New Life | KivMer

А: Полегче, Омер. Мне ничего не нужно от твоей жены, - твердо произнес Аяз, глядя на него в прямом противостоянии.

Он чувствовал внутри досаду и замешательство от того, что этот человек пошел в открытое столкновение с ним. «Что он видел и что слышал?» - промелькнул вопрос в его сознании, когда он наблюдал ярость в мужчине напротив.

Омер приблизился к нему и схватил за грудки,  хорошенько встряхнув. Его голос был хриплым и низким, почти рычащим от ненависти.

О: Не стоит этого делать, Аяз. О каких еще чувствах ты смеешь заявлять моей жене?!

Аяз с силой ударил по рукам Омера, освобождаясь от его хватки. Его облик теперь транслировал враждебность, когда кто-то посмел так явно бросить ему вызов.

А: Ты решил, что я буду отчитываться перед тобой? Тебя не касаются мои отношения с другими людьми, - стальным голосом прозвучал он, излучая в пространство раздражение.

Тело Омера сжалось в пружину, готовую вот-вот взорваться от неприятия этого человека.

О: Хватить юлить, говори со мной открыто...

А: Что с тобой не так? - резко перебил Омера Аяз. - Ты же не настолько глуп, чтобы сомневаться в такой женщине, как она?

В такой женщине, как она...
Это был спусковой крючок, разделивший временное пространство, когда у него упало забрало.
В момент все угрозы прошлого и пережитые потрясения материализовались для Омера мощным импульсом, который дал выход в резком ударе кулаком по лицу мужчины перед ним.

Аяз пошатнулся в сторону на несколько шагов, не ожидая подобной прыти, и ощутил солоноватый привкус во рту, в то время как новый удар поддых на мгновение лишил его возможности дать отпор, когда у него перехватило дыхание.
Сильная боль пронзила его в районе солнечного сплетения, заставив согнуться пополам.
Тихая ярость неминуемо пришла на смену удивлению и теперь медленно растекалась внутри него, в то время как его грудь активно делала вдохи, возвращая прежние импульсы.

Его господство, за годы вросшее под кожу, впервые за долгое время пошатнулось человеком, с которым у него не было счетов.
Пока не было.
Потому что реальность кричала о том, что теперь они есть.

Он выпрямился, прикоснувшись тыльной стороной ладони к губам, и кинул беглый взгляд на темный след крови, который пятном размазался по руке.
Омер Унал, стоящий перед ним, излучал неистовый гнев в секундной передышке.
Аяз инстинктивно сжал правый кулак, сосредоточивший всю силу и буйство, пробудившиеся от неизбежного столкновения, и нанес мощный удар в челюсть противника.

Их борьба, сопровождаемая острым дыханием, рыками и глухим ревом, нарастала по мере прилетающих обоим ударов, и весь мир для этих двух сейчас уменьшился до противостояния, в котором один отстаивал свою жизнь, а другой возвращал превосходство.

Омер, увернувшись от очередной атаки слева, что есть мочи толкнул противника на землю, переводя драку в горизонтальную плоскость.
Он не чувствовал ничего, одержимый инстинктом выживания, как если бы от исхода противостояния действительно зависела его жизнь. 
Оказавшись сверху Аяза, он беспорядочно наносил удары, когда ему удавалось пробиться через стену сопротивления противника.

Резкий толчок в область печени заставил его охнуть от тупой боли и он, на мгновение потеряв бдительность, оказался отброшен на расстояние, почувствовав под собой прохладу водоема, вдоль которого происходило их сражение.
Аяз встряхнул его, заставив удариться затылком о мокрый песок, и на мгновение их глаза встретились, застланные пеленой.

Это были не двое мужчин, способные с легкостью решить любую задачу в комнате для переговоров.
Это были двое мужчин, схлестнувшиеся в схватке на уровне рефлексов.

Омер скинул с себя противника, увернувшись от удара по лицу, после чего погрузил его глубже в водоем, ощущая телом холод от проникнувшей под ткань одежды влаги.
Вода разбрызгивалась в стороны от их борьбы, создавая больше шума и препятствий в этом противостоянии.
Сбившееся дыхание обоих, давно не проживавших физическую вражду, сделало их движения менее интенсивными, однако никто не собирался уступать.

Внезапно крепкие руки схватили Омера сзади, мешая его борьбе, и он услышал сдавленный голос рядом со своим ухом, который невольно выдернул его из агонии.

Э: Придите в себя! Хватит... придите в себя!!

Кывылджим сидела потрясенная и тупо смотрела на пламя костра.
Она ощущала себя глупо и не могла в точности понять свои чувства.
Этот мужчина сказал ей что-то и ушел, не позволив хоть как-то отреагировать.

Она и не могла никак отреагировать на его признание.
Что это было?
Аяз Шахин сошел с ума?

Та гармония от их общения, которую она в последнее время чувствовала, находясь рядом с ним, вмиг сменилась неловкостью от того, что она упорно отказывалась замечать.

Неужели она дала ему повод?
Неужели Омер прав в своих домыслах?
Неужели это было реально?

Симпатия, комфорт, дружба, но большее... откуда оно могло взяться?

Обстоятельства того, что они вместе работают в университете, его сын, которого она отправила на стажировку к своему мужу, - все это усугубляло ситуацию, в которой их общение не получится так просто свести на нет.
Он сказал, что ничего от нее не ждет.
Но было ли это правдой?

«Как хорошо, что Омер ничего не узнает об этом», - промелькнуло в ее сознании, когда она подкидывала щепки в уже затухающее пламя, неосознанно продляя свою медитацию у огня.
В ее характере было бы повторно поговорить с Аязом, честно обозначив границы, однако она не была уверена в том, что это лучше, чем просто сделать вид, что ничего не было.
Завтра она подумает обо всем на свежую голову и решит, стоит ли вернуться к этому разговору с ним и расставить все точки над i.

Внезапный шум со стороны воды заставил ее напрячь слух: это были переговаривающиеся голоса, однако она не могла разобрать, чьи именно.
«Еще кто-то не спит», - удивленно подумала она, вставая на ноги, и неспешным шагом направилась в сторону тропы, ведущей к лагерю.
Плотная тишина ночи прерывалась лишь скрипом деревьев и редким трескаетесь ночных птиц, поэтому чужеродное природе звучание мужских голосов, распаляющихся в процессе диалога, насторожило Кывылджим.

Она остановилась, стараясь унять поднимающееся внутри волнение, возникшее как по щелчку пальца, как вдруг внутри нее все оборвалось, когда она разглядела в тусклом свете далеких фонарей две высокие мужские фигуры, выясняющие отношения.
Она видела, как один ударил другого, после чего их тела смешались, и ее сердце сжалось от проникнувшей под кожу опасности, которая невольно поглотила ее существо.
Одним из мужчин в драке был Омер, и хоть она не могла его четко разглядеть, шестое чувство говорило ей об этом.

«Нет», - пронеслось в сознании, пока она заставляла свои в момент приросшие к земле ступни тронуться с места, и каждый ее шаг, с которым она приближалась к хаосу, все ярче раскрывал ей ужас картины, которую было невозможно наблюдать.

Темная фигура, возникшая из ниоткуда, отдернула Омера от мужчины, погруженного в водоем, и паника внутри Кывылджим вылилась в крик, когда она увидела разбитое лицо своего мужа.

К: ОМЕР!! - она кинулась к нему, охваченная ужасом, и в миг ее накрыл уже знакомый страх, активируя в клетках цепную реакцию, как тогда. Когда она прожила шок от его ранения в тюрьме. Когда она прожила шок от его исчезновения в дальнейшем.

Голос жены вмиг заставил Омера остановить сопротивление, и он поддался рукам, утянувшим его назад.
Ее лицо возникло перед ним, и ее боль, которую он прочитал сейчас, вернула его к реальности.
Он кинул беглый взгляд на Аяза Шахина, который поднялся на ноги, переводя дух. Его грудь тяжело вздымалась от интенсивности противостояния, в то время как лицо было разукрашено кровавыми подтеками.

К: В-вы... ч-что... что вы наделали? - сбивающимся голосом произнесла она, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Оба, вымазанные в грязи, выглядели устрашающе, метая друг в друга стрелы на расстоянии, однако тусклый свет здравого смысла начал проскальзывать в чертах обоих.

Кывылджим с ужасом осознала, что человеком, разнявшим их, оказался Эмир Шахин, и теперь внутри нее дрались чувства страха и стыда за поведение этих двух, которые теперь мрачно молчали, осознавая происходящее.

К: Что вы оба здесь устроили, а?!! - стальным голосом произнесла Кывылджим, когда смогла вернуть себе самообладание.

А: Мы просто разговаривали с твоим мужем, Кывылджим. Ничего особенного.

Эмир, еще минуту назад сильно испугавшийся за жизнь отца, сейчас презрительно фыркнул, отводя глаза от него в сторону.
Страх сменился облегчением и тут же разочарованием, когда он услышал издевку в словах Аяза.
Он ненавидел эту надменность и высокомерие в нем, которые жаждали проявиться в любом взаимодействии, однако сегодняшнее поведение отца заставило его с интересом наблюдать продолжение действия.

Э: Кывылджим ханым, как видите, я недалеко ушел в своих рассуждениях относительно вас и Аяза Шахина, - с ухмылкой произнес он, с удовольствием наблюдая за лицами троих, когда острота момента сошла на нет. - Так что наказание в качестве стажировки оказалось незаслуженным...

