поклонница | виолетта малышенко

Несмотря на появление Анфисы в моей жизни, этой ночью я сплю спокойно и, встав по будильнику, чувствую себя выспавшейся.

Первым делом я вспоминаю Виолетту и то, что она рассказала о себе.
Меня охватывают нежность и жалость. Я так хочу помочь ей, но как и чем, не знаю. Я буду просто ее любить — за всех тех, кто оставил ее.
И однажды она это поймет.

Наши отношения странные, и сами мы непростые, но я, глядя на вишневый рассвет, хочу верить, что все получится.
Верить нужно. Иначе совсем тоска.

«Доброе утро, волчонок, — записываю я ей аудиосообщение. — Пусть этот день будет приятным и легким! Я очень тебя люблю».

И улыбаюсь, представляя, как она будет это слушать и что ответит.
Но Виолетта молчит — наверное, у нее много дел. Но неужели у нее не найдется свободной минутки, чтобы ответить мне?

Сегодня выходной, а завтра приезжает мама, и это значит, что пришло время генеральной уборки.
Весь день я привожу квартиру в порядок. К ее приезду все должно сиять и сверкать.

Потом, уставшая, я сажусь за домашнее задание, то и дело поглядывая в телефон.
Виолетта все не отвечает.
Я пишу ей еще несколько сообщений, звоню, но ее телефон выключен.

Я нервничаю.
Я думаю: вдруг проклятая Анфиса все ей рассказала и теперь Виолетта больше не захочет иметь со мной дела?

О себе она дает знать часов в одиннадцать, когда я уже начинаю сходить с ума, не понимая, куда она пропала.
Виолетта звонит мне и, словно ничего не произошло, приглашает на поздний ужин в ресторан.

— Где ты была весь день? — возмущенно спрашиваю я. — Почему не отвечала? По-твоему, это нормально, что я все время нервничала, не зная, что с тобой случилось?
— Со мной ничего не случилось, — отвечает Виолетта. — Было слишком много работы. Я безумно устала. Давай встретимся? Я соскучилась, принцесса.

О работе в финансовом конгломерате «Аутем-групп», который оставил ей отец, она почти не рассказывает — не любит эту тему.

Слыша о том, что она скучала, я соглашаюсь.
Не знаю, как это работает.
Я просто вдруг забываю свои обиды.
Она же скучала.
Я тоже скучала.
Мы должны увидеть друг друга.

— Только, пожалуйста, не устраивай цирка с одеждой: мне ничего от тебя не надо, — прошу я.
Ничего, кроме нее самой.
— Как скажешь, — отзывается она. — Не беспокойся об этом, это довольно демократичное место.

Она приезжает за мной через час, когда я уже собрана.
Распущенные волосы, белая блузка и аквамариновые джинсы — ничего особенного, но Виолетта, видя меня, улыбается и сообщает, что я красивая.
Ее голос такой измученный, под глазами залегли круги, так что я понимаю: что-то случилось.
Видимо, на работе все совсем не так гладко, как думала я.

Перед тем как выйти из квартиры, я брызгаю на волосы духами. Виолетта берет флакон и принюхивается к нему. Лепестки роз, бархат жасмина, нотки свежего грейпфрута — уверенное женственное звучание, как раз для столь позднего выхода.

— Да где же ты берешь это ванильное мороженое? — спрашивает Виолетта задумчиво. — Постоянно его ешь?
— Глупая, — только и смеюсь я. — Тебя переклинило на этом мороженом.
— Я же не виновата, что ты так пахнешь, принцесса, — отзывается она.

Мы спускаемся, садимся в ее машину — снова та самая, белая, и снова без Константина — и едем куда-то по вечерним улицам.
Всю дорогу я смотрю на нее — любуюсь, запоминаю.

Я снова рисую Виолетту, но уже не одну, а вместе с собой.
Я впервые изображаю саму себя, и для меня это важный волнительный опыт.

Мы сидим в ресторанчике на фоне панорамного вида и улыбаемся друг другу.

Это автопортрет моей любви.
Я подарю эту картину ей на день рождения в январе.

Ресторан находится на Арбате — аутентичный и воссоздающий атмосферу начала прошлого столетия. И кажется, будто мы находимся не в ресторане, а в особняке какого-нибудь аристократа. Изысканно декорированный зал с камином, классический дубовый паркет, кремовые стены, дубовая мебель, гипсовая лепнина, пилястры, пятирожковые хрустальные люстры — стилизация на высоте.
Сюда не попасть просто так — нужно делать резерв. Но для Виолетты Малышенко везде открыты дороги.

