поклонница | виолетта малышенко

Подобрав длинное мятное платье, Роза бежит наверх.

Ее лицо — почти точная копия лица Ангелины — искажено ненавистью. Ореховые глаза пылают безумием и жаждой мести.
За любимого человека, за родителей, за сестру, за себя и за свое счастье.

Роза плохо понимает реальность — в ее голове все искажается; тьма переплетается со светом, иллюзии — с реальностью, страхи — с кипящей темной силой, поднимающейся из глубины души.

То, что она услышала из уст человека, которого буквально боготворила, каждое слово которого ловила, которому доверяла, как священнику, поразило ее в самое сердце, точно ядовитая стрела.

Все то время, пока Анфиса рассказывала Ангелине свою историю, она стояла за тонкой стенкой, прячась за самым изуродованным ангелом, и слышала каждое его слово.

Удивление, боль, ярость — вот что наполняло ее капля за каплей.
Роза не знает, почему верила ей.

В детстве она казалась ей самой лучшей сестрой, которая оберегала ее от всего мира.
И все, что Анфиса — тогда Валентина — делала, она считала правильным. Как некоторые девочки в детстве говорили, что хотят выйти замуж за папу, так маленькая Роза была твердо уверена, что выйдет за Анфису.

Уже в подростковом возрасте, когда она жила с приемными родителями, бесконечно тоскуя по старой жизни, до Розы стало доходить, что с сестрой было что-то не то.
Нормальному ребенку не придет в голову лечить собаку, разбивая ей голову камнем, нормальный ребенок не станет обмазывать своей кровью младшую сестру и заставлять позировать.

Однако Роза жила в полнейшей уверенности, что сестра, рискуя собственной жизнью, спасла ее из того страшного пожара, в котором погибли родители.

Жизнь с приемными родителями была непростой. Они всегда хорошо к ней относились, однако для них Роза была не дочкой, а ребенком, которого они взяли на воспитание. Ее не унижали, не били, давали деньги на карманные расходы, она называла их мамой и папой, но особой ласки не видела. Жила сама по себе, самостоятельно решая свои проблемы и часто вспоминая родных.

Хотела ли она найти близняшку?
Да, очень, даже пыталась, но у нее ничего не вышло.
Хотела ли она найти старшую сестру? Временами, когда было тоскливо — да.

Характер у Розы всегда был непростым, а в старшей школе она поссорилась с двумя самыми популярными девочками класса, заводилами, которые моментально настроили против нее весь класс, и последние два года Роза была гордой одиночкой.
Зато все свои силы она направила на учебу, блестяще сдала экзамены и поступила в хороший вуз, пройдя бешеный конкурс.

На втором курсе в клубе на праздновании дня рождения подружки Роза встретила своего Сашу.

Саша был для нее светом в окошке.
Он был старше и был до предела наполнен теплом и светом, которыми щедро делился с Розой.
Ей было не важно, как он выглядит, сколько у него денег, какая работа, — главное, что он любил ее так же крепко, как и она его.

Возможно, Роза всегда была из тех, кто растворяется в любимых полностью, точно морская соль в горячей воде.
И это делало ее счастливой.

Когда его не стало, все те чувства, которые она испытывала к Саше, были перенаправлены к Анфиса, неожиданно появившейся в ее жизни. Ее привязанность к старшей сестре была болезненной, неправильной и изломанной.

Однако, несмотря на это, Роза, согласилась быть с ней.
После этого с нее будто спали последние цепи, и она, держась за ее руку, шаг за шагом стала входить в озаренный закатными лучами океан.

Сначала это было приятно — по песку вступать в теплые волны, наблюдая за тем, как садится за горизонт алое солнце. Необычно и романтично.

Потом, когда вода становилась все темнее и холоднее, а солнце почти скрылось, стало появляться щемящее беспокойство — действительно ли нужно заходить так далеко?
Правильно ли это?
Может быть, вырвать свою ладонь из цепких пальцев Анфисы и вернуться назад, на берег?

