Кашенцов. Сущность

 Руслан сидел на полу кухни, обхватив колени, и смотрел в пустоту, где несколько часов или дней или недель назад стоял Данила. Мягкий щелчок закрывшейся двери всё ещё звенел в голове, но тишина, что последовала, была хуже любого шума. Их связь — та, что горела, как раскалённый провод, — теперь казалась оборванной, искрящей, но угасающей. Пустота, где раньше был Данила — его голос, его тепло, его проклятая ухмылка, — разъедала Руслана изнутри. Он не знал, чего хочет больше: вернуть его, чтобы вытрясти правду, или стереть из памяти навсегда.

Он мёртв. Эта мысль билась в голове, как молот. Мёртв, убит в баре, привязан к Даниле, как кукла на нитях. Всё, что он считал своей жизнью — университет, утренний кофе, подработка, даже этот пиджак, сшитый на заказ, — было ложью, иллюзией, созданной рыжим демоном. Руслан сжал кулаки, ногти впились в ладони, но боли не было. Конечно, не было. Мёртвые не чувствуют боль, правда?

Он не знал, сколько просидел так. Время текло странно, как будто мир стал вязким, нереальным. Взгляд скользнул по кухне: кофейная кружка, ещё тёплая, стояла на столе, рядом валялся телефон, экран которого мигал уведомлениями. Универ. Пары. Лекции. Жизнь, которая должна была продолжаться несмотря на то, что он знал правду. Но как вернуться к этому? Как притворяться, что он жив, когда он — лишь тень, удерживаемая чужой волей?

Телефон завибрировал, и Руслан, почти на автомате, взглянул на экран. Сообщение от Влада: "Рус, ты где? Ты давно не появлялся, на пары забил? Если жив, отпиши, а то я уже за тебя волноваться начинаю." Руслан уставился на текст, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Влад. Живой, настоящий, с его дурацкими шуточками и привычкой лезть не в своё дело. Пока Руслан тонул в своём кошмаре, Влад, похоже, продолжал жить — ходить на пары, трепаться с одногруппниками, шутить про всё подряд. И это почему-то злило. Как он мог быть таким... нормальным, когда мир Руслана рушился?

Он бросил телефон на стол, не ответив. Не сейчас. Он не мог притворяться, не мог сидеть в аудитории и делать вид, что всё в порядке. Но и оставаться здесь, в этой квартире, где каждый угол напоминал о Даниле — о его голосе, его касаниях, его предательстве, — было невыносимо. Руслан поднялся, движения были резкими, почти механическими. Он схватил куртку, ключи и вылетел из квартиры, не оглядываясь. Ему нужен был воздух, пространство, что угодно, лишь бы заглушить этот шум в голове.

Улица встретила его холодным ветром и запахом мокрого асфальта. Май был тёплым, но сегодня небо затянули серые тучи, и мелкий дождь оставлял пятна на куртке. Руслан шёл быстро, не разбирая дороги, просто двигаясь вперёд, как будто мог убежать от правды. Люди вокруг спешили по своим делам, машины гудели, город жил, но он чувствовал себя чужим — призраком среди живых. Он остановился у парка, где иногда курил с Владом, и прислонился к дереву, закрыв глаза. Дождь стекал по лицу, но он не вытирал его. Может, так и должно быть. Может, он и есть дождь — временный, исчезающий, не оставляющий следов.

— Чувак, ты реально как зомби из дешёвого хоррора, — раздался голос, и Руслан вздрогнул, открывая глаза. Влад стоял в паре метров, с сигаретой в зубах и зонтом в руке. Его тёмные волосы прилипли ко лбу, но он ухмылялся, как обычно, хотя в глазах мелькнула тревога. На нём была потрёпанная кожанка, которую он тягал ещё со школы, и рюкзак, набитый, судя по всему, учебниками и всяким хламом. — Я тебя уже час ищу. Ты на сообщения не отвечаешь, а я как раз мимо шёл. Ну, почти мимо. Короче, что за дела?

Руслан смотрел на него, не зная, что сказать. Влад выглядел таким... живым. Не просто в смысле дыхания, а в том, как он держался — с этой его лёгкостью, с этими подколами, с этой привычкой таскать в рюкзаке полкило ненужного барахла. Пока Руслан был поглощён Данилой, его тьмой и ложью, Влад, похоже, жил своей жизнью. Ходил на пары, пил пиво с одногруппниками, спорил с преподами, флиртовал с девчонками. И, судя по всему, не забывал про Руслана, раз искал его по всему району.

— День хреновый, — выдавил Руслан, и его голос прозвучал глухо, как из-под воды. Он отвернулся, глядя на мокрые ветки деревьев, чтобы не видеть сочувствия в глазах Влада.

Влад прищурился, затягиваясь сигаретой. Он бросил окурок в лужу, где тот зашипел, и шагнул ближе, укрывая Руслана своим зонтом. — Хреновый день, говоришь? — сказал он, и в его тоне была смесь сарказма и беспокойства. — Ты третий день как привидение, Рус. Я думал, ты просто загулял или там с какой-нибудь тёлкой завис, но ты реально выглядишь, как будто тебя из могилы выкопали. Это из-за Кашина, да?

Имя Данилы ударило, как пощёчина, и Руслан невольно напрягся. Он хотел отмахнуться, сказать, что Влад несёт чушь, но слова застряли. Вместо этого он кивнул — коротко, почти неосознанно. — Ага, — тихо сказал он. — Из-за него.

Влад хмыкнул, но в его голосе не было насмешки, только что-то вроде усталого понимания. Он прислонился к дереву рядом, глядя на дождь. — Я же говорил, этот рыжий — не человек, — сказал он, и его тон был серьёзнее, чем обычно. — Не знаю, что у вас там, но он как яд. Я слышал, как Ленка на парах ныла, что после разговора с ним ей кошмары снятся. И ты теперь... ну, сам видишь. Что он с тобой сделал, Рус?

Руслан почувствовал, как гнев вспыхивает внутри, смешанный с болью. Ленка, одногруппница, которая однажды пыталась заговорить с Данилой, жаловалась на сны — тени, голоса, страх. Тогда он не придал этому значения, но теперь знал: это была его тьма, его игры. А Влад... Влад, похоже, замечал больше, чем показывал. Пока Руслан был поглощён Данилой, Влад жил своей жизнью, но не слепо — он видел, как Кашин влияет на людей, и, похоже, пытался держать Руслана в поле зрения.

— Ничего я не вижу, — буркнул Руслан, отводя взгляд. — Просто... всё сложно. Не лезь, Влад.

Влад фыркнул, но не отступил. Он сунул руки в карманы, слегка наклонив голову, чтобы поймать взгляд Руслана. — Сложно, говоришь? — сказал он. — Чувак, я тебя знаю с первого курса. Ты всегда был такой... весь в себе, но не сломанный. А сейчас ты как будто на куски разваливаешься. И я не слепой, Рус. Я видел, как ты с этим рыжим базарил, как он на тебя смотрел. Это не просто дружба, да?