В расслабляющей полутьме мы сидим за небольшим столиком и не отрываем друг от друга глаз.
Виолетта кажется странной, ее взгляд — болезненным, затуманенным. Она держит меня за руку, но молчит.
Я тоже молчу.

— Что-то случилось, — говорю я, разбивая молчание на осколки.
Не могу так больше.
— Что же? — спрашивает она меня.
— Не знаю. Ты слишком напряжена. И не говори мне, что я не умею понимать людей, — добавляю я, чувствуя, как тревога, подобно кандалам, сжимает запястья.
— Я просто устала. Хочу отдохнуть.
— Что бы ни случилось, помни, что я на твоей стороне, волчонок. — Я переплетаю ее пальцы со своими. — Помни, хорошо? И если тебе нужно чем-то помочь, ты скажи, я сделаю все что могу.
— Тогда дай мне совет, — хрипло говорит Виолетта. — Как я должна поступить? Один человек... один человек обидел меня, сильно. Теперь я должна что-то сделать в ответ. У меня есть возможность.
— Отомстить? — спрашиваю я, сводя брови.

Может быть, это связано с ее семьей? Подробности я не спрашиваю, захочет — расскажет сама.
Главное, я знаю суть.

— Это не просто месть. Это способ заглушить боль.

От ее взгляда у меня мурашки по коже, и снова во мне просыпается жалость. Я крепче сжимаю ее пальцы.

— Месть — это не то, что успокоит твое сердце, любимая, — говорю я.
— А я не смогу жить, если не сделаю этого. — Она улыбается так, словно уже неживая.
— Тогда сделай, — твердо говорю я. — Если так, то сделай.

Она задумчиво кивает.

— Ты боишься, что станешь плохой? — спрашиваю я. — Что от тебя отвернутся? Что ты не сможешь простить себя?
— Я боюсь, что у меня не получится, — чужим голосом говорит она. — Что я дам слабину.
— Не дашь. Я буду с тобой и не дам тебе отступить, — обещаю я.

Наверное, я поступаю неправильно. Наверное, я должна отговаривать ее. Наверное, я просто обязана найти причину, чтобы она оставила подобные мысли и жила счастливо.
Но я хочу ее поддержать, потому что знаю: такой упрямый человек, как она, просто так не отступит.

Если однажды волк взял след, то будет идти по нему до самого конца.

Моя поддержка дает странный эффект — вместо облегчения в ее глазах появляется обреченность.

— Я в тебя верю, — говорю я тихо. — Только не делай того, о чем будешь жалеть. Выбери лучший способ решить эту проблему. А боль... она уходит. Мы найдем способ ее заглушить.

Виолетта тихо смеется, протягивает через стол руку и заправляет волосы мне за ухо.

— Спасибо, принцесса. Но знала бы ты...
— Что? — подаюсь я вперед, ловлю ее руку и прижимаю к щеке, а после целую в ладонь. Целую свое холодное северное море. Тону в нем.
— ..как это тяжело.

«Знала бы ты, о чем говоришь», — читаю я в ее глазах.
А может быть, мне просто кажется.

— Впрочем, давай не будем думать об этом. Сейчас есть только ты и я, — добавляет она, словно приходя в себя.

Ее глаза оживают, в них появляется блеск.
Виолетта начинает улыбаться и несколько раз целует меня — взаимное притяжение не отпускает нас ни на минуту.

Нам приносят заказ — дивную форель под каким-то неведомым соусом, и мы едим, разговаривая о глупостях.

— Ты все еще хочешь увидеть северное сияние? — внезапно спрашивает Виолетта.
— Конечно.

«Я вижу его каждый день — в тебе».

— Скоро это случится, — загадочно обещает Виолетта.
— Что это значит? — настороженно спрашиваю я.
— Пусть будет сюрпризом, принцесса, — отвечает она.

Я провожу кончиком языка по ободку кружки с ароматным капучино, медленно собирая пенку.
Виолетта внимательно за мной наблюдает, скрестив под подбородком пальцы.

— Не делай так, — хриплым голосом просит она.
Ее зрачки чуть расширены.
В ответ я облизываю губы — тоже медленно, не сводя с нее глаз.
— Почему же?
— Это сводит меня с ума.

