Часть двадцать девятая: « Сладость ».
* * *
Утро. Солнце началось медленно вздыматься в верх, создавая свой рассвет. Яркий, нежный и чрезмерно красивый, до чёртиков. Опухшие от слёз глаза медленно отрываются, ибо это им сложно даётся сделать.
Хан сидел на полу, поджав к себе свои ноги и нежно обнимая их, как бы припоминая вчерашнюю истерику. Голова невыносимо бьёт по вискам, заставляя юношу сморщиться. Руки потянулись к лицу, немного притрагивалась к опухшим глазам, как бы чувствуя, на сколько они опухли. О Боже.
Встав резко с пола, из-за чего в глазах потемнело, младший прильнул к зеркалу, сразу же сгинаясь, восстанавливая свое зрение.
— Ужас...— смотря на свои полуоткрытые глаза, молвил Джисон, аккуратно притрагивалась подушечками пальцев к своему лицу. Волосы взъерошенны, глаза и лицо... Все опухшее!
Пойдя в ванную, парень судорожно открыл кран на холодную воду и быстро облил свое лицо водой, бодрея. В голове сплывали воспоминания со вчерашнего вечера одним за другим. То, как он падал на колени перед фотографиями, что были разорваны, то, как бил руками пол от злости, думая, куда их деть, то, как старший приходил к нему, надеясь на то, что его впустят. Точно... Минхо, мать его, Ли!
Глаза сразу же обнаружили выход из ванной комнаты, и тот рванул к входной двери, сразу же пытаясь открыть её. Вспомнив, что она закрыта на ключ, Джисон стал судорожно искать ключи, находя и сразу же вставляя в скважину. Дверь открылась, а возле неё оказался Минхо, чуть ли не падающий со ступенек. Услышав звяканье открытой двери, глаза сразу же открылись, и Ли посмотрел на Хана, что сейчас хотел расплакаться.
— Хан-и?— приподнимаясь на локтях спрашивал Минхо, что взглядывал на него полуоткрытыми глазами. Слезы потекли, Джисон не смог сдержать их. — Что случилось?— наконец сев и аккуратно дотрагиваясь до парня, чёрноволосый рассматривал всего Хана, что сейчас стоял перед ним. Резкие объятия охватили всего Минхо. Куртка стала намокать, а тело потежелело, от другого человека, что сейчас окинул всего парня.
Оба парня оказались в квартире в эту же секунду, ведь старший, получив разрешение от младшего, сразу же зашёл с ним в квартиру, сразу же садясь возле порога, ведь истерику, что начиналась у младшего, надо остановить.
— Хан-и, дорогой, дыши глубже, всё сейчас хорошо,— успокаивал младшего Минхо, гла́дя тёплой рукой по спине, едва касаясь. Из-за этого, появлялись мурашки по спине и становилось щекотно. Однако, это немного утешило Хана, но дело не в прикосновениях, объятиях, а совсем в другом. В человеке. Минхо, что сидел всю ночь под дверью Джисона, в надежде, что тот откроет ее и впустит старшего, чтобы тот убедился в безопасности брюнета. Минхо, что беспокоился за парня, даже не зная про всю ситуацию и что случилось, он сразу же примчался к нему, хотя тот даже не просил его об этом. Минхо, который сейчас успокаивает юношу, сам чуть ли не рыдая ему в плечо. Минхо, который дарит тепло и радость младшему, хотя мог забить на этого эгоиста, как казалось на первой встрече. Минхо, который чрезмерно невыносим, но так мил и ценим Ханом. Минхо, который любит Хана.
Любит, но не предаёт этому значения? Не хочет, чтобы Джисон, что состоял в счастливых отношениях с Сокхуном, был огорчён узнав, что Ли в него влюблён. Боится все разрушить.
К горлу поступает ком, а язык начинает заплетаться из-за наступившей истерики. Хан заставляет себя проглотить этот ком и глубоко вздохнуть через нос, выдыхая через рот. Слёзы текут, а самому парню становится противно от самого себя. Стыдно и до жути противно.
— Ну-ну, хватит,— говорил Ли, сильнее прижимая к себе младшего, щекой терясь об его шелковистые волосы, не пытаясь даже отстраниться.— хватит плакать.
— Твой подарок...— тихо, что было невозможно разобрать слова, произнес младший сильнее прижимаясь к старшему, словно к спасителю, к пожарному, который вытащил его из огня, давая ему вторую жизнь. — я не достоин его, он так прекрасен... Правда!... Мне так противно от себя,— одна за одной мыслей изливалась наружу, хочется выговориться, почувствовать рядом с кем-то нужным.
