Глава 15
Князь касается предплечья Виолетты и ведет за собой в кабинет.
Это большая комната, похожая на библиотеку.
Две стены уставлены массивными дубовыми шкафами с книгами — они тянутся до самого потолка.
На третьей стене — большое прямоугольное окно с деревянными рамами.
А на четвертой — коллекция бабочек в изящных рамках под стеклом.
У окна стоит стол, на нем горшки с комнатными розами, пересадкой которых занимается Анфиса.
Позади стола высится лестница, впереди — удобный диванчик.
Князь жестом приглашает Виолетту сесть на него.
Сама опускается рядом, снимает белую маску и поправляет льняные волосы. В васильковых глазах печаль.
— Ты снова проиграла, — говорит она со вздохом, снимая белые перчатки.
— Обидно, Анфис, — отвечает Виолетта.
В этой комнате она чувствует себя неуютно, будто за ее стенами морг.
— Не можешь сосредоточиться? Ты ведь помнишь, что скоро состоится твоя игра? Та, которую ты мне должна взамен на то, что я назвала тебе ее имя. Имя той, которая убила твоего брата. Ставки будут делать на тебя, — ласково говорит Анфиса. — Время близится. Я позвала тебя к себе, чтобы напомнить об этом.
— Я и так прекрасно помню, — цедит сквозь зубы Виолетта.
— Мне кажется, ты изменилась. Что-то в тебе не так. Что-то не то...
Анфиса с шумом втягивает воздух, будто пытаясь учуять, что не так с ее гостьей. Ее глаза останавливаются на лице Виолетты, впиваются в него, пытаются рассмотреть мысли.
— Она тебе нравится?
— Нет, конечно, — легко отвечает Виолетта, но тотчас вспоминает ее глаза, губы, руки.
Она понимает, что Ангелина сводит ее с ума, но не собирается признаваться в этом Анфиса.
Та не должна знать о ее слабости.
— Уверена? — переспрашивает Анфиса. — Ты ведь отомстишь за брата? Не отступай, прошу. Ты должна это сделать. Это твоя священная миссия. Твой путь. Не сбейся с него.
— Сделаю. — Голос Виолетты звучит холодно. — И надеюсь, твоя ставка сыграет.
— Я тоже. — Князь тонко улыбается, но за этой улыбкой кроется то, чего Виолетта разгадать не в силах. — Покрепче влюби в себя убийцу своего брата, моя дорогая. Пусть ей будет больно. Так больно, что сердце начнет разрываться, как у Андрея.
Оттого, что она произносит своим лживым ртом имя ее младшего брата, у Виолетты внутри все плавится, но она снова не подает виду.
Остается спокойной и уверенной. Научилась сдерживаться.
— Я сделаю это, уже сделала, — говорит Виолетта. — Она от меня без ума, влюблена как кошка. Я подсадила ее на любовь ко мне. Осталось совсем чуть-чуть. Спасибо, что дала мне шанс.
Анфиса довольно улыбается, прикрыв глаза.
— Демон — не сущее зло. Демон — мятежный дух, — говорит она многозначительно.
Виолетта кивает, повторяя про себя, что Князь — проклятая психопатка, место которой в больнице с решетками на окнах.
Но она не озвучивает своих мыслей. Просто внимательно смотрит на переносицу Князя — та не любит, когда ей смотрят в глаза, а в разговоре Виолетта привыкла ловить взгляд собеседника.
Провоцировать Князя ни к чему.
— Кстати, зачем ты встретилась со мной в Третьяковке? — спрашивает Виолетта.
Ей действительно интересно. Однако эта встреча ей не понравилась. Захотелось вдруг закрыть Ангелину плечом, чтобы Анфиса даже смотреть на нее не могла.
Противоестественное желание.
Она этого не заслуживает.
— Стало интересно, выдаст она себя или нет. А она упала в обморок, — смеется Анфиса — вот потеха! Бедная девочка, наверное, испугалась.
— Еще бы, — говорит Виолетта со злой усмешкой. — Часто ли бывшие даймоны радуются тебе?
— Нечасто, — смеется Анфиса. — Из клуба мало кто уходит.
— А как же ей удалось? — спрашивает Виолетта. — Она ведь ушла.
— Ушла. Ты разве еще не догадалась, моя дорогая? Причина лежит на поверхности. Она слишком проста, чтобы ты ее не заметила.
— Не знаю. Ничего в голову не идет. Скажи лучше ты, — просит Виолетта.
— Ты так и не поняла? — с неприкрытой жалостью смотрит на нее Анфиса, — У нее раздвоение личности.
Эти слова — как выстрел из пистолета с глушителем.
— Что? — поднимает на нее ошарашенный взгляд Виолетта.
— Диссоциативное расстройство идентичности — так это правильно называть, — отвечает Анфиса. — Крайняя степень диссоциации — механизма психологической защиты, когда человеку кажется, будто все происходит не с ним, а с кем-то другим.
«Кажется, будто все это происходит не со мной. Будто я наблюдаю со стороны. У меня это часто бывает», — слышит Виолетта ее звонкий голос.
Вспоминает, как она вела себя с Ликой — не моргнув, порезала руку до крови и ушла, сжимая осколок.
Вспоминает, как недавно ее приняли за другого человека — вчера в ресторане. Та девушка назвала ее Розой.