Затем, с наступлением ночи, волны сомкнули свои ледяные пальцы на ее шее, и Розе стало ужасно страшно.
Однако вырваться она уже не могла.
Анфиса затащила ее на глубину, в холодную тьму, которая жаждала расправиться с ней.

Когда вода накрыла Розу с головой, ей стало все равно.
Она уже оказалась в бездне, куда не проникали солнечные лучи, и, наверное, тогда ее и охватило безумие.

Она соглашалась на все, что предлагала ей Анфиса.

Вступить в закрытый клуб «Легион»? Да.
Начать играть со страхами и желаниями людей?
Это забавно.
Влюбить в себя врага Анфисы и заставить покончить с собой?
Почему бы и нет?
Жизнь всего лишь одна, нужно ей наслаждаться.

И любимый человек всего лишь один — в любой момент его может не стать, как и Саши.
Она должна радовать Анфису, пока она с ней.

Эту мысль старшая сестра вживила в нее так аккуратно, что Роза принимала ее за свою.
У Анфисы вообще был дар — внушать людям свои идеи.
В этом она была просто гением. И Роза гордилась, что этот гений только ее.

Иногда ей снился Саша.
Он стоял на подоконнике у открытого окна и укоризненно смотрел на нее без злости, без осуждения, со своим обычным теплом.
Будто бы говорил ей: «Остановись, посмотри, что ты делаешь», и Роза просыпалась в слезах.

Однажды Анфиса стала свидетельницей этой сцены, долго расспрашивала Розу о том, что ей снилось, а когда услышала про Сашу, пришла в ярость — так, что впервые напугала ее.

Они спали на втором уровне в ее мастерской, и она, вскочив с кровати, схватила кисти и черную краску и стала носиться, как одержимая, закрашивая ангелам на картинах глаза.

Тогда Розе впервые стало страшно.

Она сидела на постели, вцепившись в белоснежное одеяло, и наблюдала за тем, как Анфиса с искореженным от страха и ненависти лицом ставит кресты на глазах.
Выглядело это жутко, и по ее коже ползли мурашки.

— Зачем ты это делаешь? — со страхом спросила она, когда Анфиса села посередине мастерской, скрестив ноги и обмазывая себя черной краской.
— Они все видят, — тихо ответила она. — Они смотрят на меня и все видят, понимаешь?
— Зачем тогда ты рисовала их? — прошептала Роза, подходя к ней.
— Демон, рисующий ангелов: что может быть прекраснее, любовь моя? — спросила она тогда и велела: — Не подходи.
— Почему? — спросила Роза, перестав понимать происходящее.
— Потому что я скоро превращусь в демона и отправлюсь на охоту, — чужим голосом сказала она. — Не подходи, а лучше убегай в свою комнату и хорошенько запрись.

Она неуверенно рассмеялась, но Анфиса посмотрела на нее безумными глазами, в которых плескалось нечто такое отвратительно-опасное, что Роза поняла — ей нужно уходить.
Всю ночь она просидела в своей комнате, и ей казалось, что она слышит женские крики.

Утром Анфиса сказала ей, что просто была пьяна, и так непринужденно и легко поцеловала, что Роза ей поверила.

Когда спустя месяц в лесу неподалеку от особняка Анфисы, стоявшего в отдалении от прочих, на территории закрытого элитного поселка, нашли мертвую девушку, Розе и в голову не пришло, что это как-то связано с ее старшей сестрой.

Чем безумнее она становилась, тем меньше замечала странности Анфисы и тем больше ее любила.

Однако все, что было связано с убийствами и кровью, оставалось для нее чуждым.
И Анфиса, постепенно проверяющая пределы ее хрупкой психики, отлично это понимала.

Как она до этого дошла?..
Роза не понимает.
Слушает все то, что говорит сестре Анфиса, и осознает, что натворила.
А еще осознает, что серия картин «Спящие» — это портреты мертвых девушек, убитых Анфисой.

