New Life | KivMer

Селин Мейсон сидела в ресторане в Ортакей на набережной Босфора и вдыхала мягкий бриз, навевающий со стороны бирюзовости морской глади.
Близость волн и их прохлада была чем-то особенным, что ей помогало справляться со своим присутствием в этом городе, полном не лучших воспоминаний.
Она всматривалась вдаль, где в разных направлениях проплывали паромы, яхты и разнокалиберные суда, и неосознанно сжимала в пальцах тонкое обрамление чайной чашки в ожидании человека, который сегодня настоял на встрече.

Она не видела его вживую уже более пяти лет, и ей было крайне волнительно, о чем именно сейчас пойдет их разговор, потому что поводов для встречи очевидно было несколько.

Впрочем, это волнение, нарастающее в груди по мере приближения времени встречи, несмотря на успокаивающее ее сознание море, было ни коем образом не заметно под маской аристократичной холодной леди, периодически небрежно возвращающейся скучающим взглядом ко входу в заведение.
Она знала, что он придет вовремя, хоть подсознательно ей и хотелось ускорить время.
Она, как всегда, оказалась права, и через несколько мгновений увидела, как его статная фигура появляется в вертушке заведения.

Уголки ее губ чуть дрогнули, когда она почувствовала внутри себя какое-то движение при виде человека в синем безупречном костюме и белой рубашке, который пронзительным взглядом окинул ресторан в поисках ее фигуры, однако спустя секунду ее состояние пришло в норму, и в этот самый момент их глаза встретились.
Казалось бы, мужчина изменился самую малость за последние годы, однако что-то в нем определенно было другим - не тем, к чему она привыкла.
А от того человека, которого она знала когда-то давным-давно слишком близко, сейчас не осталось и следа.

А: Что происходит, Селин? - присаживаясь за столик в лучах солнца перед ней, уставшим голосом спросил Аяз Шахин. - Зачем ты ввязалась в эту игру и втянула в нее своего мужа?

Ее правая бровь чуть приподнялась вверх, когда она услышала повелительные нотки в его тоне, однако ничто больше не выказало ее истинные эмоции, которые она изо всех сих подавляла в себе.

С: И тебе добрый вечер, Аяз, - холодно и сдержанно произнесла она.

А: Мне некогда обмениваться любезностями, - отозвался мужчина, и на его лице проявилось легкое разочарование. - Спасибо, что сразу приехала по моей просьбе, но у меня и правда сейчас нет ни времени ни желания угадывать что-либо, поэтому давай начистоту. Зачем тебе это?

Селин Мейсон сделала глубокий вдох, оценивая ситуацию. Он не должен знать всего, но скрывать очевидные мотивы глупо.

С: Мне нужно, чтобы Билл выбрал Shahin Development в качестве своего бизнес-партнера, - размеренно произнесла она, мягко обволакивая подушечками пальцев стекло чашки.

А: Тебе, Селин? Тебе нужно? - зрачки Аяза сузились, когда он скрестил ладони, облокотив локти на стол. - Насколько я знаю, ваша экспансия прекрасно происходит сама по себе.

Его раздражение от того, что она не посоветовалась с ним в таком вопросе и даже не предупредила о приезде в Стамбул, начало разрастаться внутри с новой силой.

А: Твой муж в курсе этого? - продолжал давить он. - Он знает об истинных причинах этого партнерства и о его последствиях? Он в курсе, что прямо сейчас ты встречаешься со мной?

С: Билл всегда в курсе всех моих дел, - с нажимом ответила она, направляя на Аяза прямой взгляд.

А: Неужели? - вскинул брови он, откидываясь на спинку кресла.

С: Не путай моего мужа с собой, Аяз. Между нами нет никаких секретов, - раздраженно бросила Селин, которая уже давно отвыкла от подобного неуважительного обращения с собой. - Иначе мы не могли бы с ним быть равноправными партнерами. Он доверяет мне, а я ему.

А: Рад за вас, - сухо ответил он, склоняя голову на бок. - Только я не позволю пустить свою компанию в расход, Селин.

С: О чем ты вообще говоришь? Это будет выгодная сделка для всех, поэтому...

А: Ты что, совсем дура, Селин?! - Аяз стукнул ладонью по столу, чем вызвал удивленные взгляды нескольких столов вокруг себя. - Ты хоть понимаешь, что натворила, связавшись с Искандером?!

Женщина прикрыла глаза на мгновение от этого жеста, судорожно соображая, как повлиять на мужчину перед собой, который уже давно не был в ее власти.
«В любом случае, ничего уже не изменить», - подумала про себя она и сделала глубокий вдох, собираясь дать ему отпор.

С: Не нужно разговаривать со мной в таком тоне.

А: Что он тебе пообещал?

С: Это не твое дело.

А: Я должен знать об этом, чтобы предотвратить последствия, - сквозь зубы процедил Аяз Шахин, начиная терять терпение.

Вероятность того, что все его усилия за последние годы могут рухнуть вот так из-за нежданного вмешательства Meyson Corporation, начала душить его изнутри, разжигая самый настоящий огонь.

А: Что. Тебе. Пообещал. Искандер. Шахин, - разделяя каждое слово, повторил мужчина, в настоящий момент жалея о том, что они находятся в общественном месте, и он не может хорошенько встряхнуть женщину, которая привнесла в его жизнь нежданных проблем.

С: Что бы это ни было, ты должен помочь нам, потому что Билл всерьез настроен на тендер. Я не в силах его убедить в другом решении. Поэтому придется тебе в кои-то веки сражаться с другими на равных, Аяз.

Мужчина поднес пальцы к переносице, в моменте проживая неприятие своего положения.
Он знал, что она права, но не потому, что придумала хитроумный план, а потому, что пошла на поводу у своей слабости.
Искандер Шахин знал ее слабости. Он знал уязвимые места каждого из них, поэтому до сих пор делал, что хотел.

С: Кстати говоря, у тебя появился серьезный конкурент, - небрежно произнесла Селин, отпивая глоток уже давно остывшего чая из стеклянного стакана. - Этот господин Унал. Билл ставит на него.

Аяз отвернулся в сторону при упоминании Омера Унала, и его мысли невольно обратились на мгновение к Кывылджим.
Его чувства мешали действовать ему с холодной головой, и это действовало на нервы.
Казалось, у него не осталось ни одного шанса удержать перед ней лицо, и это обстоятельство его удручало, ровно как и внезапное стремление казаться для нее лучше, чем он есть на самом деле.

«А что ты хотел», - усмехнулся он своим мыслям об этой женщине, которые были сейчас совершенно неуместны.

С: Ты уж постарайся ради нас, Аяз, иначе... ты сам знаешь, что с этими людьми сделает твой дядя, - с высока заметила Селин Мейсон, возвращая себе контроль над ситуацией.

Она видела перемену в состоянии мужчины перед собой и осознавала, что этот раунд остается за ней.

А: В какой момент ты стала такой жестокой? - поднял на нее глаза Аяз.

Их взгляды встретились.
Когда-то любящие друг друга люди сейчас столкнулись со стеной непонимания, которая невидимо разделяла их миры на непримиримые друг с другом.

С: Много лет назад, когда я вышла из психиатрической клиники, в которой оказалась по вашей вине, дорогой, - ледяным тоном проговорила женщина, и в ее глазах вспыхнули ноты ненависти. - Я заплатила за все сполна. Своим здоровьем, своей молодостью, своей жизнью. И раз ты до сих пор так и не смог сделать то, что должен... это сделаю я.

Аяз, расширивший зрачки от ее слов, поднялся со своего места, оглушенный осознанием наихудшего сценария из всех возможных для себя.
Резкий скрежет его кресла об пол вновь заставил некоторых посетителей кинуть в него удивленные взгляды.
Он смерил женщину, выглядевшую слишком безупречно, чтобы вызывать хоть какие-то эмоции, гневным взглядом, после чего одернул пиджак своим характерным жестом.

А: Ты просто дура, Селин. И ты совсем скоро пожалеешь о своем решении, - бросил ей он, после чего направился в сторону выхода, небрежно раздвинув в стороны попавшиеся ему на пути стулья.

Он снова сделает все в одиночку, как и всегда.
Ему осталось всего-ничего, чтобы достигнуть своей главной цели.
Поэтому ни Билл Мейсон со своей сумасшедшей женой, ни Омер Унал и Бора Оздемир, оказавшиеся с ним вместе в этом тендере, ни Искандер Шахин не смогут ему помешать.

_________________________
*несколько дней спустя*

О: Мне кажется, или ты стала более благосклонной к нашему психотерапевту, моя любовь? - заинтересованно спросил Омер, сидя на пассажирском сиденье автомобиля жены.

Кывылджим только что забрала его из офиса компании после насыщенного рабочего дня и поставила перед фактом, что они едут в одно место, которое до последнего останется для него сюрпризом.

К: Не знаю, что ты подразумеваешь под этим, Омер, но... мы же должны выполнять домашние задания, не так ли?- хитро улыбнувшись, произнесла Кывылджим, находясь в предвкушении совместного вечера.

В действительности, Омер был отчасти прав в том, что она начала более сдержанно и охотно воспринимать их занятия с психологом и домашние задания, которые им каждый раз давала госпожа Алие. Поначалу она была настроена скептически, однако с каждой новой встречей делала для себя определенные открытия.

А: У нас будет некоторый перерыв во встречах, поскольку я уезжаю из Стамбула на две недели. За это время вам нужно будет научить друг друга чему-нибудь, - с заинтересованным блеском в глазах предложила госпожа Алие в их последний сеанс. - Подумайте о том, что хорошо умеет один, но не умеет другой. Обмен опытом и то, как вы будете взаимодействовать, укрепит доверие и духовную связь.

О: То есть сейчас мы едем выполнять домашнее задание?

К: Именно.

О: Значит, сегодня я научусь чему-то новому, - с энтузиазмом повернулся в ее сторону Омер, разглядывая, как выбившиеся из пучка пряди волос чуть заметно колышутся под действием ее движений, обрамляя контуры лица без грамма косметики.

Ему нравилось, когда она выглядела так естественно: в этом было что-то теплое, что было только для него.

К: Если будете внимательно слушать то, что я говорю, Омер бей.

О: А я буду, - утвердительно кивнул он, накрывая ее ладонь, лежащую на подлокотнике салона, своей ладонью.

Кывылджим слегка улыбнулась уголками губ и бросила беглый взгляд на своего мужа, после чего устремила все внимание на дорогу, перестраиваясь в правый ряд для поворота к торговому центру.

Она заехала на парковку и с удовольствием отметила замешательство на лице своего мужа, когда достала из багажника большую спортивную сумку.

К: Это удобная одежда, - пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Омера, когда они поднимались на эскалаторе вверх к пункту назначения. - Тебе она точно пригодится, - хмыкнула она, проводя ладонью по лацканам его пиджака.

Преодолев несколько десятков метров мимо разноцветных витрин первого этажа, они оказались в проходном коридоре, ведущем в отдельную секцию торгового центра.
Кывылджим испытывала некоторое волнение, слегка подпрыгивая на цыпочках: она была одета в джинсы, кроссовки и майку, поэтому ей инстинктивно хотелось стать чуть выше рядом с мужем, когда она ощущала значительную разницу в росте с ним.
Наблюдать интерес в его глазах было чем-то особенным: она вспомнила свои уже забытые ощущения от радости видеть его реакцию на ее сюрпризы, поэтому когда его лицо расплылось в улыбке от осознания того, чему они пришли учиться, она испытала внутри эйфорию.

О: То есть ты решила... гм... испытать меня на льду? Откуда ты вообще помнишь, что я не умею кататься на коньках?

К: Омер бей, я прекрасно помню тот момент, когда мы с вами обсуждали это. Как и многое другое.

О: Решила меня не щадить сегодня? - усмехнулся он, увлекаемый женой в новый для себя опыт.

К: Уверена, ты справишься, - заверила его она, стремительно направляясь в сторону двери, ведущей прямо на стадион.

Это было огромное пространство, где регулярно проходили игры в хоккей и соревнования по фигурному катанию, при этом здесь ежедневно можно было покататься на коньках всем желающим.
Кывылджим и Омер прошли в сторону раздевалок, где он смог переодеться в заранее подготовленную ею для него спортивную одежду, после чего взяли в аренду коньки.
Первые шаги Омера на лед оказались излишне уверенными, когда он попытался убедить жену в том, что ей вовсе не придется прикладывать усилий к его обучению.

