Эхо безмолвного крика, Часть 3
Руслан очнулся с чувством, будто его голову зажали в стальных тисках. Боль пульсировала в висках, отдавалась в затылке, а в ушах стоял высокий, почти неуловимый звон, как от далёкого радиосигнала. Перед глазами всё плыло, будто мир окутала плотная серая дымка, и он не сразу понял, где находится. Постель под ним была смятой, простыня липла к влажной от пота коже, а слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы, рисуя на потолке размытые тени. Его квартира. Всё та же комната, тот же запах застарелого кофе с кухни, тот же лёгкий скрип деревянного пола. Но что-то было не так. Тишина в комнате казалась живой, давящей, словно кто-то невидимый затаился в углу и ждал, когда он сделает первый шаг.
Он резко сел, хватая ртом воздух, и тут же пожалел об этом. Голова закружилась, виски сжало ещё сильнее, а в груди закололо, будто сердце решило пробить себе путь наружу. Руслан прижал ладони к лицу, пытаясь собрать мысли, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. Последнее, что он помнил, — бар. Стробоскопы, мелькающие в полумраке, запах алкоголя и дешёвых духов, голоса официанток, снующих между столами. И Данила. Рыжий, сидящий за стойкой, с его вечной ухмылкой, заказывающий скотч. А потом — кровь. Липкая, тёплая, заливающая руки. Его собственное лицо, но не его — с простреленной шеей, с жуткой, нечеловеческой ухмылкой, которая смотрела прямо в душу. Руслан вздрогнул, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот.
— Очнулся, молодец, — голос, низкий, с бархатной насмешкой, прозвучал не в ушах, а где-то внутри, прямо в голове, как эхо, от которого не спрятаться. Руслан замер, сжимая простыню так, что костяшки побелели. Он знал этот голос. Данила. Тот самый одногруппник, что всегда держался особняком, смотрел в окно вместо лекций и отвечал так, будто знал больше, чем говорил. Но теперь он был не просто рыжим парнем из универа. Он был... чем-то другим. — Извини за представление, Русик, но мне нужно было тебя встряхнуть.
Руслан попытался встать, но ноги предательски подкосились, и он рухнул обратно на кровать, привалившись к спинке. В горле пересохло, а сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. Он сжал виски, пытаясь прогнать звон в ушах, и хрипло выдавил:
— Где я? Что за хрень ты со мной сделал?
Голос в голове хмыкнул, и в этом звуке было столько самодовольства, что Руслану захотелось заорать.
— У тебя дома, котяра, — ответил Данила, и его тон был почти ленивым, как будто он объяснял очевидное. — Пришлось повозиться, чтобы дотащить нас обоих. Твоя квартира ближе, чем моя дыра, так что не жалуйся. А что до того, что я сделал... ну, скажем, показал тебе трейлер к нашему новому фильму. Понравилось?
Руслан моргнул, вглядываясь в темноту комнаты. Его взгляд зацепился за фигуру у окна — высокую, худощавую, с растрёпанными рыжими волосами, что слабо подсвечивались светом фонаря. Данила стоял там, скрестив руки, и смотрел на него. Но что-то в нём было не так. Кожа казалась слишком бледной, почти синеватой, как у утопленника, а глаза — зелёные, с холодным, нечеловеческим блеском — будто видели не только Руслана, но и всё, что тот пытался спрятать. Шатен сглотнул, чувствуя, как по спине ползёт озноб.
— Трейлер? — переспросил он, и его голос дрогнул от злости. — Это был я, мать твою! Я с дыркой в шее! Ты мне мозги пудришь или что? Это был... сон? Глюк?
Данила шагнул ближе, и свет фонаря высветил его лицо: усталое, с лёгкими тенями под глазами, но с той же дерзкой ухмылкой, что всегда сбивала Руслана с толку. Он сел на край кровати, и матрас слегка прогнулся под его весом. Руслан невольно отодвинулся, чувствуя, как близость рыжего вызывает в нём смесь страха и раздражения.
— Не совсем ты, — сказал Данила, и в его голосе мелькнула нотка, которую Руслан не мог разобрать — то ли издёвка, то ли что-то глубже. — Это был мой... эксперимент. Моя маленькая постановка. Хотел посмотреть, как ты среагируешь, когда увидишь себя со стороны. И, чёрт, Русик, ты меня не разочаровал. Стоял, как вкопанный, но не вырубился. Это уже что-то.
Руслан стиснул зубы, чувствуя, как в груди закипает ярость. Он вспомнил кровь, липкую, тёплую, на своих руках, и собственное лицо, ухмыляющееся, несмотря на дыру в шее. Это было слишком реально, чтобы быть просто игрой. Слишком больно. Слишком пугающе.
— Постановка? — почти крикнул он, но голос сорвался в хрип. — Ты псих, что ли? Зачем? Хотел, чтобы я с катушек слетел?
Данила пожал плечами, но его взгляд стал острее, будто он видел шатена насквозь.
