Глава 2
Виолетта пропадает.
Просто исчезает из моей жизни, будто ее в ней и не было, будто не было наших отношений — непростых, с горчинкой и нотками сумасшествия. Вызывает во мне чувства и уходит.
Я звоню ей, но ее телефон недоступен. Пишу, но она не читает сообщений.
Я не понимаю, в чем дело.
Сначала мне кажется, что она на меня обиделась, что я в чем-то перед ней провинилась.
А потом мне начинают мерещиться всякие ужасы — вдруг с Виолеттой что-то случилось, а я и не знаю?
Вдруг сейчас, именно в эту минуту, я нужна ей? Вдруг?..
Вечером второго дня я с трудом нахожу телефон Константина у себя в телефоне и спрашиваю о Виолетте.
Голос ее водителя приветлив, но ответ заставляет съежиться.
— Виолетта занята и просит ее не беспокоить, — говорит Константин.
— С ней все хорошо? — спрашиваю я.
— Да, хорошо. Но она должна сосредоточиться на делах: возникло кое-что срочное, требующее ее вмешательства. Виолетта буквально ночует в офисе. Не переживайте.
Мне кажется или я слышу в его голосе жалость?
Я благодарю Константина, выключаю телефон и падаю на кровать.
Теперь вместо страха мною овладевает злость. Да, я понимаю: Виолетта — наследница огромного состояния, на ней лежит слишком много ответственности, но неужели она не могла найту двадцать секунд, чтобы позвонить мне или написть сообщение?
Я думала, что она изменится, но Виолетта остается все такой же эгоисткой, как раньше.
В таком случае она может ждать от меня соответствующего отношения.
Ее нет еще пару дней.
Мне кажется, что моя любовь начинает превращаться в ненависть.
Я все время думаю о ней — ее имя звучит то в моих проклятиях, то в молитвах. Я не могу сосредоточиться на учебе, на подготовке к конференции, даже на домашних делах.
Мама с беспокойством спрашивает меня, все ли в порядке, а я отвечаю, что все хорошо, и пытаюсь улыбаться. Однако она понимает, что мое настроение связано с Малышенко.
— Вы с Виолеттой поссорились? — спрашивает она со вздохом.
— Поссорились, — говорю я и сжимаю зубы.
— Ничего, — гладит меня по волосам мама. — У влюбленных так часто бывает.
— А вы с папой ссорились?
Мама на мгновение отводит глаза.
— Не помню, — неуверенно отвечает она.
В отличие от меня мама не умеет лгать.
— Вы не ссорились, — говорю я, — потому что действительно любили друг друга.
— Мы были взрослее и разумнее, Веточка. Понимали бесполезность ссор и скандалов и если обижались друг на друга, то прямо говорили об этом и старались решить проблему. Главное — говорить.
Я с ней согласна.
Только вот Виолетта исчезла без разговоров.
— Виолетта — хорошая девочка, — продолжает мама. — Горячая, но влюбленная. По ее глазам видно.
Я грустно улыбаюсь.
Интересно, что видно в моих глазах?
Алиса говорит, что Малышенко мерзавка.
— Нам нужно расстаться, — говорю ей я.
— Такими, как она, не разбрасываются, — отвечает оня, когда мы идем по Арбату вечером после университета, где меня сегодня здорово отчитали за плохо подготовленное домашнее задание. Впервые за время моей учебыт.
— Такими — это какими? — спрашиваю я.
— Богатыми, — многозначительно отвечает Алиса. — Ты вообще в курсе ее состояния? Боже, Ланская, да любая бы вцепилась в такого человека, как Виолетта Малышенко, и не отпускала бы. Подумаешь, пропала! Вернется!
— А если она сейчас не одна? — спрашиваю я злым голосом. — Если она нашла кого-то еще? Если она стала чей-то чужой поклонницей?
От одной мысли об этом меня начинает трясти.
«Ты всегда сможешь ее убить», — веселится демон, осмелевший в ее отсутствие.
— Да, Малышенко коза, согласна, но, подруга, давай подождем, пока она объявится? Пусть все объяснит. Может быть, ты сможешь ее понять. О, мы пришли! — тащит она меня в обувной магазин.
Алиса хочет купить ботинки — в крутом магазине сегодня большие скидки. Мы торчим там целую вечность, а то и две. Сначала она долго и придирчиво выбирает обувь. Потом сумку.