О: Моя любовь, смотри: я стою. Я не падаю! - удовлетворенно заметил он, вскинув руки в стороны в победном жесте, после чего проводил взглядом Кывылджим, которая плавно и грациозно ступила на лед, сделав вокруг него изящный круг.

К: Я рада, но пока рано хвастаться своими достижениями, дорогой. Как ты себя чувствуешь? Нужно согнуть немного колени, сделай ноги немного мягкими.

О: Вот так?

К: Так, - улыбнулась Кывылджим его готовности выполнять ее указания. - А теперь давай приноровимся к скольжению: вставай рядом с бортом, и первый круг сделаешь, держась за него.

О: Как скажете, госпожа, - хохотнул Омер, в котором боролись желание следовать ее инструкциям и стремление кинуться сразу в омут с головой.

Через некоторое время, когда он почувствовал себя несокрушимым, уверенным и лихим конькобежцем, настоял на том, чтобы оторваться от борта и начать самостоятельное катание.

К: Омер, давай еще хотя бы полкруга, это обманчивое впечатление, - упрямо покачала головой Кывылджим, трезво оценивая его способности.

О: Ничего такого, моя любовь. Я уже уверено стою, вот смотри!

Омер оттолкнулся от бортика и с гордым видом поехал вперед, однако через несколько метров его статная выправка сменилась неловкой позой с согнутыми коленями, спиной и расставленными в стороны руками с целью удержать равновесие.

Внезапно пронесшийся мимо него парень случайно задел его выставленную в сторону руку, после чего Омер, слегка пошатнувшись, начал активно переставлять ноги, хватаясь лезвиями за лед.
Его попытки оказались продолжительными, но тщетными, поэтому через несколько секунд сопротивления он смачно распластался на льду, заставляя Кывылджим непроизвольно издать смешок.

К: Я же говорила, еще рано, - улыбнулась она, протягивая ему руку. - Больно ушибся?

О: Это он больно ушибся, - усмехнулся Омер, хлопая по льду ладонью, после чего поднялся при помощи Кывылджим. - Напрасно ты не веришь в меня, я очень способный.

К: Как это я в тебя не верю, Омер? Очень даже верю, просто... во всем нужна последовательность.

О: Ты самый занудный педагог из всех, что я встречал, Кывылджим Арслан Унал.

К: Самый эффективный педагог, - поправила Кывылджим, бросая на мужа укоризненный взгляд, после чего протянула ему вторую руку. - Теперь давай едь за мной, почувствуй скольжение. Постарайся сейчас без резких движений, просто следуй за мной.

Он послушно выполнял ее наставления, и через некоторое время они обнаружили, что смогли проехать вместе целый круг.
Воодушевившись своим прогрессом, Омер решил ускорить их движение, начав отталкиваться от льда самостоятельно: они начали ехать быстрее, однако неровность на льду, в которую попало его лезвие, спровоцировало новое, уже совместное падение.

К: Тебе была бы крышка, если бы мы упали на меня, ты понял, Омер?! - рассерженно воскликнула Кывылджим, обнаруживая себя лежащей на своем муже, который только что не хило стукнулся о лед затылком, принимая на себя ее вес.

О: Не будь так строга, моя любовь, откуда я мог знать... офффф! - поморщился он, поднося ладонь к голове.

К: Ты как? - изменилась в лице Кывылджим, озадаченно наблюдая его гримасу.

О: На самом деле не очень, - он прищурился, приоткрыв один глаз.

К: Не очень? В смысле... голова болит?

О: У меня болит буквально все, Кывылджим, ты придумала новый способ покалечить меня.

К: Что это значит сейчас?

О: Давай полежим отдохнем немного...

К: Омер. Нельзя лежать на льду, ты что, маленький? Давай вставай, и если ударился головой, нужно пойти и проверить, все ли хорошо, - начала беспокоиться Кывылджим, однако ее тревожность сошла на нет через мгновение, когда она вдруг осознала себя плотно прижатой к телу своего мужа его свободной рукой, крепко державшей ее за поясницу.

О: На самом деле, мне было плохо, но сейчас стало очень хорошо, - улыбнулся он ямочками, убирая назад ее непослушные волосы, выбившиеся из прически, и Кывылджим закатила глаза от этого позерства. - Мне кажется, я заслужил поцелуй.

К: Чем это ты заслужил, боюсь спросить? - вскинула брови она, опираясь ладонями на лед. - Ты меня совсем не слушаешь, Омер!

О: Ну я же спас тебя от столкновения и принял на себя удар, чем не подвиг?

К: Знаешь что?

О: Что?

К: Я тебя поцелую и без подвига, - улыбнулась она, приблизившись к нему вплотную, и оставила легкое прикосновение своих губ на его губах.

О: Вот теперь я готов к новому элементу! - констатировал Омер, и они оба не без трудностей, попеременно поддерживая и опираясь друг на друга, поднялись на ноги.

К: Раз такое дело, сейчас мы будем учиться правильно тормозить и падать, чтобы избежать травм, - приняла решение Кывылджим, после чего начала рассказывать и показывать мужу разные техники.

Наблюдая за тем, как она увлечена его обучением, он не мог не вовлекаться в процесс с той же страстью, которую она излучала: он безумно любил этот ее энтузиазм и волю к победе.
Несмотря на то, что он постоянно ее ронял на лед вместе с собой, они оба все время смеялись: над друг другом, над попытками Омера выстоять, над проезжающими мимо людьми, которые делали им замечания относительно лежания на поверхности льда.
Они были счастливы в этом процессе, как дети, живущие в каждом моменте здесь и сейчас, и это обстоятельство укрепляло в обоих знание того, что вместе им... безопасно.

Легко, ярко, азартно, беззаботно.

Тогда, тотально погрузившись в проживание нового совместного опыта, они и думать не могли о последствиях своих принятых недавно решений, которые невольно сплелись в тугой узел под воздействием случая.

_______________________
*через два дня*

Омер сидел в своем офисе и с досадой просматривал график, в котором, как назло, нарисовались несколько важных переговоров.
Его подготовка к встрече с Биллом Мейсоном, на которой он будет представлять проект рекреационного центра, была в самом разгаре, и ему крайне не хотелось отвлекаться на другие задачи.
Однако он прекрасно знал, что на данный момент в компании помимо него и Абдуллы никто не может вести переговоры и заводить ключевые партнерства.

Внезапный стук в дверь отвлек его от планирования командировки, и в кабинет зашел Халюк бей, на лице которого застыло выражение возмущения и замешательства.
Его усы слегка подергивались, выражая негодование, которое он изо всех старался сдержать в присутствии собственника компании.

Х: Омер бей, можно к вам обратиться? Я... извиняюсь, что отвлекаю вас, но это уже выходит из ряда вон!

Омер сдвинул брови, выныривая из собственных мыслей, и сфокусировал взгляд на мужчине перед собой.

О: Я слушаю, Халюк бей. В чем дело?

Господин Халюк, почувствовавший облегчение от того, что его готовы выслушать, сделал несколько шагов в сторону стола, за которым сидел Омер, после чего начал свою возмущенную речь.

Х: Эти практиканты совсем ничего не знают об уважении, Омер бей!

О: Давайте ближе к делу.

Х: Я хочу попросить вас освободить меня от обязанности курировать эту группу студентов. Они... они совсем не уважают тех принципов, на которых основана работа в нашей компании, и, честно говоря, такого беспредела я не видел уже давно!

О: Что они сделали?

Х: Они бойкотируют поручения, которые я даю, Омер бей. Они шумно переговариваются в коридоре, привлекая слишком много внимания. Они буквально приказывают мне, чтобы я приносил им в кабинет кофе! Это неприемлемо, неприемлемо!!

Омер вскинул брови, раздосадованный возникшей нелепостью, и нехотя поднялся со своего места, направляясь к выходу из своего кабинета.
Не хватало еще проблем со студентами, которые у него сейчас не было времени решать.
Он стремительно открыл дверь и вышел в коридор, преодолевая расстояние до малого конференц-зала, откуда за версту слышался смех и непривычный для Unal Holding гул веселья молодежи.

Он резко зашел в помещение, и его появление не сразу было замечено молодыми людьми, покатывающимися со смеху по только им ведомым причинам.
Бегло окинув взглядом пространство, он сфокусировал внимание на двух молодых людях, стоящих к нему спиной, которые очевидно являлись центром беспорядка.
Оставшиеся семь человек, расположившиеся вдоль длинного стола переговоров, заваленного папками из архива, вели себя менее вызывающе, однако было очевидно, что работа, которую им поручил Халюк бей, их вовсе не интересует.

Спустя несколько мгновений развязность и оживленный азарт молодых людей, с которым они переговаривались, постепенно сошел на нет: рыжий парень, заметив двух мужчин в костюмах, многозначительно кашлянул, и двое зачинщиков обернулись в сторону двери, замолкнув при виде Омера Унала.

Эмир Шахин встретил тяжелый взгляд мужчины и спустя несколько секунд стукнул по ладони своего светловолосого друга, в то время как на его лице застыла усмешка.

Э: Смотри, Усач бей уже не выдержал и пожаловался старшим, - хохотнул он, потирая правую бровь в ожидании продолжения спектакля: ему было невероятно скучно на этой стажировке, и он стремился хоть как-то разбавить это бесполезное времяпрепровождение.

Это было нарочито сказано таким образом, чтобы суть его слов долетела до каждого в комнате, спровоцировав смешки товарищей и гнев господина Халюка, проявившийся в красных пятнах, заливающих его лицо.

О: Судя по всему, в этом была ваша цель, господин Шахин, - окидывая взглядом присутствующих, произнес Омер, после чего сосредоточил на нем все внимание. - Однако если вы и ваши товарищи не хотите провести в архиве остаток дня и ночь в сверке документов, советую незамедлительно приступить к задачам, которые вам поставил Халюк бей. И если еще хоть раз, - он сделал нажим на своих последних словах, - вы позволите себе дискредитировать кого-либо из сотрудников своим поведением, я проигнорирую тот факт, что вы здесь находитесь в рамках университетской программы.

Тишина длилась некоторое время, пока студенты молча переглядывались между собой.

О: Это понятно? - хотел уже поставить точку Омер, в то время как парни и девушки с готовностью закивали, однако Эмир Шахин не был готов подчиниться так просто.

Э: И что вы сделаете, если непонятно? - склонил он голову набок, засунув руки в карманы штанов, и его улыбка обнажила белые зубы, которые смотрелись излишне ярко на такой смуглой коже.

О: А вот сейчас и увидите: прошу на выход в мой кабинет, - отрезал Омер, внимательно глядя на нахального мальчишку, которому негде было разместить свою агрессию и энергию, кроме как в спорах и провокациях с кем бы то ни было.

Он дождался, пока Эмир исчезнет в дверях, после чего вместе с господином Халюком покинул малый конференц-зал.

Х: Омер бей, но..., - рассерженно запротестовал мужчина, - я все же попрошу вас переложить ответственность за студентов с меня на кого-либо еще.

О: Халюк бей, отныне проект стажировки можете считать своим главным проектом, - с удовольствием заметил Омер, ободряюще похлопывая его по плечу. - Каждый из молодых людей получит индивидуальный план прохождения стажировки, включающий в себя работу во всех отделах по-очереди. Что же касается дисциплины, позвольте дать вам совет.

Господин Халюк, который по мере развития мысли собственника компании принял неизбежность своего положения, теперь вопросительно взглянул на Омера Унала, внимая его словам.

Х: Какой совет? - вопросительно произнес он, чувствуя за собой вину за то, что не справился с задачей самостоятельно.

О: Всегда, когда речь идет о коллективе и необходимости перехватить себе инициативу, уважаемый господин Халюк... в первую очередь ваша задача - это нейтрализовать лидера.

Омер сидел напротив Эмира Шахина в своем кабинете и неприкрыто разглядывал парня, раздумывая внутри себя, как с ним поступить.
У него было слишком много вопросов касаемо его семьи, и он мог получить через мальчишку ответы на них.
Его план изначально состоял в другом, однако поведение молодого человека вынудило его в моменте изменить тактику.

О: Неужели оно того стоит, Эмир?

Э: Что именно?

О: Мимолетная сладость от превосходства в момент, когда ты унижаешь человека? Который при этом намного старше тебя и не может ответить, ведь находится на своем рабочем месте.

Эмир резко отвел взгляд, стараясь сохранить на лице безучастное выражение.

Э: Я никого не унижал. Мне просто было скучно.

