11/ ДЕВСТВЕННОСТЬ
SHE WILL — LIL WAYNE DRAKE
⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔ ꒰ ᧔ෆ᧓ ꒱ ⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔⏔
Плотно позавтракав и весело ухватив Элоизу за руку, Вайолет решила устроить себе и своей новоиспеченной подруге настоящее зимнее приключение. Убедив служанку, что Кайдена не будет как минимум до вечера, она уговорила её накинуть верхнюю одежду и прихватить запасную пару коньков. А когда Элоиза была готова, Вайолет радостно взяла её за руку и потянула за собой на свежий морозный воздух, где сверкающий снег и предстоящее катание сулили долгожданные мгновения беззаботности.
— «Мистер Рэйвенхарт никогда не разрешил бы мне кататься с Вами, мисс! А вдруг он вернётся?», — встревоженно воскликнула Элоиза, догоняя Вайолет, которая уже собиралась ступить на лёд. Первые минуты были неуклюжими и скованными, но вскоре обе девушки погрузились в весёлую неразбериху на льду. Элоиза, оказавшаяся удивительно грациозной конькобежкой, с наслаждением кружилась вокруг Вайолет. Их смех эхом разносился по заснеженному скверу, и на время Доллс позволила себе забыть обо всём. В этот миг она была просто молодой девушкой, веселящейся с лучшей подругой.
— Не волнуйся! Мы совсем немного покатаемся, — весело крикнула Вайолет, неуверенно раскинув руки для равновесия и скользя вперёд. Погода была по-настоящему зимней, морозной и праздничной. Элоиза звонко смеялась, рассекая коньками зеркальную гладь катка, раскинувшегося в заснеженном сквере. Ей казалось, что это было невероятно романтично! Словно со страниц любимого романа или из старинного стихотворения.
— Он такой... внимательный к Вам, — начала Элоиза, изящно скользя рядом с Вайолет. — И каток залил, и одежду подобрал, все желания исполняет. Я видела, как он на Вас смотрит! — Девушка лучезарно улыбнулась, вновь демонстрируя свои белоснежные зубы. — У Вас раньше был такой мужчина? Или парень? — продолжила она с неподдельным интересом. Но в её медовых глазах читалось лишь чистое, лишённое всякого негатива любопытство.
Вайолет лишь печально улыбнулась, ощущая, как морозный воздух покалывает мягкую кожу. Пряди волос развевались на ветру, а от Элоизы пахло свежим, как зимнее утро, стиральным порошком. — «Парень? Нет, никогда не было», — ответила она, едва сохраняя равновесие. — «Но был один, кто мне очень нравился. Голубоглазый блондин. Капитан школьной команды по регби. Мне казалось, что он само солнце», — закончила Вайолет, медленно вращаясь на месте.
Доллс заметила в глазах Элоизы горячее любопытство и нетерпение услышать продолжение: «Я написала ему письмо. Глупое, совсем наивное. Призналась в чувствах», — она снова оттолкнулась, скользя по льду. — «Он не стал высмеивать меня при всех. Отвёл в сторону после уроков. И сказал... что я слишком проблемная. Слишком эмоциональная. Слишком... много всего. Сказал, что я истеричка, и что ни один нормальный мужчина не захочет связываться с такой, как я». — Вайолет замолчала, услышав, как Элоиза с ужасом ахнула, прикрыв губы ладонью.
Тёмная кожа Элоизы заметно покраснела от возмущения. Её глаза широко распахнулись, а брови гневно сдвинулись. Она была настолько эмоциональной, что захватывало дух. — «Но это же полная чушь!», — воскликнула она с пылом, не терпящим возражений. — «Вы самая сильная девушка, которую я когда-либо видела! Вы не боитесь даже его! Как можно вас назвать истеричкой?». Но Вайолет лишь рассмеялась, вновь скользя по льду. — «Это было очень давно, Элоиза. С тех пор многое могло измениться», — улыбнулась она, мягко потянув подругу за собой вглубь заснеженного сквера.
Кайден Рэйвенхарт стоял у камина в своём кабинете, медленно потягивая виски и наблюдая за языками пламени. День выдался долгим, грязным, наполненным привычными угрозами и решениями. Возвращение в поместье должно было стать возвращением в тихую гавань его власти. Но теперь эта гавань была нарушена. В ней жила Вайолет Доллс. С того момента на катке прошло несколько часов, когда Элоиза появилась у массивной двери его кабинета. Она кое-как дождалась прибытия хозяина и теперь стояла на пороге, теребя подол фартука. — «Вы спрашивали, сэр... о мисс Вайолет», — пробормотала она, опустив взгляд.