Руслан замер, чувствуя, как щёки теплеют, несмотря на холод. Влад не знал всей правды — про демона, про смерть, про связь, — но он видел больше, чем Руслан думал. И это пугало. Он вспомнил, как Влад всегда был рядом — не навязчиво, но стабильно. Как он тусовался с одногруппниками, пока Руслан пропадал в баре. Как он умудрялся сдавать лабы, хотя половину пар прогуливал. Как он однажды притащил Руслану пиццу, когда тот неделю сидел на дошираке, потому что "ты ж не миллионер, а выглядишь, как бомж". Влад жил, дышал, двигался вперёд, пока Руслан тонул в своей тьме. И теперь он стоял здесь, под дождём, пытаясь вытащить его.

— Ты не понимаешь, — выдохнул Руслан, и его голос сорвался. — Это не... не то, что ты думаешь. Он... он сломал всё, Влад. Всё.

Влад смотрел на него, и в его глазах было что-то новое — не просто сочувствие, а какая-то твёрдая решимость. Он выпрямился, бросив зонт на землю, и шагнул ближе, положив руку на плечо Руслана. — Слушай, Рус, — сказал он, и его голос был твёрже, чем обычно. — Я не знаю, что этот урод с тобой сделал, но ты не один, понял? Я не твой психолог, и мне пох, если ты не хочешь рассказывать. Но я не дам тебе вот так вот сгинуть. Пошли, пивка возьмём, потрынчим. Или в кафешку какую, у меня как раз бабки появились — я на прошлой неделе фриланс подхватил, сайт для одного чувака делал. Короче, не сиди в этом своём болоте.

Руслан смотрел на него, чувствуя, как слова Влада пробиваются сквозь его апатию. Фриланс? Сайт? Он вдруг понял, что почти ничего не знает о том, чем Влад занимался последние месяцы. Пока Руслан был поглощён Данилой, Влад, похоже, не просто тусовался, а вкалывал, зарабатывал, строил свою жизнь. И всё равно находил время, чтобы искать его по району, чтобы писать эти дурацкие сообщения. Это было... странно. И тепло.

— Ты реально сайт делал? — спросил Руслан, и его голос был тише, но уже не таким мёртвым. — Ты ж в проге как я в балете.

Влад хмыкнул, и его ухмылка стала шире. — Ага, думал, сдохну, но разобрался, — сказал он, явно гордясь собой. — Чувак платил нормально, я даже на новые кроссы раскошелился. Видел? — Он приподнял ногу, показывая новенькие кроссовки, уже слегка заляпанные грязью. — Короче, Рус, не трынди, пошли. Я знаю одну забегаловку, там бургеры — огонь. За мой счёт, не ссы.

Руслан хотел отказаться, сказать, что ему не до бургеров, что он вообще не знает, живой он или нет. Но Влад смотрел на него с такой дурацкой уверенностью, что он не смог. Может, это было слабостью, а может, просто усталостью от одиночества. Он кивнул, вымученно, но искренне. — Ладно, — буркнул он. — Но, если бургеры дерьмо, ты мне должен будешь пиццу.

Влад рассмеялся — громко, заразительно, и хлопнул его по спине. — Договорились, чувак, — сказал он, подхватывая зонт. — Пошли, а то ты реально утонешь.

---

Они сидели в забегаловке на окраине района, в углу у окна, где дождь стучал по стеклу. Бургеры и правда были ничего, хотя Руслан больше ковырял картошку, чем ел. Влад, как обычно, трещал без умолку — про фриланс, про то, как чуть не завалил лабу по матану, про тусу, где он "почти подкатил к одной тёлке, но она оказалась с парнем". Руслан слушал, иногда хмыкая, и чувствовал, как его мысли, хоть и ненадолго, отвлекаются от Данилы.

— Слушай, а ты чё вообще делал эти месяцы? — спросил он вдруг, прерывая Влада на середине истории про какого-то препода. — Ну, кроме сайтов и тус. Ты ж как будто всегда где-то висишь, а я тебя толком не видел.

Влад приподнял бровь, отпивая колу. — Чувак, я ж не пропадал, — сказал он, ухмыляясь. — Это ты был как в космосе. Я, короче, ещё на скалодром записался, прикинь? Думал, сдохну на первой тренировке, но норм, уже почти не падаю. Ну и с пацанами тусим, пивко, шашлыки, всё как обычно. А ты... ну, ты был с этим рыжим, вот и не пересекались.

Руслан почувствовал укол вины. Влад жил — лазил по скалам, тусил, шутил, — а он даже не замечал. Пока Данила переворачивал его мир, Влад был здесь, в этом городе, в этой реальности, и не сдавался, несмотря на всё. И теперь он сидел напротив, жрал бургер и пытался вытащить его из ямы, даже не зная, насколько она глубока.

— Ты прям примерный гражданин, — буркнул Руслан, но уголок его губ дрогнул. — Скалодром, фриланс... Скоро в мэры пойдёшь?

Влад хохотнул, чуть не поперхнувшись картошкой. — Ага, щас, — сказал он. — Мне б сначала матан сдать. Но серьёзно, Рус, ты чё? Если этот Кашин тебе мозги запудрил, плюнь на него. Жизнь-то не закончилась. Ну или хотя бы трынди со мной, я ж не кусаюсь.

Руслан посмотрел на него, и что-то в этой простоте — в этом "трынди со мной" — зацепило. Влад не знал про демона, про смерть, про связь, но он был здесь. И, может, этого было достаточно, чтобы не сойти с ума. Он кивнул, выдав слабую улыбку. — Ладно, — сказал он. — Но, если ещё раз про скалодром начнёшь, я тебе бургер в глотку засуну.

Влад рассмеялся, и этот смех был как якорь — не такой, как Данила, но настоящий, тёплый. Они допили колу, потрындели ещё немного, и Руслан, впервые за день, почувствовал, что может дышать. Не полностью, не свободно, но хотя бы чуть-чуть.

---

Когда они вышли из забегаловки, дождь почти прекратился, оставив лишь лужи на асфальте, в которых отражались неоновые вывески. Влад вызвал такси, лениво тыкая в телефон и бормоча что-то про "опять наценка, мать их". Пока ждали, Руслан, сам не ожидая от себя, вдруг выпалил:
— Друже, у тебя чё сегодня по планам, может ко мне завалимся?

Влад поднял глаза от телефона, слегка прищурившись, будто пытался понять, не прикалывается ли Руслан. Потом уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке, и в ней было что-то тёплое, почти облегчённое.
— Серьёзно? — сказал он, убирая телефон в карман потрёпанной кожанки. — Я думал, ты сейчас скажешь, чтобы я валил, а тут прям приглашение. Чё, надоело одному тухнуть?

