25/ ВОЗБУЖДЕНИЕ
HEARING DAMAGE — THOM YORKE
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Первые лучи зимнего солнца едва пробивались сквозь морозные узоры на стекле, наполняя спальню призрачным сиянием. Вайолет выплывала из глубин сна, ведомая не звуком, а тихим присутствием: теплом другого тела у своей груди, глубоким дыханием, что нарушало звенящую тишину утра. Она медленно приоткрыла веки и дыхание застряло в груди. Он спал рядом. Не просто в одной комнате, а здесь, в пределах протянутой руки, его спина повернута к ней. Кайден Рэйвенхарт. Одно это имя обычно вмораживало в лёд. Его пробуждение всегда было похоже на удар грома: резкое, властное, взрывающее тишину. Но сейчас он лежал безмолвно, и это казалось немыслимым чудом. Исчезла его привычная маска: та холодная, отполированная неприступность, что он носил вместо доспехов. Черты лица, обычно острые и словно высеченные из мрамора, сейчас смягчились, сгладились во сне. А его всегда бледные щёки порозовели от тепла, накопленного под тяжёлым одеялом.
Но вот нежность, что переполняла её до краев, внезапно отхлынула, сменившись паническим желанием глотнуть воздуха, отодвинуться, остаться наедине с внезапно обрушившейся на неё беззащитностью. Лежать рядом, пока сон скрывает его от мира, было возможно. Но встретить его пробужденный тот самый взгляд, что насквозь пронзал душу, было уже невыносимо. Затаив дыхание, Вайолет начала медленное осторожное отступление. Сантиметр за сантиметром она высвобождала свои ноги из-под мягкого одеяла. В ответ Кайден лишь глубже вздохнул, погруженный в томленный сон. Сердце колотилось где-то в горле, когда её тело, наконец, обрело желанную свободу.
Морозный воздух спальни обжёг её кожу, едва босые ступни коснулись дубовых половиц. На Вайолет была лишь та самая пижама — его дар: короткие шёлковые шорты и лёгкая майка, ослепительно-белые, будто молочная пенка, но до безумия дорогие. Ещё один безмолвный знак его власти, его щедрости, что всегда имела условия. Босиком, крадучись с кошачьей грацией, она скользнула к двери, растворяясь в предрассветных сумерках. Казалось, побег почти удался, ведь пальцы уже были готовы сомкнуться на ледяной латуни ручки, когда позади прозвучал его голос. Низкий, пропахший сном, но на удивление чёткий, без единой ноты дремоты: «И куда мы собрались в таком виде?».
Вайолет застыла у самой двери, словно пойманная на месте преступления. Под тяжестью его безмолвного взгляда она медленно, будто против собственной воли, обернулась. Кайден не шелохнулся. Он по-прежнему лежал на боку, застыв в прежней позе, но глаза его теперь были открыты. В них не было ни привычной ярости, ни ледяной стужи. Они пылали тихим тёплым огнём, а в их серебристой глубине танцевала насмешливая, но мягкая искорка. Он наблюдал. Возможно, всё это время. — «Я...», — её собственный голос предательски сорвался, едва она попыталась заговорить.
— Подойди сюда.
Эти слова прозвучали не как приказ, а как тихое приглашение. Он приподнял край одеяла, и в этом простом жесте заключался безмолвный вопрос и ясный ответ — он предлагал ей вернуться на своё место. Рядом с ним. И в этом молчаливом взгляде, в котором не было осуждения за побег, было нечто совершенно новое. Он не требовал. Он ждал. Его обнаженная грудь казалась невероятно горячей, а сам он, одетый лишь в нижнее белье, представал перед ней в таком виде впервые.
И Вайолет, застывшая на пороге между утренним холодом и зовом его постели, сделала свой выбор. Она не ринулась к двери. Вместо этого, повинуясь необъяснимому импульсу, она медленно, как во сне, направилась обратно к кровати. Но вместо того, чтобы смиренно скользнуть под одеяло, она внезапно прыгнула на него сверху, всем телом прижимая его к матрасу. В этом дерзком движении был не просто вызов, это была насмешка над ним, над его властью, над всей нелепостью их положения.
— А что насчёт вашего вида? — промурлыкала Вайолет, всё ещё не осознавая тонких перемен, происходящих с её телом. Нежный шёлк майки, и без того едва прикрывавший её, под его пристальным взглядом стал казаться почти невесомым, превратившись в зыбкую предательскую завесу. И сквозь тонкую ткань, подобно тёмным спелым ягодам, проступили чёткие очертания напряжённых сосков: маленьких, упругих, бесстыдно выдававших её утреннее возбуждение. То ли от осознания, на чьих мощных бёдрах она только что восседала, то ли от утренней прохлады, заставляющей кожу покрываться мурашками... а может, от чего-то третьего, что витало в воздухе между ними.