— Говори, — голос мужчины прозвучал ровно и безразлично. Он даже не повернулся. Элоиза, запинаясь и сбиваясь вновь, начала свой доклад. Сначала она рассказала о катке, о том, как Вайолет безусловно наслаждалась катанием. Кайден слушал не двигаясь, представляя эту картину: её смех, её движения. Каждая деталь имела ценность. А потом Элоиза добралась до сути. До мальчика. — «...и она сказала, сэр, что у неё никогда не было парня. Вообще. Никаких отношений». — выпалила она, ощущая жгучий стыд за свою чрезмерную болтливость.
Кайден замер. Бокал с виски застыл на полпути к его губам. Никогда. Это слово отозвалось в нём глухим мощным ударом. Он знал, что она чиста, но чтобы настолько... Это меняло всё. Она была не просто нетронутой. Она была неизведанной. Её страх, её гнев, её редкие улыбки — всё это было первозданным. Он стал бы первым. Не просто первым мужчиной. Он стал бы для неё целой вселенной, её единственным опытом. Мысль была до головокружения пьянящей. — «Продолжай», — отозвался он, его голос прозвучал чуть хриплее обычного.
Элоиза, ободрённая отсутствием гнева, продолжила, пересказывая историю о голубоглазом блондине, капитане команды, который назвал Вайолет «проблемной» и «истеричкой». И в этот момент в сознании Кайдена что-то щёлкнуло. Голубые глаза. Блондин. Золотой мальчик с противоположного конца спектра. Его полная противоположность. Тот, кем он никогда не был и не мог бы быть. И этот никчёмный, пустоголовый щенок осмелился? Осмелился отвергнуть то, что он, Кайден Рэйвенхарт, теперь считал своим? Осмелился назвать её проблемной? Слепой, глупый мальчишка. Он не разглядел в ней силы. Он увидел лишь угрозу своему спокойному безмятежному существованию.
Холодная и концентрированная ярость закипела глубоко в его венах. Но направлена она была не на Вайолет. Это была ярость за неё. За ту девочку, чьё сердце растоптали. За ту боль, что она до сих пор носила в себе. «Ни один мужчина не захочет...» — пронеслось у него в голове. А я захотел. Более того — я взял. Я владею. И я покажу ей, что её «проблемность» — этот огонь, эта строптивость, эта неукротимость не недостаток. Это её величайшая ценность. И она принадлежит мне.
Кайден медленно повернулся к Элоизе. Его лицо оставалось бесстрастной маской, но глаза пылали тёмным бездонным огнём. — «Больше она ничего не говорила?», — его голос был тихим, но в нём вибрировала стальная нить. — «Н-нет, сэр. Почти ничего», — прошептала Элоиза, вновь опуская взгляд.
Кайден кивнул, а его взгляд вновь стал отрешённым. — «Хорошо. Можешь идти». — Когда горничная уже была у двери, он добавил: «И, Элоиза... твоя помощь не останется без вознаграждения. Но если Вайолет узнает о нашем разговоре, твоя болтовня станет последней. Ясно?», — предупредил он, отчего девушка побледнела. Она молча кивнула, прежде чем выскользнуть из его кабинета.
Комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием поленьев в камине. Но в сознании Кайдена стоял оглушительный гул. Слова Элоизы кружились в нём, складываясь в новую идеальную картину. Никогда. Он откинулся в кресле, прикрыл глаза и позволил этому знанию осесть внутри сладостным, почти опьяняющим осадком. Она была девственницей. В памяти всплыли образы: её испуганные, но полные вызова глаза в подворотне; её ярость за обеденным столом; её растерянность, та животная дрожь, которую она пыталась скрыть.
Ни один мужчина не заставлял её сердце биться так часто — ни от ужаса, ни от гнева. Никто не держал её так грубо, не чувствовал, как её тело цепенеет от шока и первобытного осознания чужой силы. Никто не вторгался в её пространство так нагло, не дышал ей в лицо, не смотрел с таким нескрываемым голодом. Она была подобна чистому листу бумаги, и все её эмоции — каждое «ненавижу», каждое «не трогай меня» — были первыми, самыми яркими и неумелыми штрихами, которые жизнь наносила на эту бумагу.
Мысль о том, что он станет для неё первым во всём, была мощнее любого наркотика. Она будет принадлежать ему. Он сделает её своей — не просто отнимет невинность, но станет для неё целой Вселенной тёмных, запретных чувств. И никто, кроме Кайдена Рэйвенхарта, не сможет дать ей таких острых, таких опасных, таких всепоглощающих ощущений.