Руслан пожал плечами, отводя взгляд, чтобы скрыть неловкость. Он и сам не знал, зачем это сказал. Может, просто не хотел возвращаться в квартиру, где тишина напоминала о Даниле — его голосе, его холодных пальцах, его лжи. А может, Влад, с его спокойной уверенностью и привычкой всё упрощать, был единственным, кто сейчас не давал ему окончательно сорваться.
— Да просто... — буркнул он. — Неохота одному сидеть. Ты вроде свободен?

Влад кивнул, хлопнув его по плечу — не сильно, но достаточно, чтобы Руслан почувствовал его присутствие.
— Свободен, — сказал он, и в его голосе была лёгкая искра, как будто он уже прикидывал, как не дать вечеру скатиться в уныние. — У меня, правда, были планы — с пацанами в бар завалиться, там диджей новый, говорят, норм. Но это не горит, а ты... ну, скажем так, выглядишь, будто тебе компания нужна. Короче, едем. Только давай по пути зайдём в магаз, возьмём что-нибудь выпить. Пиво, вино, что хочешь — я угощаю.

Руслан чуть заметно кивнул. Спиртное звучало как способ заглушить мысли о Даниле, которые лезли в голову, стоило остаться одному.
— Пиво, — сказал он коротко. — Только нормальное, не ту мочу, что ты в прошлый раз притащил.

Влад хмыкнул, уже шагая к круглосуточному магазину через дорогу.
— Да ладно, привереда, — бросил он, но беззлобно. — Ща выберу что-нибудь приличное. У тебя ж бабки водятся, небось, и на крафтовое хватит.

Руслан невольно усмехнулся, но слова Влада задели что-то в голове. Бабки. Он давно не проверял счёт, не думал о деньгах вообще. Работа в баре приносила неплохо — чаевые, бонусы, всё такое, — но он не появлялся там уже... месяцы? Поглощённый Данилой, его тьмой и своей смертью, он даже не заметил, как перестал выходить на смены. Но деньги всё равно были — финансовая подушка, что копилась на счету, пока он жил на автопилоте. Отец, вечно отсутствующий, но исправно скидывал "на жизнь", и бар, где его, похоже, до сих пор не уволили, держали его на плаву. Руслан не осознавал этого, но счёт никогда не пустел, покрывая аренду, еду, даже эти чёртовы пиджаки, которые он покупал, чтобы выглядеть "нормально". Влад, похоже, это видел — или просто шутил, как всегда.

В магазине Влад взял пару бутылок крафтового пива с неприметными этикетками и, подумав, добавил пачку чипсов.
— Для настроения, — сказал он, кидая всё на кассу. Руслан молча достал карту, даже не глядя на сумму. Влад только хмыкнул, но промолчал.

Такси подъехало — видавшая виды "Лада" с запахом сигарет и дешёвым ароматизатором. Влад плюхнулся на заднее сиденье, начав короткий разговор с водилой про пробки и "как тут вообще ездить". Руслан сел рядом, глядя в окно, где город проплывал в размытых огнях. Данила всё ещё был там, в глубине его мыслей, как слабый сигнал, который не заглушить. Связь, что их держала, была еле живой, но она была. И это злило.

— Ты опять выключился, — сказал Влад, прерывая его мысли, но без обычного напора, скорее с лёгкой усталостью. — Слушай, я не знаю, что у тебя в голове творится, но давай хотя бы вечер без этого. У тебя консоль дома живая? Или что там у тебя есть?

Руслан повернулся к нему, чувствуя, как тяжесть в груди чуть отступает.
— Консоль есть, — сказал он. — Но я в неё сто лет не играл. Батарейки в джойстиках, небось, сдохли.

— Разберёмся, — ответил Влад, пожав плечами. — У меня в рюкзаке половина зарядок, что-то да подойдёт. Хуже будет, если ты мне карты предложишь — я в них всегда проигрываю.

Руслан хмыкнул, и это было почти искренне. Влад не давил, не лез с расспросами, но его присутствие — спокойное, ненавязчивое — работало как якорек, не давая Руслану утонуть в своих мыслях.

---

Они доехали до дома Руслана, и Влад, переступив порог, бросил рюкзак на диван, оглядев квартиру с лёгким удивлением.
— Чёрт, у тебя тут прям... всё стерильно, — сказал он, скидывая кроссовки. — Я думал, будет бардак, как у меня, а у тебя как будто дизайнер поработал. Где кофе? И где эта твоя консоль?

Руслан пожал плечами, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник.
— Кофе на полке, — бросил он через плечо. — Пиво в холодильник закинь, а то тёплое будет как дерьмо.

— Понял, — ответил Влад, аккуратно ставя бутылки в холодильник. — Слушай, а ты чё, всё время тут один торчишь? У тебя ж хата — мечта. Можно тусу закатить, людей позвать. Или ты теперь прям в аскезе?

Руслан не ответил, сосредоточившись на чайнике. Он не думал о квартире — она просто была. Просторная, с видом на город, с мебелью, которую он не выбирал, потому что отец всё оплатил пару лет назад. Деньги от бара и отцовские переводы всегда покрывали всё, что нужно, и даже больше. Но он не замечал этого, не замечал, как давно не был на сменах, как счёт всё равно не пустеет. Его мир сузился до Данилы, до этой тьмы, что жрала его изнутри.

Влад тем временем нашёл консоль в шкафу и уже возился с проводами.
— Я, кстати, на прошлой неделе торт пытался испечь, — сказал он, не отрываясь от дела. — Ну, пытался — громко сказано. Вышло что-то вроде кирпича, но пацаны всё равно сожрали, ибо ну сам понимаешь в дрова были. А ты чё? Всё с... ну, в общем, всё тухнешь? — Он замялся, явно не желая упоминать Данилу, и быстро сменил тему: — Ладно, забей. Консоль живая, давай проверим.

Руслан напрягся при намёке на Данилу, но Влад, как всегда, не дал ему зациклиться. Консоль ожила, экран загорелся, выдавая меню старого файтинга. Джойстики, к удивлению, работали, хоть и слегка залипали.
— Выбирай, за кого будешь, — сказал Влад, садясь на диван и беря джойстик. — Только не бери имбовых персов, я не хочу позорно проиграть.

Руслан сел рядом, взяв второй джойстик. Он не играл сто лет, но пальцы сами вспомнили кнопки. Игра началась, и Влад иногда комментировал, но без лишнего шума — просто подмечал, если Руслан промахивался, или хмыкал, когда сам пропускал удар.
— Неплохо, — сказал он, когда Руслан выиграл раунд. — Но не расслабляйся, я ещё отыграюсь.

Руслан втянулся, и на какое-то время мысли о Даниле отступили. Были только игра, лёгкий гул телевизора, шорох чипсов, которые Влад открыл, и его спокойный голос, заполняющий тишину. Они пили пиво, которое оказалось на удивление нормальным, и говорили про всякое — про универ, про одногруппников, про то, как Ленка на паре чуть не уснула и храпела так, что пол-аудитории ржало. Влад рассказал, как ходил на концерт какой-то инди-группы, где "музыка была огонь, но половина толпы — под чем-то". Как на скалодроме чуть не навернулся, но всё равно лез дальше, потому что "там инструктор — девчонка, с которой приятно поболтать". Как хочет свалить в лес с палаткой, но пока "денег хватает только на пиво и дошик".

