28/ ДОМИНИРОВАНИЕ
LOVE IS BANNED — GEMINI
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Взгляд Вайолет не отрывался от его лица, впитывая малейшие проявления мучительного напряжения. Она видела, как вздуваются вены на его руках, впившихся в край джакузи, как судорожно сжаты мышцы пресса, как тяжело вздымается его грудь. И от этого её улыбка становилась всё шире, безумно ослепительная в своём торжестве. Она приблизилась, пока её колени не опустились по обе стороны от его мощных бёдер. Ладони вновь легли на его шею. Но теперь это не было нежным касанием. Пальцы впились в мышцы по бокам от гортани, сжимая не так, чтобы перекрыть дыхание, а чтобы послать ясный сигнал — её контроль абсолютен. Кайден прикрыл глаза, его голова запрокинулась, а из горла вырвался сдавленный хриплый стон.
И тогда Вайолет отпустила его шею. Но не для того, чтобы отступить. В следующее мгновение её раскрытая ладонь со всей силой обожгла его гладковыбритую щеку. Звук пощёчины, хлесткий и сухой, громыхнул в тишине ванной, как выстрел. Голова Кайдена резко дернулась в сторону, и на фарфоровой бледности его кожи тут же расцвел багровый след от её пальцев. Вайолет замерла, наблюдая, как он медленно, почти прерывисто, переводит на неё взгляд. Его глазапылали вовсе не гневом, а шоком, смешанным с диким, почти животным возбуждением. Но сквозь этот шок проступало нечто иное: тёмное, бездонное обожание и всепоглощающий стыд, который был слаще любого унижения.
Вайолет наклонилась к самому его уху, и её губы почти обожгли раскаленную кожу: «Должно быть...», — прошептала она, и голос зазвучал сладко, как мёд, и ядовито, как цикута, — «...никто даже не догадывается, как ты обожаешь быть непослушным мальчиком». — от этих слов по телу Кайдена вновь пробежала судорога. Это была не боль, а электрический разряд, бьющий прямиком в пах. Его толстый член, и так находившийся на грани, болезненно дёрнулся, и он ощутил, как проступает предэякулят, растворяясь в воде. Унижение было тотальным. Сжигающим дотла. И от этого становясь самым пьянящим наркотиком, который он когда-либо пробовал. Кайден ощущал себя полностью обнаженным, но не просто физически, а морально, эмоционально. И Вайолет смотрела на его абсолютное саморазрушение без тени смущения.
Его губы приоткрылись в беззвучном стоне, а в сознании, как в лихорадочном бреду, проносились обрывки мыслей: Да. Так и есть. Чёртова ведьма. Дьявол во плоти. Наконец-то. Ты видишь ту грязь во мне, ту часть, что жаждет, чтобы её придушили, назвали ничтожеством и утянули на дно. И ты... ты не отшатываешься. Ты пользуешься ею. Мысль о том, что она, эта хрупкая библиотекарша, держит его, Кайдена Рэйвенхарта, за горло и бьёт по лицу, сводила с ума. Это была его самая потаённая, самая унизительная фантазия, воплощённая в жизнь с пугающей точностью. Рэйвенхарт не мог вымолвить ни слова. Он лишь смотрел на неё из-под полуопущенных век, сдерживая дрожь в каждом мускуле и игнорируя яростное желание вцепиться ей в бедра. Теперь он и вправду стал её непослушным мальчиком. И впервые за всю свою жизнь он чувствовал себя по-настоящему, до мозга костей, живым.
Её пальцы, мокрые от воды и на удивление проворные, скользнули за спину. Тихий щелчок расстегнутой застежки прозвучал оглушительно в натянутой тишине. Вайолет не сбросила лифчик, а позволила ему медленно сползти в воду, где тот бесследно растворился в темноте. Теперь она возвышалась над ним совершенно обнаженная. Её маленькая упругая грудь застыла прямо над ним. Тусклый свет ласкал напряженные тёмные сосочки, и каждая клетка его тела вопила о необходимости прикоснуться к ним, взять в рот, познать их вкус. Но Вайолет не позволяла. Её пальцы впились в мокрые волосы у его затылка, притягивая его лицо к своему телу. Он даже не попытался сопротивляться. Серые глаза Кайдена, теперь почти чёрные от желания, были прикованы к ней, и в этом подчинении было что-то порочно сексуальное.
— «Давай, Кайди», — её голос был тихим, властным и до неприличия сладким, будто отравленный сироп. Это имя, это уменьшительно-ласкательное «Кайди», которое никто, кроме сестры, не смел произнести, обожгло его больнее любого удара. Оно сдирало с него оболочку власти и величия, обнажая послушного мальчика, дрожащего от желания угодить. — «Сделай мне приятно». Его член пульсировал в такт её словам, дико и почти болезненно. Рот мгновенно наполнился слюной, а всё его существо сжалось до одной точки — до её тела, до её приказа. Он был готов. Он был более чем готов. Это было унизительно, отвратительно и самое восхитительное ощущение в его жизни.