Она верила убийце.
Она спала с убийцей.

Когда Роза слышала ее признания, ее тошнило, но она не издала ни звука, боясь быть услышанной.
Ее душа словно расколота на части. Одна часть охвачена безумием, другая — ненавистью, третья — болью, которая кажется вечной.

Анфиса не просто ей лгала.
Она была ее кукловодом, который лишил ее надежды на счастье, сделав безумной.
Отобрала всех, кто был ей дорог: родителей, сестру, Сашу.
Оболгала, хитро манипулировала, сделала безвольной марионеткой, которая совершала ужасные вещи.
Полностью изменила, подстроила под себя.

Завершила начатое в далеком детстве.

Роза не останавливается.
Ее цель — мастерская Анфисы.
Там хранится самое дорогое. Картины.
В ее воспаленном мозгу пульсирует всего одна мысль: «Я должна их уничтожить»

Роза знает этот огромный роскошный дом, соединенный с мастерской, как свои пять пальцев.
Она не встречает ни Анфису, ни Константина, которые думали, что она уехала, — а она специально отогнала машину и вернулась по тайному ходу, который был известен только им троим.

Зачем она это сделала, Роза и сама толком не знает.
То ли интуиция, то ли полные ужаса и непонимания глаза сестры — ее точной копии. Они были до безумия похожими внешне — лица, волосы, фигуры, рост, голос.

Однако раньше Роза видела Ангелину только издалека — Анфиса не подпускала ее близко к близняшке.
А когда же она впервые оказалась рядом с Ангелиной — так, что смогла заглянуть в ее глаза, — что-то изменилось.
Что-то внутри Розы, становящейся такой же одержимой, как ее кумир, надломилось.

Возможно, она просто чувствовала страх сестры, возможно, между ними появилась давно прерванная незримая связь, а возможно, в розе просто проснулся голос разума, который Анфиса давно усыпила.

Как бы то ни было, Роза узнала правду. И ее гнев, боль и безумие были такими сильными, что контролировать себя она не могла.

«Отомщу, отомщу, сожгу», — бьется в ее голове алыми импульсами одна и та же мысль.

Роза забегает в мастерскую, озаряемую хмурыми рассветными лучами, и начинает хватать банки с растворителями и ацетоном.
Она выплескивает это на пол, на стены, на деревянную мебель, на многочисленные картины и поджигает.

Когда появляется Анфиса, до этого по камерам следящая за подозрительными людьми, подъехавшими к территории ее особняка, огонь уже охватывает картины и мольберты у одной из стен.

— Что ты делаешь?! — кричит Анфиса, видя, как пламя уничтожает ее работы.

Ее глаза наполнены ужасом и гневом. Каждый холст — ее ребенок.

Роза хрипло смеется, кашляет, снова захлебывается смехом.

— Я очищу тебя от демонов, — отвечает она, наблюдая за огнем и совсем ничего не боясь.
— Очистишь? — спрашивает Анфиса со злым весельем. Ее взгляд становится страшным. — Мне пора тебя проучить, любовь моя.
— А мне тебя, жалкая свинья, — хохочет Роза.
— Я прощу тебя, если ты отправишь на тот свет сестру, — отвечает она. — Только тогда прощу! Если хочешь спастись от смерти — убей!
— Убью! Но тебя! Я все знаю! Я все слышала! — рвет связки Роза. — Ты убила наших родителей! Ты убила моего Сашу! Ты убийца!

Упоминание о Саше меняет Анфису.
Ее глаза наливаются кровью, она рычит что-то нечленораздельное.
Но Роза понимает — она хочет убить и ее.

Пламя разгорается все ярче и ярче.
Ангелы с крестами на глазах исчезают один за другим.
Портреты мертвых и живых сгорают.
И портрет самой Розы — тоже.