В ответ я лишь звонко смеюсь.
Мне нравится ее провоцировать.
Это заводит нас обеих.

Виолетта снова протягивает руку и убирает с кончика моего носа пенку.
Я мигом смущаюсь.

— Из тебя выходит очень странная соблазнительница, — сообщает мне она. — Роковых красавиц с детским взглядом и грязным носом не бывает.
— Ах да, я же не Яна. — У меня моментально меняется настроение. — А вот она, наверное, умело тебя соблазняла!
— Очень, — ухмыляется Виолетта. — Знала бы ты, что она делала.

Мне одновременно хочется и не хочется это знать.
Мне хочется делать это с ней тоже. И не хочется быть похожей на бывшую. Голову обхватывает тугой обруч.

— Тогда почему ты не позвала ее вместо меня? — сердито спрашиваю я.

Опять, это происходит опять!
Малышенко — единственный человек, который может перевернуть мои эмоции с ног на голову буквально за несколько секунд.
Нежность, жалость, растерянность, страх, злость, ярость — это все я испытываю за одну встречу в каких-то гигантских масштабах.

— Обожаю твою ревность, — замечает Виолетта, держа в руках свой горячий чай.

Ответить ей я не успеваю — к нашему столику подходит черноволосая девушка в коротком бордовом платье, на плечи которой накинут мужской дорогой пиджак.

— Привет, дорогая, — весело говорит незнакомка низким голосом.
— Привет, — удивленно отвечаю я.
— Что-то давно тебя не было видно. Где пропадаешь? — Она улыбается мне так, будто бы мы подруги, которые не виделись сто лет, а может, и больше.
— Вы, наверное, ошиблись, — осторожно говорю я.
— Ты в порядке? — смеется она и кидает оценивающий взгляд на Виолетту. — Твоя новая девушка? А как же блондинка? Уже бросила?

Глаза у меня становятся круглыми.
Виолетта смотрит не с удивлением, как можно было бы предположить, а со страхом и яростью.
Я случайно замечаю это и перестаю что-либо понимать.

— О чем вы? — спрашиваю я.
— Ой, Роза, прекрати! — заливается смехом брюнетка.
И я ее обрываю:
— Я не Роза.

Девушка замолкает и ошарашенно разглядывает меня. Зачем-то касается моих волос своими пальцами и отпускает их.

— Быть не может, — бормочет она, — вы один в один моя приятельница Роза. Ну надо же! Двойники? Сестры-близняшки у нее нет.
— У меня тоже, — отрезаю я.
— У вас точно такое же лицо, но только сейчас я понимаю, что выражение другое. Обалдеть! И бывает же такое! — Она прижимает пальцы с черными ногтями ко рту. — Господи, неужели и у меня есть двойник?

То и дело оглядываясь на нас, она уходит.

— Что это было? — спрашивает Виолетта тихим взбешенным голосом. — Что еще за блондинка? Снова Ярослава?
Я качаю головой:
— Волчонок, что ты несешь? Она же сказала, что ошиблась. Может, сумасшедшая? Или в этом городе и правда есть девушка, похожая на меня.
— Если я узнаю, что ты с ней встречалась, я ее убью, — глухо говорит Виолетта. Ее глаза опасно блестят. И ее словам можно верить.
— Я тоже обожаю твою ревность, — ласково отвечаю я. — Она у тебя получается лучше, чем у меня.

И тоже будоражит кровь.
Встав со своего места, я иду к Виолетте, обнимаю со спины, скрестив на груди руки, и целую в шею и подбородок.
И мне плевать, что на нас кто-то смотрит.

— Ты только моя, — шепчу ему я. — И я принадлежу только тебе.

Она соглашается со мной и, повернувшись, неспешно целует, вдыхая в меня свою искристую тьму.

Когда я отлучаюсь в туалет, то, моя руки, смотрю на свое отражение.

Неужели у меня в Москве есть двойник? Разве такое возможно?

Мне кажется, что уголки губ моего отражения подергиваются.

«Еще как, — шипит спрятавшийся демон, — еще как.»

* * *

Виолетта отвозит Ангелину домой, провожает до самой квартиры, говорит, что вернется утром и они поедут встречать ее мать.

На прощание Ангелина так сладко и горячо целует ее, обхватив руками за пояс и прижимаясь своей грудью к ее груди, что Виолетта с трудом уносит ноги из ее квартиры, боясь, что у нее окончательно сорвет из-за Ангелины крышу и она просто бросится на нее, как голодный зверь.