Минхо, встрепенулся от услышанных слов. Резко отстранившись от младшего, он взял пухлые щёчки в свои ладони, смотря в заплаканные напротив глаза. Больно на них смотреть. Так хочется обнять, задержать его в объятиях и не выпускать. Затискать его щёки до покраснения, а руки расцеловать, словно это самое лучшее сокровище. Для Минхо, это действительно так.
— Хан-и, любимый и дорогой мой...друг, ты—как яркие краски, что окрасили мою простую, серую жизнь. Ты—как идеальные отношения, написанные в стихах от авторов, как любимая детская сладость, что оставляет после себя на кончике языка тот любимый вкус, снова возвращая в детство, когда только попробовал её. Как прохладный ветер в жаркую погоду, как самый красивый закат, как любимая песня, что стоит на повторе. Ты—как чувство любви, заботы, понимания, и переживания о человеке. Ты—мысль, что навсегда засела в моей голове, не думая даже исчезать или уходить от туда, а наоборот, нарастает с каждым твоим взглядом, вздохом, улыбки, смеха. Ты именно тот человек, кто разделяет мое сердце, именно ты, занимаешь это место в нём, резко ворвясь туда, так и не желая выходить.
Желание притянуть к себе младшего было чрезмерно сильное: руки сами чуть ли не тянули к себе, но разум отталкивал это, повторяя себе одно и тоже: «Я не могу позволить себе этого». Минхо боялся убрать его слёзы, словно думая, что сделает сейчас что-то интимное, больное и странное. Мысли все кружились как в торнадо, а в душе было лишь беспокойство о Хане. Как он может о себе такое говорить?
Взгляд застыл на лице Ли, боясь даже моргнуть глазами, будто сделает что-то незаконное, страшное. Шокированные глаза вдруг дёрнувшись, сразу же наполняясь влагой и расследуя всего парня, что сейчас держал лицо брюнета в своих ладонях. Нечего сказать он не смог, или же просто не хотел, не знал, какой исход будет правильным. Все так... Странно? Но приятно, а слова сказанные только что Минхо, застряли в голове Хана: «Ты именно тот человек, кто разделяет мое сердце, именно ты, занимаешь это место в нём, резко ворвясь туда, так и не желая выходить». Это такое признание любви к Джисону? Или...
— Ты правда любишь меня?— внезапно спросил парень, смотря в кошачьи глаза напротив. Те раскрылись в удивлении, резко опускаясь в низ, смотря в пол, не зная, что и ответить. Он признался, но стоит ли говорить ему, что это и вправду так?
— Нет,— тут же отрезал тот.— я это сказал на эмоциях.
Оба смотрели друг другу в глаза, повысив некую тишину. Да, Минхо лукавит даже самому себе, от чего самому больно становится. Больно, до жути. Но по другому он не может поступить, он тогда сможет испортить их дружбу.
Хан неловко улыбнулся, пряча глаза за чёлкой. Он кое-что понял, для себя это самое главное. Он должен сказать это Минхо, он не сможет держать это в себе.
— А я люблю тебя,— без запинки ответил Джисон, немного поглядывая на Хо, что сейчас, кажется, не верил свои ушам.— я это понял сейчас. Знаешь же, как говориться, кому-то человек станет дорог за три дня, а кто-то близкий, что живёт с тобой, даже твоего любимого цвета не знает. Мне не нужны дни, недели, чтобы понять, что я тоже неравнодушен к тебе,— наконец подняв на Ли свои глаза, он улыбнулся. Так ярко, счастливо, но грустно.
— Но... Как же Сокхун, ты его не любишь?
— Именно из-за него и все это произошло. Он порвал твой подарок и бросил меня. Я знал, что так будет,— уже на легке отвечал брюнет, в конце даже хихикая.— я знал, что он вскоре бросит меня. Мне было больно, так невыносимо больно увидеть твои старания на полу, разорванными.
Минхо не выдержал. Он поцеловал младшего, так как и хотел. Губы, что были соленые от слёз, не перебивал сладкий вкус губ Джисона. Минхо был прав, когда говорил про сладость, сразу убедившись, что он—его любимая сладость. Поцелуй был нежный, аккуратный, любимый. Губы переплетались между собой, нежно покусывая и облизывая. Никто отстраняется не стал, когда заметили, что воздуха стало не хватать. Руки наоборот, сильнее притягивали два тела к себе, боясь даже отпустить. Но воздух взял за своё.
— Ты же не любишь меня, а сказал все на эмоциях?— с некой издёвкой и запыхаясь говорил Хан, в конце посмеиваясь от вранья старшего. Ноги охватили торс парня, а мускулистые руки подхватили подростковое тельце, усаживая к себе на колени.
— Замолкни,— прорычал сквозь зубы старший, нагло впиваясь в губы снова, издевательски улыбаясь.
__________
Вот, как и просили)
Эта часть была написана несколько дней назад раньше, но выложить времени не было, извиняйте!
Так же простите, если найдете в тексте ошибки!