О: Мне тоже скучно сидеть вот так и вести беседы с тобой, тем не менее я делаю это.

Э: Вы ничего мне не должны, я с удовольствием уберусь отсюда как можно скорее, - бросил молодой человек, закидывая ногу на ногу.

Его ступня еле заметно ходила из стороны в сторону, когда он сдерживал эмоции.

О: Вне зависимости от того, чего я хочу, я должен университету и твоему отцу, Эмир. Это называется ответственность.

Э: Моему отцу? Это после того, как вы с ним вцепились друг другу в глотки? Какое благородство, - фыркнул Эмир, демонстрируя отвращение к происходящему.

О: Это взрослая жизнь, в которой каждый должен отвечать за свои поступки.

Э: Вы, что ли, вздумали меня тут воспитывать?

О: Ну если у тебя оказались с этим значительные пробелы, кто-то должен, - с нажимом произнес Омер, плавно подбираясь к интересующей его теме.

Э: Может быть, тогда ваша жена вызовет моих родителей в университет и отчитает их? Как в школе, - хмыкнул парень, устремляя на Омера взгляд, полный вызова и сарказма.

О: Если бы ты учился в школе, где она в свое время была директором, так бы и произошло, - слегка улыбнулся Омер от представления образа своей борющейся за учеников жены.

Э: Увы, в моей школе были несколько другие порядки.

О: Какие например?

Э: Такие, которые может предложить престижный интернат, - резко отозвался Эмир, бросая эти слова Омеру в лицо, как если бы хотел задеть его ими. - Теперь понятно, откуда пробелы в моем воспитании?

Омер догадывался об этом, но кое-что насчет этого парня в его голове не сходилось.

О: Престижный интернат? О чем ты?

Э: О том, что, когда ребенок не нужен, его скидывают куда-то за океан, чтобы не мозолил глаза, - сухо отозвался Эмир, и за все время общения сегодня Омер впервые почувствовал в его словах искренность, несмотря на очевидную издевку: над собой, над своей ситуацией и жизнью. - Безусловно, все это оправдывается круглой суммой за обучение, ведь нужно же как-то усыпить голос совести.

О: Что это была за школа, Эмир?

Э: А вам-то что? - ощетинился он, захваченный воспоминаниями, однако ощутив тяжелый взгляд Омера на себе, решил перевести разговор с собственником Unal Holding в более дружественное русло.

Э: Leman Manhattan, - нехотя выдавил из себя парень, продолжая нервно подергивать ступней, когда разговор стал еще более личным. - Если бы не идиотские планы отца, которому срочно понадобилось вернуть меня в Стамбул, я бы сейчас получал образование в Пенсильванском университете, и тогда бы совершенно точно построил жизнь подальше отсюда.

О: Полюбил Штаты?

Э: Нью-Йорк это мой второй дом, - утвердительно кивнул Эмир, после чего сам поправил себя, мотнув головой из стороны в сторону. - Даже не так: Нью-Йорк это мой единственный дом, и только там я вижу свое будущее.

Внезапно раздавшийся стук в дверь заставил обоих переключить внимание друг с друга на Абдуллу Унала, чья фигура весомо заполнила пространство у входа: мужчина явно намеревался обсудить с братом рабочие вопросы.
Его взгляд устремился в сторону молодого человека, вальяжно развалившегося в кресле, и он инстинктивно поморщился от осознания того, что это один из студентов, вносящих смуту в их деловое пространство.
Отогнав от себя раздражающие мысли о госпоже Кывылджим, которая мало того, что явилась причиной этого сумасшествия Омера с университетом и неразумных трат в его пользу, так еще и приютила у себя Нурсему, которая опозорила их семью на недавней помолвке, он сделал несколько шагов в сторону брата, намереваясь прояснить тревожащий его вопрос.

А: Омер, меня интересует статус по Биллу Мейсону, у тебя все готово? Нам вместе нужно пройтись по некоторым пунктам.

О: Да, брат, все в норме. Давай зайду к тебе через несколько минут?

А: Да, жду, - коротко ответил он, бросив недовольный взгляд на парня в кресле, после чего покинул кабинет с громким хлопком двери.

Эмир Шахин, навостривший уши на словах Абдуллы Унала об иностранном партнере, теперь с интересом устремил свой взгляд на мужчину перед собой.

Э: Омер бей, - внутренне подсобрался он, и даже его поза теперь сменилась с вальяжной на сосредоточенную. - Вы... ваш холдинг... эмм... вы сотрудничаете с Биллом Мейсоном? Meyson Corporation?

Омер склонил голову набок, наблюдая за изменением в реакции парня, и сделал некоторую паузу, оценивая внутри себя все «за» и «против» того, чтобы говорить ему правду.
«Почему бы и нет», - принял решение он, направляя на Эмира Шахина прямой взгляд.

О: Скажем так, в данный момент мы на этапе рассмотрения этого сотрудничества.

Э: Как это?

О: Мы участвуем в тендере, - с удовлетворенной улыбкой произнес Омер, поправляя манжеты белоснежной рубашки. - Кстати говоря, конкурируем в этом с Shahin Development.

Глаза Эмира на секунду сверкнули, выдавая излишний интерес к словам Омера, что было не совсем характерно для этого юноши, отчаянно демонстрирующего наплевательское отношение ко всему.

Э: Компания моего отца и Meyson Corporation? - с недоверием отозвался он. - Не может этого быть...

О: Почему?

Э: Потому... ну... я был бы в курсе дел своего отца, - Эмир вдруг осознал, что ляпнул лишнего: информация от Омера Унала заставила его быстро соображать, анализируя факты.

Зачем Meyson Corporation понадобилось партнерство с его отцом?
Эта новость подняла внутри сильные чувства, когда он понял, что для него этот факт скорее сыграет отрицательно.
«И при чем здесь эти Уналы? Слишком много совпадений за последний месяц», - промелькнуло в его сознании: он должен выяснить, что к чему.

Э: Омер бей, - начал он, тщательно подбирая слова, чтобы завуалировать свой истинный интерес, - я же сейчас у вас на стажировке, так? Позвольте мне как-то... гм... поучаствовать в этом.

О: Поучаствовать в чем?

Э: Ну... например, в подготовке к тендеру.

О: Каким образом ты думаешь, что сможешь помочь? - плавно провоцировал его инициативу Омер.

Ему стало интересно от того, что может из этого получиться.

Э: Любым образом, - Эмир наклонился ближе к Омеру, транслируя готовность взяться за дело прямо сейчас. - Любые финансовые отчеты, расчеты показателей. Вы же будете предоставлять план окупаемости? Операционный денежный поток, планируемая EBITDA. Финансы - моя сильная сторона.

О: Почему я должен согласиться, Эмир? В то время как ты даже с архивными папками справиться не в состоянии, - вскинул брови глава Unal Holding, с иронией наблюдая за стремлением молодого человека продать ему идею своей помощи.

Э: Архивные папки это слишком мелко для меня. Поставьте передо мной нормальную адекватную задачу, и увидите, как я справлюсь с ней!

Глаза горели, руки чесались, волнение нарастало.
«То, что нужно», - подумал Омер, поднимаясь со своего места и начиная медленно ходить из стороны в сторону по кабинету, томя Эмира Шахина своими раздумьями.
Он повернулся к молодому человеку, транслируя одновременно заинтересованность, сомнение и азарт.

О: Хорошо, - вдруг сказал он, удовлетворенно наблюдая, как парень выдохнул с облегчением. - Давай сделаем так. Если ты успеешь изучить финансовую концепцию проекта и сможешь защитить ее передо мной... тогда я, возможно, возьму тебя на переговоры в следующий четверг.

Эмир Шахин, явно не ожидавший такого предложения, буквально встрепенулся: его черные брови удивленно раздвинулись, при этом губы приоткрылись в ошеломлении от сказанного Омером.

Э: Вы это серьезно? Я смогу... поучаствовать в переговорах?

О: Только при условии, что ты действительно чего-то стоишь, Эмир. Халтуры я не потерплю.

Э: Вот это мне нравится. Вот это я понимаю! Омер бей... тогда я прямо сейчас хочу приступить, - с готовностью произнес он, подскакивая со своего места.

Внутри него были смешанные чувства на стыке любопытства от стечения обстоятельств и воодушевления от сложной задачи.
Никто до этого настолько не давал ему свободы проявиться и никто до этого не видел в нем потенциал.
Уже дважды с момента знакомства Омер Унал поднялся в его глазах, и это подстегивало его желание вступить с отцом в открытый конфликт.

О: Тогда подпишешь соглашение о неразглашении и вперед, - улыбнулся ямочками Омер, пожимая руку сына своего оппонента, после чего дал распоряжение Юсуфу направить молодого человека в соответствующие отделы холдинга.

Если бы только Омер мог заранее предугадать последствия своего решения, он никогда не пошел бы на этот шаг, однако сейчас... сейчас внутри себя он был уверен в том, что одним действием убивает сразу двух зайцев.

______________________
*тот самый четверг*

Билл Мейсон лениво вышел из душа, потирая голову полотенцем, и обнаружил свою жену в кресле, изучающей планшет.

С: Ты, я смотрю, совсем не торопишься, - улыбнулась она, не отрывая глаз от экрана, - до встречи осталось всего десять минут.

Б: Сегодня я на встрече без тебя, поэтому могу опоздать. Не так ли? - с издевкой спросил он, разглядывая себя в зеркале. - Это они пусть приходят вовремя и это они пусть переживают.

Селин дернула уголками губ, слегка помотав головой в разные стороны.

С: Ты знаешь, как я отношусь к опозданиям, Билл.

Б: А ты знаешь, как я отношусь к жизни. Белый или черный? - мужчина достал из шкафа два хлопковых костюма, которые вовсе не соответствовали уровню сегодняшней встречи, и ей вдруг стало смешно от той разницы, с которой к делу подходили турецкие партнеры и ее муж.

С: Белый, - убежденно кивнула она. - Если и сражать, то наповал.

Билл Мейсон усмехнулся и последовал совету жены, облачившись в легкую струящуюся ткань: весь его вид кричал о непринужденности, открытости и наплевательском отношении к деловой этике.

Б: С тобой все хорошо? - поинтересовался он, искоса наблюдая за женщиной, которая в последнее время казалась излишне напряженной.

С: Все в порядке, - она впервые подняла на него глаза и улыбнулась его виду. - Постарайся быть сегодня объективным.

Б: Объективным - это значит предпочесть Shahin Development?

С: Разве я когда-либо просила тебя об этом?

Б: Не просила и правильно делала, - заключил он, приближаясь к ней, чтобы поцеловать перед уходом. - Буду под утро, ложись без меня.

С: Удачи, - сдержанно проговорила Селин, провожая своего мужа взглядом, полным тревоги и замешательства.

Она понимала, что поставила себя в трудное положение.
Билл был ее опорой уже многие годы, и она не привыкла врать ему, понимая, что рано или поздно он докопается до причин ее эмоционального состояния.
Но сейчас на кону стояло слишком много, и она не готова была открыться перед мужем, осознавая опасность противоположной стороны для всех, кто оказался втянут в этот круговорот событий.

Омер находился в приподнятом настроении, собираясь на встречу в Four Seasons Hotel at Bosphorus, посвященной презентации проектов.
Черный безупречный костюм, отутюженная рубашка и запонки, которые когда-то ему подарила Кывылджим.
Уверенность, строгость, сдержанность.

К: Я уверена, что все пройдет, как должно, - тепло проговорила Кывылджим, любуясь его элегантным и решительным видом. - У вас прекрасный проект, я знаю.

О: Я тоже знаю, моя любовь. Но время покажет. Если все это не фарс, а действительно открытый и честный тендер... у нас есть шанс, - ответил он ей, ловя себя на мысли, что будь его воля, он никуда бы не вышел из дома сегодня вечером, посвятив себя своей жене.

К: Сколько все это продлится?

О: Точно не знаю, но, возможно, будет неофициальная часть. Мне нужно будет пообщаться с Биллом в непринужденной обстановке после всего.

Кывылджим коротко кивнула, сдерживая легкое сожаление: она несколько дней не видела Омера, пока он был в отъезде, но не хотела ему досаждать своими чувствами.

К: Хорошо. Я верю в вас, Омер бей, пусть все получится.

О: Разве другое может быть? - улыбнулся он ямочками, оставляя вдумчивый поцелуй на ее губах.

Он прижал ее к себе.
Он обхватил руками ее талию.
Он вдохнул родной запах.