— Серьёзно, в лес? — спросил Руслан, откидываясь на спинку дивана. Игра была на паузе, пиво слегка ударило в голову, и мысли о Даниле, хоть и не ушли, стали тише. — Ты ж типичный городской. Не представляю тебя с рюкзаком и спальником.

— А чё? — Влад пожал плечами, допивая пиво. — Хочу тишины, костёр развести, посидеть без этого всего. Батя меня в детстве на рыбалку таскал, до сих пор помню, как кайфово было. В городе иногда башка пухнет — пробки, преподы, суета. Тебе, кстати, тоже не помешало бы выключиться.

Руслан хмыкнул, но слова Влада задели. Пока он был заперт в своём аду с Данилой, Влад, похоже, не просто существовал, а жил на полную — тусовался, лез на скалы, брал подработки, строил планы. И всё равно находил время, чтобы вытаскивать его из этого болота. Это было... странно. И в то же время как тонкая нить, которая не давала окончательно сорваться.

— Может, и правда съездим, — сказал Руслан, глядя на пустую бутылку в руке. Его голос был тише, чем обычно, но в нём не было той мёртвой тяжести, что давила весь день. — Только если ты реально знаешь, как палатку ставить. Я в этом ноль.

Влад усмехнулся, откинувшись на спинку дивана. Его поза была расслабленной, но в глазах мелькнула искренняя радость, как будто он не ожидал, что Руслан вообще согласится.
— Да ладно, научишься, — сказал он, слегка качнув бутылкой пива, прежде чем допить её. — Я тоже не профи, но костёр развести могу, а остальное разберём. Главное — комаров не боись, я спрей притащу. Представляешь: ты, я, лес, звёзды, пивко. Нормально же звучит?

Руслан хмыкнул, представляя себя в лесу с рюкзаком и Владом, который, скорее всего, забудет половину вещей, но всё равно будет трепаться без умолку. Это было так далеко от его реальности — от Данилы, от бара, от этой зияющей пустоты внутри, — что почти казалось нереальным. Но в словах Влада было что-то заразительное, как будто он искренне верил, что всё можно сделать проще, лучше, живее.

— Звучит как твой очередной план, который обернётся фигнёй, — сказал Руслан, но уголок его губ дрогнул в слабой улыбке. — Помнишь, как ты предлагал "просто сгонять на озеро", а мы застряли в грязи на три часа?

Влад рассмеялся — не громко, но тепло, откидывая голову назад.
— Ой, не напоминай, — сказал он, потирая шею, будто всё ещё чувствовал ту ночь. — Но согласись, было весело. Ну после того, как нас трактор вытащил. Короче, я учёл ошибки, теперь всё будет по уму. Ты только скажи, когда готов, и я всё организую.

Руслан посмотрел на него, и в груди что-то шевельнулось — не гнев, не боль, а что-то лёгкое, почти забытое. Влад был таким: не идеальным, не гениальным, но настоящим. Пока Руслан тонул в своём кошмаре, Влад жил — ходил на концерты, лез на скалодром, пёк свои дурацкие торты, которые никто не ел без виски. И всё это время он не забывал про него, писал сообщения, тащил в забегаловку. Даже сейчас, сидя здесь, с пивом и чипсами, он как будто говорил: "Ты ещё здесь, чувак. Не сдавайся".

— Ладно, — сказал Руслан, ставя бутылку на стол. — Но, если застрянем в лесу, я тебя комарам скормлю первым.

— Договорились, — ответил Влад, подняв пустую бутылку, как для тоста. — Но я комаров урою, я ж подготовленный.

Они замолчали, и тишина была не тяжёлой, а какой-то уютной. Консоль всё ещё гудела на фоне, застыв на экране выбора персонажей. Чипсы хрустели, когда Влад запускал руку в пачку, и этот звук почему-то казался Руслану самым живым за весь день. Он вдруг подумал о деньгах — о том, как давно не был в баре, как не замечал, что счёт всё равно не пустеет. Работа, чаевые, отцовские переводы — всё это было где-то на периферии, как шум города за окном. Он не думал об этом, не считал, не планировал. Его мир сузился до Данилы, до этой тьмы, что цеплялась за него, как паутина. Но Влад... Влад был вне этой паутины. И, может, это было то, что ему сейчас нужно.

— Слушай, — сказал Влад, прерывая тишину. Он смотрел на Руслана, и в его голосе не было привычной лёгкости, а что-то серьёзное, почти осторожное. — Я не знаю, что у тебя там... в голове творится. И не буду лезть, если не хочешь. Но ты реально какой-то... не здесь. Если это из-за того рыжего, Кашина, или ещё чего — просто скажи, если надо будет, я с тобой разберусь. Или просто пивка ещё притащу. Ты только не молчи, окей?

Руслан сглотнул, чувствуя, как имя Данилы бьёт по нервам, как слабый разряд тока. Он хотел отмахнуться, сказать, что Влад не поймёт, что это не про пиво и не про разборки. Но вместо этого он просто кивнул, глядя на бутылку перед собой.
— Окей, — сказал он тихо. — Спасибо.

Влад кивнул в ответ, и его лицо смягчилось. Он не стал давить, не начал расспрашивать, просто откинулся на диван и сказал:
— Ну чё, ещё раунд? Или ты уже боишься, что я тебя уделаю?

Руслан фыркнул, беря джойстик.
— Мечтай, — сказал он, и его голос был чуть живее, чем час назад.

---

Влад ушёл ближе к полуночи, вызвав такси и оставив после себя лёгкий бардак — пустые бутылки, пачку чипсов, джойстик, брошенный на диване. Напоследок он ткнул Руслана в плечо и сказал:
— Пиши завтра, чувак. И не сиди тут, как в гробу. Если что, я на связи.

Руслан кивнул, закрывая за ним дверь. Квартира снова стала тихой, но эта тишина уже не была такой давящей. Он лёг на диван, глядя в потолок. Деньги на счету, бар, которого он не касался месяцами, отец, который всегда был где-то там, но исправно скидывал бабки, — всё это было фоном, который он не замечал. Его мир всё ещё цеплялся за Данилу, за эту слабую, но живую связь, что пульсировала где-то внутри, как помехи. Он ненавидел её, но не мог от неё избавиться. Но Влад был здесь. Его голос, его спокойная уверенность, его дурацкие планы про лес и пиво — всё это было настоящим. И, может, этого не хватало, чтобы всё исправить, но хватало, чтобы дышать. Хотя бы сегодня.

