25 part.
Перерыв был коротким, и все возвращались на свои места. Вероника стояла в уголке площадки, поправляя волосы, когда она заметила, как Даша появилась в дверях. Её фигура была такой же строгой и уверенной, как всегда, но в её глазах можно было заметить что-то настороженное.
Даша пронеслась взглядом по площадке и, увидев Глеба, направилась к гримерке. Вероника почувствовала, как её напряжение усилилось, и взглянула на Глеба, но тот не обращал внимания на её беспокойство. Он казался поглощённым собственными мыслями, хотя внутренне он чувствовал, что ситуация с Дашей может выйти из-под контроля.
В гримерке было тихо, лишь слабый свет ламп освещал пространство, а зеркала отражали их силуэты. Даша закрыла дверь, оставив за собой звуки съёмочной площадки, и подошла к Глебу.
— Мы с тобой должны поговорить, — её голос был жёстким, но в то же время в нём звучала скрытая угроза. Она посмотрела на него с точностью и вниманием, как всегда, когда решала что-то важное.
Глеб выдохнул, облокотившись на стол. Он знал, что этот разговор не будет лёгким. Он уже чувствовал, как давление на него растёт. Но что делать? Он не мог закрыть глаза на происходящее.
— Я слушаю, — сказал он, пытаясь скрыть своё беспокойство. Но его голос выдал его.
Даша пристально его наблюдала, её глаза сужались, и в них мерцал огонь. Она явно не собиралась отступать. Её слова были продуманы и точны.
— Это по поводу Вероники. — Она сделала паузу, наблюдая за его реакцией. — Я знаю, что ты с ней слишком близко. Это не просто профессиональные отношения, и ты это знаешь.
Глеб почувствовал, как его сердце стало биться быстрее. Он был готов ко многому, но не к такому прямому обвинению.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он, стараясь говорить спокойно, но внутренне его нервозность начала набирать обороты.
Даша сделала шаг ближе и наклонилась чуть вперёд, её лицо было близким к его.
— Я говорю, что ты слишком увлёкся ею. Это не просто актриса. Ты что, не понимаешь? Это вредно для твоей карьеры. Это мешает нам. Ты был для меня всем, а теперь… теперь ты пренебрегаешь этим ради неё.
Глеб не знал, что ответить. Она права — он чувствовал, как его внимание к Веронике выходило за рамки работы. Но разве он мог что-то с этим поделать? Чувства не всегда поддаются контролю.
— Я не пренебрегаю, Даша, — его голос стал тихим, но твёрдым. — Просто… это не то, что ты думаешь.
Даша нахмурилась и покачала головой.
— Я не думаю, я знаю. Ты не можешь просто так играть с этим. Ты не видишь, что с тобой происходит? Ты теряешь себя.
Глеб почувствовал, как её слова начинают его ранить. Он не знал, как ответить, и всё-таки что-то внутри его подсказывало, что всё это может закончиться не тем, что он бы хотел. Он знал, что Даша не остановится на этом.
Даша вздохнула, отступив немного назад, и посмотрела на него с каким-то холодным осуждением.
— Ты не понимаешь, Глеб, — её голос стал резким. — Я сделаю всё, чтобы ты вернулся в нормальное русло. И если нужно, я буду использовать любые средства, чтобы ты больше не видел Веронику. Она тебе не нужна.
Её слова повисли в воздухе, и Глеб почувствовал, как его сердце сжалось. Он понимал, что столкнулся с реальной угрозой. Но что ему делать? Как выбрать между карьерой, любовью и тем, что на самом деле имеет значение?
Даша заметила его молчание и добавила:
— Ты не думаешь, что она использует тебя? Это её игра. Ты не видишь? Она действует осторожно, и ты поддаёшься.
Глеб не знал, как ответить. Но он не мог не почувствовать, как его внутренний мир начинает шататься. Всё, что он знал до сих пор, начинало рушиться.
Глеб:
Я вышел из здания съёмочного павильона, медленно затягиваясь сигаретой. После долгого рабочего дня в голове гудело, мысли путались. Съёмки шли напряжённо, но в итоге мы отсняли всё, что было запланировано. Я собирался просто уйти домой, чтобы отдохнуть, но вдруг заметил знакомую машину у выхода.
Чёрный внедорожник, припаркованный чуть в стороне, выглядел слишком вызывающе для обычного случая. И за рулём, конечно же, сидел он — Артём.
Рядом с ним, на пассажирском сиденье, сидела Ника. Что-то говорила, улыбалась, а он внимательно её слушал, чуть повернув голову в её сторону. Меня передёрнуло.
Я шагнул ближе, отбросил сигарету и резко постучал по стеклу.
Артём повернулся ко мне, его губы изогнулись в кривой усмешке. Он не выглядел удивлённым, словно ждал этого разговора. Медленно опустил стекло.
— Ну здравствуй, Викторов, — протянул он с неприкрытым сарказмом.
Ника удивлённо посмотрела на меня, её взгляд метался между нами.
— Чего тебе? — спросил Артём спокойно.
— Выйди, поговорим, — мой голос прозвучал резко, и я увидел, как его усмешка стала шире.
— Поговорим? О, конечно, — он усмехнулся и открыл дверь, выходя из машины.
Ника выглядела обеспокоенной.
— Глеб, может, не надо? — тихо сказала она, но я не ответил.
Мы отошли на несколько шагов от машины. Артём встал, засунув руки в карманы, глядя на меня с привычной уверенностью.
— Что тебе не даёт покоя? — лениво спросил он.
— Я спрашиваю один раз. Чего тебе от Ники? — мой голос был твёрдым, без лишних эмоций.
Артём посмотрел на меня с притворным удивлением.
— От Ники? — он усмехнулся. — Глеб, ты серьёзно?
Я продолжал смотреть прямо на него, не отвечая.
— Да ничего особенного, — сказал он, делая шаг ближе. — Просто мы с ней хорошо проводим время. Что, тебе теперь за каждым её шагом следить?
Я стиснул зубы.
— Если ты её используешь в своих играх, я этого не допущу.
Артём засмеялся.
— Викторов, ты смешной. Думаешь, она твоя? — его взгляд стал холоднее. — Думаешь, она ждёт, когда ты наконец соизволишь её спасти? Нет, Глеб. Ты слишком долго её игнорировал. И теперь она рядом со мной.
Я почувствовал, как внутри всё закипает, но внешне оставался спокойным.
— Я предупреждаю тебя, — тихо сказал я, глядя ему прямо в глаза.
Артём наклонил голову, будто разглядывая меня.
— Ой, как страшно, — он усмехнулся. — Но знаешь, в чём разница между нами, Глеб? Я всегда беру то, что хочу. А ты — только смотришь, как оно уходит у тебя из-под носа.
Он развернулся и пошёл обратно к машине, даже не дожидаясь моего ответа.
Я стоял, сжав кулаки, глядя, как он снова садится за руль.
Ника ещё раз посмотрела на меня, её взгляд был обеспокоенным.
Я не ответил. Только развернулся и ушёл.