Дыма становится так много, что девушка убегает, продолжая смеяться.
Анфиса несется следом за ней. Она охвачена удушающей тьмой и яростью. В ее руке — нож. И она рычит, словно животное, а не человек.
А огонь следует за ними.

На первом этаже их встречает Ярослава с пистолетом в руках — видя Анфису, она, неумело прицелившись, стреляет.
Дважды промахивается, на третий раз попадает, но эта рана не смертельна, и Анфиса, словно не чувствуя боли, продолжает нестись следом за задыхающейся Розой.

Ярослава хочет тоже бежать за ними, однако из-за гари и огня у нее это не получается. И она вынуждена выпрыгнуть в окно, чтобы спастись, хотя в самое последнее мгновение пламя все же цепляет ее руки и щеку.

Поняв, что первый этаж охвачен огнем, Анфиса бежит на второй, забыв про Розу.
И теперь уже Роза гонится за ней.

Раненая Анфиса выбегает на балкон. Оттуда можно спастись — нужно лишь спрыгнуть, что она и собирается сделать.
Однако Роза не дает ей этого шанса. Она прыгает на нее и валит на пол.

— Зачем ты это сделала? — кричит отчаянно Роза. — Зачем ты убила их всех?!
— Я хотела быть единственной, в ком ты нуждаешься, — отвечает ей Анфиса. — И я вас всех всегда ненавидела.

Балкон рушится, и они падают прямо в ревущее пламя.

При падении Роза ударяется головой о балку, и последнее, что видит, — стоящий в саду Саша. Он ждет ее.
Анфиса и ее демоны попадают в огонь. А оттуда — прямо в ад.

* * *

Все происходит, будто бы на экране в режиме «слоумо».

Константин резко выдергивает нож из тела и замахивается вновь — он готов резать Виолетту до тех пор, пока та перестанет шевелиться.
Яна кричит, Алиса закрывает лицо руками. А я хватаю валявшиеся на полу ножницы и подскакиваю к ним.

Нет, я не дам Виолетте умереть.
По крайней мере, без меня.

Я целюсь Константину в шею, но попадаю в предплечье. Успеваю ранить его прежде, чем он второй раз бьет ножом Виолетту.

Как я это делаю, откуда у меня решимость и силы, я понятия не имею. Возможно, во мне самой проснулся демон.
Но он требует не крови и боли, он требует быть сильной и защищать свое.

Воспользовавшись моментом, Виолетта спихивает Константина с себя и несколько раз бьет в лицо тот отлетает к стене, ударяется головой и падает, теряя сознание.

— Спасибо, принцесса, — сдавленно говорит Виолетта, зажимая рану в боку. Из-под ее пальцев сочится кровь. — А теперь точно уходим.
— Нужно что-то сделать, остановить кровь, — шепчу я растерянно, глядя на мертвенно-бледную Виолетту.

Она мотает головой. Упрямая.

— Некогда. Сейчас нам нужно уходить.
— Пахнет гарью, — кашляет Алиса. — Смотрите, дым!
— Скорее всего, мы в подвальном помещении, а над нами что-то горит. За мной, — велит Виолетта и первой шагает в проход, не отнимая от раны ладонь. Вся ее рубашка в крови.

Я надеюсь, сестра не соврала мне и мы сможем выбраться из этого адского места.

Изувеченные ангелы остаются позади. Проход узок, и мы идем друг за другом.
Пахнет дымом — все сильнее и сильнее. А еще — смертью.

Не знаю, как это объяснить, но я буквально осязаю ее присутствие.
В голове гудит, а сердце снова колит.
Но я обещаю себе быть сильной до самого конца.

В какой-то момент Виолетта останавливается. Прислушивается к чему-то и вдруг пошатывается, сильнее прижав руку к ране.

— Волчонок, как ты? — спрашиваю я тихо.
— Все... хорошо.

