13/ ВЕЖЛИВОСТЬ
FEEL WHAT YOU WANT — PHONIQUE
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Поздний ужин. В столовой царила гнетущая тишина, которую нарушал лишь приглушенный звон серебра и шелест платья миссис Пратт. Горничная с каменным лицом расставляла последние блюда, а воздух был густым и тяжёлым, словно перед грозой. Во главе стола, уткнувшись в отчёт, сидел Кайден. Он делал вид, что поглощён чтением, что ничего не случилось. Но выдать его могла идеальная, почти неестественная неподвижность — каждый мускул его тела был напряжён до предела. Вайолет вошла бесшумно как призрак. На ней было то самое элегантное бордовое платье, которое он для неё подготовил. Не говоря ни слова, она заняла своё место. И начала смотреть. Прямо на него.
Вайолет не отрывала от него взгляда. Её синие бездонные глаза были прикованы к лицу Кайдена с такой неумолимой гипнотической интенсивностью, что он физически ощущал их тяжесть, даже не поднимая головы от бумаг. Это был не взгляд ненависти или страха. Это был взгляд пристального изучения. Она разглядывала его, точно уникальный экспонат под стеклом витрины. Миссис Пратт, задыхаясь в этой двусмысленной тишине, засуетилась сильнее, пытаясь разрядить атмосферу своими суетливыми предложениями: «Мисс Вайолет, не желаете ли соуса? Мистер Рэйвенхарт, может, вина?».
Слова миссис Пратт повисли в воздухе, разбиваясь о каменную стену молчания. Вайолет не удостоила её ответом. Она даже не взглянула в сторону экономки. Только на него. Кайден перелистнул страницу. Слишком резко. Пальцы сжали бумагу, оставляя на ней заломы. Он сделал глоток вина, и кадык резко дёрнулся в горле. Он пытался сохранить маску полного контроля, но её взгляд находил малейшие трещины в этом фасаде. Она видела, как напряглась его челюсть, как сузились зрачки, когда он украдкой бросил на неё быстрый испепеляющий взгляд, пытаясь заставить отвести глаза. Но Вайолет не отводила. Она приняла его вызов и продолжила смотреть. Спокойно. Неотрывно.
В её взгляде не было ужаса перед чудовищем или ненависти к похитителю. Теперь она видела перед собой просто мужчину, которого ей удалось вывести из равновесия. Мужчину, растерянного перед этой тихой, чисто женственной пыткой. Миссис Пратт, окончательно сраженная атмосферой, бесшумно испарилась, оставив их наедине в звенящей тишине. И он не выдержал первым: «У тебя ко мне вопрос?», — его голос прозвучал резко, срываясь на хрипоту. Он всё ещё не поднимал глаз от бумаг. Вайолет медленно, с мягкостью положила вилку. Тихий звон серебра о фарфор прозвучал в тишине оглушительно громко: «Нет», — её голос был прозрачным и ровным. — «Ни единого». — И снова продолжила смотреть.
Она произнесла это нарочито громко, звонко и отчетливо, следя, чтобы каждый звук долетел до приоткрытой двери в буфетную, где, как она знала, затаились уши всего дома. — «Хотя, один вопрос всё же есть. Где я буду спать?», — её голос зазвенел в тишине. — «Снова с тобой?». Слово «снова» повисло в воздухе, сочное, ядовитое, насквозь пропитанное намёками на несуществующую, но такую пикантную для слуг близость. Из-за двери донёсся приглушённый, мгновенно затихший вздох — кто-то не смог сдержать удивления. Миссис Пратт, ставившая на поднос пустую супницу, так резко отшатнулась, что серебряная крышка с громким лязгом ударилась о металл.
Кайден медленно, с почти зловещей неторопливостью, поднял на неё взгляд. Но в его глазах не читалось ни ярости, ни потрясения. В них бушевал холодный, безжалостный адреналин охотника, осознавшего, что его добыча не просто опасна, но и умна. Она атаковала не его тело, а нечто куда более уязвимое — его репутацию, его авторитет в глазах домочадцев. Он сделал последний глоток вина, поставил бокал с тихим, но отчётливым стуком и сложил руки перед собой, будто готовясь не к ссоре, а к стратегическим переговорам.