Сегодня все будет так, как должно.

Эта уверенность, в которой он пребывал, не покинула его ни на минуту и продолжала сопровождать, когда он переступил порог конференц-зала отеля Four Seasons Hotel at Bosphorus, подготовленного к проведению тендера.

Сегодня это было поле боя, где он сражался больше, чем за проект.
Это была борьба за правду, честность в предпринимательстве и проверка его бизнес-чуйки, которая руководила им, когда Unal Holding решился на рекреационный центр нового для себя масштаба и формата.

Помимо личных мотивов, которые нарисовались не так давно.

Аяз Шахин появился в зале переговоров чуть позже остальных, и Омер был нисколько не удивлен тому, что сегодня компанию Shahin Development представляет именно он.
«К чему был этот спектакль в прошлый раз с Искандером», - мелькнула мысль в сознании Омера, но быстро растворилась в пространстве под тяжестью взгляда мужчины, который с порога направился в его сторону.
Внешне Аяз выглядел спокойно, однако его выдавала ярость, проявившаяся во взгляде, когда при Омере Унале он увидел своего сына в черном костюме и галстуке.

Это была словно какая-то шутка. Ирония. Фарс.

А: Что это? - повелительно произнес Аяз, уничтожая взглядом Эмира. - Что ты здесь делаешь?

Э: Я работаю, - пожал плечами его сын, при этом самодовольно улыбаясь. - Разве ты не этого хотел?

А: Хватит испытывать мое терпение, Эмир. Сейчас же покинь это помещение и сними то, что на тебе надето: это смешно.

О: Не стоит указывать моим сотрудникам, что им делать и как выглядеть, господин Шахин, - вмешался Омер, глядя на мужчину холодным взглядом. - К тому же, разве вы сами не хотели, чтобы ваш сын нашел себе достойное применение? Уровень сегодняшних переговоров - как раз то, что хорошо погрузит его в бизнес-среду, не так ли?

«Терпение. Ты здесь не для этого», - пульсировало в мозгу Аяза, который отчаянно старался вернуть себе самообладание.

А: Не ожидал от тебя подобного хода, Омер. Решил поиграть на моих слабостях? Забавляет процесс?

О: Это твоя прерогатива - играть в игры, не так ли? Именно поэтому ты сегодня здесь, - холодно заметил Омер, и его лицо приняло жесткое выражение.

А: Твоя проблема в том, что ты смешиваешь личное и бизнес. Уже второй раз, - строго проговорил Аяз, чувствуя, как это соперничество начинает выходить из-под его контроля.

О: Я лишь даю шанс проявиться сотруднику.

А: Ты лишь хочешь потешить свое задетое самолюбие, манипулируя ребенком, которому дай только повод позлить меня.

Э: Ну конечно, ведь весь мир крутится вокруг твоей персоны, - картинно усмехнулся Эмир, глядя на отца: в его чертах читалась боль от разочарования. - И после этого ты еще удивляешься тому, что я не желаю иметь с тобой никаких общих дел...

А: Не вмешивайся туда, где ты ничего не смыслишь, - резко оборвал сына Аяз, ощущая, как и без того хрупкая связь с сыном истощается под натиском обрушившихся в моменте эмоций. - Ты пожалеешь о том, что затеял, Омер.

О: Это угроза? - глаза Омера сощурились, а мышцы непроизвольно напряглись, сканируя состояние мужчины перед ним.

А: Это не угроза. Это факт.

Двое мужчин, вновь столкнувшись в противостоянии, теперь открыто метали друг в друга стрелы не только взглядом, но и словом, и весь окружающий их контекст лишь укоренял враждебность по отношению друг к другу.

Билл Мейсон, появившийся в переговорной комнате на пятнадцать минут позже, чем все остальные, сразу ощутил плотность немого конфликта, назревшего в воздухе между участниками тендера.
Его это приятно забавляло: будучи человеком открытым и эмпатичным, он всегда видел фальш, лицемерие и попытки людей скрыть истинные эмоции в стремлении произвести впечатление.
Именно это стремление людей «казаться», а не «быть», его крайне раздражало, и было чем-то вроде красной тряпки для быка в принятии решений.

Его цепкий взгляд, по мере того, как он приветствовал всех по-очереди, словно оценивая степень честности и прямоты потенциальных партнеров, вдруг задержался на молодом человеке, по каким-то причинам оказавшемся на стороне Омера Унала, и это обстоятельство его не на шутку позабавило.

Б: Господин Унал, я вижу, вы сегодня не один, не представите мне вашего юного... гм... спутника?

О: Эмир Шахин, наш младший финансовый консультант, - с легкой улыбкой ответил Омер, ощущая на себе сжигающий взгляд Аяза Шахина, который был явно выбит из колеи видеть своего сына с противоположной от себя стороны. - Он поприсутствует на встрече и, в случае необходимости, подключится к обсуждению.

Билл Мейсон и Эмир с легкой усмешкой пожали друг другу руки: очевидно, обоим происходящее доставляло удовольствие.

Б: Удивительно. Господин Щахин, это достаточно смелый ход - отправить сына работать к конкуренту, браво! Я восхищен, - глаза Билла искрились азартом и интересом, который он даже не старался скрыть. - Что касается вас, господин Унал: это достойно уважения - давать возможность проявить себя столь молодым кадрам.

Аяз изо всех сил старался скрыть захватившую его враждебность по отношению к Омеру Уналу, наблюдая их взаимоотношения с Эмиром, но это удавалось ему плохо.

Его единственный сын, ради которого он боролся всю жизнь, теперь сидел по другую сторону от него.
Его единственный сын, которого он мечтал привлечь в свой бизнес, сейчас увлеченно докладывал о финансовой привлекательности конкурирующего проекта.
Его единственный сын - его главная мотивация и сожаление - нашел поддержку в постороннем человеке, пренебрегая отцом.

Это был удар ниже пояса.

Вся его презентация, которая была завершающей, пошла в противопоставлении своего проекта двум другим, и это излишнее стремление продемонстрировать превосходство сыграло не в его пользу.
Он ненавидел ощущение проигрыша, и сегодня его фиаско наблюдал не только Билл Мейсон, но и его сын - он чувствовал это.
Он всегда знал, когда выходил из игры победителем, а когда распределение сил было не на его стороне, и сегодня он, бесспорно, оказался не тем человеком, которого американец предпочтет в партнеры.

Но игра еще не закончена, и у него есть шанс.
И выиграть тендер, обыграв Унала.
И спасти свой бизнес, избавившись от влияния Искандера.
И наладить отношения с сыном, когда вся правда, наконец, выйдет наружу.

Это еще не конец. Главные ходы в этой партии впереди.

_________________________
*на следующее утро*

Кывылджим проснулась резко, не сразу осознавая себя и время: ее сердце отбивало учащенный ритм от кошмара, который выветривался из воспаленного сознания по мере того, как с каждым вздохом воздух все глубже проваливался в легкие.

Что-то было не так.

Плохое чувство, которое не покинуло ее вместе с деталями ночного кошмара, напротив, сильнее захватило ее существо, сковывая внутренности.
Она повернулась в сторону и не обнаружила рядом с собой мужа, который уже давно должен был вернуться домой, судя по ярким линиям света, разрезающим темноту комнаты в районе плотных штор.

Странно. Что происходит?

Она потянулась к телефону в надежде увидеть сообщение от Омера, но он больше ничего не писал с тех пор, как известил ее о том, что после переговоров они едут продолжать общение.

О: «Моя любовь, мы едем в закрытый клуб Indigo, постараюсь недолго, спокойной ночи»

Сообщение было прислано в 23:35 ночи, а сейчас часах 07:15 утра.

Она потянулась к стакану с водой, стоящему на тумбе, и сделала несколько глотков, чтобы сбросить нарастающее внутри напряжение, однако это не помогло.
Липкое ощущение измененного пространства въедалось под кожу сильнее с каждой секундой.

Что-то было не так.

«Абонент не отвечает или временно недоступен», - доносилось из трубки в который раз, пока она прохаживалась туда-обратно вдоль спальни, отчаянно соображая.

Ее здравый смысл говорил о том, что всему есть логическое объяснение, но подсознательный страх, подталкиваемый событиями прошлого, путал мысли и заставлял тело реагировать сердцебиением в районе желудка и неслушающимися холодными руками, сжимающими телефон.

Омер никогда сильно не задерживался, не предупреждая ее об этом.
Если он не сказал ничего о том, что не придет, значит...
Что это значит?

Ледяные пальцы скользили по экрану в поисках нужного номера, и, спустя три гудка, на том конце провода ответил мужчина сдержанным и сосредоточенным голосом, как если бы ее звонок утром не был для него полной неожиданностью.

А: Слушаю, Кывылджим ханым!

К: Аслан, доброе утро, у меня... у меня срочный вопрос. Мне нужна твоя помощь.

А: Конечно, Кывылджим ханым, - ответил мужчина, общение с которым для нее всегда было сопряжено с какими-то серьезными неприятностями.

К: Омер... я не знаю, где сейчас находится Омер, - начала она уверенным тоном, подавляя внутри плохое предчувствие и рассчитывая на то, что либо получит сейчас какие-либо новости, либо в скором времени Аслан во всем разберется. - Ты не в курсе, где он может быть?

Пару секунд молчания со стороны мужчины показались ей слишком долгими: он ничего не знает или снова намерен от нее что-то скрывать?

А: Я не знаю, Кывылджим ханым. В последний раз мы разговаривали вчера утром. У вас есть адрес места, где он находился вчера?

К: Да, - быстро отозвалась Кывылджим, переходя на громкую связь. - Я сейчас отправлю тебе его местонахождение. По крайней мере, сегодня ночью он должен был быть в каком-то закрытом клубе.

А: Понял. Я сейчас же туда поеду и постараюсь все прояснить, - коротко ответил мужчина.

К: Аслан, послушай... ты же сейчас говоришь серьезно, что ничего не знаешь, или что-то скрываешь от меня? - строго спросила она, до конца не понимая внутри себя, какой ответ сейчас ей хочется получить.

А: Я не скрываю, Кывылджим ханым, правда. Как только узнаю, перезвоню. Будем с вами на связи, - серьезно проговорил мужчина и отключился.

Она со злостью кинула телефон на кровать, как будто он был в чем-то виноват, и направилась в ванную в стремлении привести себя в чувство.
Контрастный душ окончательно пробудил ее сознание, начинающее прокручивать разные варианты развития событий сегодняшней ночи после завершения переговоров.
У нее были номера как минимум двух человек по фамилии Шахин, кто мог бы дать ей ответы на вопросы, однако степень ее беспокойства пока еще не достигла той точки, в которой она решилась бы им позвонить.

Легкий макияж, слегка небрежные волны, белая блузка и юбка-карандаш: до ее встречи с новым потенциальным гостем в программу оставалось три часа, но она уже была готова, не в силах усидеть на месте.
Накинув плащ и схватив с тумбы ключи от паркетника, она уже намеревалась покинуть квартиру, как неожиданный звонок в дверь заставил ее замереть на месте.
Волнение в районе груди усилилось, и как бы ей ни хотелось сейчас себя убедить в том, что по ту сторону находится Омер, она на уровне ощущений знала, что это не так.

М: Добрый день, это квартира Омера Унала? - приветливо улыбнулся курьер, встретившись с Кывылджим взглядом после того, как она открыла дверь.

К: Да, верно. Я его жена.

М: У меня для него посылка: прошу, распишитесь здесь.

Кывылджим взяла ручку и поставила подпись в отведенном месте на квитанции, принимая от молодого человека увесистый конверт.

М: Благодарю, всего доброго, - улыбнулся мужчина, разворачиваясь в сторону подъездной лестницы.

Его удаляющиеся шаги отдавались эхом в ее ушах, в то время как ладони крепко сжимали конверт. Почему сейчас внутри нее знание, что в нем - приговор?

Она захлопнула дверь, прикладывая руку к груди: вдох-выдох.
Она бросила взгляд на часы, висящие на стене: 08:45.
Она стремительно зашла в гостиную, присаживаясь в кресло: момент истины.

Она знала о том, что вскрывает своими скользкими вспотевшими пальцами что-то, что все изменит: шестое чувство?
Раньше она не верила в подобное, опираясь только на факты.
Однако ее жизнь, восприятие мира и даже характер трансформировались под влиянием событий и мужчины, которого она любила.

