РЭЙВЕНХАРТ | 18+

WHO IS HE — PLAZA
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔

Уголок губ Кайдена дрогнул. Никогда. Это слово вновь отозвалось в нём, наполняя изнутри приторной теплотой. Она была абсолютным новичком. Во всём. Сняв официальный пиджак, он набросил тёмную дорогую куртку и вышел из кабинета. Его шаги по мраморным полам были бесшумны, но каждый из них отдавался в сердце раскатистой волной предвкушения. Холодный уличный воздух обжёг лёгкие. Не спеша, он преодолел расстояние от террасы до катка, и его взгляд мгновенно зацепился за неё. Вайолет была так поглощена катанием, что не заметила его приближения, пока Рэйвенхарт не застыл всего в нескольких метрах от её фигуры.

Его появление было безмолвным и внезапным, словно возникший из ниоткуда призрак. Вайолет вздрогнула, заметив его, и её ноги поехали в разные стороны. Она отчаянно замахала руками, пытаясь удержать равновесие. Но Кайден не двинулся с места. Он лишь наблюдал, как она борется с гравитацией и собственным телом. Когда наконец ей удалось выпрямиться, в её глазах читалась привычная настороженность. Но теперь, зная её историю, он различал за ней нечто большее — крошечную, бессознательную надежду на то, что он поймает её.

Он медленно, с присущей ему грацией, скользнул к ней. Не касаясь. Лишь сократил расстояние до минимума. — «Не носком», — произнёс он тихо. Его голос в вечерней тишине прозвучал особенно громко. — «Отталкиваться нужно ребром. Боком». — Кайден внезапно продемонстрировал, оттолкнувшись заточенным коньком. Движение было мощным, плавным и абсолютно контролируемым. Что было полной противоположностью её неуверенным рывкам. Кайден оказался перед ней так же неожиданно, как на его ногах появились коньки.

— «Чувствуешь разницу?», — спросил он, возвращаясь. Его взгляд был прикован к её лицу, выискивая малейшую реакцию. Кайден был не инструктором. Он был демиургом, обучающим своё творение новому способу существования. Он показывал ей, каково это — двигаться в его мире. С силой. С уверенностью. С властью. И в этот миг, глядя на него, Вайолет, должно быть, ощущала это на уровне инстинкта. Он был не просто мужчиной. Он был силой природы. И против такой мощи у той, что «никогда не испытывала ничего подобного», не было ни малейшего шанса.

Её шёпот был тихим, но в идеальной тишине замерзшего вечера долетел до него с кристальной ясностью: «Ты всегда исчезаешь и появляешься из ниоткуда», — и этот взгляд, скорее усталый и раздражённый его давящим отсутствием. Это была уже не ненависть. Это было почти... привыкание. И это было куда опаснее ненависти.

Он не ответил, лишь продолжал скользить рядом. Его тёмный силуэт воплощал ледяную грацию в противовес её неуверенным движениям. Доллс пыталась повторить его толчок, сосредоточившись, но тело, напряжённое от близости и нервы, натянутые как струны, сыграли с ней злую шутку. Носок лезвия на мгновение зацепился за неровность льда, прервав скольжение.

Это было не просто падение. Это было обрушение. Вайолет рухнула на лёд с глухим стуком, эхом прокатившимся по застывшему парку. Воздух с силой вырвался из её лёгких, и на мгновение мир сузился до белого обжигающего холода и острой боли в бедре. Она лежала неподвижно, униженная, побеждённая проклятым льдом и невыносимым присутствием Кайдена. Глаза её были закрыты, когда она сглотнула подступивший к горлу комок стыда. И лишь тогда его тень снова накрыла её.

Он не произнёс ни слова. Не спросил, в порядке ли она. Он просто наклонился, и его твёрдые руки обхватили её под мышками. Он поднял её не как невесомую балерину, а с той самой силой, что требовалась, чтобы оторвать от земли её ошеломлённое, одеревеневшее от падения тело. Он поставил её перед собой, не отпуская. Его пальцы впились в её плечи сквозь ткань куртки. Грудь Вайолет тяжело вздымалась, она не могла оторвать от него взгляд, пойманная в ловушку его близости и собственного унижения.