Шатен на порыве внутренних чувств оживления достал телефон, стал искать чат с баром, когда выбирал между пойти работать в подпольщину ради денег и тем, где платят меньше, но всё легально и более, чем культурно по сравнению с тем. Тогда он выбрал первый вариант — бар, где деньги лились рекой, но всё было пропитано чем-то тёмным, липким, как смола. Там он встретил Данилу, там его жизнь пошла под откос. Сейчас, сидя на диване среди пустых бутылок и крошек от чипсов, Руслан вдруг понял: возвращаться туда нельзя. Это как шагнуть обратно в ловушку, из которой он только начал выбираться. Лучше начать с нового.

Он листал чаты, пальцы слегка дрожали — не от страха, а от какого-то странного возбуждения, как будто он впервые за месяцы почувствовал, что может что-то изменить. Старый чат с баром был завален непрочитанными сообщениями: вопросы от менеджера, где он пропал, напоминания о сменах, даже пара шуток от коллег, которые, похоже, ещё не знали, что он давно выпал из их мира. Руслан сглотнул, чувствуя, как в груди шевельнулась тень Данилы — его голос, его холодные пальцы, его проклятая ухмылка. Бар был его территорией, его игрой. Вернуться туда значило снова стать тенью.

Он открыл другой чат — с тем вторым местом, легальным, где всё было проще, чище. Кафе в центре, с панорамными окнами, где официанты улыбались клиентам, а не прятали тьму в глазах. Тогда он отмахнулся от этого варианта: платят мало, скучно, не его. Но сейчас... сейчас это казалось правильным. Не ради денег — их и так хватало, счёт не пустел благодаря отцовским переводам и той подушке, что накопилась за месяцы работы в баре. Ради себя. Ради того, чтобы не чувствовать себя призраком.

Руслан набрал сообщение: "Привет, это Руслан. Вы ещё ищете баристу? Я пару месяцев назад с вами общался." Он перечитал текст, сердце стучало быстрее, чем хотелось бы. Пальцы замерли над кнопкой "отправить". Что, если они не ответят? Что, если места нет? Или, хуже, что, если он не сможет — не сумеет притворяться нормальным, живым, когда внутри всё ещё пульсировала эта слабая, но живая связь с Данилой?

Он нажал "отправить" и выдохнул, откидываясь на спинку дивана. Телефон лёг на грудь, экран погас. Часы показывали почти полночь — вряд ли кто-то ответит прямо сейчас, люди спят. Но это было неважно. Он сделал шаг, маленький, но свой. Квартира была тихой, но не мёртвой, как раньше. Следы Влада — пустые бутылки, пачка чипсов, джойстик, валяющийся на диване, — делали её живой, почти тёплой. Руслан подумал, что Влад, сам того не зная, подтолкнул его к этому. Его спокойная уверенность, его треп про лес, про жизнь, которая не заканчивается, — всё это как будто разбудило в нём что-то, что давно спало.

Он убрал бутылки и чипсы, почти на автомате, и лёг на диван, не включая свет. Квартира, просторная, с видом на ночной город, была его — подарок отца, который никогда не спрашивал, как он живёт, но всегда скидывал деньги.

Сон не шёл. Он лежал, глядя в потолок, и пытался представить себя в том кафе — дневная смена, за стойкой, с кофемашиной, с людьми, которые не несут в себе угрозу. Это было сложно, почти нереально, но в то же время... возможно. Тень Данилы всё ещё была там, в глубине. Связь, что их держала, пульсировала слабо, как помехи на старом радио. Руслан ненавидел её, но не мог игнорировать. Он знал: даже если он начнёт новую работу, новую жизнь, эта тьма никуда не денется. Не сразу. Но Влад — его голос, его планы, его "пиши завтра, чувак" — был доказательством, что можно жить, несмотря на всё.

---

Утро пришло с серым светом, пробивающимся через шторы. Руслан проснулся на диване, телефон всё ещё лежал на груди. Он потянулся, чувствуя, как тело ноет от неудобной позы, и разблокировал экран. Новое сообщение в чате с кафе, пришло полчаса назад: "Привет, Руслан! Рады, что написал. Место на баристу есть, можем встретиться сегодня, обсудить. В 14:00 удобно?"

Он уставился на текст, чувствуя, как в груди смешиваются облегчение и нервное тепло. Они ответили. Это реально. Это шаг. Не назад, к Даниле и его тьме, а вперёд, к чему-то новому. Он набрал короткое: "Да, удобно. До встречи." и отправил, прежде чем успел передумать. Сердце стучало, но это было не плохо — это было живо.

Руслан встал, подошёл к окну и отдёрнул шторы. Город за стеклом был мокрым после ночного дождя, но небо уже яснело. Он подумал о Владе — как тот, наверное, сейчас спит после такси или уже трепется с кем-то из своих пацанов, планируя очередную тусу. Влад жил, двигался, не зацикливался. И, может, Руслан тоже мог попробовать.

Он пошёл на кухню, поставил чайник. Пока грелась вода, шатен оживлённо приводил свой внешний вид в порядок, принимал душ. Под струями горячей воды он чувствовал, как напряжение в плечах немного отпускает. Он думал о встрече в 14:00, о том, как будет говорить с менеджером, как, может быть, впервые за месяцы улыбнётся незнакомому человеку. Это пугало, но не так, как раньше. Это был страх перед чем-то новым, а не перед тем, что тянет назад, в тьму. Он вспомнил, как Влад говорил про лес — про тишину, звёзды, костёр. Может, и правда стоит съездить с ним, просто чтобы почувствовать, что жизнь — это не только бар, не только Данила, не только эта проклятая связь.

Выйдя из душа, Руслан вытер зеркало и снова посмотрел на себя. Он взглянул на себя в зеркало в ванной — лицо осунулось, под глазами тёмные круги, как напоминание о бессонных ночах и тени Данилы, что всё ещё цеплялась за него. Синяки не убрать сразу, но для таких случаев он не брезговал консилером. н открыл ящик, нашёл тюбик, купленный ещё год назад, и аккуратно нанёс немного под глаза, растушёвывая пальцами. Это не сделает его моделью, но хотя бы не будет выглядеть, как будто он неделю не спал. Он провёл рукой по волосам — слишком длинные, лохматые, совсем зарос. До встречи в кафе ещё несколько часов, надо подстричься. Если уж начинать с чистого листа, то выглядеть как бомж не вариант.

Он вернулся на кухню, налил кофе, чувствуя, как лёгкий прилив энергии пробивается сквозь усталость. Впервые за долгое время у него был план — не просто реакция на очередной удар судьбы, а что-то, что он выбрал сам. Кафе, встреча в 14:00, новая работа. Это было не про деньги.

Руслан открыл телефон, нашёл ближайшую парикмахерскую с хорошими отзывами и записался на утро. Потом прошёлся по списку дел в голове: подстричься, подобрать нормальную одежду — не эти пиджаки и рубашки, которые он покупал, чтобы казаться "крутым", а что-то простое. Может, что-то из кежуал стиля?