— Потому что ты интересный, — сказал он, и теперь в его голосе было меньше насмешки, больше... любопытства. — Ты не такой, как остальные. Я видел твои воспоминания, знаешь. Богатенький мальчик, который плюнул на семейное золото, чтобы жить по-своему. Отказался от миллионов, от тёплого места под папиным крылом, и всё равно держишься. Это... цепляет. Хотел понять, насколько глубоко ты готов зайти.
Руслан замер, чувствуя, как злость смешивается с чем-то ещё — с чувством, что его вскрыли, как консервную банку. Он ненавидел, когда кто-то копался в его прошлом. Семья, деньги, ожидания — всё это он оставил позади, чтобы не быть марионеткой. Он выбрал свою жизнь: не совсем скромную квартиру, работу в баре с бешенной зарплатой со своими подводными камнями, учёбу, где он был просто Русланом, а не «сыном Тушенцова». А теперь этот рыжий, этот... кто он вообще такой? — лезет в его голову, как в открытую книгу.
— Ты в мои воспоминания залез? — прорычал он, наклоняясь ближе к Даниле. — Кто тебе дал право, а? Ты вообще кто такой?
Данила не отшатнулся, только его ухмылка стала шире, почти хищной. Он наклонился в ответ, так близко, что Руслан почувствовал холод его дыхания — неестественный, будто из морозилки.
— Хочешь знать, кто я? — спросил он, и его голос стал ниже, почти шепотом. — Это не так просто объяснить, Русик. Скажем так... я человек. Ну, почти. В той части, где я могу чувствовать, думать, смеяться над твоей паникой. А в остальном... — он сделал паузу, будто подбирая слова, — я что-то вроде тени. Духа, если хочешь. Или демона, как вы, люди, любите называть всё, что не понимаете.
Руслан замер, глядя в зелёные глаза Данилы. В них не было лжи — только спокойная, почти пугающая уверенность. Он хотел рассмеяться, сказать, что это бред, но воспоминание о крови, о голосе в голове, о том, как рыжий вытащил его из бара, не давало. Это не было шуткой. Это было реальнее, чем он хотел бы.
— Демон? — переспросил он, и его голос дрогнул. — Ты серьёзно?
Данила кивнул, откидываясь назад и закидывая руки за голову, как будто говорил о погоде.
— Ага. Не в классическом стиле, без рогов и копыт, но суть та же. Я старше, чем ты думаешь. Триста пятьдесят три года, если точно. Это тело, — он похлопал себя по груди, — не моё. Ну, не совсем. Его хозяин давно мёртв, а я... занял место. Удобно, знаешь ли. Никто не ищет парня, которого убили в восьмидесятых.
Руслан смотрел на него, пытаясь уложить это в голове. Триста пятьдесят три года. Мёртвое тело. Дух. Демон. Каждое слово звучало как бред, но в то же время всё сходилось — странности Данилы, его холодность, его способность лезть в мысли, его проклятая ухмылка, которая, кажется, знала всё наперёд. Он вспомнил, как рыжий смотрел на него в баре, как его глаза будто цепляли что-то глубже, чем просто взгляд. И этот холод, этот нечеловеческий холод, когда Данила коснулся его виска.
— И что тебе от меня надо? — спросил он наконец, чувствуя, как усталость накатывает волной. — Зачем ты в моей голове? Зачем... всё это?
Данила посмотрел на него, и на секунду его лицо стало серьёзнее, почти человеческим.
— Сам не знаю, — признался он, и в его голосе мелькнула тень задумчивости. — Ты... другой. Я видел, как ты живёшь. Один, но не сломленный. Отказался от всего, что тебе пихали в руки, и всё равно держишься. Это... как загадка. Хочу понять, что тебой движет. И, может, — он усмехнулся, но теперь мягче, — мне просто скучно. А ты развлекаешь.
Руслан фыркнул, отводя взгляд. Ему хотелось сказать что-то резкое, прогнать этого рыжего из своей головы и квартиры, но он не мог. Не только потому, что Данила был... чем-то большим, чем человек. А потому, что в его словах было что-то, что цепляло. Этот рыжий видел его — не маску, не образ, а настоящего Руслана. И это пугало не меньше, чем вся эта демоническая чушь.
— Развлекаю, значит, — буркнул он, потирая шею, где всё ещё ныли мышцы. — И что теперь? Будешь сидеть в моей башке, пока не надоест?
Данила рассмеялся — тихо, но искренне, и этот смех был странно живым для того, кто называл себя тенью.
— Не совсем, — сказал он, вставая и подходя к окну. Он отодвинул штору, и свет фонаря осветил его лицо, сделав синие трещины на коже ещё заметнее. Они тянулись от виска к шее, как тонкие молнии, и Руслан невольно задержал на них взгляд. — Я не собираюсь тебя мучить. Ну, не сильно. Но мы теперь связаны, Русик. Ты это почувствовал, да? В баре, когда я показал тебе твой... двойник. Это не просто трюк. Это наша сеть. Ты — мой якорь, а я — твой проводник. Больше пока не расскажу, ты и так перегружен инфой, но просто знай, это было предрешено еще давно.