Внутри были фотографии. Снова фотографии. Фотографии, в большом количестве высыпанные на стол и раскрывающие несколько событий одного вечера.
Ответы на вопрос, где и с кем провел ночь Омер: много ответов, от которых флешбеки из прошлого настойчиво играли сейчас с ее сознанием.
Слезы, навернувшиеся при просмотре, мешали ей воспринимать правду, нашедшую отражение в снимках, поэтому она не сразу смогла разглядеть ту суть, которая меняла все для нее и Омера.

Спустя пару секунд после того, как первый шок сошел на нет, Кывылджим обратила внимание на снимок, который, очевидно, являлся кульминацией в представленной ее вниманию истории, и ее рука непроизвольно взметнулась ко рту, когда инстинкт овладел ее телом, распространяя по нему холод от испытываемого ужаса и паники.
Увиденное было настолько жутким, что ее внутренняя дрожь проявилась на некоторое время в теле: она не могла с собой совладать.
Слезы в ее глазах моментально высохли, встретившись с неотвратимостью будущего.

Она медленно протянула руку к газетному листку бумаги, несущему в себе послание.
Она развернула его.
Она прочитала.
Ее зрачки расширились от неожиданности и жестокости того, что ей пришлось увидеть.

«Этого не может быть. Просто не может быть. Это моя жизнь?»

Ее губы жестко сомкнулись от нового осознания, поднимая внутри жар и гнев, каких она не испытывала уже давно.
Ее трясущиеся пальцы сложили бумагу и снимки обратно в конверт.
Ее сердце более не поддавалось контролю, и стресс полностью овладел ею, когда она приняла решение и двигалась на автомате.

Кывылджим стремительно вылетела из квартиры, сжимая в руках сумку, ключи от машины и документы, которые в этот момент были ее главной опорой.
Она не позволит никому больше играть с собой и разваливать ее жизнь.
Она поставит точку в этих разрушениях, и на этот раз окончательно.

_________________________
*восемь часов назад*

Закрытый клуб Indigo встретил четверых мужчин музыкой в стиле techno, которая объемно заполняла пространство, поглощая мыслительные процессы, активированные на полную в прошедший вечер.

Билл Мейсон чувствовал себя абсолютно в своей тарелке посреди всего хаоса: неоновый свет, мельтешения мигающих лампочек, трясущиеся тела на танцполе и запах праздника, пропитанный чем-то запретным, еле уловимым, тайным и неправильным.
Неофициальная часть переговоров была его обыденностью: чем-то, что позволяло ему совершенно точно определять для себя будущие партнерства.
И этот город, несмотря на менталитет и культуру мусульманского народа, не был для него исключением: не в его правилах было подстраиваться.

Б: Все в порядке, господин Унал? - с весельем во взгляде поинтересовался он у Омера, для которого, очевидно, посещение подобных мест не было чем-то привычным.

О: В порядке, - коротко отозвался он, осваиваясь в их вип-зоне, находящейся в дальнем секторе клуба: происходящее его немного раздражало, однако он посчитал, что не в праве сейчас просто взять и уехать домой.

Б: Предлагаю нам всем выпить за эту возможность узнать друг друга получше и немного расслабиться, - по-хозяйски произнес Билл Мейсон, приподнимая бокал с виски.

Аяз и Омер одновременно чокнулись с ним, в то время как Бора Оздемир - третий участник тендера - остался в стороне, сдержанно давая понять, что воздержится от алкоголя.

Б: Принципиальная позиция? - удивился Билл Мейсон, теперь с интересом глядя на мужчину, который на протяжении всего времени меньше всего произвел на него впечатление.

Бора: Нет, просто мои религиозные убеждения, - деликатно ответил он, встречая взгляд американца, жадно исследующего его глазами.

Б: Что ж, - качнул головой он, - надеюсь, что в бизнесе вы более гибкий, иначе как мы сможем найти точки соприкосновения?

Присутствующие не могли понять, шутит он или его слова несут в себе предупреждение: американец казался абсолютно нечитаемым, и Омер списывал это на разность культур.
Не сказать, что ему было сильно некомфортно, однако неопределенность с тендером заставляла чувствовать некоторую нервозность.
Впрочем, через некоторое время алкоголь сделал свое дело и расслабил его несмотря на бдительность, которую он сохранял в общении.

Судя по всему, на это и рассчитывал глава Meyson Corporation, организовав для будущих партнеров контекст, далекий по своей сути от официальных переговоров.

Бокал, два, три.
Воздух, который становился теплее.
Разговоры о рынках и стратегиях, которые обрели неформальную структуру в вип-ложе поодаль от общего хаоса.
Сброшенные пиджаки, засученные рукава и расстегнутые пуговицы рубашек под действием градуса напитков, изысканных блюд и ритма диджейского пульта, проникающего под кожу.

Прошло более двух часов перед тем, как Омер почувствовал, что ему нужно на воздух.
Он встал со своего места и направился вглубь танцпола, провожаемый острым взглядом Аяза Шахина, увлеченно догосящего свою позицию Биллу Мейсону.
Резкий звук нещадно бил по ушам, как только он оказался в эпицентре горячих танцующих тел, в то время как пробираться к выходу становилось все сложнее.

Неожиданный толчок справа заставил его сделать резкое движение, из-за чего девушка перед ним, не удержавшись на ногах, взмахнула руками, расплескивая жидкость из стакана, и неуклюже упала на танцпол.
Звук разбивающегося стекла утонул в ритме, пульсирующем из колонок, а тело девушки, оказавшейся на полу, на секунду замерло, пока она осознавала себя.

О: Простите... с вами все в порядке? - наклонился к ней Омер, помогая встать.

Через секунду легкая растерянность окружающих от падения человека растаяла в воздухе, и незнакомка ухватилась за протянутую ей руку мужчины, поднимаясь с его помощью к нему на уровень.

Д: Все в порядке, - улыбнулась она, смахивая с лица черные пряди растрепанных волос.

Ее глаза с интересом всматривались в мужчину, который бог знает что забыл сегодня в этом месте.

О: Это случайность, меня просто толкнули. Вы не ушиблись?

Д: Я - нет, а вот мой коктейль - да, - усмехнулась она, с сожалением кидая взгляд на стекло, распростертое на полу, и переступая по липкому полу каблуками. - Нехорошо получилось.

О: Давайте я закажу вам выпить, - предложил Омер, направляясь к барной стойке, и девушка послушно проследовала за ним, продолжая диалог на ходу.

Д: Естественно закажете. Ведь это вы виноваты в моем падении, - усмехнулась она, ловя своим взглядом глаза мужчины. - Меня зовут Лейла, а вас?

О: Я рад, Лейла, но разве имеет значение то, как меня зовут? - поморщился Омер, чувствуя скопившееся напряжение от всей этой непривычной для него обстановки. - Эй, брат, будь добр - налей девушке выпить, - обратился он к бармену, оставляя на стойке наличные.

Лейла усмехнулась его поведению. Он не смотрел на нее. По крайней мере, старался не смотреть.
Лейле стало его жаль. Мужчина был приятным.
Но ничего не поделаешь: работа есть работа.

Л: Что, даже не выпьете со мной? - спросила она мужчину, чей взгляд рассеивался по пространству.

О: Не стоит.

Л: Тогда ваше здоровье, загадочный господин, - провозгласила она, салютуя ему в воздухе, после чего внезапно приблизилась к его уху, едва касаясь шеи горячими пальцами. - Здесь редко можно встретить истинных джентельменов, я оценила.

Омер отстранился от девушки и снова поморщился, почувствовав в районе воротника рубашки сзади какое-то жжение.
«Пора выбираться отсюда», - пронеслось в его сознании, в то время как он поднес к раздраженному месту ладонь.
Кожу ссаднило, как после укола, и он сосредоточил свое внимание на горящей неоном вывеске EXIT, проходя сквозь ошалевшую толпу, беснующуюся под ритмы непонятной ему музыки, отскакивающей от стен.

Его руки и ноги, до этого находящиеся в норме, вдруг как-то резко потяжелели: это было странным, ведь он контролировал количество выпитого и чувствовал себя бодрым.
Оказавшись в коридоре, он ощутил потребность прислониться к стене: что происходит?
Его сердце начало бешено колотиться внутри быстро сдающегося непонятным процессам тела, которое теперь казалось неподъемным, а его попытка достать из кармана телефон была перехвачена чьей-то рукой, которая разместила вмиг сцепленные в замок пальцы на чьей-то чужой пояснице.

Л: Что случилось, дорогой, тебе плохо? - улыбнулась Лейла, обдавая его легким запахом спиртного, после чего прильнула к его губам долгим поцелуем, придерживая за подбородок свободной рукой. - Ты только не отключайся раньше времени, мы еще не закончили...

Поцелуи незнакомой женщины и ее язык внутри его рта ощущались не так катастрофично, как его беспомощность, которую он не мог обуздать.
Ясным сознанием он приказал своим рукам оттолкнуть ее, но они не подчинились, продолжая висеть без движения, как если бы он был парализован.
Его ноги также не поддавались влиянию, и через несколько мгновений, когда Лейла слегка отстранилась от него, он рухнул на колени под собственным весом, и она опустилась к нему, придерживая его за поясницу.

Наверное, его лицо выражало что-то вроде отчаяния, потому что девушка перед ним вдруг сменила выражение лица с самоуверенного на сочувственное.

Л: Ну что такое, дорогой, не бойся. Все будет хорошо, - проговорила она, оборачиваясь по сторонам, словно в ожидании чего-то. - Но это не точно, - тихо добавила она, уступая место каким-то людям, которые вмиг подхватили его под руки.

Он не мог разглядеть их, фокусируя взгляд только на Лейле: ее лицо выдало недовольную гримасу, после чего она развернулась и стремительным шагом направилась вдоль коридора, сворачивая в какое-то служебное помещение.

Л: Неужели нельзя было как-то побыстрее, тут везде охрана, - на ходу произнесла она, получив в ответ тишину, и Омер осознал, что его волочат к черному выходу из заведения. - И сделайте уже что-то с ним: разве это нормально, что он до сих пор в сознании?

Омер изо всех сил напрягся от ее слов, понимая неизбежность того, что произойдет дальше, однако ни один мускул на теле не пошевелился под действием его воли.
Он оказался беспомощным и он проиграл.
Поняв это в моменте, он предсказуемо ощутил тупую боль в районе затылка, и, несмотря на отчаянные попытки сохранить ясность сознания, тут же погрузился в расслабляющую темноту.

_________________________
*на следующий день*

Величественный офис Shahin Development из 12 этажей стеклянного безликого здания встретил ее шумом уже начавшегося рабочего дня.
Секретари на входной линии перед системой пропусков в компанию стали первой преградой на пути Кывылджим, каблуки которой звонко отстучали четкий ритм по кафелю.
Внутри нее все клокотало, и ни одна живая душа в этот момент не смогла бы удержать ее от намерения оказаться внутри.

С: Вы к кому? - приветливо подняла на нее взгляд милая девушка с фирменным бейджем «Айлин Йылмаз».

К: Я к господину Аязу Шахину.

Девушка коротко кивнула, в то время как на ее лице промелькнула нотка сомнения, после чего обратилась к компьютеру, очевидно проверяя в нем расписание главного босса.

К: Послушайте... Айлин, - нервно обратилась к ней Кывылджим, опираясь ладонями на прохладную стойку ресепшен. - Я вижу, что вы старательная девушка, но давайте сократим этот процесс. У меня не назначено никаких встреч. Однако если вы прямо сейчас не пропустите меня наверх в его кабинет, то об этом абсолютно точно пожалеете и вы и господин Шахин, - отрезала Кывылджим, и гнев в ее глазах заставил девушку вытянуть лицо в недоумении.

А: Послушайте, госпожа...

К: Кывылджим Арслан, - твердо заявила она, и после секундной паузы добавила. - Унал. Кывылджим Арслан Унал. Уверена, ваш босс уже ждет меня в своем кабинете.

А: Но я не могу вот так...

К: Позовите мне вашего старшего менеджера!

А: Госпожа Кывылджим...

К: А лучше всего - наберите секретарю господина Аяза, чтобы сократить время на бесполезные выяснения.

Айлин несколько раз моргнула, растерявшись от такого прямого напора, исходящего от статной женщины, после чего быстро набрала внутренний номер, тихо докладывая по нему сложившуюся ситуацию.
Кывылджим нервно отстукивала пальцами по стойке, тем самым действуя на нервы девушке: впрочем, сейчас ее мало волновало то, как она выглядит в глазах окружающих.
Перед ней была лишь ее потребность обрушить этот мир на головы тех, кто вел себя бесчестно, грязно и трусливо.