А: Помолчи, Эмир, - оборвал его Аяз, промакивая раны на лице запястьем. - Кывылджим, все нормально.

Она с широко распахнутыми глазами посмотрела на него, как если бы он нес несусветную чушь.
 
К: Что значит нормально? Вы чуть не убили друг друга...

О: Не вмешивайся, Кывылджим, - голос Омера звучал тихо и твердо, и она, подчинившись ему, замолчала, почувствовав его едва сдерживаемое негодование.

Омер успел прийти в себя, но не собирался сбавлять обороты, проявляя свою истинную эмоцию.
Этот бой не был им выигран, но это была его территория, на которую никто не мог посягать.
Его скулы ходили вверх-вниз, когда он медленно подошел к своему противнику, обращаясь к его истинной части.
Ему было наплевать на эту самодовольную маску, и он больше не был намерен играть в игры с этим человеком.

О: Сейчас же ты соберешь свои вещи и уберешься отсюда. Я думаю, мы друг друга поняли.

Его тон был спокойным, как у человека, которому нечего терять, и Аяз молча выдержал его взгляд, пока они некоторое время осознавали положение друг друга.

А: Эмир, мы уходим, - не поворачивая головы, произнес Аяз, после чего бросил последний взгляд на Кывылджим, полный сожаления, и развернулся на 180 градусов, направляясь в сторону своей палатки в лагере.

Эмир, вовремя сообразивший, что не стоит усугублять ситуацию своими неуместными шутками, направился вслед за отцом, небрежно засунув руки в карманы.

О: Эмир! - услышал он голос владельца Unal Holding, который заставил его развернуться. - В понедельник в 09:00 утра жду тебя в главном офисе компании, - не терпящим возражений тоном приказал он, отчего брови Эмира взмыли вверх, а губы изогнулись в ироничной гримасе.

Пару секунд он наблюдал за Омером Уналом, который все больше и больше начинал нравиться ему. Он почесал указательным пальцем в районе виска, что было его характерным жестом, после чего улыбнулся, обнажая белые зубы.

Э: Как скажете, БОСС, - нарочито подчеркнув последнее слово, произнес он, и в свойственной ему вальяжной манере начал движение с сторону кэмпинга.

Аяз Шахин, остановившийся на мгновение после слов Омера Унала, передернул плечами, будто сбрасывая с себя нечто тяжелое.
Его мышцы напряглись, сдерживая протест, хотя внутри все готово было взорваться.
«Теперь счет открыт», - мрачно подумал он, потирая ноющие костяшки пальцев. Он до последнего не хотел вступать с этим человеком в конфликт, но жизнь распорядилась иначе.

К: Омер, отпусти меня сейчас же!! - грозно воскликнула Кывылджим, когда ее муж настойчиво тащил ее за собой прочь от зоны боевых действий в противоположную сторону от той, куда направился Аяз с сыном. - Что произошло? Сейчас же отвечай мне!!

О: Этот человек решил в открытую протянуть к тебе руки, поэтому получил по заслугам, - твердо прозвучал Омер, даже и не пытаясь остановиться.

Кывылджим внутри себя затрепетала от возмущения его небрежностью.

К: Что значит получил по заслугам? Это ты устроил драку?! ОМЕР!! - она дернула из его хватки свою руку, заставив его обернуться, и в его глазах сверкнул огонь, когда он отчетливо произнес.

О: Я устроил. И я сделал бы это снова. Есть еще вопросы?!

Кывылджим в ужасе уставилась на своего мужа, который явно потерял контроль, и на секунду ей стало не по себе столкнуться с такой его частью в моменте.
Она уже готова была выплеснуть свое негодование в пространство, как вдруг наконец увидела его полностью в желтом свете фонаря, и ее сердце упало.
Бровь Омера была рассечена, и оттуда струилась кровь. Его лицо в нескольких местах наливалось отеками. Правая кисть была сильно повреждена, и он инстинктивно сжал ее, уловив ее взгляд.

К: О-омер, - сдавленным голосом проговорила она, в то время как ее глаза непроизвольно защипало. - Ты, что ли, сумасшедший - так калечить себя?

О: Не стоит преувеличивать.

К: Преувеличивать?? - она сделала шаг в его сторону, разглядывая, как на свету блестят дорожки крови на его лице, теряясь в щетине, и от одного этого вида ей стало плохо.

Она поднесла руку к его лицу, и он чуть заметно поморщился, почувствовав жжение под ее пальцами.
Кожа начинала гореть, как только адреналин сошел на нет, и теперь он ощущал, как его тело наливается тяжестью от жесткой борьбы, через которую он сегодня себя провел.

К: Пойдем, мне нужно обработать твои раны, - выдохнула она. - Потом поговорим, - голос Кывылджим стал тверже, когда она сделала акцент на последней фразе.

О: Это уж точно... поговорим, - усмехнулся Омер, глядя на нее сверху вниз, мысленно возвращаясь к инциденту.

В нем не было ни грама сожаления - он никому не позволит посягать на то, что принадлежит ему.
Его жена. Она когда-нибудь сведет его с ума. Как можно быть такой ускользающей? У него не укладывалось это в голове.
Он был вынужден сражаться за нее вне зависимости от статуса их отношений.

Всегда. Даже когда между ними все было хорошо. Всегда извне исходила какая-то угроза, и эта нестабильность выматывала его.
Он шел вслед за Кывылджим, в чьей походке читалась решительность и нервозность, и думал о том, что их неизбежно поглотит непонимание.

Гостиничный комплекс, на базе которого был организован Кэмп Unal Holding, представлял из себя несколько двухэтажных деревянных строений в стиле скандинавских шале, которые смотрелись нарочито привлекательно в сравнении с сегодняшним местом ночлега участников тимбилдинга.
Одно из зданий являлось административным, и Кывылджим уверенно направилась туда в стремлении обратиться за помощью.
Она практически разбудила мало что соображающую женщину-администратора и попросила предоставить им аптечку, после чего та, смерив подозрительным взглядом Омера, через мгновение исчезла в служебном помещении, возвращаясь с необходимыми медикаментами.

На часах было четыре утра.

Они зашли в уборную, и Кывылджим помогла Омеру избавиться от майки: от того, что она увидела под ней, у нее скрутило желудок.
«Эти двое всерьез могли покалечить друг друга», - подумала она, и ее существо вновь заполнилось неприятием, которое в моменте проявилось в безжалостном движении по ранам на лице Омера, когда она прикоснулась к нему ватным тампоном, пропитанным спиртом.

О: Ааааа!!! Кывылджим... ты решила мне еще добавить?

К: Извини, - смутилась она, убрав ватку, после чего начала более мягкие промакивающие движения вокруг поврежденного места. - Так больно?

О: Больно.

К: Так тебе и надо, - вспыхнула она, сверкая глазами. - Мне нисколько не жаль.

О: Конечно. Я и не сомневаюсь.

К: Ты заслужил.

О: Чтобы моя женщина исцелила мои раны? - улыбнулся вдруг Омер, и на его травмированном лице появились ямочки.

Кывылджим изо всех сил старалась не поддаваться его обаянию и смерила мужа убийственным взглядом.

К: У тебя не получится срулить с этой темы, переведя все в шутку, Омер.

О: Нет такой задачи, потому что эта тема - не пустяк.

К: Хорошо, что ты это понимаешь.

О: Обычно это твоя прерогатива - сруливать с важных тем, - отчеканил Омер, потирая пластырь на брови, который только что наклеила жена. 

К: Что? - стальным голосом произнесла она, встречая его взгляд.

О: А что, я не прав? - с издевкой заметил он, чувствуя внутри раздражение.

К: А что, прав? - возмущенно распахнула глаза Кывылджим, стараясь разглядеть хоть каплю здравого смысла сейчас в лице своего мужа.

Она отбросила в сторону бинты и приложила ладони к шее, в недоумении глядя на него.

К: Ты прав? Напав на человека? Так теперь ты будешь решать свои проблемы, Омер?

О: Не смеши меня, Кывылджим...

К: Это ты смешон. И ты абсолютно безрассуден, я тебя не узнаю! - выпалила она, принимаясь ходить из стороны в сторону. - Как ты только мог ударить этого человека, Омер? Ты хоть подумал о том, что мы с ним связаны? Что мне с ним еще работать бок о бок? Что на тебе обязательства по стажировке? - она разгибала пальцы один за другим, утяжеляя этим движением вес своих доводов. - Я не могу в это поверить!

О: Какое совпадение! Мне тоже сложно в это поверить.

К: Во что именно?

О: В твою святую наивность и в то, что даже сейчас ты оправдываешь этого типа своими принципами.

К: Я никого не оправдываю...

О: А стоило бы, Кывылджим. Стоило бы хоть ради разнообразия встать на мою сторону, - резко отозвался он, в досаде поднося ладони к затылку, после чего сделал несколько шагов вдоль кафеля раковины, облокотившись на прохладную поверхность ладонями.

Он смотрел в зеркало прямо на жену, читая в ее взгляде разочарование, и в этот момент был солидарен с этой эмоцией, чувствуя то же самое.

К: Я никогда не встану на сторону насилия, Омер, - холодно отозвалась она, и ее щеки слегка тронул румянец от захвативших в этот момент чувств. - Что бы ни случилось, это можно решить другим путем.