Может быть, Ангелина тоже хочет этого — теперь почти не смущается, когда она касается ее, напротив, выпрашивает эти запретные ласки и сама постепенно все смелее и смелее изучает тело Виолетты, обжитая ее кожу своим частым дыханием.

Но у нее свои планы.
Старые и покрытые кровавым пеплом.

Кровь за кровь.
Око за око.
Любовь за любовь.

Виолетта снова садится в машину и едет по ночным, ярко освещенным дорогам на сбор «Легиона».

Наступило первое воскресенье октября.
Сегодня станет известно, чья ставка сыграет.
Кто из трибунов победил, а кто проиграл.

Сбор даймонов под предводительством Князя проходит в тайной комнате закрытого клуба, о котором не написано ни в одном туристическом маршруте.

«Легион» — тридцать три человека. Неизменная цифра.
У каждого — маска. Белая маска с красными потеками слез, струящихся из глаз. Она частично гарантирует анонимность.
Хотя Князь знает каждого из них в лицо. Она хозяйка этого места, и она должна следить за «чистотой рядов».

Частного клуба нет ни на одной карте.

Зато у него есть девиз: «Panem et circenses» — «Хлеба и зрелищ».
Хлеб у них есть.
А вот со зрелищами проблема.

Это место сбора людей, у которых есть все: и деньги, и власть, и любые возможности.
Однако они скучают, им все надоело, слишком приелось, кажется пресным и ненастоящим.
Этим людям нужны эмоции — такие, чтоб в жилах бурлила кровь, чтобы из глаз летели целые созвездия, чтобы эмоции были на самом пределе.

Они хотят жить.
Сверкать.
Доминировать.
Хотят спорить с миром.
Доказывать свое превосходство.
Быть особенными.
Хотят вершить судьбы.

Они словно полубоги, сидящие на вершине жизни со скучающим видом и накалывающие людей-бабочек на свои иглы. И у каждого своя коллекция, свои трофеи.

«Легион» позволяет им ходить по самой тонкой безумной грани. И не просто взращивает чувство особенности, а дает индульгенцию на любые грехи — полубогам все можно.

Мир для них не делится на «хорошо» или «плохо», перестает быть многоцветным или хотя бы двухцветным.
Мир становится единым, монохромным — «то, как я хочу, и никак иначе».

Это тайное общество, где все сопричастны и равны друг другу, но выше всех остальных.
Сообщество бунтарей, выступающих против обветшалых догм.
Князь, их непревзойденный лидер, говорит, что каждый из них увидит себя в «Демоне сидящем».

И все они послушно стараются увидеть в картине свое отражение. Могущественных, но погруженных в тоску.
Уставших и обреченных.
Тоскующих и несломленных.

Хотя на самом деле большинство из них — наследники состояний, которым нечем заняться, или экзальтированные творческие личности, или просто душевнобольные.

«В сложные времена такие, как мы, должны оставаться вместе, — говорит Князь, и ее голос проникает в душу каждого из членов "Легиона". — Это время: время выбора, и мы даем людям возможность выбрать. Нам остается лишь наблюдать за тем, что они будут делать. Только это поможет развеять нашу тоску. Только это — самое искусное развлечение, позволяющее нам скоротать вечность».

С Князем у Виолетты отличные отношения — она держит Виолетту в любимчиках.

Суть развлечения даймонов проста. Они ловят бабочек — обычных людей, чаще всего с ранеными сердцами, не знающими, как им жить дальше, и, подобно демонам-искусителям, предлагают сделку.

Сделку, от которой кровь в жилах стынет:
«Я дам тебе денег, в которых ты так нуждаешься, но для этого ты должен предать лучшего друга — переспать с его девушкой, снять на видео и выкинуть его в сеть»
«У твоей жены и детей наконец появится квартира, если ты рискнешь и возьмешь на себя чужую вину за грабеж»
«Ты сможешь увеличить грудь, сделать красивые губы, подкорректировать носик и стать сногсшибательной красоткой, если убьешь свою любимую собаку».
И это далеко не все.

Зло бесконечно, а потому вариантов много — один отвратительнее другого, но даймонам нравится — они ведь вершат судьбы, и это так интересно!
Можно делать ставки, можно наблюдать за муками выбора, можно наслаждаться острыми эмоциями, можно избавиться от тоски!
Разве полубогам может быть скучно?