А: Госпожа... пожалуйста, проходите на двенадцатый этаж: прямо по коридору, лифты справа, - с облегчением проговорила девушка, получив распоряжение сверху: с одной стороны, она удивилась тому, что эту даму так быстро приняли, а с другой - порадовалась, что удалось избежать скандала.

Кывылджим быстро проследовала к вертушке, опуская внутрь выданный только что одноразовый пропуск, после чего направилась к лифтам, присоединяясь в один из них к группе сотрудников компании.
На нужный этаж она поднялась в одиночестве: очевидно, господин Шахин не желал обитать в одном пространстве с рядовыми сотрудниками.

Двери лифта бесшумно открылись, приглашая ее в пространство в стиле хайтек: четкие линии, контрастные тона, необычность форм.
Кывылджим проследовала в зону секретаря, после чего ее пригласили в зону ожидания и предложили напитки.

Сколько она еще будет ждать? Прошло уже двадцать минут, тридцать, сорок.
Она нервно теребила в руках телефон в надежде получить какие-то новости от Аслана, но он молчал.
Это было уже слишком. Это все было слишком для ее психики, которая грозила сломаться от состояния шока, в котором она пребывала уже несколько часов.

С: Госпожа, Вы куда?! Постойте, вам туда нельзя! - воскликнула секретарь, наблюдая за тем, как Кывылджим, потеряв терпение, в несколько шагов преодолела расстояние до кабинета ее босса и без разрешения и стука ворвалась внутрь, захлопнув за собой дверь.

Аяз Шахин, сидевший во главе стола, тотчас поднял взгляд на влетевшую в его кабинет женщину, и внутри него что-то перевернулось, когда он увидел ее состояние.

Не в себе. Она очевидно была не в себе.

А: Господа, полагаю, мы с вами закончили, - с нажимом произнес Аяз в адрес сидящих за столом переговоров мужчин, не разрывая зрительного контакта с Кывылджим.

С: Господин Аяз, прошу прощения, это... дело в том, что госпожа вошла без моего ведома, - начала лепетать секретарша, с встревоженным видом зашедшая в кабинет.

А: Ничего страшного, Неслихан. Теперь прошу, оставьте нас наедине, - его тон не оставлял пространства для возражений, поэтому через несколько мгновений трое мужчин вместе с секретарем исчезли в коридоре, закрыв за собой дверь.

Аяз поднялся со своего места, проходя вдоль панорамного окна, и одернул идеально сидящий на его фигуре пиджак, подходя к Кывылджим ближе.
От одного его вида ей, казалось, сейчас стало еще хуже, поэтому она подняла руку в предупредительном жесте, давая понять, чтобы он остался стоять на расстоянии нескольких метров от нее.
Мужчина в замешательстве остановился, подчиняясь ей: в его глазах читалось беспокойство.

А: Кывылджим... что-то случилось?

Этот ровный с намеком на удивление тон сейчас с новой силой поднял в ней до этого сдерживаемую агрессию, и она собрала всю волю в кулак для того, чтобы не сорваться.

К: Что это? - стальным тоном произнесла она, бросив папку с документами на стол, и ее пальцы инстинктивно еще сильнее сжали телефон, в то время как дыхание ускорилось под воздействием эмоций.

Аяз нахмурил брови, гадая внутри себя, что означает сейчас ее появление, ее тихая ярость, читающаяся во взгляде, и отчаяние, которое он впервые наблюдал в ней за то время, что они знакомы.
Он подошел к столу, на который Кывылджим бросила конверт, и взял его в руки, доставая изнутри содержимое.
Плохое предчувствие, заполнившее его существо после того, как он узнал о неожиданном визите Кывылджим Арслан Унал, сейчас перестало быть таковым, превращаясь во вполне осязаемую проблему, материализовавшуюся перед ним.

Фотографии Омера Унала.
В клубе за барной стойкой, в коридоре в сопровождении женщины, в постели какого-то дешевого номера.
Женщина везде была там.

Но главным было другое.

Он сделал глубокий вдох, стараясь сохранить самообладание при виде снимков, на которых девушка лежала в безжизненной позе с синими губами.
Ее неестественно смотрящие в сторону отсутствующие глаза говорили о том, что это либо фарс либо преступление, в котором, судя по отснятому материалу, планировалось обвинить конкретного человека.
То, чего он старался избежать, все же произошло.

Аяз развернул газетный листок, объясняющий суть заснятых на камеру сцен.

«Либо ты добровольно откажешься от участия в тендере, либо уже в ближайший понедельник общественность узнает твой маленький секрет».

Первую полосу выпуска Istanbul Newspaper от будущей даты занимали компрометирующие снимки Омера Унала в сопровождении девушки.

«Глава Unal Holding совершает насилие над женщинами»
«Объявлено о пропаже Лейлы Авджи, которая в последний раз была замечена в компании предпринимателя»
«Омер Унал: стечение обстоятельств или систематическое нарушение закона?»

А: Дьявол!! - выругался Аяз, с отвращением отбрасывая от себя документы, когда в его голове сложилась целостность происходящего.

Он отвернулся от женщины, которая пожирала его глазами, полными разочарования и ненависти, и судорожно соображал, сколько у него теперь есть времени, и что прямо сейчас лучше предпринять.
Внутри его разрывало от несправедливости, которая вновь поглотила его реальность, но ему было не привыкать.
Гораздо тяжелее сейчас было ей, и он должен был как-то облегчить ее состояние.

К: Если в течение нескольких часов мой муж не появится дома, я пойду с этими материалами в полицию, - услышал он ее дрожащий от гнева голос позади себя, который заставил его похолодеть.

А: Кывылджим, послушай... не делай этого. Так ты сделаешь только хуже, - он развернулся к ней лицом, встречая тяжелый взгляд, и ее лицо исказилось в ухмылке после его слов.

К: Сделаю хуже? Кому? Кому я сделаю хуже?! Ты хоть понимаешь, что ты наделал, Аяз!! - ее лицо начало заливаться краской по мере того, как она отпускала себя. - Т-ты... ты самый мерзкий лицемер из всех, что я встречала, и ты, к тому же, еще и подонок...

А: Кывылджим...

К: Больше всего на свете меня воротит от таких людей, как ты. Которые не в состоянии действовать открыто и честно. Которые врут и изворачиваются. Которые плетут интриги, чтобы выбить себе место под солнцем. Но знаешь что? Когда-нибудь этому должен прийти конец, и сейчас - тот самый случай! - она начала ходить туда-сюда вдоль стола, все сильнее распаляясь от его растерянности, застывшей на лице.

Как можно быть таким подлым и двуличным?
Он даже сейчас пытается играть с ней.

А: Кывылджим...

К: Я пришла сюда, чтобы сказать тебе открыто, на что ты оказался неспособен: я этого так не оставлю! Я не позволю тебе поливать грязью моего мужа и при этом выйти сухим из воды.

А: Я не поливал грязью твоего мужа, - твердо проговорил он, начиная закипать от несправедливых обвинений.

К: Надо же, - усмехнулась она. - Раньше ты меня дурой не считал.

А: Я никогда не считал тебя дурой, но сейчас ты не понимаешь...

К: Довольно, Аяз, - оборвала его Кывылджим. - Я тебя предупреждаю еще раз: все эти угрозы и сфабрикованное дело станет достоянием общественности! Я выпущу программу о недобросовестной конкуренции и привлеку к ней Билла Мейсона в качестве ключевого гостя: думаю, он будет весьма разочарован, узнав о том, на что готовы люди ради денег.

Ее слова звучали в его ушах, запуская все более яркие сценарии развития событий в голове, и он в ужасе наблюдал решительность женщины, которая была готова сжечь все мосты и драться до последнего за справедливость.
За своего мужчину, которого любит.
За свою жизнь, в которую так беспардонно ворвался случай.

А: Ты этого не сделаешь, - выдохнул Аяз, который не мог допустить огласки, ведь это бы поставило всех под удар.

Он метнулся к двери, преграждая ей выход из кабинета в надежде хоть как-то ее образумить.
Эта женщина была абсолютно сумасшедшей и совершенно невинной. Достойной лучшего подальше от его грязи.
Теперь для него ее участие стало слишком личным, и он внутри себя уже жалел о том, что когда-то упрямо настоял на знакомстве с ней.

К: Уйди с дороги, - строго приказала Кывылджим, крепко сжимая в руках снимки, как если бы они были ее последней защитой, а не чем-то разрушающим.

А: Послушай меня, прошу, - Аяз протянул к ней руки, но она отшатнулась в сторону, как от чумы, и ее глаза расширились: впервые в них мелькнул страх. - Кывылджим, я не делал этого. Не делал. Но я тебе обещаю, что все исправлю...

К: Что за чушь ты несешь? Это отвратительно даже для такого, как ты...

А: Ты ничего не знаешь о том, какой я! - повысил голос он, поддаваясь безрассудному инстинкту оправдать себя перед ней, в то время как это было совершенно невозможно.

«Остановись. Остановись, Аяз. Разве об этом сейчас нужно думать?» - пытался он совладать с эмоциями, которые рвались наружу быстрее здравого смысла.
Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, наблюдая ее растерянность и испуг.
Он поднял ладони в воздух, обозначая то, что не собирается прикасаться к ней.

А: Ты не можешь пойти в полицию, пока не убедишься в том, что девушка на снимках жива, - спокойно проговорил он, встречаясь с ней глазами. - Потому что если это не так, и она действительно погибла...

К: Ч-что? - в один миг побелела Кывылджим, уже не в силах удерживать дрожь внутри. - Что ты сказал?

А: Я сказал, что она может быть убита, и тогда Омеру грозит реальный срок.

К: Тебе не удастся запутать меня, слышишь? - дрожащим голосом проговорила она, и ее губы непроизвольно задрожали под действием веса его слов. - Омер не способен на это.

А: Я знаю, что не способен, - устало проговорил Аяз, отворачиваюсь в сторону. - Однако тот, кто это организовал... он способен.

К: Перестань говорить со мной так, будто это какой-то третий человек, - строго произнесла Кывылджим, внутренне приказывая себе собраться и не колебаться в отношении мужчины перед собой. - Я тебе не верю, и ты уже сделал достаточно, чтобы себя скомпрометировать.

А: Можешь не верить. Ты имеешь на это право. Прошу тебя об одном: не делай поспешных выводов и не действуй, руководствуясь эмоциями. Я... разберусь со всем, обещаю. Unal Holding продолжит участвовать в тендере, и Омер не пострадает.

Она посмотрела на мужчину перед собой, чувствуя себя в этот момент поверженной. Она не знала, какую реакцию хотела от него получить, но это явно было не сочувствие и озабоченность.
Она была полностью дезориентирована и напугана его словами.

Что, если девушка на снимке действительно мертва?
Что, если в ближайший понедельник выйдут новости с главной полосой об Омере?
Что на самом деле за человек Аяз Шахин, который ничуть не удивился снимкам, при этом не признал своей вины?
Кому еще может быть нужно подставлять таким образом Омера?

Все эти вопросы пульсировали в ее мозгу, когда она стремительно проследовала прочь из-под его влияния, которое начало снова овладевать ею.
Лишь оказавшись на парковке и сев в автомобиль, она позволила себе выплеснуть эмоции, ударив несколько раз по рулю.
Она посмотрела в зеркало заднего вида, наблюдая в нем отчаявшуюся женщину, и слезы от безнадежности и страха свободно полились по ее лицу.

Она дала себе расслабиться лишь несколько минут, после чего нормализовала дыхание и нажала на газ, выезжая на шоссе.

_______________________

Едва продрав глаза, он ощутил дикую жажду, которая раздирала ему горло.
Пить.
Ему срочно нужно было попить, чтобы начать чувствовать еще что-то помимо этой всепоглощающей сухости.

Омер резко сел на кровати, однако тут же пожалел о своих действиях: его виски прострелила внезапная острая боль при смене положения тела.
Он приложил ладони ко лбу, надавливая ими на голову, и в тот момент расплывчатые воспоминания о вчерашней ночи обрушились на него с оглушающей силой.
Indigo. Алкоголь. Билл Мейсон. Танцпол. Коктейль, купленный девушке. Его безвольное тело в ее руках. Обрывки фраз, лишенных всякого смысла, и темнота.