— «Ты будешь спать там, где я прикажу», — его голос прозвучал тихо, холодно и без возражений, слова предназначались только ей. — «В твоей комнате. В моей. В библиотеке. На полу. На улице». — После каждой фразы он выдерживал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. — «Ты будешь спать там, где мне заблагорассудится положить тебя в ту или иную ночь. И если тебе так не терпится обсудить это с прислугой», — он чуть наклонился вперёд, и его шёпот обжег её страшнее любого крика, — «я могу начать диктовать свои условия прямо сейчас. И поверь, не только они будут шокированы. Но и ты». — Кайден откинулся на спинку стула, и его улыбка стала таким же холодным и отточенным оружием, как её собственная.
— «Но если тебе так невмоготу спать одной, мисс Доллс, ты всегда можешь попросить», — его голос прозвучал почти нежно, если бы не сталь, скрытая в его глубине. — «Вежливо». — Рэйвенхарт вновь взял вилку, демонстративно возвращаясь к ужину и завершая разговор. Он не позволил ей унизить его. Вместо этого он поднял ставки, мастерски превратив её публичный вызов в куда более опасную игру. И Вайолет осознала своё поражение. Однако улыбка не покинула её губ, она лишь преобразилась… Стала сладкой, ядовито-сахарной, до тошноты притворной.
— «О, простите, мистер Рэйвенхарт», — её голос истончился, превратившись в писклявую карикатуру на покорность. —«Я кажется, была неправа. Может...», — она сделала паузу, давая яду набрать силу, — «…мне встать на колени перед Вами?». Она произнесла это так громко и отчётливо, что со стороны кухни донёсся звук упавшего металлического предмета. Вайолет не обратила внимания. Её взгляд был прикован только к нему. — «Мистер Рэйвенхарт, позвольте я лягу с Вами в постель?», — выдохнула она с преувеличенным и тут же вновь стала собой, глаза сверкнули ледяным торжеством. — «Так лучше? Так правильно?».
Она уже не просто испытывала его терпение. Она выставляла на посмешище саму идею его власти, его «правил», демонстрируя, что любая покорность с её стороны будет лишь язвительной пародией, игрой, в которой ему уготована роль дурака. Кайден замер. Он отложил вилку. Медленно. С почти театральной размеренностью. Его взгляд был прикован к ней, и по его лицу скользнула тень чего-то, чего она прежде в нём не видела. Не гнева и не раздражения. А изумления, смешанного с почтительным ужасом. Перед ним была не жертва. Он видел равную. Существо столь же хищной и изощрённой природы, как он сам, лишь выбравшее иную стратегию битвы.
Он поднялся. Не резко, а с той же смертельной грацией, что и на льду. Медленно, неспешно он обходил стол, и каждый его шаг оглушительно громко отдавался в звенящей тишине столовой. Наконец он замер позади её стула. Вайолет не обернулась. Она сидела с гордо поднятой головой, чувствуя, как бешеный стук её сердца неумолимо отсчитывает такт его шагам. Он наклонился. Его губы оказались в сантиметре от её уха, а ладони легли на спинку стула по бокам, вновь заключая её в незримую, но ощутимую клетку.
— «Нет», — прошептал Кайден, и его голос обрёл бархатную глубину, скрывающую стальную сущность. — «Это не правильно. Потому что если ты когда-нибудь встанешь передо мной на колени по-настоящему... это будет не для того, чтобы просить». — Кайден выпрямился, и его пальцы на мгновение коснулись её обнажённого плеча. Прикосновение было стремительным, будто удар тока, и таким же обжигающим. — «А теперь закончи ужин», — произнёс он уже обычным властным тоном, возвращаясь на своё место. — «Спектакль окончен. На сегодня».