Клуб «Легион» — это клуб охотников. Только охота идет не на самих людей — на их души.
Охота на бабочек.
Искусная захватывающая охота.
Пьянящая, словно вино из звезд, дурманящая, будто пыль жженого белого солнца, сладкая, как кровь, размешанная с виноградным соком и болью.

Вершина этой чудовищной череды выборов связана со смертью:
«Ты закроешь все долги, если уговоришь свою жену, которая так хотела ребенка, на аборт»
«Я спасу твоего близкого, позабочусь об операции, а ты сбросишься с крыши. Если выживешь — будете жить счастливо»
«Просто вытяни бумажку — на одной написано "счастье", а на другой — "смерть". Если вытянешь "счастье", любое твое желание будет исполнено. "Смерть" — ты покончишь с собой».

Прямого призыва к убийству или самоубийству нет.
Игра идет осторожно, шаг за шагом.

И человек, не понимая, куда и к чему его ведут, ставится перед выбором: «Сможешь ли ты пожертвовать собой ради другого?»
«Есть ли в тебе силы сделать любимого счастливым?»
«Неужели ты ставишь на первое место только себя и свою никчемную жизнь?».
Эти вопросы подаются плавно, но сжигают бабочек на подлете.

Князь строго следит, чтобы все э условия выбора были соблюдены.
Она ведь не зло во плоти, она просто уставший демон.

Такие развлечения бывают редко, но не потому, что даймонам не нравится наблюдать за схваткой жизни и смерти в сердце очередной бабочки.
Это слишком опасно.

Виолетта тоже участвовала в этом.
И благодаря этому попала в клуб.

Иногда устраиваются игры для самих даймонов — они наугад выбирают себе задания. Это называется «пройти Лимб».
Скоро это произойдет и с Виолеттой.

Перед тем как выйти из машины, Виолетта надевает маску.

Здание клуба находится на частной территории — это величественное двухуровневое здание за забором в лесу.
Второй уровень — зона отдыха, первый — танцпол и бар, нулевой — зал, в котором собирается «Легион».

Охрана пропускает Виолетту внутрь, и она, погруженная в свои мысли, идет мимо сцены, на которой под переливом хищного алого света танцуют полуобнаженные девушки, мимо танцпола с беснующимися под музыку людьми, барной стоики, за которой сидят мужчины и женщины в точно таких же масках. Они приветственно кивают Виолетте, и она отвечает им тем же.

Звучит глухой колокол — наступает время сбора даймонов.
Некоторые из присутствующих поднимаются со своих мест и спускаются вниз, в темное подвальное помещение со сводчатыми стенами. Они рассаживаются по своим местам, переговариваясь друг с другом.
И вскоре на сцену выходит Князь.

— Приветствую на новом сборе «Легиона», рада вас видеть, друзья, — ласково объявляет она. — Сегодня мы узнаем, что одержало победу: любовь к сестре или деньги?

На сцене рядом с ней появляется парень, чьи глаза перевязаны черной лентой. Он нервничает и вертит головой по сторонам, словно пытаясь хоть что-то разглядеть. Не получается.
Парень высок и широк в плечах, кажется сильным и ловким, но сейчас, на сцене перед даймонами, хищно разглядывающими новую бабочку, он становится меньше и слабее.

— Итак, перед нами наш новый гость! Как и всегда, оставим его имя в тайне: нам важны не имена и социальные ярлыки, а выбор. Наш гость должен сделать самый важный в своей жизни выбор: исполнить мечту и добраться до вершины музыкального олимпа, став знаменитым, или же навсегда остаться прозябать в неизвестности, жалея, что упустил такой шанс! — Голос Князя крепнет, будто набирает силу, подпитываясь страхом бабочки. — Наш гость — музыкант, от таланта которого перехватывает дыхание. Однако у него никогда не получится обрести себя, ему никогда не удастся воссоединиться с музыкой так, чтобы обрести славу и любовь тысяч поклонников. А все почему? Потому что в этом прогнившем мире, в обществе бесконечного потребления пируют продавцы, а не творцы. Истинному таланту нет места. Он никому не нужен. Он не приносит денег. Ты должен или быть жалкой копией, работая в угоду публике, или гнить со своим талантом под одеядом, не смея высовываться, потому что иначе поймает монстр. У монстров нюх на неудачников!

Князь переводит дыхание.
Бабочка опускает голову.