Доллс продолжала что-то бессвязно бормотать, её пухлые губы растягивались в дерзкой ухмылке, но взгляд Кайдена уже скользнул вниз, с её ясных глаз на грудь, замирая там на мгновение. Его пальцы на её бёдрах непроизвольно сжались, отчего железная хватка стала ещё крепче. Девушка резко замолкла, почувствовав, как сместился фокус его внимания, и сама бросила украдкой взгляд вниз. По её щекам тотчас разлился горячий румянец, но скрывать было уже нечего, тело выдавало её куда красноречивее любых слов. — «Холодно, мисс Вайолет?», — голос Кайдена прозвучал обманчиво мягко, но в самой его глубине слышалось низкое вибрирующее насмешкой напряжение.
Не успела Вайолет и губы разомкнуть, как рука мужчины плавно устремилась вверх. В этом жесте не было ни капли грубости, лишь томная неспешная властность. Его раскрытая ладонь приблизилась к упругой округлости её груди, застыв так близко, что каждый нерв на её коже ощущал исходящее от неё животное тепло. — «Или, может быть, причина в чём-то другом?», — его шёпот был сладким ядом, а большой палец с томной, почти любопытствующей нежностью скользнул по кончику её соска сквозь тонкий шёлк, заставляя тот вытянуться в твёрдую трепетную бусинку.
Её тело откликнулось мгновенно, стирая всё: и дерзкую маску, и позу, и саму мысль. Резкая дрожь всколыхнула Вайолет, и она едва не потеряла равновесие. Глубоко внизу живота сжалось горячее живое ядро, и пульсирующая волна желания, чистого и неразбавленного, затопила её с головой. Оно было сильнее воли, сильнее стыда.
Взгляд Вайолет встретился с глазами Кайдена, алая волна стыда и желания залила её с головы до пят, окрашивая кожу в нежный персиковый румянец. Её грудь, казалось, сама тянулась к его ладони, предательски выказывая ту правду, что губы отказывались произносить. Соски затвердели до сладостной боли, превратившись в две напряжённые бусинки, ставшие центром всей Вселенной её ощущений. Каждое нервное окончание пело о нём, и в этой немой исповеди не осталось ни тени её прежней дерзости — лишь трепетная обнажённая правда.
Реакция была мгновенной и всепоглощающей. Её неопытное тело вздрогнуло так резко, что мир на мгновение поплыл. Глубоко внизу живота зародилось горячее жидкое пламя, и пульсирующая волна разлилась где-то между ног, смывая и волю, и гордость. Вайолет посмотрела вниз, ощущая, как начинают гореть даже кончики ушей. Она была невероятно складной. Тонкая талия, виднеющиеся рёбра и небольшая сладкая грудка, которая с лёгкостью поместилась бы в его ладонях, отчего её так и хотелось сжимать и оттягивать.
— Кайден... — её голос сорвался на хриплый, прерывистый шёпот, в котором наигранный укор тонул, не в силах скрыть сладкую дрожь. Каждым звуком она не останавливала его, а лишь подливала масла в огонь, и этот слабый протест был откровеннее любого согласия. Кайден не убрал руку. Его большой палец вновь скользнул по затвердевшему бутончику, на этот раз с мучительной медлительностью, вкушая каждый её судорожный всхлип, каждое непроизвольное движение, которым её тело выгибалось навстречу ладони.
— Да, Вайолет? — голос Рэйвенхарта прозвучал низко, словно бархатный стон, наполненный осознанием своей власти. Он знал. Слышал в её прерывистом шёпоте не протест, а мольбу. Он приподнялся на локте, и его лицо оказалось так близко к её груди, что тёплое дыхание обжигало кожу даже сквозь тонкую ткань. — «Ты что-то хотела сказать?», — дразняще прошептал он, и прежде чем она успела издать звук, его губы медленно приоткрылись. Вайолет резко всхлипнула, когда его зубы погрузились в упругую плоть. Это был не резкий укус, а медленное властное погружение в нежную кожу. Он мог бы с лёгкостью причинить боль, поглотить её целиком, но лишь нежно прикусил, подняв на неё горящий взгляд, в котором читался пылающий огонь.
От слов не осталось и следа. Лишь новый громкий стон сорвался с её губ, а пальцы впились в его волосы, умоляя не останавливаться. Вайолет метила на трон, а пала у его ног, поверженная собственным телом. Тонкий шёлк майки стал её главным предателем. Ткань, намокшая от его слюны, беспомощно липла к коже, с откровенностью обнажая два тёмно-розовых, идеально очерченных кружочка. Эти напряжённые бутончики были немыми криками о возбуждении, которое тщетно пытались скрыть её нахмуренные брови и дрожащий голос. А глубоко внизу, в самой сердцевине, нарастала навязчивая пульсация. Её девственное тело отзывалось на мужчину с пугающей, всепоглощающей силой, захлёстывая волнами жара и дурмана. Каждое прикосновение его губ к соскам было и пыткой, и блаженством одновременно.
— Д-да... — вырвалось у неё тонким, перехваченным шёпотом, будто воздух превратился в густой карамельный сироп и не мог вырваться из лёгких. Она пыталась поймать убегающую мысль, но та таяла, как ванильное мороженое на языке, не оставляя ничего, кроме сладкого первобытного хаоса.
— Я хотела сказать...