Виолетта будто приходит в себя, трясет головой и снова ведет нас вперед.
Мы кашляем сильнее и сильнее.
Дым обрывками призраков ползет следом за нами.

Когда я думаю, что мы никогда никуда не придем, что сейчас задохнемся и этот тайный ход станет нашей общей могилой, что это не путь к спасению, а дорога в бездну, перед нами появляется дверь.
Она слегка приоткрыта.
Виолетта осторожно выглядывает из-за нее и широко распахивает — мы оказываемся в гостевом домике.
Мы пересекаем гостиную и замираем
— один из роскошных кожаных диванов запачкан чем-то бурым.

— Дом ужасов, — шепчет Алиса, и я мысленно с ней соглашаюсь.

Мы выходим на улицу.
Там холодно и пахнет гарью.
Перед нами — роскошный белоснежный особняк. Из его окон валит черный дым. В лучах тусклого рассвета я вижу языки пламени.
И мне чудится, что слышу чьи-то крики.

— Виолетт, ты как? — тревожно спрашиваю я, поддерживая ее за руку. Она такая белая, что кажется, будто вот-вот упадет: слишком много крови потерял.
— Все... хорошо, принцесса, — сдавленно отвечает она, зачарованно глядя на пожар.
— Нам нужно выбраться отсюда, нужно вызвать скорую, — говорю я, понимая, что нам срочно нужна помощь.

Но уйти мы не успеваем.

— Смотрите, — тихо говорит Яна, и наши взгляды устремляются вверх: на балкон второго этажа.

Там появляется Анфиса, на светлой рубашке которой кровавое пятно.
Она кашляет, хватает ртом воздух, ее глаза метаются из стороны в сторону.
Анфиса хочет спрыгнуть — только так она спасется из огня.

И я вдруг понимаю, что, если она сделает это, нам настанет конец.
Не знаю, что за демоны рвут ее душу в клочья и демоны ли это, но нас она в живых не оставит.

Однако спрыгнуть Анфиса не успевает — появляется Роза в порванном мятном платье, которая кидается на нее, словно тигрица, пытаясь удержать.
Они падают, борются, кричат что-то, а балкон вдруг обваливается. И ярые языки пламени взмывают вверх. Огненная ловушка захлопывается.

Я слышу звериные вопли сгорающую заживо Анфисы, но Розу не слышу.
Та слабая нить, которая соединила нас на мгновение, разорвалась.

Какое-то время все мы потрясенно смотрим на пламя — до тех пор, пока крики Анфисы не затихают.

Она проиграла свое последнее испытание, не прошла лимб и получила то, что заслуживала. Смерть.

— Ад забрал своего демона, — едва слышно шепчет Виолетта и начинает заваливаться на бок — теряет сознание.
Последние ее слова:
— А я нашла своего ангела.

Она закрывает глаза с полуулыбкой.

Мне хочется отчаянно закричать — громко-громко, разрывая связки, но я не могу тратить на это силы.
Я должна найти помощь, чтобы спасти Виолетту.

Я нащупываю слабый пульс на ее запястье, понимаю, что она дышит, и поворачиваюсь к девушкам, не разрешая себе быть слабой.

— Оставайтесь здесь, а я пойду искать людей, наверняка где-то здесь еще есть особняки, — быстро говорю я плачущей Яне, которая опускается на колени рядом с Виолеттой, и замершей, словно статуя, Алисе, синие глаза которой мечутся от горящего дома к упавшей Виолетте.

Но не успеваю сделать даже нескольких шагов.

— Я же сказал, что она сдохнет, и я сдержал свое обещание, — слышится насмешливый голос Константина.

Он выбрался из этого ада.
Видимо, шел следом за нами.

— Ее котел будет полон смолы. А я позабавлюсь с вами, девочки.

Теперь вместо пистолета в его руках нож, и я знаю, что он умело с ним обращается.

Мы почти спасены, неужели теперь все действительно кончено?