О: Ну конечно, кто бы сомневался! - усмехнулся он. - Иди и попроси у него прощения, почему нет. Раз я не прав.

К: Хватит паясничать, Омер! Это ни разу не смешно! Что, если человек напишет заявление? Что, если бы ты получил увечья? О чем ты думал, когда полез на него с кулаками? - ее грудь вздымалась вверх-вниз от интенсивности переживаний, когда в момент страшные картины возможного исхода конфликта материализовались перед глазами. - А я скажу, о чем: о своем уязвленном мужском самолюбии и глупой ревности, когда я не давала тебе на это ни малейшего повода!

Омер сжал кафель раковины так, что побелели ногти на пальцах, и сознание унесло его вихрем туда, откуда, если бы он не сдержал себя, сложно было бы вернуться.
Он зажмурил глаза, прогоняя навязчивые образы, и вновь посмотрел на разгневанную жену, сверлящую его взглядом через отражение.

О: Когда бы ты мне рассказала, Кывылджим?

К: О чем?

О: Что этот тип приставал к тебе.

К: Он не приставал ко мне...

О: Ну конечно, почему я не удивлен, - повернулся к ней Омер, чувствуя, как начинает терять адекватное русло их диалога, вновь выходя на эмоции.

Он остановил себя, сделав несколько глубоких вдохов.
Перед ним была Кывылджим, и она ни в чем не виновата.
По крайней мере, напрямую. По крайней мере, намеренно.

О: Я не хочу обижать тебя. Но я могу, потому что сейчас... сейчас во мне все кипит, Кывылджим.

Он не готов был сейчас справиться со всем, и ему нужно было время, поэтому он подошел к ней ближе, заглядывая в глаза.

О: Я не хочу ссориться. Тем более из-за этого человека. Мне нужно время и мир между нами, - размеренно проговорил он, разделяя фразы, и достал мизинец в знак капитуляции.

Кывылджим прикрыла глаза на мгновение, подавляя негодование от его поступка.
Она понимала, что глупо спорить об этом сейчас: усталость от прошлого дня и бессонной ночи давала о себе знать.

О: Хотя бы из жалости к тому, что я стою перед тобой побитый, как собака, ты обязана взять этот палец, моя любовь, - с неожиданной теплотой вдруг произнес Омер, заставив ее вымученно улыбнуться, когда она рассматривала ссадины на его руках.

Она взяла его мизинец в свой и осторожно прильнула к массивной груди мужчины, которого любила.
Она погладила пальцами его спину. Она выдохнула с облегчением. Она прикрыла веки.
Это было слишком плотно по эмоциям. Она подумает обо всем потом.

___________________________
*через два дня*

Омер смотрел на себя в зеркало и с досадой осознавал, что последствия его драки с Аязом Шахином до сих пор слишком очевидны.

Рассеченная бровь оставалась прикрытой пластырем, потому что иначе привлекала еще больше внимания.
Отеки от ударов прошли, но в районе переносицы с правой стороны красовался синяк, и это из всего было самым досадным.
Впечатление, которое он планировал изначально произвести на встрече с потенциальными партнерами из Штатов, очевидно, сегодня окажется слабым.

«Было бы хорошо, если бы госпожа Кывылджим составила тебе компанию на этой встрече», - вспомнил он слова Абдуллы Унала, и его настроение пуще прежнего рухнуло вниз, потому что она отказалась идти с ним на этот ужин, мотивируя свое решение загруженностью в университете.

«Как будто я не знаю, в чем настоящая причина», - думал про себя он, вновь поддаваясь раздражению, и на мгновение прикрыл глаза, не в силах больше видеть в зеркале свое осунувшееся лицо.

Он должен был на что-то переключиться, поэтому позвонил Метехану, с которым не виделся уже несколько дней. Поговорив с ним некоторое время, он посмотрел на часы и, решив, что лучше приехать раньше, чем опоздать, покинул квартиру, спускаясь на подземную парковку.

О: «Я еду на встречу. Мы сможем увидеться вечером после?», - набрал он сообщение жене.

Через пару минут, когда он вывернул на шоссе, ему пришел ожидаемый ответ.

К: «Удачи. Давай в следующий день, сегодня я одна с Алев»

О: Как предсказуемо, Кывылджим, - пробурчал он себе под нос, сосредотачивая теперь все внимание на дороге.

Он обратился воспоминаниями к файлам, которые изучал о бизнесе Meyson Corporation, готовясь к встрече, и его досада от личных переживаний отошла на второй план, уступая место предвкушению долгожданных переговоров касаемо желательного партнерства.
Unal Holding нуждался в приливе капитала, чтобы выйти на новый уровень зарубежом, и предварительное предложение Американской корпорации оказалось как нельзя кстати.
Несмотря на дискомфорт от того, в каком состоянии он сейчас пребывал, Омер аккумулировал в себе все необходимые ресурсы, сосредоточившись на деталях своего проекта, который готов был презентовать потенциальному партнеру.

Омер подъехал на парковку Four Seasons Hotel at Bosphorus. Это был один из самых статусных отелей Стамбула, в котором ему не раз доводилось проводить рабочие  встречи с иностранными партнерами.
Помпезность этого места заключалась в том, что по факту это был отреставрированный османский дворец XIX века, и статусные гости любили его посещать.
Это была хорошая возможность ощутить самобытную атмосферу города и исключительный сервис.

Портье провел его в заранее подготовленный для встречи конференц-зал, и Омер занял одно из мест за столом, заказав чашку кофе.
Некоторое время он пребывал в задумчивости, пролистывая документы, когда вдруг дверь конференц-зала открылась, пропуская внутрь целую группу гостей.

Билл Мейсон и его супруга Селин, которые не нуждались в представлении, зашли в помещение стремительно, на ходу переговариваясь друг с другом.
Цепкий и живой взгляд Билла сразу же остановился на Омере, который встал из-за стола для знакомства.
Легкая озорная улыбка отразилась на губах мужчины, когда тот прошелся оценивающим, но безобидным взглядом по нему.

О: Омер Унал, - поприветствовал Омер, протягивая руку для рукопожатия. - Рад встретиться лично.

Б: Взаимно, господин Унал, - произнес в ответ Билл Мэйсон, кидая короткий взгляд на жену и подмигивая ей. - Судя по всему, вы занимаетесь единоборствами?

О: Можно и так сказать, - слабо улыбнулся Омер, изучая мужчину перед собой.

Он был худым и высоким под два метра с крайне открытой позицией, что сильно бросалось в глаза в консервативной обстановке.
Его темно-рыжие короткие волосы с многочисленными веснушками на лице, тонкие губы и смеющиеся зеленые глаза делали его похожим на трейдера биржевого рынка лет тридцати пяти, нежели на статусного предпринимателя средних лет, имеющего группу компаний, которые развивались в нескольких секторах экономики.
Было совершенно очевидно, что этому человеку не так важен статус и условности: по жизни им движет чистый интерес.

Его жена, напротив, держалась сдержанно и холодно, одаривая окружающих приветливой улыбкой, скрывающей истинное отношение к происходящему.
Черные волосы, забранные в тугой узел, прозрачные голубые глаза и безупречно сидящее платье от кутюр создавали ощущение закрытой изысканности, казалось бы, в противовес непредвзятости ее супруга.

После обмена любезностями с Омером, Билл Мейсон обратил его внимание еще на двух гостей, зашедших в конференц-зал для переговоров.

Б: Омер бей. Сегодня, вопреки вашим ожиданиям, у нас пройдет встреча с вашими потенциальными конкурентами, - с некоторой издевкой хозяина положения озвучил он, с удовольствием наблюдая за эмоциями присутствующих. - Позвольте познакомить вас: господин Бора Оздемир и господин Искандер Шахин.

Зрачки Омера расширились, когда до его слуха долетели фамилии нежданных гостей, и в момент внутри него поднялось сложно подавляемое негодование.
Искандер Шахин.
Таких совпадений не бывает.

Омер посмотрел тяжелым взглядом на обоих мужчин и пожал каждому руку, задержавшись на Искандере чуть дольше, чем этого требовал деловой этикет.
Омер знал этого мужчину из выдержек о Shahin Development, которые предоставил ему помощник еще давно, когда только Кывылджим выпустила разоблачительную программу на их компанию, однако информации о нем было крайне мало.

Родной дядя Аяза Шахина владел каким-то незначительным процентом акций холдинга, но практически ничего не удалось достать о его прошлом и текущих проектах.
Данные просто отсутствовали, словно это был человек-призрак.
Еще тогда Омера насторожил сей факт, и теперь он жадно изучал пожилого мужчину, разместившегося в кресле напротив него.

Облик Искандера излучал в пространство абсолютное главенство, как если бы все присутствующие были пешками в его великой шахматной партии.
Его влияние на пространство было настолько осязаемым, что на долю секунды Омеру показалось, будто этот человек с седыми волосами и бородой является лидером встречи, а не добивающейся стороной.
Впрочем, тяжелый взгляд Искандера Шахина транслировал очевидное недовольство происходящим, исходя из чего Омер сделал вывод, что конкуренция для него тоже оказалась сюрпризом.

Мысли вокруг семьи Шахин роем вертелись в сознании Омера, оставляя все больше вопросов и ни одного ответа.