Но слов больше не находилось. Сознание опустело, превратившись в горячий хаос. Всё её существо свелось к трём точкам в этом рушащемся мире: жгучему прикосновению его губ на затвердевшей груди, предательской влаге, пропитавшей тонкую ткань трусиков, и его пронзительным серым глазам, которые видели насквозь. Он не стал торопить её с ответом. Вместо этого Кайден медленно, не отрывая пронзительного взгляда, провёл ладонью от её колена вверх по внутренней стороне бедра. Кожа под его пальцами вспыхнула живым огнём. Вайолет резко, почти судорожно вдохнула, бёдра инстинктивно дрогнули, пытаясь сомкнуться, но его рука уже утвердилась на новом месте. — «Говори», — прошептал он, и его дыхание снова обожгло её сквозь влажный шёлк. — «Я слушаю».
Но Вайолет забыла, как говорить. Её сознание растворилось в море ощущений. Когда его длинные пальцы скользнули по тончайшей ткани шортиков, нащупывая пышущую жаром влагу, из её груди вырвался лишь сдавленный беспомощный стон. Кайден не спеша провёл подушечками пальцев по всей длине её пульсирующей щелочки, и это исследующее движение окончательно замерло на маленьком, отчаянно набухшем бугорке. Он пульсировал под её тонкой кожей, будто живое сердечко, рвущееся к прикосновениям, умоляя о ласке, нежном трении, даже о лёгком покусывании.
— «Ты ведь так хотела всё контролировать», — его ладонь надавила чуть сильнее, заставив Вайолет ахнуть и непроизвольно выгнуться навстречу. — «Помнишь, как ты сжимала моё горло? Я чуть не потерял сознание. И никогда в жизни не был так возбуждён». — Его слова повисли в воздухе, пока губы вновь смыкались на её упругом соске, а пальцы властно закружили вокруг дрожащего клитора, задавая медленный ритм, под который её тело уже начинало подстраиваться. Он чувствовал, как её пухлые складочки раздвигаются для него, как влажное тепло обволакивает его пальцы, позволяя с лёгкостью ласкать самый чувствительный бутончик.
Он вновь поднял взгляд на её пылающее лицо, когда та зажмурилась. Вайолет замотала головой, издавая несвязный, отрицающий стон, но так и не осмелилась встретиться с его глазами. Кайден грубо сжал её ягодицу, ощущая сквозь тонкую ткань упругую податливость её плоти. — «Не помню…», — выдохнула она, всхлипывая, но её тело вновь вздрогнуло на это прикосновение с новой предательской силой.
— «Забыла?», — переспросил Кайден, и в его голосе не осталось и тени насмешки. Только низкое густое напряжение. Его свободная рука вцепилась в её волосы, резко притягивая её лицо к своему. Губы скользнули по виску, по краю нежного ушка, пока он рычал прямо внутрь: «Врушка. А я ведь могу напомнить. Могу хорошенько оттрахать тебя на этой кровати. Задушить своим членом за пару минут». — Он произносил это мучительно медленно, и Вайолет содрогнулась, ощущая, как её тело отзывается на каждый жестокий намёк.
— Кайден! — Глаза Вайолет вспыхнули, смешав в себе стыд и неукротимое возбуждение. Её щёки пылали, а в самом влагалище нарастала навязчивая влажная пульсация, вторившая ритму его дыхания. Он произносил эти слова так сладко, так томно, так развращающе нежно, что всё внутри неё рвалось кричать, раздвинуть перед ним ноги в немом приглашении. Но вместо этого она отпрянула, испуганная силой собственного стыда.
Его взгляд прожигал её насквозь, видя каждую дрожь, каждый тайный импульс её тела с безошибочной ясностью. Он читал в ней всё: она жаждала его. Жаждала сдаться, прогнуться под него, стать его добычей. Но Кайден позволял ей притворяться, ведь эта игра лишь растягивала сладостное томление, делая финал ещё нестерпимее. Его рука резко соскользнула с её волос на грудь, впервые с силой сжимая упругую плоть через тоненький шёлк. Голос прозвучал низко и властно, обещая неотвратимое: — «Я поставлю тебя на место, детка. На твои грёбанные колени, пока буду трахать твой милый маленький ротик». — В его глазах бушевала буря, сокрушительная власть, дикое возбуждение, всепоглощающая жажда подчинить её себе без остатка. Всё в нём рвалось сломить её, нагнуть, заставить принять его член и заполнить собой до тех пор, пока сперма не хлынет из переполненного горла.
— Хватит, — голос Доллс дрогнул, обрываясь на полуслове. Резким движением она вырвалась из его объятий, и там, где секунду назад было жаркое прикосновение, теперь зияла леденящая пустота. Ноги сами понесли её к двери, сердце колотилось где-то в висках. Не оглядываясь, она выскользнула из спальни и побежала по коридора. Вайолет испугалась совсем не его. Не его слов, не его рук. Она боялась собственных ощущений и того, чего не могла знать. — «Вайолет», — настойчиво окликнул ту Кайден, но она уже испарилась в тени злосчастного коридора.