— А тебя, детка, я оставлю на десерт, — смотрит он хищным взглядом на
Алису. — Будем развлекаться рядом с телом твоей подружки.

Константин надвигается на нас, и мне остается только жалеть, что огонь не принял его в свои смертельные объятия.

Он идет к нам, но я не сдвигаюсь с места.
Стою рядом с лежащей Виолеттой и бесстрашно смотрю в глаза убийце.
Страха нет, есть горечь, что все закончилось так.

— А ты стала совсем другой, Ангелина, — замечает Константин. — Раньше дрожала от вида собственной тени, а теперь смотришь на меня так, словно готова загрызть. Иногда мне казалось, что Малашенко похожа на волка. Тебе тоже? Недаром же называешь волчонком. — Константин смеется. В нем меньше безумия, чем было в Анфисе, однако его жажда крови свирепее и сильнее. — Что ж, я должен ее поздравить в конце жизни она все же нашла волчицу себе под стать. Слышала, что пару волки заводят на всю жизнь? Если один из партнеров умирает, другой остается одиноким на всю жизнь. Но не переживай, твоя жизнь длинной не будет. Сделаю одолжение — ты отправишься следом за своим волком. Романтично, да?

Он хочет сказать мне что-то еще, но не успевает. Вдруг раздается выстрел, и Константин нелепо дергается.
Еще один выстрел и еще. Константин падает, скребя пальцами воздух.

Позади него стоит Ярослава.
Не знаю, откуда и когда она появилась. Но в ее руках пистолет Виолетты. Руки обожжены. На некогда красивом лице — тоже след от ожога.
В глазах — ледяная тоска и пустота.

— За Эллу, — коротко говорит она дергающемуся на земле Константину. — Передавай привет Анфисе.

Яна пронзительно кричит.
Алиса плачет.
А я смотрю на него с жалостью и отвращением.
Мне не хочется, чтобы он умирал, — пусть живет и расплачивается за свои грехи за решеткой.
Но я чувствую — это его конец.

Константин хочет что-то ответить, но из его горла доносится только бульканье. Его ноги мелко дергаются, будто в конвульсиях, и он наконец замирает.

Ярослава улыбается.
И хочет выстрелить себе в голову подносит пистолет к виску.

— Не надо! — кричу я. — Ярослава, не надо!
— Прости, — говорит она мне. — Я не думала, что все обернется этим.

Она нажимает на спусковой крючок, я жмурюсь... Однако выстрела нет.
Патроны закончились.

Поняв это, Ярослава падает на холодную землю и рыдает.

Солнце над нами поднимается все выше и выше. Небо окрашивается в неаполитанский розовый, а на западе стелются облачные нити дымчатого ультрамарина. И к этому нежному небу устремляется черный дым.

В это же время появляются люди — крепкие мужчины с оружием и в униформе без опознавательных знаков.
Они видят нас — и в их глазах появляется удивление.

Я отстраненно думаю, что, если это люди Анфисы, то мне пора читать свою последнюю молитву, которая закончится именем любимой, но нет, это люди из частного охранного агентства, которые ищут Виолетту Малышенко.

— Грузите ее в машину, срочно в больницу, — командует один из мужчин, видимо, главный.

Он же вызывает полицию и пожарную. И он же пытается узнать у нас, что произошло. Хотя бы в общих чертах.

Ярослава молчит — так и сидит на земле.
Яна в истерике, и Алиса обнимает ее, пытаясь успокоить, хотя сама плачет навзрыд.
Обо всем говорю я — коротко и отстраненно, будто бы это все случилось не с нами.

— Молодец, девочка, — неловко хлопает меня по спине мужчина. — Все хорошо, поняла? Сейчас ты в безопасности.

Виолетту увозят первой.
Я слышу, как один из мужчин говорит другому, что нужно гнать быстро, иначе не довезут.