Алиса из тех людей, которые даже простую тетрадь будут покупать так, словно покупают дом.
Перед тем как расплатиться, подруга застревает около стенда с кошельками.
Не выдержав, я говорю ей, что подожду на улице.
Я стою у стеклянной витрины.
Шумно, темно и прохладно. Небо кажется индантреновым синим. Всюду ярко сияют огни: светятся окна, сверкает подсветка, горят фонари — их мягкий свет падает на мокрый асфальт, оставляя размытые дорожки...
И всюду люди, люди, люди... Их так много, но нет ни одного, похожего на Виолетту.
Я очень скучаю и не понимаю, почему она меня игнорирует.
— Здравствуй, Ангелина, — окликает меня знакомый женский голос, заставив замереть.
Мне вдруг показалось, что это Анфиса.
— Привет, — поворачиваюсь я к бывшей Виолетты.
Она прекрасна.
Женственная и высокая. В коротком стильном пальто шоколадного цвета. Каштановые волосы струятся по плечам, кожа кажется оливковой, кошачьи глаза уверенно смотрят на мир. Ее ноги километровой длины.
.
— Что ты здесь делаешь? — дружелюбно спрашивает Яна.
— Жду подругу, — отвечаю я. — Она покупает обувь: сегодня какие-то сумасшедшие скидки. А ты?
— А я приехала к подруге, — с улыбкой говорит Яна и кивает на магазин. — Она его хозяйка.
Между нами пропасть, и мы обе это прекрасно понимаем.
Мы перебрасываемся парой ничего не значащих слов об октябрьской погоде и пробках, и Яна кажется милой и вежливой.
Однако я чувствую отчуждение.
— Геля, — вдруг говорит Яна, — я еще раз хочу изититться за ту ситуацию с Ликой. Лика — моя лучшая подруга, и я ее очень люблю, однако она не всегда правильно себя ведет...
— Все в порядке, — говорю я, — она же сказала правду.
— Геля...
— Правда, все хорошо. Извинись перед ней за меня. В конце концов, я разбила бокал и испортила ей вино своей кровью, — смеюсь я хрипло.
— Поверь, это было весьма эффектно, — отзывается Яна. — У вас все хорошо с Виолеттой? — спрашивает она. — Вчера мы ужинали вместе, и она была какой-то странной. Не поссорились? Если да, я обязательно помогу тебе с ней помириться.
Я испытывающе смотрю на нее.
Ужинали с Виолеттой?
С Виолеттой, у которой нет времени даже на сообщение?
Поможет мне с ней помириться?
Это ей нужно помочь помириться со мной.
— Все хорошо, — отвечаю я ей с улыбкой.
— Ты уверена?
Ее темные глаза не отрываются от моего лица, а я думаю о том, какие красивые у нее скулы и ровные белоснежные зубы.
Яна — настоящая куколка.
— Уверена. Кстати, можно задать вопрос, Яна? — спрашиваю я.
— Да, Геля, конечно, можно.
От «Гели» меня передергивает, но я не подаю виду, что что-то не так.
— Ты ее любишь? — спрашиваю я.
— Кого? — хмурится она.
— Виолетту.
Яна отводит взгляд:
— Что ты имеешь в виду?
— Ты раньше встречалась с ней. Любишь ли ты ее до сих пор? — спрашиваю я ровным голосом, хотя на шее под кожей меня начинают душить тонкие цветочные стебли.
— Люблю, — отвечает она с вызовом.
Вокруг много людей — целая человеческая река, но мы с ней ничего и никого не замечаем. Смотрим друг на друга и молчим.
Это признание важно для нас обеих.
Я люблю ее. Она любит ее.
А кого любит она?
— Тогда почему ты так мила со мной? — спрашиваю я наконец.
— Потому что знаю: все равно однажды она ко мне вернется. — Ее спокойный ответ меня оглушает. — Год, два или три, но мы будем вместе. И все наконец будет хорошо. Мне больше не нужно будет ждать, пока она...
Яна замолкает, прикрывает глаза, словно понимая, что сказала лишнее.
— Пока нагуляется, — бормочет она и вдруг обнимает меня. — Прости, прости, Геля!
Я стою в ступоре, не зная, что ей сказать, даже рук ее с себя не могу стряхнуть.
— Прости. — Яна крепче обнимает меня и всхлипывает. — Просто я действительно ее люблю и говорю глупости.
— Глупости?
