочется кончить в неё. Чтобы не смыла. Моя самая сладкая куколка.

Воздух в библиотеке гудел, наполненный запахом секса, их пота и сладостной смазки. Он выдохнул первым: низко, глубоко, почти с рычанием, и его тело напряглось в последнем мощном толчке. Горячая сперма выплеснулась на её спину, на пергаменты, на её окровавленные бёдра. Кайден тяжело облокотился на Доллс, пока влажная грудь продолжала ритмично вздыматься. Наступила тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. И тогда он почувствовал, как под ним тело Вайолет начало содрогаться иначе. Он медленно вышел, и Доллс, не оборачиваясь, резко сползла со стола. Её ноги в миг подкосились. Дрожащими руками она потянула вниз смятое платье, и в этот миг с её губ сорвалось первое глухое рыдание, за которым хлынули горькие слезы.

— «Вайолет...», — голос Кайдена прозвучал непривычно хрипло. Но девушка даже не смотрела на него. Она лишь, шатаясь, стряхнула с ног громоздкие каблуки, которые с грохотом упали на паркет. А затем побежала. Выбежала из библиотеки с помятым платьем, с его спермой на спине и с рыданием, которое, казалось, разрывало ей грудь, оставив его одного в звенящей тишине среди разбросанных книг. Что это за хрень? Как она посмела? Ярость, чёрная и всепоглощающая, ударила в Рэйвенхарта с новой волной. Со звериным рыком он смахнул со стола всё: пергаменты, чернильницу, тяжёлые фолианты. Всё полетело на пол с оглушительным грохотом.