Кофе обжигал пальцы через кружку, и Руслан вдруг поймал себя на том, что улыбается — слабо, почти незаметно, но искренне. Это было странно, почти чуждо, но приятно. Он подумал о Владе — о его трепе вчера, о том, как он сидел на этом самом диване, пил пиво и говорил про лес, про жизнь, которая не заканчивается. Влад, со своими дурацкими планами и спокойной уверенностью, как будто дал ему толчок. Не прямой, не навязчивый, но достаточный, чтобы Руслан почувствовал, что может двигаться вперёд. Он представил, как Влад, узнав про кафе, хлопнул бы его по плечу и сказал что-то вроде: "Ну вот, чувак, я ж говорил, что ты не пропадёшь." Может, и правда стоит съездить с ним отдохнуть, просто чтобы почувствовать, что жизнь — это не только бар, не только Данила, не только эта проклятая связь.

Парень вышел из квартиры, чувствуя, как утренний воздух бьёт в лицо. Парикмахерская была в десяти минутах ходьбы, и он шёл быстро, почти не глядя по сторонам. Город жил своей жизнью — машины гудели, люди спешили, кофе пах из открытых дверей кафе. И Руслан, впервые за долгое время, чувствовал себя частью этого, а не призраком, скользящим мимо.

В парикмахерской было тихо, пахло лаком и чем-то цитрусовым. Мастер, парень с татуировками на руках, кивнул ему и спросил, что делать.

— Коротко, — сказал Руслан, глядя на своё отражение. — Чтоб аккуратно, но не вычурно.

Парень хмыкнул, взял машинку, и через полчаса Руслан смотрел на себя — волосы укорочены, чёлка больше не лезет в глаза, лицо выглядит свежее, почти живым. Он заплатил, оставив чаевые, и вышел на улицу, чувствуя себя чуть легче. Осталось подобрать одежду и подготовиться к встрече.

Он зашёл в бутик неподалёку, выбрал белую футболку — простую, без надписей или ярких принтов, и серые джинсы с едва заметными потёртостями на коленях. К ним он подобрал чёрную кожаную куртку, которая смотрелась строго, но не слишком агрессивно, и белые кроссовки с голубыми вставками. Дома, примеряя всё вместе, он долго крутился перед зеркалом: контраст между грубой фактурой кожи и мягкими тонами одежды создавал какой-то баланс — будто он хотел выглядеть серьёзно, но не терял чувства юмора. Телефон лежал на столе, и он вдруг подумал, что надо написать Владу. Не сейчас, позже, после встречи. Может, рассказать, что решился на кафе, или просто позвать на пиво. Влад бы оценил.

Придя в кафешку, шатен обратился к девушке за стойкой, сообщив о встрече с менеджером. Она, молодая, с короткими каштановыми волосами и бейджиком «Мария», улыбнулась, кивнув.
— Вы Руслан? — уточнила она, взглянув на планшет. — Анна Сергеевна сейчас подойдёт. Присаживайтесь, я её позову. Кофе за счёт заведения?

Руслан слегка замялся, не привыкший к такой открытости, но кивнул.
— Чёрный, без сахара, — сказал он, стараясь, чтобы голос не звучал хрипло. Он прошёл к столику у окна, где свет заливал белые скатерти и деревянные стулья. Кафе было светлым, с панорамными окнами и запахом свежесваренного эспрессо, совсем не похожим на тот бар, где воздух был густым от дыма и напряжения. Здесь всё казалось... живым. Это было непривычно, но почему-то правильно.

Он сел, глядя на улицу, где люди спешили по делам. Его отражение в стекле выглядело собранным — аккуратная стрижка, белая футболка, кожаная куртка. Он выглядел как человек, который знает, куда идёт, даже если внутри всё ещё боролся с тенью прошлого. Данила был где-то там, в глубине сознания, но сегодня Руслан не дал ему вылезти. Он здесь, ради себя.

Маша принесла кофе, и он поблагодарил, сделав глоток. Горячий, чуть горьковатый, он помог собраться. Руслан подумал о вчерашнем вечере с Владом — о его спокойной уверенности, о том, как он трепался про лес и жизнь, которая идёт дальше. Это дало ему толчок, пусть и косвенный, чтобы сделать шаг. Он знал, что напишет Владу после встречи, расскажет про кафе или просто позовёт на пиво. Это было бы в его стиле.

— Руслан? — раздался голос, и он поднял взгляд. Женщина лет тридцати пяти, с тёмными волосами, собранными в аккуратный пучок, и строгим, но тёплым лицом стояла у стола. — Рада вас видеть. Присаживайтесь, давайте поговорим.

Он встал, чуть неловко пожав её руку, и сел обратно.
— Спасибо, что ответили, — сказал он, стараясь звучать уверенно.

Она улыбнулась, открывая папку с бумагами.
— Вы писали, что общались с нами пару месяцев назад, — начала она. — Но, знаете, ваше имя мне показалось знакомым ещё тогда. Вы сын Олега Викторовича, верно? — Она слегка прищурилась, как будто вспоминая. — Мы с ним пересекались много лет назад. Он, можно сказать, помог мне устроиться сюда, когда я только начинала. Хороший человек.

Руслан замер, не ожидая услышать про отца. Олег Викторович, вечно где-то там, с его переводами и редкими звонками, всегда казался фигурой из другой реальности. Но Руслан кивнул, скрывая удивление.
— Да, это мой отец, — сказал он коротко, не вдаваясь в детали. — Рад, что он помог.

Анна Сергеевна кивнула, возвращаясь к делу.
— Итак, вы хотите попробовать себя в роли бариста. Расскажите, что вас привлекло в нашей вакансии и почему решили вернуться?

Руслан сделал глубокий вдох. Вопрос был ожидаемым, но всё равно заставил сердце стучать быстрее. Он подумал о баре — о том, как выбрал его ради быстрых денег, как попал в ловушку, из которой едва выбрался. И о том, как хочет другого.
— Тогда я искал что-то, где можно заработать побольше, — начал он, глядя ей в глаза. — Но понял, что это не моё. Ваше кафе показалось... честным. Здесь светло, спокойно, люди не напрягают. Хочу работать там, где могу быть собой.

Она кивнула, записывая что-то в блокноте.
— Понимаю. У нас действительно довольно тёплая атмосфера. Расскажите про ваш опыт. Вы работали с кофе или в похожей сфере?

Руслан кивнул, стараясь не вспоминать бар, где он наливал виски под тяжёлыми взглядами.
— Около года работал в баре, — сказал он. — Коктейли, общение с клиентами, касса — всё это знаю. Там было... некомфортно. Хочу сменить обстановку, научиться чему-то новому, например, работать с кофемашиной.

Анна Сергеевна задала ещё несколько вопросов — про график, умение работать в команде, реакцию на стресс. Руслан отвечал честно, без прикрас, и с каждым словом чувствовал, как становится легче. Он не притворялся, не пытался казаться лучше, чем есть. И это было... освобождающе.

— Хорошо, Руслан, — сказала она, закрывая папку. — Мне нравится ваша искренность. Нам нужен бариста на дневные смены, с возможностью брать вечерние, если захотите. Зарплата стабильная, не огромная, но по сравнению с другими заведениями данного типа и с чаевыми выходит хорошо. Если всё устраивает, можем оформить вас с понедельника. Что скажете?