— Я знаю, что она никогда ко мне не вернется, Геля. А все потому, что есть ты. Потому что она влюблена в тебя до безумия. И никогда не оставит. Мне тяжело это осознать и пережить. Я все еще надеюсь, что она будет моей.
Я не понимаю, плачет она или сдерживает слезы, и кладу ей на плечо ладонь, чтобы успокоить.
Яна наконец отстраняется.
В ее глазах стоят слезы.
— Я не уведу ее у тебя, — говорит она. — Если она уйдет, то только сама.
— Хорошо, — киваю я, а цветочные ленты под кожей душат меня сильнее.
— Будь с ней нежной. Под маской самоуверенности скрывается ранимый человек.
Я киваю, и мы прощаемся.
— Я не Геля, я Ангелина, — говорю я ей в спину.
— Что? — удивленно переспрашивает Яна.
— Нет, ничего, — улыбаюсь я.
Она заходит в магазин и едва не сталкивается с Алисой, которая буравит Яну подозрительным взглядом.
— Это еще кто? — удивленно спрашивает подруга. — Мне ревновать или Малышенко?
— Никому, — мрачно говорю я и рассказываю о случившемся.
— Стерва, — выносит вердикт Алиса. — Не будет она уводить, ага. Про ужин-то специально сказала, чтобы показать тебе, что ближе к ней, чем ты, ее девушка.
— А если она и правда ничего плохого не имела в виду? — спрашиваю я.
— Не смеши меня, — отрезает Алиса. — Эта дура хочет ее увести и уведет, если ты ничего не сделаешь.
— А что я должна сделать? —спрашиваю я ошарашено. — Если она не отвечает на звонки, даже если я звоню с чужого номера!
— Поезжай к ней, — велит подруга.
— Я не знаю адрес.
— На работу. Адрес головного офиса, где просиживает штаны эта засранка, можно найти в интернете. Говоришь, она там целыми сутками сидит?
Алиса не бросает слов на ветер и действительно находит. Головной офис располагается в огромном бизнес-центре рядом с «Новослободской».
Я не собираюсь туда ехать, но Алиса настаивает.
Разумеется, ее план провален — нас не пропускают.
Смотрят как на идиоток, когда слышат, куда мы хотим попасть, и мы просто уходим. Я чувствую себя попрошайкой.
— Зачем мы сюда вообще приехали? — спрашиваю я, прикладывая холодные пальцы к горячим от смущения щекам.
Мы стоим рядом с величественным зданием бизнес-центра.
— Чтобы ты посмотрела масштабы, — отвечает Алиса, размахивая фирменным пакетом.
— Какие масштабы?
— Масштабы жизни Виолетты Малышенко. Наш с тобой масштаб размером с автобусную остановку, — кивает она в сторону. — А ее —размером с это здание. Понимаешь?
— И что? Это значит, что она может вести себя так, как хочет? — злюсь я.
— Нет, — спокойно отвечает подруга. — Это значит, что ты должна стать такой же, как она. Не бросай ее сгоряча, помня о том, кто она, но при этом пытайся стать такой же. Виолетта Малышенко может стать твоим счастливым билетом.
— В ад, — мрачно говорю я, и мы идем к метро.
Мне кажется, что спину пронзает взгляд. Снова.
* * *
Виолетта видит Ангелину случайно, когда выходит из лифта. Она стоит со своей подружкой около стойки администратора на первом этаже.
Виолетта наблюдает за ней издали, но не подходит — не может себя пересилить, хотя понимает, как ее тянет к ней.
Она все еще не в силах прийти в себя после слов Анфисы.
Раздвоение личности?
Раньше ей казалось, что такое может быть только в фильмах и книгах.
Что в реальной жизни никакого раздвоения личности нет.
Однако оказалось, что есть.
За эти дни она изучила об этом все, что могла найти в интернете. Даже консультировалась с психиатром, лечащим ее мать, который терпеливо объяснял ей, что диссоциативное расстройство идентичности — это не шизофрения, а редкое психическое расстройство, при котором личность человека разделяется на две или больше; что каждая личность может иметь свой пол, возраст, национальность, мировоззрение, темперамент и даже IQ.
Причинами служат серьезные эмоциональные травмы. Контроль над человеком личности захватывают попеременно, при этом одна из них может быть доминирующей; так называемая базовая, носящая фамилию и имя человека, также остается внутри.
При этом активная личность не может вспомнить то, что делала предыдущая.