Какого черта Shahin Development теперь его конкурент?
Почему Аяз сам не пришел на встречу, прислав вместо себя своего дядю?
Какова цель у этого противостояния, и действительно ли это начало их войны по всем направлениям?

Б: Селин, дорогая, мне кажется или наши гости слегка напряжены? - без тени смущения забавлялся Билл Мейсон, переводя испытующий взгляд с жены на мужчин, каждого по очереди. - Господин Унал, все в порядке?

Его смеющиеся глаза говорили о том, что ему абсолютно все равно на то, кто сейчас перед ним: он вел себя так, как ему этого хотелось.

О: Все в порядке. Просто я рассчитывал на индивидуальную встречу, а не групповую, - сдержанно отозвался Омер, сверля взглядом седовласого господина.

Б: Пока еще мы с вами не близки настолько, чтобы проводить индивидуальные встречи, - усмехнулся Билл, откидываясь на спинку кресла, после чего, сделав небольшую паузу, продолжил. - Мы сделали предложение трем разным компаниям, и это не просто так.

Селин Мейсон сидела практически неподвижно, двигая лишь глазами в оценивающем интересе.
Все происходящее ее невероятно напрягало, и она мечтала скорее покинуть этот конференц зал, а еще лучше - этот город.
Однако сегодня ее желания стояли позади интересов ее мужа, готовящегося к новому захватывающему партнерству. Эмоций и драйва ему всегда было мало.

Б: Поэтому я решил, что будет правильным устроить что-то типа тендера, - заключил Билл Мейсон, наливая воду в принесенный ему ранее стакан. - Вы представите проекты с точки зрения возвратности инвестиций, экономики и социального подтекста. После этого выбор для нас станет очевидным.

И: При всем уважении, господин Мейсон, - низким голосом проговорил Искандер, даже не трудясь скрыть свое раздражение. - К чему эти соревнования, когда вы и так знаете концепцию наших проектов?

Это неприятие и настойчивость, прозвучавшие из его уст, сейчас были неуместны, однако тяжелый взгляд грузного мужчины все же заставил Билла Мейсона пояснить свои мотивы присутствующим.

Б: К тому, господин Искандер, что я не просто бизнесмен, делающий деньги ради денег. Все дело в том, что для меня теперь главное - интерес, - с самодовольной улыбкой на лице провозгласил глава Meyson Corporation, изучая победным взглядом реакцию каждого.

Его новая игра началась, и это не могло не радовать.
Предпринимательское мышление говорило о том, что происходящее - хорошая возможность оценить будущую вовлеченность собственников в проекты.
Он с удовольствием снова откинулся на стул, слушая свою жену, которая, как его главный партнер, теперь в деталях рассказывала присутствующим о предстоящем тендере.

_________________________
*несколько часов спустя*

И: Какого черта, Селин? Ты что, издеваешься надо мной? У нас были ясные договоренности!! - орал в трубку Искандер, в то время как его мерседес плавно рассекал дороги Стамбула на пути в загородную резиденцию.

Его охрана, сопровождающая автомобиль кортежем, держала строго выверенную дистанцию, прокладывая маршрут.

Искандер был вне себя от злости.
Эта заносчивая девчонка не потрудилась исполнить свою часть договора.
Это было неприемлемо, и ее, несомненно, ждут последствия.

С: У нас были договоренности, - холодно произнесла Селин на другом конце провода, - но они в последний момент изменились. Билл воодушевлен выбрать сейчас себе партнера, близкого по духу.

И: Ты сама себя слышишь?! - вскипел Искандер, и его лицо от напряжения стало красным, создавая яркий контраст с белыми седыми волосами. - Вы там в своей демократии все умом тронулись? Какого еще близкого по духу? Не советую сейчас испытывать мое терпение...

С: Твое видение и видение Билла сильно отличаются. С тех пор, как он увлекся венчурными инвестициями, его подход к бизнесу перевернулся. Эмоциональный интеллект, партнерство на уровне ценностей - то, что сейчас преобладает. Он не станет меня слушать, когда уже принял решение, - ровно отозвалась Селин, раздосадованная внезапным неприятным разговором.

И: Тогда возьми и повлияй на своего мужа, Селин. Мне ли тебя учить, кто из нас двоих женщина?!

С: Это так не работает, Искандер. Я... я постараюсь сделать все, что смогу. Но не обещаю, что у меня все получится, а давить на него я не буду, - твердо произнесла женщина, заставляя мужчину на том конце провода чувствовать растекающуюся по существу ярость.

Искандер Шахин не терпел в жизни поражений.
Эта сделка будет его во что бы то ни стало, он знал лишь это.
Рано или поздно. Так или иначе.

С: Кстати говоря, - произнесла женщина, меняя тон с серьезного на теплый. - С этой задачей по проекту гораздо лучше справится Аяз. Надеюсь, ты это понимаешь.

И: Слишком очевидный совет, Селин, - небрежно отозвался мужчина, возвращая себе самообладание.

С: Привет ему от меня, - улыбнулась она, кладя трубку.

Искандер Шахин кивнул, как будто она могла его видеть, и отбросил в сторону телефон, который с глухим стуком ударился о подлокотник на противоположном от него сидении.
Пока неясно как, но он найдет выход.
Он не может тратить свое время еще и на эту несусветную глупость.

_______________________
*через пять дней*

С самого утра у Кывылджим все валилось из рук.

Пролитый кофе на отутюженный костюм, заставивший ее сменить его на платье, пробка на дороге и лихой водитель, который чуть не втянул ее в ДТП, подрезав справа, и в довершение ко всему опоздание в университет, что она терпеть не могла ни при каких обстоятельствах.

В круговороте дня ее внимание рассеялось на решение вопросов студентов, однако сейчас, вновь оказавшись за рулем на пути в другой конец города, внутри нее вновь растекалось раздражение.
Зачем понадобилось организовывать встречу так далеко? Сколько она потратит времени в дороге? Неужели нельзя было, как всегда, провести терапию в уже привычном офисе?

Неприятие казусов сегодняшнего дня распространилось внутри Кывылджим и на семейного психотерапевта, которая неожиданно сменила локацию для приема. 
Она отодвигала от себя мысль о том, что ее состояние связано больше с тем, что придется погружаться в неприятные для нее темы вместе с Омером.
Сейчас ей было проще найти причину вовне, нежели внутри.

Кывылджим нахмурила брови, припарковавшись на набережной, и перепроверила локацию.
Стоящий на пристани дебаркадер был единственным местом, в которое она могла зайти, и, сверившись по телефону с секретарем, зашла по трапу на борт, оглядываясь по сторонам.
С виду плавучий дом напоминал офис на воде, и Кывылджим проследовала в основное помещение, где ее уже ждали Омер и госпожа Алие Чолпан.

Внутреннее убранство помещения походило на офис госпожи Чолпан: светлые теплые тона преобладали во всем.
Огромные окна запускали максимум света в пространство, стирая границы между морем и небом, а дерево, кожа, натуральные ткани и отсылки к морским мотивам в интерьере придавали этому месту совершенно особенную атмосферу.

«Что за странности у этого терапевта», - с  некоторой долей нервозности подумала она, после чего разместилась в кресле напротив женщины, закинув ногу на ногу и скрестив руки в замок.

А: Ну что, как ваши дела? - с легкой улыбкой спросила госпожа Алие, пристально, но не навязчиво всматриваясь в своих клиентов.

Кывылджим демонстративно отвернулась после этого вопроса, хоть и не планировала реагировать импульсивно. Спокойствие этой женщины и ее снисходительная позиция всегда раздражали ее.
Омер сидел спокойно, уставившись в одну точку перед собой, и его брови были слегка нахмурены, словно он справлялся с чем-то внутри себя. 

А: Госпожа Кывылджим, я чувствую напряжение. Не хотите рассказать, в чем дело?

К: Дело в том, - с неохотой ответила она, - что я не понимаю, что сейчас мы будем обсуждать.

О: Конечно, - усмехнулся Омер, поправляя пиджак, - лучше вообще ничего не обсуждать и бегать от меня по углам в надежде, что все решится само собой.

Кывылджим бросила на мужа взгляд, полный осуждения.

К: Быть может, нужно было думать перед тем, как махать кулаками, Омер? - стальным голосом произнесла Кывылджим, переводя взгляд на женщину перед собой. - Мой муж применяет силу, калеча людей, и это меня совершенно не устраивает. Он считает, что это в порядке вещей, а для меня это неприемлемо. Вот в чем суть нашей новой проблемы, - заключила Кывылджим, победно облокачиваясь на спинку кресла, как будто бросая вызов одновременно госпоже Алие и Омеру.

О: Так ты не вырывай из контекста мои действия и проанализируй свое поведение, которое приводит к этим последствиям, - резко отозвался Омер, начиная закипать от ее прогрессирующего упрямства.

К: Мое поведение?! Мое поведение не вызывает никаких вопросов, - твердо отчеканила она, вновь обращаясь к госпоже Алие. Указательный палец ее правой руки был направлен в сторону Омера, когда она продолжила. - Этот человек напал на моего коллегу при всех, и теперь я сгораю от стыда на работе от того, что все обсуждают это недоразумение.  

О: Так ты расскажи тогда, почему это произошло, зачем ты умалчиваешь главное? - отозвался Омер, направив прямой взгляд в сторону жены. - Этот человек признался тебе в чувствах, Кывылджим. Он сказал, что боролся бы за тебя, если бы не обстоятельства. Я что, по-твоему, идиот, чтобы наблюдать все это молча?