Поднимаю глаза к восходящему солнцу и, слыша, как дышит прибоем северное море, прошу его о помощи.
Я прошу о помощи ее брата, ее отца, своего отца и свою маму.
И Розу, потому что чувствую, что ее больше нет.

Мне даже кажется, что я вижу их лики на небе, которое все розовеет. Но сразу же понимаю, что это игра света, теней и моих слез.

Виолетте слишком рано садиться на звездный корабль.

Мужчины в униформе увозят нас из этого проклятого места.
Напоследок я оборачиваюсь и вижу на земле алую розу, тронутую увяданием, — ее смерть близка.
Откуда она здесь взялась, я понятия не имею. Но не хочу ее оставлять одну.

Даже цветок хочет умереть рядом с человеком.
Даже цветок хочет, чтобы его оплакали.

— Подождите, — прошу я и направляюсь к цветку.

Беру его в свои пальцы и вспоминаю ту, которая была то ли моей тенью, то ли копией, то ли сестрой.
Острые шипы прокалывают мою кожу, и появляется маленькая капля крови, которая скатывается на лепесток.

И боль в пальце приводит меня в себя. Я разрешаю себе заплакать.

Что будет с Виолеттой, я не знаю.
Но я знаю, что если не будет ее, то и меня — тоже.

...И я так люблю цветы.

* * *

Виолетта не знала, как пахнет вечность. Никогда не задумывалась о том, как она может пахнуть.
Глупости ведь.

Океаном? Небом? Звездами?
Целым миром?
Андрей, смеясь, как-то сказал, что вечность пахнет нефтью — услышал эту фразу в песне¹.

А теперь Виолетта знает — у каждого своя вечность. И у каждого она пахнет по-разному.
Ее вечность пахнет ванильным мороженым и цветами.

И Виолетта идет по своей вечности — по дороге из лунного кирпича в розовом саду, в котором царит ласковая прохлада.
Над ее головой раскинулось бесконечно прекрасное звездное небо.

Ей снится странный сон.

В солнечном летнем саду у качелей играют четверо детей.
Вернее, играют трое, а одна — высокая темноволосая девочка с серьезным лицом лет одиннадцати — качается, изо всех сил отталкиваясь ногами.

Ей скучно, и она наблюдает за малышней — так она называет двух одинаковых девочек с карамельно-русыми косами и своего брата.
Малышня притащила старые мамины занавески и цветы. И зачем-то папин защитный шлем — увидит, будет ругаться.

— Во что вы играете? — спрашивает девочка, взлетая все выше в воздух.

Солнце печет ей волосы и плечи, и от футболки едва уловимо пахнет нагретым хлопком.

— В рыцаря и принцесс, — отвечает ее брат Андрей.
— Что за идиотская игра?! — фыркает девочка.
— Сама идиотка! Не мешай нам! — говорит одна из девочек.

Ее зовут Лиля, она смешная, но больно кусается.
Ее сестра Роза выглядит точно так же, но почему-то девочка различает их.
А как — и сама не знает.

— Хочу — и буду мешать! — кричит девочка.

В ответ Лиля показывает ей красный из-за ягод язык и помогает сестре надеть на голову занавеску, которая, по их замыслу, будет фатой.
На голове Андрея шлем, и он размахивает палкой, словно копьем. Играть с девчонками ему нравится больше, чем с мальчишками.

— Построим дворец, и у вас будет свадьба! — важно объявляет Лиля сестре и Андрею.
— А у тебя? — спрашивает Роза. —
Ты ведь тоже принцесса.
— Надо, чтобы было две принцессы и два рыцаря, — хмурится Лиля. — А у нас только один.
— Виолетта! — кричит Андрей громко. — Виолетт, давай играть с нами!
— Не хочу!
— Ну пожалуйста! Нам нужен еще один рыцарь!
Темноволосая девочка останавливает качели, тормозя ногами о землю.
— Ладно, — ворчит она. — Все равно делать нечего.