— «Падать - нормально, Вайолет», — произнёс он, его голос звучал ровно и бесстрастно. Лишь глаза, прикованные к её лицу, горели странным интенсивным огнём. — «Это часть процесса. Пока ты падаешь, ты всё ещё пытаешься». — Кайден сделал паузу, давая ей прочувствовать вес этих слов. И в этот миг Вайолет осознала, что он говорит не о катании на коньках. Он говорит о борьбе. О её духе. И его слова прозвучали не как угроза, а как... признание. Как тёмное извращённое ободрение.

Руки Рэйвенхарта по-прежнему сковывали её плечи, но теперь её поза выражала не страх, а вызов. Взгляд Вайолет скользнул по его лицу, задержался на пронзительных серых глазах, похожих на осколки зимнего неба, и на её губах дрогнула едва заметная насмешливая улыбка. — «А ты умеешь делать какие-нибудь трюки?», — её голос прозвучал вызывающе и слегка хрипло. — «Или ты только на словах мастер?».

Вызов повис в морозном воздухе, такой острый и невероятно соблазнительный. Доллс испытывала границы. Но вовсе не своей клетки, а его: его умений, его терпения, его самого. Кайден замер на мгновение, и в его обычно нечитаемых глазах мелькнула искра — не гнева, а чего-то более дикого, более заинтересованного. Её дерзость была глотком свежего воздуха после удушающей ледяной почтительности. Медленно, не отпуская её взгляда, он отступил на шаг. Его руки опустились.

— «Трюки?», — он произнёс это слово с лёгким пренебрежением, как будто оно было слишком мелким для того, что он собирался сделать. — «Нет. Не трюки». — Кайден отъехал на центр катка, и его поза изменилась. Расслабленность исчезла, сменившись сконцентрированной, взведенной как пружина, силой. Он был похож на хищника, готовящегося к прыжку. И тогда он поехал.

Это не было просто катанием. Это было воплощением власти. Лёд стал продолжением его воли. Кайден набрал скорость несколькими бесшумными толчками, а затем... оттолкнулся. Его тело, собранное и мускулистое, совершило в воздухе стремительный, безупречный оборот — не изящный прыжок фигуриста, а нечто более резкое, более мужское и оттого ещё более впечатляющее. Вращение было чётким, быстрым, наполненным неукротимой энергией. Он приземлился на одно лезвие, отбросив вторую ногу назад, сохраняя идеальное равновесие без единого лишнего движения. Снежная пыль взметнулась из-под его конька. Он не смотрел на Вайолет, выполняя прыжок. Его взгляд был устремлён вперёд, точно бросая вызов самому льду, ночной тьме, всему миру.

Затем мужчина замер прямо перед ней, его грудь слегка вздымалась, а дыхание вырывалось облачком пара в морозном воздухе. Его взгляд вновь нашёл её, и в глазах горел тот самый огонь, что разожгла в нём она. «Это не трюк, Вайолет», — произнёс он, и голос прозвучал низко. — «Это демонстрация контроля. Над телом. Над пространством». — Он сделал шаг к ней, и теперь его взгляд приковывал к месту вернее, чем любые путы. — «Над всем, что меня окружает». — В его молчаливом взгляде читалось невысказанное дополнение: «И над тобой».

Он не улыбался. Но в уголках его глаз легли лучики морщин — намёк на удовлетворение, на тёмную радость от того, что ему удалось впечатлить её, ошеломить, заставить на мгновение забыть, что она его пленница, и увидеть в нём нечто большее. И самое ужасное было в том, что у него это получилось.

Но Вайолет лишь громко цокнула языком, вызывающе закатив глаза. Она покачала головой, собрала пригоршню снежной пыли у своих ног и, метнув снежок прямо в его грудь, рассмеялась: «Но мои трюки куда эффектнее! Маленький сосунок», — прошептала она, словно насмехаясь над ним и его мастерством. И, отряхнув руки, собралась вновь умчаться прочь.