— Что же ты выберешь? — спрашивает хозяйка «Легиона», дружески положив ему ладонь на плечо и заставив вздрогнуть. — Стать счастливым, найти место себе и своему таланту или сдаться и дожидаться монстра?

Парень опускает голову еще ниже. Руки он опустил, но они напряжены, будто на них оковы.

— Только нужно помнить о крохотном, совершенно малюсеньком условии, — тихо добавляет Князь. — Если ты выбираешь себя и свой волшебный талант, то тебе придется подбросить своей сестре наркотики. Так, небольшой пакет белого порошка. Если сделаешь — ты в одно мгновение изменишь жизнь. Что ж, у тебя последняя минута. А потом ты дашь ответ. И либо изменишь все, либо забудешь это место.

Воцаряется молчание.
Даймоны тянут шеи, жадно рассматривают парня, переглядываются.
Виолетта тоже на него смотрит, и у нее дурное предчувствие.

— Итак, каков будет твой выбор? — шепчет Князь.

Даймоны замирают — все они сделали ставки.
Виолетта перекладывает ногу на ногу. Ей хочется поскорее уйти.

— Я...

Парень сглатывает и выплевывает свой ответ. Князь аплодирует и хлопает его по плечам.

Бабочка выбирает мечту, славу, деньги, восторги поклонников.
И предает младшую сестру.

— Отличный выбор! Кстати, почему ты его сделал? Не жаль сестру, которая попадет в тюрьму? — спрашивает Князь.

Виолетте чудится раздражение в его плавном голосе. Интересно, откуда?..

— Потому что... Потому что, когда она выйдет, я буду богат! Обеспечу ее всем, — отвечает парень.
— Она должна отдать пять или, может быть, десять лет своей жизни, чтобы ты стал знаменитым? — вкрадчиво спрашивает Князь.

Парень кивает. Даймоны начинают смеяться, переговариваться.
Это их любимая часть шоу.

— Я же сказал — я заплачу ей! — выкрикивает парень. — Я все для нее сделаю, только стану богатым и знаменитым!
— Ответ принят! Посмотрим же наши ставки.

Князь театрально щелкает пальцами, и на огромном экране вспыхивает информация о ставках даймонов.
Восемь из них протолосовали за мечту. Пятеро — за сестру. И проиграли.
Виолетта — среди проигравших.
И Князь, как ни странно, тоже.

— Твое желание помочь сестре похвально, — отвечает Князь. — Так похвально, что тебе самому ничего не придется делать. Это сделают мои люди. Прямо сейчас. Где находится твоя сестра?
Кулаки парня сжимаются.
— В баре, на дне рождения подруги, — говорит он со страхом. — Вы же ничего ей не сделаете? Ничего?
— Ничего, — успокаивает его Князь. — Конечно же, ничего. Мы просто положим в ее сумочку кое-что. Кстати, сегодня будет прямая трансляция.

На экране появляется видео в режиме реального времени.
Видно нескольких девушек, сидящих за столиками и весело смеющихся. Они что-то празднуют, поднимают бокалы, ведут оживленную беседу.
Парню снимают с глаз черную ленту — редкость для собраний, и он с ужасом смотрит вверх, на экран, где его сестра улыбается и в ее глазах играют солнечные зайчики.
Спустя пару минут рядом с ней останавливается какой-то парень. Незаметное движение, и он исчезает. В сумке, висящей на студе, лежит пакет с белым порошком, но девушка не знает об этом. Она смеется и бурно жестикулирует.

Брат смотрит на нее пристально, не мигая, и его лицо искажено от боли и страха.
Возможно, только сейчас он начал осознавать масштаб последствий.
Но он молчит.

— Нам придется подождать, — объявляет Князь, и даймонам приходится сидеть на своих местах. Это долгая игра, с неспешным развитием сюжета.

Князь перечисляет бабочке на счет огромную сумму денег и дает координаты известного продюсера, который завтра будет ждать звонка для дальнейшей совместной работы. Он даже просит гостя спеть что-нибудь вживую, чтобы развлечь даймонов, но тот отказывается.

Когда на экране появляются полицейские, хватают его перепуганную сестру и грубо обыскивают, а после уводят, найдя пакетик с белым порошком, парень закрывает глаза ладонью.
Ему не хочется на это смотреть, он не может, исходит болью, но не меняет своего решения. Мечта главнее.

Даймоны расходятся.

Сегодня Виолетта отделывается деньгами за проигрыш.
Но из клуба ей не дает уйти Князь.