Руслан почувствовал, как внутри что-то щёлкает, как будто пазл сложился. Это было реально. Не иллюзия, а его шаг. Деньги его не волновали.
— Согласен, — сказал он, и его голос был твёрже, чем он ожидал. — С понедельника подойдёт.

Анна Сергеевна улыбнулась, протянув руку.
— Отлично. Добро пожаловать в команду, Руслан. До понедельника.

Он пожал её руку, чувствуя, как лёгкий трепет сменяется теплом. Он сделал это. Первый шаг. Выйдя из кафе, он остановился на улице, вдыхая прохладный воздух. Город жил — машины гудели, люди спешили, запах кофе лился из открытых дверей. Руслан был частью этого, не чужаком. Он достал телефон, открыл чат с Владом и набрал: "Устроился в кафе, баристой. С понедельника выхожу. Отмоем как-нибудь?"

Отправил, не перечитывая. Он знал, что Влад ответит — с подколкой, с ухмылкой, с чем-то, что заставит улыбнуться. Кашин, отец, бар, который просто держал уже его имя в списках, — всё это осталось позади. Впереди была работа, жизнь, шанс.

Руслан сунул телефон в карман кожаной куртки и пошёл домой, чувствуя, как лёгкий ветер бьёт в лицо. Улицы были шумными, но этот шум теперь не раздражал, а будто подталкивал вперёд. Он шёл, не торопясь, позволяя городу течь вокруг него — запах кофе из открытых дверей, гул машин, обрывки разговоров прохожих. Впервые за долгое время он не чувствовал себя оторванным от этого мира.

Дома он скинул куртку, бросив её на спинку дивана, и прошёлся по квартире. По пути домой он раздумывал про отца. Он не видел его с первого курса, после того конфликта, и ни разу не навещал семью после этого. С матерью созванивался редко, очень редко, и всё. В голове всплыл тот конфликт, чёткий, как кадр из фильма. Отец, Олег Викторович, сидел за письменным столом в своём кабинете, окружённый кожаными креслами и запахом дорогого парфюма. Его голос, обычно сдержанный, тогда вырвался, как угроза:
— Ты не имеешь права отказаться от бизнеса, Руслан, — тяжело вздохнул мужчина, глядя поверх очков. — Я хочу, чтобы ты продолжил семейное дело.
— Я не хочу быть в твоей тени, уж извини, — выпалил Руслан, тогда ещё максималист, кипящий от подросткового бунта.
— Ты так и останешься, если откажешься, — отрезал отец, и его тон был холодным, как сталь. — Если тебе боязно, не думай, что я так сразу тебе всё отдам и разбирайся сам. Я думаю, ты не дурак, сам понимаешь.

Руслан тогда ушёл, хлопнув дверью, и с тех пор их общение свелось к переводам на карту и редким сообщениям через мать. Он не хотел быть продолжением отца, его империи, его тени. Но теперь, стоя в своей квартире — подарке того же отца, который оплачивал его жизнь, — Руслан чувствовал укол вины, смешанный с чем-то ещё. Не сожалением, а скорее усталостью. Он не хотел возвращаться к тому конфликту, не хотел разбираться в семейном бизнесе, но и полностью отрезать отца из своей жизни уже не казалось таким простым.

Достав мобильник, парень, не особо думая, открыл контакт папы и на момент задумался. Сейчас так хотелось с ним поговорить, начистоту, когда Руслан переосмыслил многое в жизни. Не желая сомневаться ещё дольше, он плюнул на всё и нажал на звонок. Пара гудков, и в трубку послышался знакомый голос, который он очень давно не слышал.
— Здравствуй, Руслан, что-то случилось? — голос отца, спокойный, но с лёгкой настороженностью, пробился сквозь тишину.

Руслан замялся, вдруг забыв, что хотел сказать, о чём вообще хотел говорить. Горло сжалось, но он заставил себя ответить.
— Привет, пап, нет, ничего не случилось, — сказал он, делая паузу, чтобы собраться. — Просто... знаешь, мы так давно не разговаривали..., и я хочу многое обсудить.

— Хорошо, — в голосе мужчины послышалось что-то вроде тихого удовлетворения, как будто он ждал этого звонка, но не смел надеяться. — Давай, тогда за тобой машина приедет, приедешь домой, там и поговорим. Это лучше, чем через трубку.

Руслан кивнул, хотя отец не мог этого видеть, и пробормотал:
— Ага, хорошо. Когда?

— Через час подойдёт? — уточнил Олег Викторович, и его тон стал чуть мягче. — Я дома, мама тоже будет рада тебя видеть.

— Да, нормально, — ответил Руслан, чувствуя, как сердце стучит быстрее. — Тогда... до встречи.

— До встречи, сын, — сказал отец, и связь оборвалась.

Руслан опустил телефон, глядя на экран, где всё ещё горел контакт «Отец». Он не звонил ему с того конфликта на первом курсе, когда ушёл, хлопнув дверью, отказавшись от семейного бизнеса. Тогда он был полон злости, желания доказать, что справится сам. Теперь он чувствовал себя иначе — не слабым, а готовым говорить.

Он прошёл на кухню, налил воды из фильтра, выпил залпом, чтобы унять лёгкую дрожь в пальцах. Через час он будет в доме, где не был с тех пор, как всё началось. Где мать будет смотреть на него с тревогой, а отец — с той сдержанностью, которая иногда казалась холодом. Анна Сергеевна назвала его «хорошим человеком». Может, она права. Может, он правда пытался что-то сделать для него, даже когда Руслан отталкивал.

Телефон завибрировал, и Руслан взглянул на экран. Влад ответил: «Бариста, серьёзно? Кофе мне теперь задарма будешь лить? Красавчик, отмоем, как водится. Завтра в забегаловке, в 8?» Руслан улыбнулся, чувствуя тепло в груди. Он набрал: «Идёт. Но за кофе сам плати, халявщик.» и отправил, сунув телефон в карман куртки.

Сообщение от водителя пришло через час: «Через 5 минут у подъезда». Руслан взял ключи и вышел, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, бодряще, почти живо. Чёрный седан уже ждал, и водитель, мужчина средних лет, кивнул, открывая дверь.
— К Олегу Викторовичу? — уточнил он.
— Да, — ответил Руслан, садясь на заднее сиденье.

Город проплывал за окном — гул машин, запах кофе из открытых дверей, обрывки разговоров. Руслан смотрел на это, чувствуя странное спокойствие. Он не знал, как начнётся разговор с отцом, что он скажет про смену подпольного бара на обычную кафешку, про эти два года, про Кашина, чья тень всё ещё мелькала в мыслях, но уже не могла его остановить. Он вспомнил тот конфликт, слова отца: «Ты так и останешься, если откажешься». Тогда они резали, как нож, но теперь казались просто словами человека, который, может, тоже не знал, как быть ближе.