Госпожа Алие с замершим интересом на лице переводила взгляд с одного на другого, и ее лицо тронула легкая улыбка. «Интересный случай», - подумала внутри она, поднимаясь со своего места, но никто не обратил на нее внимания. 

К: Вот не нужно сейчас передергивать, Омер! Этот человек... да, он совершил ошибку. Но никто не заслуживает того, чтобы на него поднимали руку. По факту он ничего не сделал...

О: А тебе нужно было бы, чтобы сделал? Как в свое время этот психопат Джемаль, да?! - Омер начал терять терпение и встал со своего места, избавляясь от пиджака, в котором было слишком жарко.

Он принялся заворачивать рукава рубашки до локтя, проходясь вдоль панорамы Босфора, и пытался унять внутри себя негодование.
Как эта женщина может не видеть очевидного?
Как она может оправдывать чужие поступки, отказываясь провести параллель?

Сердце Кывылджим застучало чаще после упоминания о Джемале, и ее ладонь впилась в подлокотник, размещая в нем напряжение.

К: Это разные вещи, - словно оправдываясь, произнесла она. - Ты не можешь упрекать меня в том, что тот человек оказался ненормальным, Омер.

Ее голос звенел от волнения, когда она чувствовала себя уличенной в чем-то плохом. Ярость от проведенной аналогии, в то время как он, как никто, знает о том, насколько болезненно она пережила ту ситуацию, медленно захватывала ее изнутри.

О: Я не упрекаю тебя в этом! - с досадой отозвался он, поворачиваясь к ней лицом. - Именно поэтому! Именно потому, что ты не отвечаешь за поступки других людей, я не могу оставаться в стороне, Кывылджим! Ты... я не могу терпеть эту твою дружбу с мужчинами еще со времен Эртугрула, - неожиданно вырвалось из его уст, когда он расслабил галстук, начавший слишком сильно давить ему на шею.

Кывылджим злобно усмехнулась, будто только что вывела его на чистую воду, после чего ее лицо приняло торжествующее выражение.

К: Вы это слышите, госпожа Алие? - она сосредоточила взгляд на кресле, в котором некоторое время назад сидела женщина, но там было пусто.

Кывылджим растерянно посмотрела по сторонам в поисках психотерапевта, однако ее будто бы не было в помещении.

К: Госпожа Алие? - Кывылджим встала со своего места, не понимая, что происходит.

Она гневно посмотрела на своего мужа, который стоял у окна, заправив руки в карманы.
Его лицо было серьезным, однако в глазах читалась усмешка.

О: Судя по всему, она устала от этого бреда и решила немного отдохнуть от нас. Как я ее понимаю.

Кывылджим закатила глаза, сохраняя молчание, и двинулась в сторону уборной в расчете на то, что, возможно, психотерапевт находится там.

К: Госпожа Алие? - растерянно пробормотала Кывылджим, не обнаружив женщину, и ее существо вновь залилось раздражением от ощущения бесполезно потраченного времени. - С меня хватит, я ухожу, - заявила она, с решительным выражением лица схватив сумку и пиджак, и направилась к выходу.

«Чертов психотерапевт! Как можно поступать так со своими клиентами», - пульсировала мысль, в то время как ее рука с силой дернула  ручку двери.

Раз. Два. Три.
Дверь не поддалась.
Что, черт возьми, происходит!

К: Омер... дверь закрыта. Почему дверь закрыта? - озадаченно пробормотала она, изо всех сил дергая ручку туда-сюда, после чего принялась стучать в дверь в надежде, что кто-то из персонала ее услышит. - Кто-нибудь, вы можете открыть дверь? Заклинило замок!

О: Судя по всему, госпожа Алие поняла твою сущность и решила закрыть нас, чтобы ты снова не сбежала, - усмехнулся Омер, и его самодовольный тон заставил ее сделать оборот на 180 градусов.

Улыбка с ямочками на щеках.
Расслабленная поза, словно он был хозяином положения.
Ни капли намека на удивление, которое должно было быть на его лице.

К: Это ты... ты все подстроил. Омер!! Т-ты что... сошел совсем с ума?

О: Я. Конечно я. Всегда и во всем виноват я, разве другое может быть? - он картинно приложил пальцы ко лбу, будто искал ответы на свой вопрос, после чего сделал несколько шагов в сторону жены.

Кывылджим с силой швырнула пиджак и сумку обратно в кресло, после чего метнула стрелы из глаз прямо на Омера, поднимая правую ладонь в жесте негодования.

К: Ты не можешь удерживать меня против воли и заставить говорить, когда я не готова к этому, Омер.

О: Я виноват в том, что в свое время вовремя не разобрался с Эртугрулом, посчитав, что не имею права вмешиваться в твое счастье, - игнорируя ее слова, с нажимом продолжил свою мысль Омер.

К: Позвони этой женщине и скажи ей, чтобы открыла дверь! - приказала Кывылджим, глядя ему в глаза.

О: Потом я виноват был тогда, когда позволил тебе общаться с этим психопатом, боясь нарушить твои личные границы. Это было самое бредовое решение. И чем оно в итоге обернулось? Этот человек чуть не убил тебя! - его тон становился выше по мере того, как воспоминания ярко оживали в его сознании.

К: Омер... прекрати сейчас же.

О: После этого я тоже был виноват, - продолжал он, - когда с самого начала не высказал тебе своего недовольство по поводу этого напыщенного типа! Может, хоть услышав мое мнение и опасения ты была бы более осторожна в своем общении?

К: Это уже слишком. Ты смешиваешь все в одну кучу, Омер. Это разные люди, и я запрещаю тебе обвинять меня в чем-либо, ясно тебе? Ты не можешь контролировать мою жизнь! - ее дыхание стало более частым от возмущения его словами, но она не двинулась с места, принимая вызов.

О: Единственное, в чем я был абсолютно прав, - его губы изогнулись в горькой усмешке, - это в том, что разбил этому человеку лицо. Потому что если бы я этого не сделал, он пошел бы дальше.

Кывылджим приложила ладонь к горлу, успокаивая дыхание. Мужчина перед ней явно испытывал ее терпение.

К: Омер, ты говоришь ужасные вещи, я... ты не в себе!

О: Конечно, я не в себе!! - вдруг рявкнул он, заставив ее слегка вздрогнуть. - С тобой я всегда не в себе, потому что я не знаю, как ты себя поведешь, и как на это отреагирует другой человек!

К: Ч-то? Что ты имеешь в виду? - распахнула глаза Кывылджим, и ее лицо впервые за время их перепалки выглядело растерянным.

О: Ну ты же пошла на работу к этому психопату после того, как разделась перед ним, Кывылджим! Как вообще можно было до такого додуматься - ты разве не понимаешь, что это значит для мужчины? - в порыве возмущения он приложил пальцы к своим вискам, демонстрируя этим жестом неприятие ее поступка. - Или ты думала, что он будет просто дружить с тобой и забудет то, что видел?!

Щеки Кывылджим вспыхнули, когда слова Омера ударили по больному, и ее губы затряслись от негодования, когда она подняла все ресурсы в защиту себя.

К: Как ты можешь припоминать мне это сейчас? Омер!! Разве это уже не решенный вопрос между нами? Не делай меня виноватой в своей жестокой неадекватности! - бросила она, отчеканив свои слова указательным пальцем в его сторону, после чего снова развернулась к двери, начиная колотить по ней ладонью.

Омер в два шага приблизился к ней сзади и развернул одним движением так, что она от неожиданности уперлась пальцами в гладкую деревянную поверхность.
Ее спина плотно прилегала к двери, когда она гневно смотрела на своего мужа, нависающего сверху.

О: Как я могу припоминать? - жестко спросил он, ставя свои руки по бокам от нее.

Его лицо выражало гнев, стремление что-то доказать и сожаление от того, что невозможно до нее достучаться.

О: Я переживаю за тебя, неужели это так трудно понять? А ты, вместо того, чтобы быть со мной открытой, чего требуешь сама, скрываешь от меня факты, не придавая им значения. Что это?!

К: Омер...

О: Я не верю, что ты бы рассказала мне про Аяза и его эти псевдо чувства, не верю!! - рявкнул он. - Ты снова бы сделала вид, что ничего не происходит, как будто ты не понимаешь, какое можешь оказывать влияние на мужчин!

К: Я не собираюсь переубеждать тебя ни в чем! - зло бросила Кывылджим: внутри нее все дрожало от его тона и агрессии. - Можешь не верить, мне все равно.

О: А мне не все равно! - он впечатал кулак в поверхность стены рядом с ней, сдержав свою силу в последний момент, и Кывылджим почувствовала нарастающее волнение в районе солнечного сплетения от его напора. - Мне не все равно, что кто-то смотрит на мою жену, мне не все равно, что кто-то подстраивает ситуации, чтобы выйти из них героем, потому что слишком часто... слишком часто мы не придавали значения важному, и это рушило нас, Кывыллжим.

К: Отойди от меня, прошу, - опустила глаза она, подсознательно пытаясь найти защиту от него вовне.

О: С ума сошла.

К: Это ты сошел с ума, Омер! Ты... ты наговорил слишком много, это перебор.