«Где я?» - Омер подскочил, как ошпаренный, озираясь по сторонам, и не смог определить место, в котором находится.

Обшарпанный номер с ободранными обоями, простецкая мебель, разложенная кровать, в которой он только что проснулся, рубашка и галстук на полу... его одежда.
Легкое облегчение распространилось по его телу, когда он обнаружил себя в брюках при флешбеке о загадочной девушке Лейле, которая целовала его зачем-то вчера в ночном клубе.
Внезапные воспоминания о мужчинах, которые тащили его тело, и запасном выходе из заведения, который врезался красками в его сознание, заставили его нервы натянуться до предела, активируя инстинкт самосохранения.

Он быстро зашел в ванную и открыл холодную воду в раковине, с облегчением поливая ею лицо и затылок.
Он сделал несколько глотков из-под крана, чтобы почувствовать себя человеком.
Он посмотрел на себя в зеркало, как если бы его внешний вид мог дать ответ на многочисленные вопросы, сейчас роем жужжащие в его голове.

Он не знал, где он находится, не знал, который час, не знал, каким образом здесь оказался, и не знал, какие последствия всего этого ждут его впереди.
«Пока я здесь, нужно найти хоть какие-то подсказки», - подумал Омер, и начал обыск помещения прежде всего в поисках своего телефона и каких-либо вещей, свидетельствующих о присутствии в этом номере сегодня ночью кого-либо еще помимо него.
Мерзкое чувство потери контроля над ситуацией овладело им, в то время как он ровным счетом ничего не помнил, и через некоторое время, с легким раздражением от того, что не нашел ответов, покинул номер, удаляясь от него по коридору в строну ресепшен.

О: Девушка, - обратился он к администратору, чье внимание было поглощено новостями, транслируемыми на экране телевизора. - Номер 15. Он оплачен? Вы... вы можете сказать мне, во сколько сегодня ночью я оказался здесь. И с кем, - добавил он, встречая ее раздраженный полный осуждения взгляд.

Д: Откуда мне знать, я на смене всего час, - произнесла она, усмехнувшись, после чего проверила что-то в компьютере. - За вас заплачено.

Омер кивнул, взглянув на время: на часах было 11 утра.
«Кывылджим, наверное, сходит с ума», - подумал он, и попросил у администратора разрешения воспользоваться стационарным телефоном.
Девушка качнула головой, явно пребывая в недоумении от представительного господина, который сегодня оказался в их отеле на окраине Стамбула, после чего коротко кивнула, отворачиваясь снова на экран.

Омер набрал номер жены и, наконец, испытал первое облегчение за это утро, услышав на том конце провода ее голос.

К: Я слушаю.

О: Кывылджим? Это я... послушай. Со мной кое-что произошло, но сейчас все в порядке, не переживай, моя любовь. Скоро я буду дома, - быстро проговорил он, после чего замолчал, ожидая ее гневную реакцию на то, что он не отвечает на телефон, или какого черта он заставил ее переживать.

Несколько секунд молчания с ее стороны заставили его насторожиться, после чего она слабым голосом произнесла.

К: Все... все в порядке?

О: Да, я скоро буду, я... дело в том, что вчера я потерял свой телефон и не знаю, где он. Ты дома?

К: Я буду дома через полчаса, - сухо отозвалась она, и ему не понравился ее голос.

О: Хорошо, я еду, - произнес он, стараясь внутри себя понять ее реакцию и то, каким образом он будет ей объяснять произошедшее.

Омер сделал еще один звонок Аслану и дал ему поручение, после чего вышел на улицу, вдыхая разогревшийся майский воздух солнечного дня, плавно движущегося к полудню. Поймав такси, он погрузился в размышления о ночи и о том, как рассказать все жене.

С чего начать? Как донести до нее суть? Поверит ли она его словам? Как оградить ее от новых переживаний? И главное - кому понадобился этот бессмысленный спектакль, суть которого ему была совершенно непонятна?
Мысль о том, что и без того хрупкие отношения с ней, которые они восстанавливали так долго и с таким трудом, снова подвергнутся влиянию извне, разрывала его на части.
«После всего, что мы пережили, я хочу себе нормальную спокойную скучную жизнь, Омер, и ты не можешь мне ее дать», - пульсировало в его голове, и он накрыл лицо ладонями, теряясь от того, что она была права.

Через полтора часа пути он оказался у двери в квартиру, и его внутреннее беспокойство, которое, казалось бы, должно сойти на нет, напротив усилилось.
Он знал, что его выбор может повлиять на них.
Он знал, что не имеет права скрывать.
Он знал, что снова подвел свою женщину, оказавшись втянутым в какую-то игру.

Кывылджим стояла у окна, и ее вид со спины показался ему сдержанным.
Он словил некоторое дежавю, и ему стало не по себе: их прошлые разговоры, начинавшиеся вот так, не заканчивались хорошо.
Он встретил ее спокойный взгляд, когда она повернулась к нему, и его решение, которое он принял некоторое время назад, ударило по нему осознанием неизбежного.

О: Я... нам нужно поговорить, - начал Омер, подходя ближе, и ее лицо ничего не выражало, в то время как внутри для Кывылджим его слова сейчас были буквально определяющими.

В большей степени, чем он мог себе представить.

Омер старался найти в глазах жены опору, но ее не было и не могло быть: сейчас все зависело от его выбора.
Он сглотнул, чувствуя, как внутри нарастает напряжение по мере того, как вчерашние события материализуются в сознании.
Нужно было с чего-то начать, и он шагнул в свой страх, чего не делал до этого, предпочитая удобство.

Он был мужчиной, который боялся быть неудобным.
Он был мужчиной, который решал проблемы, а не создавал их.
Он был мужчиной, который боялся потерять женщину, которую любил, но сейчас... сейчас он должен был выбрать себя, а не ее.

Выбрать себя любым.
Принять некрасивую правду, чтобы у нее тоже был шанс выбрать его таким, какой он есть.

Просто человеком.

О: Вчера после переговоров мы поехали в клуб Indigo, как я тебе и написал. Не знаю, сколько прошло времени перед тем, как я решил выйти на улицу, - начал Омер, заставляя себя смотреть Кывылджим в лицо, как если бы иначе у него не хватило духу продолжать. - Когда я проходил через танцпол, я случайно толкнул девушку, и она упала, но, судя по всему, это была не случайность, потому что... потому что после общения с ней я почувствовал себя плохо.

Омер смотрел в глаза своей жены и не понимал, почему видит в них блеск от слез, скопившихся за время его рассказа, словно она понимала больше, чем означали сейчас его фразы.
Ее уголки губ еле ощутимо подергивались, но она не отводила взгляд, ожидая от него продолжения.
Он взял ее руки в свои, поразившись внутри, насколько они были холодными: почему ее ладони были настолько холодными?
Он сделал глубокий вдох, чтобы перейти к главному, и старался подбирать слова, чтобы ее не испугать, заранее зная, что это было невозможным.

О: Я почувствовал, что мое тело онемело. Я не знаю, как это могло произойти так быстро, но это случилось, и тогда... тогда снова появилась эта девушка, и она вела себя..., - он не знал, как он может говорить своей жене об этом, и его решимость на секунду ослабла.

Всего на секунду.
Потому что решение, которое он принял до этого, было сильнее его слабости.
Он отпустил ее руки, не в силах быть в близком контакте, и отвернулся на мгновение от стыда, распространяющегося по внутренностям.

О: Она начала целовать меня, - проговорил он жестко, как будто для себя отсекая возможные пути отхода. - Я не мог сопротивляться ничему. И я не знаю, что было потом, Кывылджим. Потому что я проснулся уже утром непонятно где, в каком-то отеле. И я был один.

Омер подошел к окну и облокотился на поверхность подоконника ладонями, чувствуя приятную поверхность дерева.
Его плечи напряглись от того, что он в этот момент проживал.
У него снова не было гарантий, но теперь это был его выбор: предоставить решение этой ускользающей женщине, что убегала от него каждый раз, когда не могла справиться со своими чувствами.
Он развернулся к ней, готовый встретиться с любым исходом, и на его лице было суровое выражение человека, которому нечего скрывать.

О: Я до сих пор не могу понять, что произошло. Я понимаю, что это звучит, как абсурд, и ты можешь прямо сейчас меня проклинать, - заключил он, и его черты стали твердыми, транслируя решительность. - Но я говорю правду. Я действительно не знаю. Я не знаю, что произошло...

Кывылджим смотрела на мужа, не отрываясь, и ее тело, до этого момента находившееся в напряжении Бог знает сколько времени, постепенно сдавалось.
Это было больше, чем правда, это было больше, чем признание, это было больше, чем обещание.
Это была вера в нее - в то, что она может справиться с этим, и что они все смогут преодолеть вместе.

Она сделала шаг к Омеру и робко, но потом с большей уверенностью прикоснулась к его телу подушечками пальцев.
Она дотронулась до его щетины, скрывающей хмурое выражение лица.
Она обвила его шею руками и прижалась к нему с облегчением, встав на носочки в стремлении стать ближе к его росту и почувствовать себя в этих безопасных объятиях.

Омер обхватил ее поясницу, чувствуя удивление, восторг и растерянность от ее реакции: она прижималась к нему, перебирая руками, так, как если бы больше никогда у нее не было шанса обнять его.

О: Кывылджим, - начал Омер, понимая, что она находится в измененном состоянии, - послушай меня, все хорошо. Все хорошо, слышишь?

Он чувствовал, что она кивнула, но не отпустила, и через несколько мгновений ощутил влагу, пропитавшую рубашку.
Она всхлипнула, в то время как он начал гладить ее по голове успокаивающими движениями: медленно, размеренно, облегчающе.
Его сердце билось стремительно, и тревога не отпускала: теперь он переживал за нее.

О: Моя любовь. Посмотри на меня. Давай, - он расцепил объятия, всматриваясь в ее лицо, мокрое от слез, и не мог понять, почему у нее возникла такая реакция.

Он взял ее щеки в ладони, освобождая их от влаги, и отчаянно старался прочитать то, что не понимал.
Кывылджим сделала глубокий вдох, приводя себя в чувство, и ее сияющие глаза встретились с его, полными сожаления и тревоги.

О: Почему ты плачешь? Кывылджим, я действительно не знаю, что произошло, но я... я узнаю. Я не оставлю это просто так. Прости меня...

К: Спасибо, - тихо проговорила она, прикрывая глаза, словно собираясь духом.

О: Что?

К: Спасибо, - повторила она, захватывая его пальцы, лежащие на ее щеках, в свои, - что рассказал мне правду.

Ее губы после этих слов задрожали, и он почувствовал ком в горле, осознавая важность того, что сейчас произошло.
Он притянул Кывылджим себе на грудь, успокаивая ее и себя в этом обрушившемся чувстве, и через некоторое время услышал ее упрямый голос, говорящий глухо ему в рубашку.

К: С этого моменты ты всегда будешь говорить мне только правду и ничего не скрывать, Омер, - этот грозный тон заставил его брови взмыть вверх, после чего он с улыбкой отстранился, приподнимая ее подбородок выше, чтобы встретиться с женой глазами.

О: Я смотрю, Кывылджим ханым снова в строю. Это радует.

К: Кывылджим ханым всегда в строю, Омер бей.

О: Мне это нравится, - хмыкнул он, прижимая ее к себе крепче за талию. - Но меня беспокоит твое состояние, - продолжил он, глядя на нее сверху вниз.

Кывылджим посмотрела на своего мужа, давая себе несколько мгновений собраться с мыслями, и взяла его за руки, присаживаясь с ним на диван.
Она сжимала его пальцы в своих ладонях, какое-то время собираясь с мыслями. Она понимала, что бомба в любом случае взорвется, и чем раньше это произойдет, тем больше у них будет времени подготовиться.

К: Омер... со мной тоже кое-что произошло. Сегодня, когда я проснулась утром и поняла, что тебя нет, я испугалась, - произнесла Кывылджим, и он понял, что сейчас его очередь слушать.

К: Я сразу позвонила Аслану и попросила помощи, когда поняла, что ты недоступен. А после этого... в скором времени приехал курьер с конвертом. Вот с этим, - она взяла со стола документы и протянула мужу, давая ему возможность сделать выводы самому.

Омер медленно достал содержимое, и его лицо вмиг сменилось с умиротворения на гнев, когда на снимках он увидел себя в объятиях девушки из клуба.

О: Кывылджим, это... что это? - спросил он, перебирая в руках фотографии. - И ты... ты только сейчас показываешь мне? Какой ублюдок прислал тебе это?!