Машина ехала через знакомые улицы, мимо парка, где он гулял в детстве, мимо школы, где всё было проще. Руслан думал о матери — о её редких звонках, о том, как она всегда спрашивала, всё ли у него в порядке, но никогда не давила. Он скучал по ней, понял он вдруг, и эта мысль была острой, почти болезненной. Может, сегодня он скажет ей это. Может, скажет отцу, что не хочет бизнеса, но хочет... чего? Понимания? Шанса быть собой? Он не знал. Но впервые за долгое время ему хотелось это выяснить.

Машина остановилась у ворот большого коттеджа — того самого, где он вырос. Руслан выдохнул, открыл дверь и шагнул наружу. Ветер всё ещё бил в лицо, но теперь он чувствовал себя живым. Отец ждал, мать ждала, и он был готов говорить.

Руслан вошёл в коттедж, и его встретил знакомый запах древесины и цветов, въевшийся в память с детства. Слуга, пожилой мужчина в строгой униформе, молча кивнул и проводил его через холл, где мраморный пол отражал свет хрустальной люстры. На пороге гостиной стояла матушка — с мягкими чертами лица, новыми морщинками у глаз и лёгкой сединой в тёмных волосах, убранных в низкий пучок. Её взгляд, тёплый, но с тревожной искрой, остановился на нём, и она шагнула вперёд, раскрывая объятия.

— Руслан, — сказала она тихо, и в её голосе было столько облегчения, что он почувствовал укол вины. — Ты приехал.

Он неловко обнял её, ощущая тепло её рук.
— Привет, мама, — пробормотал он, отстраняясь. — Рад тебя видеть.

Она посмотрела на него, словно пытаясь разглядеть, что изменилось за два года.
— Ты... другой, — сказала она, и её улыбка была радостной, но с ноткой грусти. — Пойдём, отец в кабинете. Чай будешь? Или поесть?

Руслан покачал головой, чувствуя, как горло сжимается от её заботы. Он скучал по ней, и эта мысль резала, как лезвие.
— Нет, всё нормально, — сказал он, выдав слабую улыбку. — Давай... к отцу.

Мать кивнула, но её рука задержалась на его плече, будто она боялась, что он исчезнет. Она повела его через гостиную — массивный диван, картины, камин с потрескивающими дровами. Воспоминания нахлынули: конфликт с отцом, его слова, что Руслан «останется никем», если откажется от бизнеса; мать, стоящая в стороне, но потом звонящая, спрашивающая, всё ли в порядке. Он редко отвечал, и теперь это жгло.

Они остановились у двери кабинета. Мать постучала, и голос отца, низкий и твёрдый, ответил:
— Входите.

Она открыла дверь, пропуская Руслана, и шепнула:
— Я в гостиной. Если что... зови.

Он кивнул и шагнул внутрь. Олег сидел за письменным столом — тёмное дерево, стопка бумаг, ноутбук. Седины в его волосах прибавилось, а взгляд, когда он поднял глаза, был не холодным, а усталым, с едва заметной тенью чего-то ещё — сожаления, может быть.
— Руслан, — сказал он, отложив ручку. — Садись.

Руслан сел в кресло напротив, чувствуя, как сердце стучит. Он не знал, с чего начать — с кафе, с бара, с этих нескольких лет молчания. Олег смотрел на него, ожидая, и в этом взгляде не было осуждения, только внимание.
— Ты хотел говорить, — сказал отец, и его тон был ровным. — Я слушаю

Руслан сглотнул, собирая мысли.
— Я устроился на работу, — начал он, глядя в стол, потом поднял глаза. — Баристой, в кафе. С понедельника выхожу. Это... не то, что ты хотел. И... я знаю, что в тот бар, подпольный, меня взяли не просто так. Твои связи, да?

Олег слегка прищурился, но кивнул, не отводя взгляда.
— Да, — сказал он коротко. — Думал, раз ты так хотел жизнь гангстера, то вот прочувствуешь. Извини.

Руслан стиснул пальцы, чувствуя, как старый гнев смешивается с сожалением.
— Я жалею, что там работал, — сказал он, и его голос был тише, но твёрже. — Там было... грязно. Всё, что там было, — ошибка. Я не хочу больше таких мест. И твой бизнес... прости, но я не хочу его. Не сейчас, не потом.

Олег молчал, глядя на него, и в этом молчании не было угрозы, как тогда. Наконец он кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Твой выбор. Кафе... если тебе там нравится, это уже что-то. Может, со временем захочешь больше. Помогу с расширением сети. Если эта сфера тебя затянет, подумай. Без давления.

Руслан моргнул, не ожидая такого предложения. Он не был готов к бизнесу, даже к кафе, но слова отца звучали не как приказ, а как возможность. Он кивнул, не отвечая, и добавил, почти шёпотом:
— Ещё... я, наверное, не такой, как ты ожидал. В личном плане. Не хочу вдаваться, но... я другой.

Он не назвал Данилу, не стал говорить про ориентацию громко, но намёк был ясным. Олег посмотрел на него долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то — не гнев, не разочарование, а понимание.
— Я не слепой, Руслан, — сказал он тихо. — И не глупый. Про того... Кашина, — он сделал паузу, и его голос стал тяжелее, — я знал. Не всё, но достаточно. Ещё с тех пор, как подчищал следы одного... проекта. Его не должно было быть. Но он появился. И ты с ним связался.

Руслан замер, чувствуя, как кровь стынет. Олег знал о Даниле? Проект? Он хотел спросить, но отец поднял руку, останавливая.
— Не сейчас, — сказал он резко, но без злобы. — Это не твоя ноша. Ты... держись от него подальше. Это всё, что тебе нужно знать.

Руслан кивнул, хотя вопросы жгли язык. Данила был не просто человеком — это он знал и без отца. Но то, что Олег был связан с его появлением, с каким-то «проектом», било по нервам. Он сжал кулаки, прогоняя тень Кашина, и сказал:
— Я пытаюсь. И... хочу быть с вами. С тобой, с мамой. Не как раньше. Просто... как сын.

Олег посмотрел на него, и его лицо смягчилось, впервые за весь разговор.
— Ты и есть сын, — сказал он, и в его голосе была непривычная теплота. — Иди, мать ждёт. Потом ещё поговорим.

Руслан встал, чувствуя, как тяжесть в груди становится легче. Он вышел из кабинета, и мать уже была в гостиной, держа чашку чая. Её глаза заблестели, когда он вошёл.
— Всё хорошо? — спросила она, и её голос дрожал.

— Да, — сказал Руслан, садясь рядом. — Нормально.

Он взял её руку, и она сжала его пальцы, как будто боялась отпустить. Данила был где-то там, в глубине, но его тень была слабой. Руслан думал о кафе, о понедельнике, о Владе, который ждал его завтра в забегаловке. Он думал о деньгах, что лежали на счету, о баре, который был просто именем. Но сейчас он был здесь, с матерью, и отец был готов говорить дальше. Это было достаточно.