Рэйвенхарт послушно опустил взгляд, до крови закусив пересохшую губу. «Кайди». Боже, да. Накажи меня. Унизь до конца. Используй, как хочешь. Я всегда был твоим. Только твоим. Его разум отключился, уступив место животным инстинктам и всепоглощающей потребности повиноваться. Он был её вещью, её игрушкой, и в этом заключалась та самая, извращенная свобода от собственной власти. Кайден не ждал дальнейших указаний. Его руки сорвались с края джакузи и впились в её мягкие бедра, притягивая к своему лицу с некой мольбой. Губы жадно нашли её напряженный сосок, а язык благоговейно скользнул по твёрдой бусинке. Он служил ей. Он дышал ею. В тот миг он существовал лишь для одного: чтобы слышать её стоны, чувствовать, как её пальцы впиваются в его волосы, и заслужить её одобрение.
Вайолет на мгновение запрокинула голову, вздрагивая от ударившего в кровь адреналина. Твою мать. Что она творила? Это было безумием, опаснее, чем просто ударить его. Слишком поздно она осознала всю глубину происходящего: сам Кайден Рэйвенхарт вылизывал её сиськи, словно послушный раб, купленный за гроши. Её пальцы, вцепившиеся в его волосы, внезапно оторвали его от груди, оттянув голову назад и заставив шею выгнуться в тугой дуге. Взгляд Кайдена, затуманенный желанием и полной покорностью, встретился с ней. — «Тебе нравится, сладкий?», — голос Вайолет был липким ядом, медленно отравляющим его растопленное сознание. Она смотрела на него сверху вниз, как хозяйка на преданного пса. Но он не мог вымолвить ни слова, лишь мог издать хриплый согласный стон.
— «Хочешь вылизать меня?», — Вайолет произнесла это с медленной, шокирующей прямотой, и каждое слово обжигало его нервы, как удар раскаленным железом. Она знала, что делает. Она заставляла его принять самое потаенное, самое унизительное ядро его желания. Доллс томно скользнула взглядом вниз, между своих собственных бёдер, и её губы тронула жестокая улыбка. — «Моя киска такая мокрая...», — её шепот был не признанием, а демонстрацией трофея. Она говорила о своей влажности, о своём возбуждении, как о доказательстве своей абсолютной власти над ним. — «Вся течёт от того, как ты дрожишь. От того, какой ты жалкий и похотливый».
От её бесстыдных слов тело Кайдена выкрутило жестокой судорогой. Яйца поджались, а член, и так находившийся на грани, дернулся, изливая в воду горячее семя — о чём она, возможно, даже не догадывалась. Оргазм прокатился по нему, неконтролируемый и унизительный, вызванный не прикосновениями, а лишь её грязными, властными словами, её презрением. Кайден кончил, как проклятый студент, просто от того, что она назвала его «жалким» и предложила себя. Сознание отказывалось принимать реальность: Кончил. Я кончил. От одних её слов. Как последний подкаблучник. Как тварь. Мысль была обжигающей, постыдной и от того невероятно, до одури возбуждающей.
Вайолет почувствовала, как дыхание Кайдена оборвалось, а по его рукам, всё ещё впившимся в её бедра, пробежала дрожь. Она всё поняла. И её улыбка растянулась, стала ослепительной и безжалостной. — «Уже всё, Кайди?», — сладко протянула она, не ослабляя хватки в его волосах. — «С тобой так легко. Не дотянул даже до начала? Какая жалость». — она разжала пальцы, и его голова бессильно откинулась на мраморный край. Кайден лежал, тяжело дыша, покрытый испариной и пытаясь перевести дух. И Вайолет ликовала. Унизить Кайдена оказалось до смешного просто. Он едва успел прикоснуться к ней, а это значило, что бояться нечего. Она отделалась лёгким испугом. Казалось, в нём и правда не было ничего страшного. Она улыбнулась и победоносно отплыла назад. — «Можем продолжить потом», — бросила она через плечо, как хозяйка, бросающая кость собаке. — «Если, конечно, у тебя хватит сил».
Её пятка уже коснулась прохладного мрамора, когда его рука, словно капкан, сомкнулась на её запястье. Несмотря на только что пережитый оргазм, в его хватке была звериная сила, рожденная яростью, унижением и всепоглощающей жаждой. — «Ну уж нет, ангел», — голос Кайдена был низким, хриплым и полным новой, опасной интонации. Это был уже не голос сломленного мальчика, а голос мужчины, намеренного получить свою награду. — «Ты не уйдешь, пока я не возьму то, что ты так настойчиво предлагала». Он рванул её на себя так быстро, что Вайолет вскрикнула, потеряв равновесие, и больно приземлилась на мраморный край. Острая боль пронзила копчик, но у неё не было времени осознать, потому что руки Рэйвенхарта уже сжали её бедра, без прелюдий разводя их в стороны.