— Связаны? — Руслан прищурился, чувствуя, как в груди снова колет. — Это что, ты теперь вечно будешь в моей голове трындеж разводить?
— Не вечно, — Данила повернулся, и его глаза блестели в полумраке. — Но пока — да. И, знаешь, тебе это может даже понравиться. Я ведь не только кошмары показывать умею. Могу, например, твою головную боль снять. Чувствую, как она тебя сейчас долбит.
Руслан замер. Он и правда чувствовал, как виски сдавливает, но не говорил об этом. А Данила знал. Чёрт, он реально знал. Это было не просто совпадение — рыжий будто жил в его теле, в его мыслях, и это пугало до мурашек.
— Как ты... — начал он, но осёкся, не зная, как закончить. Вместо этого он откинулся на подушку, закрыв глаза. — Ладно. Допустим, я тебе верю. Допустим, ты не псих и не галлюцинация. Что дальше?
Данила улыбнулся — не насмешливо, а почти по-дружески. Он вернулся к кровати, сел рядом и положил руку на висок шатена. Его пальцы были холодными, но касание — неожиданно мягким, почти успокаивающим.
— Дальше ты отдыхаешь, — сказал он, и его голос стал тише, почти тёплым. — А я пока подумаю, что с тобой делать. Но одно скажу точно: скучно не будет. Закрой глаза, Русик. Я уберу эту боль.
Руслан хотел возразить, сказать, что не доверяет этому рыжему демону, что не хочет, чтобы тот копался в его голове. Но усталость взяла своё. Он закрыл глаза, чувствуя, как холодные пальцы Данилы скользят по его виску, а боль, словно дым, растворяется. Это было странно — как будто кто-то выключил рубильник в его голове, оставив только тепло и тишину. Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в сон, — голос рыжего, тихий и почти ласковый:
— Спи, котяра. У нас ещё куча времени.
---
Руслан проснулся от слабого света, пробивающегося сквозь шторы. Утро пришло незаметно, и комната теперь выглядела почти обыденно: смятая постель, разбросанные вещи, старый ноутбук на столе. Но ощущение чужого присутствия никуда не делось. Он сел, потирая шею, и огляделся. Данилы не было — ни у окна, ни на кровати. Только слабый холод в воздухе, как будто он только что ушёл. Руслан выдохнул, пытаясь убедить себя, что всё это был сон. Но в глубине души он знал: это не так.
Он встал, чувствуя, как тело всё ещё ноет, будто после долгой тренировки. На кухне заварил кофе — чёрный, без сахара, как всегда — и сел за стол, глядя на город за окном. Улицы гудели, люди спешили по своим делам, и всё казалось таким... нормальным. Но теперь эта нормальность была чужой. После вчерашнего — после крови, голоса в голове, Данилы с его демоническими откровениями — мир будто треснул, и Руслан не знал, как собрать его обратно.
— Думаешь, как сбежать от меня? — голос Данилы снова ворвался в его мысли, и Руслан чуть не пролил кофе. Он чертыхнулся, ставя кружку на стол, и огляделся, хотя знал, что рыжего здесь нет.
— Ты можешь не лезть в мою голову без спроса? — буркнул он, чувствуя, как раздражение возвращается. — Или это теперь навсегда?
Смех Данилы был мягким, но с той же насмешливой искрой.
— Не навсегда, но пока я тут, — ответил он. — И, знаешь, тебе стоит привыкнуть. Я не так уж плох. Могу, например, напомнить, где ты вчера ключи оставил. На тумбочке у входа, если что.
Руслан закатил глаза, но невольно бросил взгляд на тумбочку. Ключи и правда лежали там, хотя он был уверен, что бросил их в карман куртки. Он покачал головой, не зная, злиться или смеяться.
— И что, теперь ты мой персональный секретарь? — спросил он, отпивая кофе. — Или всё-таки демон, который хочет мою душу?
— Душу? — Данила хмыкнул, и его голос стал чуть серьёзнее. — Не интересуюсь. Слишком много возни. Мне хватает твоей компании. А если серьёзно... я пока не решил, что с тобой делать. Ты — как пазл, который я хочу собрать. Но не бойся, я не кусаюсь. Ну, почти.
Руслан фыркнул, но в груди что-то шевельнулось — не страх, а что-то тёплое, почти любопытное. Данила был хаосом, но в этом хаосе было что-то притягательное. Он не просто лез в его голову — он видел его, понимал, и это было... ново. Странно. И, чёрт возьми, немного пугающе.
— Ладно, — сказал он наконец, вставая и подходя к окну. — Допустим, мы связаны. Допустим, ты не глюк. Но если ты думаешь, что я буду твоей игрушкой, то ошибаешься. У меня своя жизнь, понял?
— Понял, понял, — ответил Данила, и в его голосе мелькнула тень улыбки. — Но твоя жизнь теперь и моя тоже. Так что готовься, Русик. Это будет интересно.
Руслан смотрел на город, чувствуя, как слова рыжего оседают в голове. Он не знал, что ждёт впереди, но одно было ясно: с Данилой в его жизни скучно точно не будет. И, может, это было не так уж плохо.