О: Это я только начал: ты же хотела, чтобы я был честен с тобой. У медали всегда есть обратная сторона, - его левая рука по-хозяйски скользнула к ее затылку, погружая пальцы в волосы, и Кывылджим выставила вперед руку, уперевшись в его грудь.

К: Нет, Омер.

О: Да, я схожу с ума от ревности, - шел напролом он, перемещая свой взгляд на ее чуть приоткрытые губы, которые пытались сформулировать хоть один аргумент против внезапных сигналов тела, овладевших ею, пока он доминировал над ней.

Омер сжал в ладони ее затылок, заставляя посмотреть на него, и ее сопротивление, сосредоточившееся в руке, упирающейся в его грудь, стало более ощутимым, в то время как волнение заливало тело, словно свинцом.

О: И да, я глуп в этой ревности, но это невозможно контролировать, Кывылджим. Я слишком боюсь тебя потерять. Опять.

Его правая рука сильнее прижала ее к стене, когда он надавил на живот под ребрами и жестко провел линию вверх к шее, захватывая пальцами подбородок.
Дыхание обоих стало прерывистым, и Кывылджим сглотнула от обрушившегося на нее напряжения, заставляющего грудную клетку отчаянно вздыматься и опускаться.

К: Секс ничего не решит, Омер, - неуверенно произнесла она, чувствуя его власть над собой, в то время как ее кожа загорелась как по щелчку пальца от одного прикосновения под остротой конфликта.

О: Секс не решит, но он даст разрядку, не так ли, - грубо проговорил он, запуская правую руку ей под платье.

Кывылджим резко дернулась в сторону, не в силах подпустить его ближе...
Всем своим существом желая ощутить его ближе, но стыдясь своей слабости перед ним.

К: Убери руки, я не собираюсь этого делать здесь, - прошипела она, отталкивая Омера, но он лишь сильнее пригвоздил ее к двери, заводясь от протеста, и заставил ее замереть на мгновение.

О: Зато я собираюсь сделать это прямо здесь, и лучше тебе больше не злить меня, - произнес Омер хриплым голосом, преодолевая ее сопротивление, после чего запустил свою правую ладонь ей прямо в трусы.

Рот Кывылджим приоткрылся чуть больше, когда она ощутила жесткость его теплых пальцев у половых губ, в то время как самодовольство на лице Омера достигло предела, обнаружив ее влагу от возбуждения.

О: Так-то лучше, - заметил он, ухмыляясь ямочками, после чего начал плавные движения ладонью, дразня ее.

Он крепче сжал ее шею сзади, чтобы почувствовать обладание, и устремил взгляд на ее лицо, желая видеть каждую эмоцию.
Сила, с которой Кывылджим упиралась ему в грудь, ослабла, выводя на передний план ощущения внизу живота.
Ее кожа пульсировала от силы и уверенности Омера, который знал ее лучше нее самой.

К: А! - шумно выдохнула она, хватаясь одной рукой за него, а другой опираясь на поверхность сзади, когда он внезапно вошел в нее пальцем, а затем двумя.

Как она может так быстро сдаваться?
Это было совершенно немыслимым для ее жесткой и рассудительной натуры.
Или она больше не являлась таковой?

Навязчивые мысли и злость на Омера, атакующие ее голову, неизбежно уступали место состоянию аффекта под его настойчивостью.

Его движения внутри нее были разогревающими, и она закусила губу, сдерживая реакцию на эти ласки.
Он оттянул ее за волосы, высвобождая для себя пространство от ключицы до мочки уха, после чего жадно и сильно прошелся зубами по ее коже, облизывая места укусов.
Кывылджим послушно поддалась его движению, содрогаясь от интенсивности ощущений.

Она слишком сильно разозлила его упертостью и настаиванием на своей правоте.
Он не мог заменить ее мысли, но ее тело... по крайней мере ее тело находилось под его влиянием.

Он вновь посмотрел в ее черные уже затуманенные похотью глаза и провел по пухлым губам ладонью свободной руки, приоткрывая ее рот.
Он запустил пальцы внутрь, раздвинув губы, и она податливо облизнула их, издавая стон в следовании за рефлексом.
Ему нравилось то, что она идет за ним. Он сходил с ума от этого.

Ее покорность и ее непокорность.
Это была ядерная смесь для него, активирующая основной инстинкт.

Омер ушел вниз, задирая платье жены и стянул с нее кружево, отбросив его в сторону.
Он прильнул языком к ее клитору, вновь запуская внутрь пальцы, и начал совершать толчки внутри нее, посасывая и теребя чувствительное место.
Его движения были резкими и нежными, воздействуя на разные зоны, и Кывылджим впилась в его шевелюру пальцами, притягивая к себе, как если бы она боялась, что он остановится.

К: Ммммм...., - ее глаза были прикрыты, в то время как по нарастающей накатывали волны удовольствия.

И он остановился.
Как только он почувствовал, что она готова кончить, он резко вынул пальцы и поднялся к ней на уровень.
Он взял ее лицо в ладони и с жаром захватил губы, кусая каждую по-очереди.

О: Мне продолжать или секс ничего не решает? - спросил он между поцелуями, запыхавшись, после чего отстранился, наблюдая ее взгляд.

К: Замолчи, - выдохнула Кывылджим, облизывая губы, пульсирующие от поднявшейся температуры.

Омер взял жену за волосы на затылке и вновь ввел внутрь нее пальцы, начиная разгонять свои движения.
Кывылджим судорожно схватила его за плечи: она не могла больше терпеть нахлынувшее возбуждение и контролировать отдавшееся мужу тело.
Он доводил ее до оргазма пальцами, и она начала кричать, настигая пика, распаляя его ритм.

К: Омерррр, я сейчас..., - простонала она, побуждая его продолжать, как будто он не знал, чего она так сильно желает.

И он опять остановился.

Его цепкий взгляд, пока он еще не потерял самообладание, наблюдал ее растерянность и вожделение, начав рисовать подушечками пальцев узоры в районе ее декольте, оставляя на нем влажные дорожки ее жара.
Ее дыхание было напряженным, как и его, в то время как Омер дал им небольшую передышку.
Он улыбнулся своей мысли, видя состояние жены, после чего резко сжал ее ягодицы поверх струящейся ткани платья.

О: Извини, моя любовь, но сегодня без оргазмов. Я немного на тебя злюсь, - произнес он ей в ухо, щекоча кожу щетиной, и повелительным жестом направил ее к спинке кресла, стоявшего в паре метров.

Кывылджим впилась ногтями в поверхность и выгнула спину, ощущая пылающее дыхание мужа на своем затылке, и его властные движения, захватывающие ее грудь, заставили податься назад, стремясь ощутить его тело вблизи своего тела.

К: Ммм, - простонала она от резкости его пальцев на своей груди, и не успела опомниться, как нагнулась вперед под влиянием его напора, оперевшись руками на спинку кресла.

Омер быстро расстегнул ремень брюк, высвобождая свою доведенную до предела твердость, и грубо задрал платье Кывылджим, приноравливаясь сзади к ее половым губам.

К: Ааааа! - выдохнула она, пытаясь зафиксировать положение, когда он вошел решительно и внезапно, отвлекая ее ударом по ягодице.

Он не позволил ей разомкнуть ноги, когда она захотела занять более удобное положение, и добился максимально тесного соприкосновения его плоти с ее плотью.

Сильно, стремительно, жестко, остро, бурно.

Омер не обращал внимания на язык ее тела, который требовал замедлиться, и ускорение поглотило обоих, разряжая воздух хлопками, в то время как его пальцы мяли до красноты ее кремовую кожу поясницы.
Она не могла пошевелиться под ним, в то время как он был хозяином положения, и Кывылджим в моменте отчетливо решила, что в скором времени отомстит ему за это.
Ее готовность достигнуть пика была опережена мужем, который резко кончил, содрогаясь телом, плотно прилегающим к ее.

Через некоторое время он поднял ее к себе в огромные руки, и они оба переводили дух, осознавая себя в пространстве кабинета психотерапевта.

Кывылджим пылала от интенсивности их занятий любовью, и прикрыла глаза, ощутив на шее поцелуи Омера, которые после разрядки стали чувственными и глубокими.
Уголки ее губ непроизвольно дернулись вверх от улыбки, причины которой она не готова была сейчас анализировать.
Ее дыхание становилось размеренным под его дыханием, и в один момент она почувствовала покой, распространяющийся по внутренностям.

Этого ощущения гармонии было достаточно, чтобы заметить странное движение и плавно сменяющийся пейзаж за окном, и Кывылджим расширила глаза от неожиданности, сообразив, что прямо сейчас они движутся в сторону Босфора на этом импровизированном судне, всего полчаса назад обманчиво замаскировавшемся под вид обычного офиса.

К: Омер... что происходит? - изумленно спросила она, отстраняясь от него.

Кывылджим одернула платье, подходя ближе к окну, в то время как вечерний горизонт незатейливо манил своей дальностью, дразня яркими красками заходящего солнца, оттеняющего непослушные волны Босфора и широту безмятежного бескрайнего неба.

К: Омер, мы... плывем?

Она повернулась в его сторону, обнаруживая довольную улыбку на его лице, в то время как он застегивал молнию брюк, и ее блаженное состояние вмиг сменилось строгостью, когда она осознала коварство его плана.

К: Серьезно, Омер?!

О: Это хаусбот, Кывылджим. Не переживай, это надежное судно.