Услышав её слова, Кайден мгновенно оказался рядом. Он не поволок её к сугробу — он швырнул. Не с жестокостью, а с той небрежной, демонстративной силой, что ясно говорила: «Я могу сделать с тобой всё что угодно». Вайолет вскрикнула, когда её спина ударилась о мягкий, но холодный сугроб на краю катка. Кайден оказался над ней ещё до того, как снежная пыль успела улечься. Его колени прижали её тело к земле, заточив в клетке из плоти и мышц.  — «Повтори», — его голос звучал низко и ровно, но в нём дрожала струна такого напряжённого ожидания, что воздух вокруг, казалось, звенел.

И Вайолет увидела в его глазах не просто гнев. Она увидела азарт. И это придало ей дикой, почти безрассудной смелости. Улыбка расплылась по её лицу. Широкая, дерзкая. Её глаза, сияющие вызовом и внезапным освобождением, встретились с его взглядом. — «Кайден Рэйвенхарт...», — начала она, растягивая слова, наслаждаясь каждой секундой, — «…маленький сосунок, который больше похож на зарвавшегося волчонка, чем на настоящего злодея». — Она произнесла это. Чётко. Громко. Прямо в лицо.

Слово «волчонок» повисло между ними, наполненное напряжением и разоблачающей истиной. Оно не было оскорблением. Оно было... определением. Оно срывало с него маску всемогущего злодея, обнажая нечто более молодое, более дикое, более одинокое. Кайден замер. Его ледяной гнев будто треснул, открыв на мгновение чистое, неприкрытое изумление. Никто. Никогда. Никто не осмеливался говорить с ним так. Видеть в нём это. И вместо ярости на его лице появилось нечто иное. Тёмное, почти одержимое любопытство. Он не сдвинулся с места. Он просто наклонился ближе, так близко, что его губы почти коснулись её уха, а шёпот стал похож на скрежет льда.

— «Волчонок...», — повторил он, и в его голосе прозвучала странная, опасная нежность. — «А волчата, дорогая моя, кусаются», — Кайден начал подниматься, его теневая улыбка уже таяла, уступая место привычной маске контроля. Но Вайолет не позволила ему уйти. Её рука стремительно взметнулась и впилась в мокрый от снега рукав его куртки, удерживая с силой, которой он от неё не ожидал. Рэйвенхарт замер, взгляд сузился, возвращаясь к ней вновь.

И девушка прошептала. Её голос был тихим, как шелест ветра в еловых ветвях, но каждое слово достигало цели с меткостью выстрела: «Кусаются?», — её губы изогнулись в дерзкой, вызывающей улыбке. А глаза, широко раскрытые, смотрели прямо в его бездонные серые озера, не моргая. — «И больно ли?». — Воздух вырвался из его лёгких едва слышным шипением. Всё его тело напряглось, как у пантеры, готовой к прыжку. В глазах бушевала буря: ярость, недоверие и то самое тёмное голодное любопытство, что она в нём разжигала.

Он не ответил. Вместо этого вновь накрыл её собой. Но на этот раз это не был бросок. Это было медленное, неумолимое движение. Кайден снова оказался над ней, пригвоздив к снегу, но теперь его рука поднялась и вцепилась в её волосы у затылка, не причиняя боли, но лишая возможности отвести взгляд. «До слёз», — его голос прозвучал хрипло прямо у её губ. Дыхание обжигало холодную кожу. — «До того, как ты начнёшь умолять меня остановиться. И до того, как ты станешь умолять меня продолжить». — Он говорил не об укусе. Он говорил о чём-то бесконечно интимном и опасном.

— «Обещаешь?», — выдохнула она, и в этом шёпоте звучал такой вызов, что у него, наверное, возникло желание задушить её. Или поцеловать до потери сознания. На его лице промелькнула гримаса не то изумления, не то восхищения. Он разжал пальцы в её волосах, отстранился и поднялся на ноги. — «Обещаю», — его ответ прозвучал как приговор. Как клятва. — «Рано или поздно, Вайолет. И ты сама этого захочешь».