Виолетта молчит — пытается понять, что происходит.
Не верит в это. Не может поверить.
Какое, к черту, раздвоение? Откуда?
В смысле?
Анфиса встает, чтобы взять со стола воды.
— Ты озадачена? Знаешь, и для меня это было неприятным сюрпризом. Их две. Ангелина и Роза. Ангел и демон. Две личности в одном теле. Знаешь, когда я познакомилась с Розой, я едва в нее не влюбилась: красивая, словно ангел, но такая порочная... Ты бы знала, что она со мной делала. Маленький злой гений. Она сводила меня с ума. — Анфиса с наслаждением пьет из бокала. — В ней столько всего было намешано! И страсть, и коварство, и стремление к наслаждениям. Она истинная бунтарка. Мятежница. Настоящий демон. И боже, такая сладкая — я просто не могла от нее оторваться! Не могла ею напиться! Я столько стала рисовать — малышка Роза была генератором моего вдохновения.
Голос Анфисы становится восторженным. Она стоит, опираясь на стол, и мечтательно смотрит в черное окно.
Виолетта молча слушает Князя. Сидит неподвижно и с трудом сохраняет спокойствие, а на ее высоких скулах ходят желваки. Взгляд устремлен вниз, на мягкий персиковый ковер, веки слегка опущены, чтобы прикрыть пожар, охвативший ее и без того растерзанную и наскоро сшитую душу.
— Чтобы попасть в «Легион» побыстрее, ей суждено было провести игру с твоим братом. «Ты станешь одной из нас, если из-за тебя добровольно уйдет из жизни человек», — цитирует Анфиса. — Она сама выбрала это задание. Ей было так интересно! К тому же у нее была кандидатура — твой брат, влюбленный в нее до безумия. Впрочем, ты ее понимаешь, ты ведь такая же, ты выбрала то же самое, когда пришла к нам. Тебе не снится та девушка, нет? Она была милой.
Грубые швы на душе Виолетты рвутся, истончаются; вот-вот она снова расползется на части, но она терпит.
— А потом власть над телом захватила Ангелина, — продолжает Анфиса, — почти сразу после гибели твоего брата. Не знаю, что произошло. Роза могла появляться урывками. Она и сейчас появляется ненадолго. Но Ангелина всегда возвращается и захватывает власть. Что-то сделало ее слишком сильной... Впрочем, я не специалистка в этой области психиатрии. Но самое забавное — Ангелина ничего не подозревает. Представляешь?
Анфиса залпом допивает воду и полощет горло. Звуки кажутся Виолетте настолько неприятными, что ей хочется встать и врезать Князю, но, разумеется, она держит себя в руках.
Она сильная. Она может.
— Почему ты не сказала мне об этом раньше? — глухо спрашивает Виолетта, чувствуя себя полной идиоткой, жалким куском мяса.
— Это была интересная загадка, — пожимает острыми худыми плечами Анфиса. — Хотелось узнать, сумеешь ли ты разгадать ее. Ты ведь удивлена, правда? Это так здорово — удивляться. Многие из нас давно не способны на это. Поэтому приходят в «Легион». Я тебе даже завидую, дорогая.
Виолетта разбита.
Раздвоение личности?
Она никогда и не думала над этим.
Считала, что Ангелина — маленькая жестокая стерва, которой нравятся чужая боль и ощущение власти над людьми. Она не из категории скучающих богатых мальчиков и девочек — она из психов, тех, у кого чужие слезы вызывают радость.
Именно поэтому она слала ей цветы, четное количество, чтобы зацепить ее безумие.
Именно поэтому постоянно играла с ее эмоциями — переставляла настройки на эквалайзере чувств, заставляя ее ощущать то страх, то влечение, то ненависть.
Потому что думала: «Ангелина — чертова психопатка. Психопатка, к которой немыслимо тянет. Которой по вкусу токсичные отношения. Которая узнает вкус моей мести — за брата, за то, что довела его до самоубийства».
Но когда Виолетта целовала ее, сама испытывала то отвращение, то возбуждение, то нежность. Привязывая Ангелину к себе, она все больше и больше привязывалась к ней сама. Сходила с ума.
У нее раздвоение личности.
Убийца ее брата скрывается в ее теле.
В теле девушки, которую она полюбила вопреки всему на свете и ненавидела себя за это.
— Что ж, спасибо, что открыла мне глаза. Я пойду. Нужно многое обдумать, — бесцветным голосом говорит Виолетта.
— Иди, конечно, моя дорогая, иди. И аккуратнее за рулем. И еще, — мягко останавливает ее Анфиса, когда Виолетта подходит к двери. — Я знаю, что ты не такая, но... ты не должна делать ничего, что может навредить клубу. И игра: она состоится. Тебе придется сделать выбор. Ты обещала.
— Сделаю, — не оборачиваясь кидает Виолетта и уходит.
Анфиса улыбается.
Когда за Виолеттой закрывается дверь, она смеется и запихивает в рот землю из цветочного горшка.
Через несколько дней Виолетта узнает, что сестра того парня с собрания покончила с собой в «СИЗО» куда попала спустя семьдесят два часа после задержания по статье 228. Говорят, она была слишком сильно напугана, не смогла пережить случившееся.
Что было с ее братом дальше, история умалчивает. Но знаменитый певец так и не появляется.
Демоны торжествуют.