К: Аллах, дай мне терпения, - поднесла она ладони к вискам, гася внутри себя рой мыслей, атакующих сознание. - Т-ты... ты. Решил увезти меня в море, чтобы у меня снова не было выбора, Омер?!

О: Ну а что, моя любовь. Ты первая предпочла отстраниться друг от друга в разных районах Стамбула. Каким образом мне еще достучаться до тебя?

К: Конечно, это так привычно для тебя: принимать за меня решения. Проходили, и не раз, - выпалила она, жестикулируя руками. - Я уволю этого психотерапевта и напишу на нее жалобу в соответствующие инстанции, - констатировала Кывылджим, стреляя в него искрами, после чего начала нервно ходить из стороны в сторону.

О: Бедная женщина, вся карьера коту под хвост, - иронично заметил Омер, приближаясь к жене, останавливая ее ритм, после чего заключил ее лицо в свои ладони. - Неужели такой борец за справедливость и женские права, как ты, начнет вставлять ей палки в колеса при том, что она прекрасно справилась со своей задачей?

Кывылджим картинно рассмеялась над его словами, убирая руки прочь от себя.

К: С какой еще задачей она справилась, мне интересно узнать?

О: Мы разговариваем, - пожал плечами Омер, улыбаясь ямочками. - Разве это не главное?

Кывылджим изобразила подобие улыбки, смеряя его убийственным взглядом.

К: Это не считается, потому что происходит против моей воли, - твердо возразила она.

О: Уверена?

К: Аллах, дай мне терпения, - повторила  Кывылджим, отходя от мужа на приличное расстояние: она уже не понимала, где ее истинные эмоции из-за того сумбура, в который ее погрузил Омер.

Она сделала несколько глубоких вдохов, усмиряя возмущенное дыхание.
Она отвернулась в сторону восхитительного пейзажа, который вопреки ее воле предстал сегодня перед ней.
Она облокотилась ладонями о подоконник, ощущая прохладный пластик под пальцами.

О: Когда придешь в себя, я жду тебя наверху, - с нажимом произнес Омер из-за ее спины. - Если тебе нужно принять душ, это возможно на этом этаже. Плед и теплую одежду можешь найти в шкафу.

После его последней фразы Кывылджим ощутила исчезающие шаги мужа.
Ее губы вопреки тому, что она старалась транслировать, вновь растянулись в улыбке.
Омер Унал снова выиграл. И вместе с ним выиграла она.

Он сидел на верхней палубе за сервированным столом, который был подготовлен по высшему разряду. Белая скатерть, вино, закуски, фрукты и изысканные столовые приборы, которые для него достал персонал корабля.

Сейчас было время заката, а впереди долгая ночь.

Он сделал выбор в пользу того, чтобы сидеть на полу, вдыхая морскую прохладу майского ветра.
Все было идеально и должно было продолжиться также.
Улыбка окрасила его лицо ямочками, когда он увидел свою жену, поднимающуюся на борт.

Кывылджим была настолько восхитительна в лучах заходящего солнца, что у него на мгновение перехватило дыхание.
Ее бесконечные ноги были открыты, в то время как черное шелковое платье развивалось на ветру, а непослушные волосы предусмотрительно были заправлены в большой свитер с воротом, надетый поверх ее одежды.
Она на мгновение замерла от картины, представшей перед ней, переводя восторженный взгляд с Омера на сюрприз, который он организовал, затем на Босфор и после снова на Омера.

К: Омер... ты меня удивляешь. Это очень красиво! - ее глаза заблестели, и она поднесла пальцы к губам, когда представила, что он готовил все это, отодвинув их разногласия на второй план.

Он снова не знал, как она отреагирует, но сделал шаг.
Или знал?

Пожалуй, она не будет увольнять психотерапевта, а выпишет ей премию.
«Сегодня эта женщина одним сеансом окупила весь свой гонорар», - пронеслось у нее в сознании, в то время как пульс участился, и она закусила губу в предвкушении.

К: Я успокоилась, - тихо произнесла Кывылджим через несколько мгновений, присаживаясь рядом с мужем на плед и накидывая на голые ноги шерстяное одеяло, прихваченное снизу, чтобы защититься от ветра.

К: Но не до конца, - укоризненно добавила она, наблюдая абсолютное счастье в глазах Омера, когда он скользил по ней взглядом.

О: Ну да, конца у тебя сегодня не случилось, моя любовь, - усмехнулся Омер, разглядывая ее черты с видом мартовского кота, получившего желаемое лакомство. - Это было специально, чтобы ты сама пришла и попросила об этом.

Кывылджим пару раз моргнула, пока смысл его слов доходил до ее сознания, после чего больно стукнула мужа кулаком в плечо, расплываясь в улыбке.

К: Лучше не открывай рот, иначе ты не доживешь до завтра, Омер, - бросила она ему, борясь с мышцами лица, которые мешали ей подавить веселье.

О: Как скажете, Кывылджим ханым. Я готов просто сидеть и наслаждаться шумом морского ветра рядом с вами.

Кывылджим посмотрела на мужа из-под своих густых черных ресниц и придвинулась ближе, находя его ладонь своей ладонью.
Она думала о том, как сформулировать то, что у нее на душе: это было непросто.

К: Омер... я не знаю, как сказать. Я... сейчас я подумала обо всем, что ты говорил сегодня. И я понимаю тебя.

Омер сузил зрачки, стараясь прочитать ее движения, и весь внутренне собрался после этих слов.
Он сжал ее руку, придвигаясь корпусом ближе, и направил на нее все внимание, чтобы правильно уловить ход мыслей.

О: О чем ты, Кывылджим?

Она сделала глубокий вдох, рассеивая в нем свое волнение, после чего прямо посмотрела на своего мужа, выдерживая его взгляд.

К: Я имею в виду, что понимаю твои чувства. Я никогда... я никогда не думала в таком ключе, как ты. Про ситуацию с Джемалем. Про ситуацию с Аязом. Мне жаль, что я заставила тебя переживать.

Омер чуть улыбнулся, любуясь ее красотой в оранжевости заката, и заправил выбившиеся из-за ветра пряди волос за ухо.

К: Только это не означает, что теперь я оправдываю и прощаю твои действия, - вмиг сменила она тон, и ее взгляд из теплого превратился в требовательный.

О: Разве я могу быть настолько самонадеян, Кывылджим? - хмыкнул Омер, захватывая в ладонь ее подбородок и притягивая к себе для легкого поцелуя.

К: Омер.

О: Ммм?

К: Я серьезно.

О: Я понял.

К: Ты не должен так реагировать на людей. Пообещай мне.

О: Что именно?

К: Что не будешь применять силу.

О: Это невозможно, моя любовь. Я буду применять силу, когда речь идет о сохранении нашей семьи.

К: Омер!!

О: Не стоит возмущаться. Если ты и вправду понимаешь мои чувства, тогда ты понимаешь мою мотивацию, - серьезно произнес Омер. - Я не говорю, что я всегда прав... но я человек. Я ошибаюсь. Я встаю после ошибки и иду дальше совершать новые. Я не идеален.

Омер замолчал на некоторое время, наблюдая за тем, как Кывылджим жадно смотрит на него.
Неужели они смогут прийти к пониманию?
Неужели они выйдут из замкнутого круга, раз за разом поглощающего их лучшие намерения и мечты?

О: Все, что мне нужно, - это чтобы ты принимала меня с моими слабостями, Кывылджим. Ты - моя главная слабость, - заключил он, наблюдая, как одинокая слеза скатилась по ее левой щеке, исчезая в вороте свитера.

Омер дотронулся до ее кожи, вытирая соленую влагу.

О: Я не хочу, чтобы между нами была недосказанность, поэтому сразу скажу, как есть. Я не доверяю Аязу Шахину.

Сердце Кывылджим забилось чаще при упоминании этого человека, и она вновь почувствовала, что острота конфликта еще не сошла на нет.
Она оказалась в сложном положении.
Она чувствовала себя виноватой перед обоими, хотя не сделала ничего неправильного.

К: Омер...

О: Я чувствую, что в нем есть какой-то подвох, и это не связано с тобой, Кывылджим, - упрямо настаивал Омер, и в моменте принял решение озвучить причину своего беспокойства, которое одолевало его уже несколько дней. - На встрече с Биллом Мейсоном я узнал, что мы будем бороться за это партнерство с компанией Shahin Development.

Глаза Кывылджим округлились после сказанного Омером, и она выпрямилась в струну, подогнув ноги под себя. Ее дыхание стало острее, когда она непроизвольно ощутила ответственность за то, что связано с Аязом.

К: Подожди, Омер... как это?

О: Вот так.

Он вкратце рассказал ей о произошедшем на встрече и о своих подозрениях на этот счет.
Кывылджим сидела, соображая что-то внутри себя: картинка не билась, и она не понимала своих ощущений.

К: Что... что ты собираешься делать? - тихо спросила она.

О: Конкурировать своим проектом, - твердо ответил он. - Я не могу позволить кому-то снова вмешаться в процессы.

К: Я не верю в то, что с его стороны это сделано специально.

О: А я не верю в совпадения.

К: Но Омер... как ты себе это представляешь? Откуда он мог знать, что вы ведете переговоры с этими американцами?

О: Пока не знаю, но я выясню, Кывылджим. Команда уже занимается этим.