К: Это неважно, Омер...

О: Не важно??!

К: Я имею в виду... здесь главное в другом.

Он уже и сам понял это, добравшись до снимков в кровати и будущего выпуска ежедневного популярного издания с новостями о его преступлении.
Преступлении, которого не было.
Преступлении, которое он не помнил.

Его внутренности похолодели от того, что только что предстало перед его глазами.
Он вскочил со своего места, перебирая в руках документы.
Он затравленным взглядом посмотрел на свою жену, которая настороженно наблюдала за ним.

«После всего, что мы пережили, я хочу себе нормальную спокойную скучную жизнь, Омер, и ты не можешь мне ее дать».

Вина за то, что он снова оказался втянут во что-то неконтролируемое, сейчас сильно ударила по нему, и он не понимал теперь, что ему чувствовать.
Пока он находился в отключке где-то все это время, Кывылджим пришлось снова самой справляться с этим.
Волна негодования медленно назревала внутри, в то время как он анализировал факты.

О: Это неправда, - он резко бросил на стол снимки, которые разлетелись теперь в разные стороны, - эта женщина... я не мог ничего сделать ей. Это неправда, - его губы превратились в тонкую линию от осознания цели всего представления, в то время как ладони непроизвольно сжались в кулаки.

К: Омер...

О: Этот человек решил, что таким образом уберет меня с дороги, - продолжал распаляться он, визуализируя самые разные варианты расправы над Аязом Шахином в своей голове. - Но я найду доказательства, Кывылджим. Я ничего не сделал этой женщине, и я докажу это.

Внезапно он замолкнул, почувствовав укол сомнения внутри себя, и сделал несколько шагов в сторону своей жены.
Он посмотрел на нее с опаской, боясь встретиться с реальностью.
Он сел на корточки, опустившись до ее уровня, и заглянул в тревожные бездонные глаза.

О: Т-ты... Кывылджим, ты. Ты же веришь? Ты веришь мне?

Ее сердце оборвалось в момент его вопроса, когда она почувствовала важность ответа сейчас, и ее глаза вновь наполнились под влиянием каскада эмоций, которые она проживала с самого утра.

К: Конечно, я верю, Омер. Я тебе верю.

Он отвернулся к окну, ощущая одновременно облегчение и тяжесть от внезапно навалившейся угрозы.
Он потер лицо ладонями, словно это движение могло избавить его от кошмара.
Он посмотрел на свою жену, которая сидела перед ним такая красивая и невинная.

Она не заслуживала проходить через все это.

О: Прости меня. Прости, что я снова... я не сдержал обещание, Кывылджим.

К: Перестань винить себя, хорошо? - тепло отозвалась она, разрывая его внутренние шаблоны своей спокойной реакцией.

О: Ты... Кывылджим, - он придвинулся к ней ближе, вставая на колени, и ее лицо теперь было с его на одном уровне. - Ты хочешь сказать, что сейчас...

К: Что?

О: Ты не уйдешь?

К: Что?!!

Впервые за время их общения сегодня Омер увидел в ее взгляде искры, так характерные для нее, когда она злилась.

К: Что ты хочешь мне сказать сейчас, Омер?!

О: Ну... я имею в виду, - он осекся, наблюдая на ее лице недоумение, и прочистил горло, внутренне подсобравшись от ее вида. - До этого ты говорила, что...

К: Что? Что я говорила?

О: Ты злишься?

К: Что я говорила, Омер?!

О: Что такая жизнь не для тебя, и ты хочешь спокойствия. Я... я не знаю, почему так происходит с нами, Кывылджим, и я хочу тебя оградить от всего...

К: Омер! Лучше замолчи сейчас и не зли меня, - она вскочила со своего места, отбрасывая его руки подальше. - Я так говорила вовсе не из-за того, что с нами что-то происходит, а потому, что ты намеренно врал мне! Неужели так сложно понять?

О: Сегодня я тебе не врал, - в растерянности проговорил Омер, гадая внутри себя, когда и чем он вдруг успел ее разозлить.

К: Вот именно! Браво! Надеюсь, урок усвоен, и дальше ты продолжишь доверять мне.

О: Я...

К: Омер! Неужели ты думаешь, что после всего... после того, как кто-то пытается таким ничтожным образом подставить моего мужа, я просто возьму и отойду в сторону?!

О: Твоего мужа... да.

К: Сегодня утром я навестила Аяза Шахина и высказала ему все, что думаю! - выпалила она на эмоциях, начиная ходить из стороны в сторону. - Мы не будем прятаться и действовать, как он. Я пригрозила ему полицией, прессой и Биллом Мейсоном, - необъяснимое удовлетворение теперь разливалось по ее внутренностям, в то время как она наблюдала на лице Омера смесь шока, восхищения и удивления.

О: Что ты сделала?

К: Что и должна была, - отрезала Кывылджим, поднимая своей импульсивностью градус напряжения в пространстве. - Потому что никто не имеет права действовать подло и бесчестно, Омер. Особенно в адрес моего мужа. Он пожалеет об этом.

О: Твоего мужа, - повторил Омер, внутри которого смешались чувства эйфории от того, что она боролась за него, и злости от того, что она безрассудно влезла в опасное дело, поставив еще и себя под удар.

К: Этот человек все отрицал, представляешь?! - возмущенно продолжала Кывылджим, излучая искры в пространство. - Ты с самого начала оказался прав насчет него. Все оказалось подстроено, Омер.

Омер тяжело вздохнул, переваривая ее слова, после чего подошел к ней вплотную, опустив ладони на ее плечи.

О: Я посажу тебя под замок и не выпущу из дома, Кывылджим. Ты сошла с ума?

К: Я? Я сошла с ума? А ты, что ли, считаешь, что я буду сидеть сложа руки, когда кто-то угрожает тебе, Омер? - в ее возмущении было столько искренности и страсти, что он не мог не поддаться чувству и не рассмеяться в ответ на ее реакцию.

К: Не вижу ничего смешного, тебе не удастся держать меня в стороне, Омер.

О: Я тебя люблю, Кывылджим Арслан, - улыбнулся он ямочками и притянул к себе, размещая ее голову у себя на плече.

К: Ты переводишь тему, Омер.

О: Ни в коем случае. Я просто восхищен. Но твои действия будут иметь последствия, ты же знаешь.

К: Что ты имеешь в виду? - она запрокинула голову, чтобы видеть его лицо.

О: Я имею в виду то, что Аслан снова станет твоей тенью на время. Я не могу рисковать тобой.

К: Только не это, Омер. Я здесь ни при чем. Все дело в тендере, теперь мы это знаем.

О: Я бы не был в этом так уверен, моя любовь, - вздохнул Омер, перебирая ее волосы пальцами.

К: Почему?

О: Потому что мы не знаем до конца, с кем имеем дело.

К: Хочешь послушать наш сегодняшний с Аязом разговор? - вдруг спросила Кывылджим, максимально расслабившись теперь под влиянием Омера.

Ее тревога, которая до этого, казалось, навсегда поселилась в сердце, сейчас уступила место спокойствию, веселью и рассудительности.

О: Послушать разговор? Как это? - нахмурил брови Омер, пытаясь понять, что она имеет в виду.

К: Я записала наш с ним разговор на диктофон, - улыбнулась Кывылджим, наблюдая изумление на лице своего мужа.

Омер взял ее лицо в свои ладони, всматриваясь в черты женщины, которую любил.

О: Ты сейчас серьезно?

К: Серьезно.

О: Конечно, я послушаю, сыщик Кывылджим Арслан, - улыбнулся он ямочками, и они оба рассмеялись, растворяя в этом смехе все напряжение, усталость, сомнения и тревоги, пережитые за последние сутки.

К: Омер?

О: Ммм?

К: Я испугалась за тебя.

О: Я тоже.

К: Но мы справимся с этим.

О: Другого и не может быть. Я найду эту девушку. С ней все должно быть хорошо.

К: Но что, если..

О: Никаких если. По дороге сюда я сдал кровь на наличие химических веществ: меня чем-то отравили, а это значит, что у нас будут ответы и линия защиты.

К: Я не выдержу, если ты снова попадешь в тюрьму.

О: Этого не произойдет, - твердо произнес Омер, обнимая свою жену, которая теперь размеренно дышала у него на груди. - У меня слишком много дел здесь, на свободе.

Он наслаждался моментом спокойствия, прекрасно осознавая внутри себя, как много еще предстоит сделать прежде, чем почувствовать себя в безопасности.

____________________

А: Я же просил тебя дать мне время, чтобы самому разобраться с этим, Искандер, - в ярости рычал в трубку Аяз Шахин, ощущая, как ситуация выходит из-под его контроля.

Искандер Шахин на том конце провода ехидно усмехнулся, находясь в этот момент в своем лимузине, плавно рассекающем мокрый асфальт, обильно намоченный теплым внезапным майским дождем.

И: Как быстро до тебя дошли новости, мой дорогой племянник. Теряюсь в догадках, от кого ты мог узнать о моей маленькой шалости, - хмыкнул мужчина, с удовольствием представляя себе возмущение и гнев Аяза, застигнутого врасплох.

А: Зачем ты это сделал?

И: А как еще я мог поступить? - картинно изумился мужчина, как если бы искренне был раздосадован глупостью своего племянника. - Ты проиграл в этой честной борьбе, Аяз. Омер Унал уделал тебя своим проектом. Жаль, я не был этому свидетелем: он еще и Эмира туда притащил, какая ирония...

А: Замолчи, Искандер, - резко оборвал его Аяз. - Еще ничего не закончено, и решение в пользу Уналов не принято.

И: Очевидно, у меня более надежные источники. Не стоит держать меня за идиота, - серьезно произнес мужчина, потирая свою седую бороду. - Но ты же знаешь, Аяз... всегда есть возможность все переиграть. Мое предложение остается в силе.

Аяз Шахин, чьи инстинкты сейчас были активированы на максимум, внутренне подсобрался, просчитывая оставшиеся у него варианты.

И: Ты же знаешь, что в конечном счете мне нужно, Аяз, - ровно продолжал Искандер. - Мне нужно партнерство и мне нужен наследник. Я добьюсь этого либо через тебя либо через Селин.

А: Хорошо, - вдруг произнес Аяз, инстинктивно приняв внутри себя решение.

Ему придется довериться постороннему человеку, и это будет неожиданный ход.

А: Я стану твоим партнером. А ты оставишь в покое Билла Мейсона и всех, кто с ним связан.

Искандер снова усмехнулся про себя, внимательно глядя на человека, который сидел перед ним.
Она была беззащитной и сговорчивой на его территории, и он наслаждался ощущением безнаказанности и власти.
В конце концов, никто не имеет права играть с ним в игры и делать то, что заблагорассудится.

И: Ты всерьез думаешь, что после всех моих безуспешных попыток привлечь тебя в свои дела, сейчас я поверю в эту чушь? - рассмеялся Искандер, отчего женщина, сидящая напротив него, поежилась и отвернулась к окну. - Мой дорогой племянник. Сначала я получу партнерство Билла Мейсона, а потом, если твои намерения действительно соответствуют тому, что ты заявляешь, так уж и быть, откажусь от него.

А: При одном условии.

И: Каком же?

А: Мне нужна Лейла Авджи, которую ты использовал в игре против Унала. Живой и здоровой.

Искандер вскинул брови, качая головой: племянник вел себя странно, и это начинало его всерьез раздражать.

И: Я скину тебе адрес, - сухо отозвался он в трубку, намереваясь закончить разговор. - Но учти, Аяз. Если ты попытаешься меня обмануть... ты знаешь, что я ни перед чем не остановлюсь.

Искандер Шахин нажал кнопку отбоя на своем телефоне и еще более вальяжно развалился в кресле своего автомобиля, разглядывая женщину перед собой.
Ее собранность и отстраненность говорили о том, что она все еще боится его, и это было... приятно.

И: Аяз вне игры, Селин. Черт знает что происходит с ним, но я не могу ему доверять. Поэтому... поэтому следующий ход будет за тобой, девочка, - улыбнулся он в задумчивости, характерным жестом потирая бороду массивными пальцами.

Селин Мейсон, вжавшаяся в сиденье с первого момента, как переступила порог машины, осознавала, что у нее больше нет вариантов.
Ей придется подчиниться и сделать то, что он просит, даже если при этом пострадают другие люди.
Свой выбор она сделала уже давно, и никто не в праве осуждать ее за это.