Ангелина не помнит того, что делала Роза.
Ангелина не помнит, что Роза убила ее брата.
Но Роза — часть Ангелины.
Виолетте кажется, что она сошла с ума.
— Это можно вылечить? — спрашивает она у доктора.
Точно так же когда-то она спрашивала его, можно ли вылечить мать.
— Сначала нужно убедиться, что это истинное диссоциативное расстройство идентичности, — задумчиво говорит доктор, сидящий напротив Виолетты. — Потому что в большинстве случаев характер расстройства надуманный или ятрогенный: в последние десятилетия эта тема в массовой культуре освещается достаточно широко, в том числе и некоторыми моими коллегами. Начиная с восьмидесятых годов происходит просто бум этого расстройства. Был памятный случай — доктор Беннет Браун, основавший международное общество по изучению диссоциации, лишился своей лицензии по обвинению в использовании гипноза и наркотических средств. На него подали в суд сразу шесть или семь бывших пациентов, среди которых была женщина, утверждавшая, что доктор буквально имплантировал ей мысли, что она состояла в сатанинском культе и была каннибалом, как и ее родители. Кроме того, доктор госпитализировал и ее маленьких детей — они также подвергались лечению с помощью восстановленных воспоминаний и получали психотропные препараты. В итоге спустя несколько дет эта пациентка и ее дети получили больше десяти миллионов долларов. Дело получило широкую огласку. Поэтому к данному психическому феномену нужно подходить крайне осторожно.
— А если оно истинное? — спрашивает Виолетта, которая больше не хочет верить в то, что Ангелина убила ее брата. — Тогда можно вылечить?
— Все зависит от конкретного случая. Медикаментозное лечение почти не имеет эффекта, нужна психотерапия. Стационар.
— Как часто вторая личность может появляться или, напротив, как долго может не появляться? — продолжает Виолетта.
— Думаю, это слишком индивидуально, — терпеливо отвечает доктор. — Не могу ответить вам однозначно, чтобы не ввести в заблуждение.
— А если появление одной или нескольких личностей провоцирует какая-то психологическая травма, то может ли другая психологическая травма привести к тому, что эти личности пропадут? — продолжает Виолетта.
Доктор странно на нее смотрит:
— Более вероятно, что новая травма может спровоцировать появление новых личностей. С течением времени личностей в человеке становится все больше. Но еще раз — не все случаи правдивы. Повторюсь, это все же феномен, а не рядовое расстройство. И да, Виолетта Игоревна, это не моя спецификация, но, если нужно, я найду вам хорошего специалиста.
Виолетта только кивает и уходит, думая: «А вдруг в той, которая носит имя Ангелины Ланской, личностей три или больше?»
Виолетта не знает, что делать.
Все это время, пока они не видятся с Ангелиной, она думает, действительно ли у нее раздвоение личности или же под этим кроется что-то другое.
И не может прийти к какому-либо ответу.
Если никакого раздвоения нет, то, получается, Ангелина — талантливейшая актриса, которая обманула не только ее, но и Анфису, настоящего знатока человеческих душ.
Но как она может так правдиво играть хорошую девочку с тонкой, ранимой душой?
Если у нее раздвоение, то Роза, видимо, пропала — она ни разу не появлялась при Виолетте, да и по камерам она никогда не видела, чтобы Ангелина у себя дома вдруг становилась какой-то другой.
Но может ли она появиться вновь?
Виолетта не знает, что делать.
Пока она перестает общаться с Ангелиной — ей нужно побыть одной, хоть она и понимает, что поступает отвратительно.
А еще она дико по ней скучает.
И должна сделать то, на что скоро будут делать ставки даймоны.
Видя Ангелину вместе с ее подругой, Виолетта с трудом останавливает себя, чтобы не подбежать к ней, не обнять и не закружить в воздухе.
Ей вспоминаются ее чуть влажные покусанные губы, подернутые акварельной персиковой дымкой, тонкие пальцы, которые она согревала дыханием, прохладный аромат ванильного мороженого — так пахнут звезды перед рассветом, не иначе.
Она и звезды.
«Она убила твоего брата», — жестко говорит она себе.
И это ее останавливает.
В ночь, когда умер Андрей, звезд не было — ни одной.
Только дождь и пронизывающий до костей ветер.
Виолетта возвращается в свой кабинет на самом последнем этаже бизнес-центра класса А и делает звонок.
Ей снова нужна помощь специалистов.