Они строят «дворец» из коробок и палок, смеются, бегают друг за другом.
А на закате, когда по небу течет воздушное расплавленное золото, устраивают свадьбу.

Теперь Виолетта тоже в папином шлеме. Она — рыцарь, которая должна защищать свою принцессу, эту мелкую кусачую дурочку. От всех чудовищ и дракона из соседнего дома.

— Почему я должна играть в это? — бурчит Виолетта.
— Потому что у тебя больше нет друзей, — отвечает брат.
— Все мои друзья остались на севере, — хмурится девочка.
— Зато я с тобой.

Первыми женятся Лиля и Виолетта.
Лиля закатывает глаза, явно копируя кого-то взрослого, а Виолетта топчет ногой землю.

— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно говорит Роза, вспоминая свадьбу, на которой недавно была вместе с родителями. — Можешь поцеловать невесту.
— Фу, — кривит носик Лиля.
— Сейчас, бегу и спотыкаюсь, — ухмыляется Виолетта. — Эй, малышня, давай лапу.
— У меня рука, — обижается девочка.

Виолетта надевает на тонкий палец своей новоиспеченной принцессы кривое кольцо из проволоки.

— Ты мой муж, — хихикает Лиля. — Мама говорит, что мужья должны слушаться жен.
— А мой папа говорит, что жены должны подчиняться мужьям, —
спорит Виолетта. — Будешь делать, что я говорю.
— Не буду.
— А я сказала — будешь.
— А я не буду.
— Ну и дура.
— Сама дура...
— Эй, а я конфеты стащил, будете? — встревает Андрей. — Только фантики не выбрасывайте, чтобы мама не видела...

В перепалке они не замечают, как из-за кустов на них злобно смотрят глаза девочки. Зато той, кому они принадлежат, замечает взрослая Виолетта, которая появляется в озаренном летним закатом саду.

Дети пропадают — все, кроме девочки со злым взглядом.
Виолетта хочет подойти к ней, спросить, что случилось, но девочка рассыпается, словно была соткана из праха.

Виолетта остается одна.
Она долго бродит по саду, пытаясь найти выход, но у нее ничего не получается.
Сад становится настоящим лабиринтом, и чем ближе ночь, тем более страшным и зловещим он делается.

Ветви пытаются больно ударить Виолетту, смеющиеся тени ползут из-под земли и хватают ее за ноги. Алыми искрами вспыхивают чьи-то глаза. Вдалеке слышится вой, он все приближается и приближается.

Виолетта пытается найти выход, но тщетно. Однако когда ее охватывает отчаяние, появляется Андрей в любимой футболке и синих джинсах.

— Слушай, мы все тебя ждем, ужин стынет, — говорит Андрей. — Где ты бродишь?
— Я потерялась, — хмурится Виолетта.
— В трех соснах заблудилась, — смеется брат. — Идем за мной.

Он выводит Виолетту к дому, в котором они жили, и исчезает.

Виолетта открывает глаза.
Перед ней — молочная белизна стен.
Тело кажется невесомым. Все вокруг крутится с сумасшедшей скоростью.
Что-то громко пищит прямо над ее головой, а руки и ноги не двигаются
— зафиксированы чем-то. В теле какие-то трубки.

Виолетта пытается понять, что происходит, хочет встать, но у нее ничего не получается. Она хочет закричать, но и это не выходит.

Перед ней появляется незнакомая женщина, чье лицо раздваивается, что-то ей говорит, но что, Виолетта не может разобрать.

И снова погружается во тьму.

Когда Виолетта открывает глаза во второй раз, она видит Ангелину.
У нее короткие волосы, огромные заплаканные глаза и измученная, но светлая улыбка.

— Ты живая... — говорит она.

Виолетта не может ей ничего ответить, лишь прикрывает глаза, словно говоря: «Да».

Видя ее, она понимает, что все хорошо.
___________
¹ Фраза из песни «Русское поле экспериментов» группы «Гражданская оборона».