К: Но... может быть, мне прямо спросить обо всем у Аяза? Не думаю, что он станет скрывать...

О: Даже не думай об этом, - резко отозвался Омер, встрепенувшись от ее слов. - Кывылджим? Посмотри на меня.

Она сосредоточила взгляд на своем муже, в лице которого сейчас читалась серьезная обеспокоенность.

О: Я очень тебя прошу не вмешиваться. Пообещай мне.

К: Обещаю, - после некоторой паузы кивнула она.

О: Хорошо. Я могу не переживать об этом?

К: Да, Омер, я не маленький ребенок, не нужно уделять этому столько внимания, - с раздражением произнесла она, отворачиваясь в сторону.

О: Это меня и пугает.

К: Что именно?

О: Ты слишком самостоятельна.

К: Вот сейчас лучше молчи, Омер.

О: Как скажешь, любовь моя.

Он притянул к себе жену, вдыхая запах ее волос, который всегда действовал на него успокаивающе. Она устроилась на его груди, прислушиваясь к сердцебиению. Ровная гладь успокаивающегося в ночи Босфора поглотила их переживания, которые еще несколько часов назад казались необратимыми.

По крайней мере, им удалось найти общий язык.
По крайней мере, они нашли в себе силы прямо говорить о переживаниях.
По крайней мере, пока они счастливо не подозревали, в какой водоворот событий их втянуло стремление Unal Holding сотрудничать с Meyson Corporation.

_____________________
*через два дня*

Аяз Шахин живо поднимался по лестничным пролетам университета Бахчешехир для решения некоторых вопросов с ректором.
Сегодня у него был плотный график, в котором он едва ли мог выделить время на предстоящий разговор, но решив, что вопрос важный, все же втиснул его между обеденных встреч.
Он небрежно взглянул на время в телефоне, добравшись до нужного этажа, и через несколько мгновений оказался возле стеклянных дверей ректората.

Женщина, о существовании которой он не знал еще пару месяцев назад и которая с некоторых пор стала занимать его мысли в свободное время, была внутри.

Она с энтузиазмом переговаривалась с двумя студентами, что-то им рассказывая, и активно жестикулировала руками.
Он непроизвольно остановился, чтобы иметь возможность понаблюдать за ней издалека.
Это был первый раз после тимбилдинга в Unal Holding, когда он, наконец, увидел ее.

Горящие глаза, свидетельствующие о том, что она заинтересована.
Румянец на щеках, говорящий о легком волнении.
Ее сомкнутые пальцы ладоней, когда она сама поддерживала себя этим движением.

Улыбка непроизвольно возникла на его лице, когда она с легкостью рассмеялась, приподнимая вверх брови: обычно она так делала, когда приятно удивлялась чему-то.

«Это нелепо», - пронеслось в его сознании, когда он силой возвращал себе себя.
Свой статус, свою ответственность и свои цели.
Разве может он, Аяз Шахин, думать о таком?

Шумно переговаривающиеся студенты направились в сторону выхода из ректората, соединяя взгляды мужчины и женщины сквозь стекло.

Кывылджим чуть заметно кивнула в улыбке, и Аяз зашел внутрь, приветствуя ее и секретаря.

А: Кывылджим, Зейнеп, как ваши дела?

Зейнеп замешкалась на пару секунд, глядя на него с многозначительным интересом, после чего сделала движение бровями и устремила свой взгляд в компьютер.

З: Все хорошо, господин Шахин. Ректор будет с минуты на минуту.

А: Отлично, тогда... Кывылджим, можно тебя?

Кывылджим снова безмолвно кивнула, и он открыл перед ней дверь малого конференц-зала, приглашая внутрь.
Аяз зашел вслед за ней, закрывая дверь, и устремил на нее увлеченный взгляд, гадая внутри, каким может быть их разговор после произошедшего конфликта с Омером Уналом.

К: Привет.

А: Рад видеть.

А, К: Послушай, - начали они оба и замолчали, испытывая неловкость.

Кывылджим всматривалась в мужчину перед собой, и ее чувство смущения и вины перед ним непроизвольно вышли на передний план.

А: Да ладно, - усмехнулся Аяз, поднося ладони к затылку, - не будем же мы вот так теперь общаться, ну правда? Кывылджим... этого я не приму, так и знай.

К: Аяз, я не знаю, что сказать.

А: Только не вздумай извиняться за что-либо, хорошо? Я не буду это слушать.

К: На самом деле, мне очень стыдно. Омер не должен был этого делать, а я..., - она замялась, пытаясь правильно сформулировать мысль, - если я дала тебе повод, мне очень жаль.

Лицо Аяза вновь озарилось улыбкой, обнажая белые зубы: ее поведение его забавляло.

А: Быть женщиной - это не повод, Кывылджим.

Она растерянно посмотрела на мужчину перед собой, и, судя по всему, на ее лице застыло странное выражение, потому что Аяз чуть склонил голову на бок, разглядывая ее.

А: Расслабься, хорошо? Не бери в голову. Это не твоя проблема, - небрежно бросил он, наливая себе стакан воды, после чего сделал несколько небольших глотков, и в его глазах вдруг загорелись огоньки. - Это моя проблема с твоим мужем, - вдруг добавил он, подумав, и опрокинул в себя оставшуюся жидкость.

К: Ч-что?

А: Как мужчины с мужчиной.

К: Аяз...

А: Не может же Омер Унал рассчитывать, что его поступок сойдет ему с рук, Кывылджим. Как считаешь? - он пристально смотрел на нее, словно хотел убедиться в чем-то, и без труда заметил, что его слова произвели на нее сильное впечатление.

Ее лицо вмиг вытянулось после услышанных слов: что это было сейчас? Угроза?

«Я чувствую в нем какой-то подвох»
«Мы будем бороться за это партнерство с компанией Shahin Development»
«Я не верю в совпадения»

Слова Омера вмиг материализовались перед ней, и по ее позвоночнику пробежал неприятный холодок.
Впервые за все время ей стало не по себе в присутствии этого человека, и она вдруг осознала, насколько в действительности мало знает о нем.

К: Что это значит сейчас, Аяз? Ты вот так мне в лицо сейчас говоришь о том, что планируешь навредить моему мужу? - твердым голосом с нотками стали произнесла она, направив на него прямой взгляд в готовности выдержать конфронтацию.

«Как львица - готова сразу в бой за него», - пронеслось в сознании Аяза, который нарочито спровоцировал резкую перемену в поведении женщины.

К: Ты решил теперь добавить ему проблем в бизнесе? - вдруг заявила Кывылджим, скрещивая руки у себя на груди в требующей ответов позе. - Такой у тебя способ ответить?

А: Что, прости?

К: Не нужно прикидываться, Аяз, я все знаю, - с раздражением в голосе произнесла она. - Раз уж мы с тобой говорим открыто и на чистоту друг с другом. Расскажи мне, по какой причине твоя компания и компания моего мужа теперь конкурируют за Билла Мейсона?

Лицо Аяза, до этого момента выглядевшее расслабленным, медленно приобрело каменное выражение, как только он услышал произнесенное ею имя.
Его челюсти сжались, в то время как он прикидывал свои варианты, и на несколько мгновений сомкнул веки, поднеся пальцы к переносице.
Его разочарованию в моменте не было предела, но он не мог открыто проявить себя, не владея достаточным количеством информации.

А: Что ты имеешь в виду, Кывылджим? - нахмурил он брови после значительной паузы. - Можешь сформулировать конкретно, что произошло?

К: Это ты мне скажи, что произошло, Аяз. Хочешь сказать, что это еще одно совпадение?

Дверь в конференц-зал внезапно приоткрылась, и оба перевели взгляд на Зейнеп, которая с извиняющимся выражением лица протиснулась в дверной проем.

З: Господин Аяз, ректор... он на месте, ждет вас.

А: Спасибо, Зейнеп, я иду, - кивнул в ее сторону он и, характерным движением одернув пиджак, зрительно приказал ей закрыть дверь с противоположной стороны.

Как только она исчезла в коридоре, он подошел ближе к Кывылджим, сверля ее пронизывающим взглядом.
Он сделал глубокий вдох перед тем, как оставить за собой последнее слово в этой спонтанной встрече.

А: Я понимаю, что ты плохо меня знаешь, поэтому имеют место подозрения. Я даже понимаю, что подсознательно ты будешь искать подтверждения этих подозрений. Но я не тот человек, который смешивает бизнес и личное, Кывылджим. Тем более исподтишка.

Он стремительно направился к выходу, обернувшись напоследок.

А: И можешь не переживать насчет Омера. Если я и брошу ему вызов, то это будет открыто и сугубо в рамках спортивного интереса.

Аяз Шахин исчез, оставляя Кывылджим в растерянности.
Она понимала, что сказала лишнее, проигнорировав просьбу Омера.
Стоит ли предупредить его об этом?

Рой мыслей после этого странного разговора атаковали ее сознание, создавая все большее количество вопросов в голове. 

________________________
*на следующий день*

С: Что же это такое творится? - схватилась за сердце госпожа Сонмез, переводя свой взгляд с Кывылджим на Нурсему, которая в совершенно потерянном состоянии сейчас сидела на диване в квартире семьи Арслан.

Мери укачивала на руках малышку Алев, параллельно пребывая в шоке от того, что только что услышала из уст сестры. В глубине души она несказанно радовалась тому, что в свое время покинула дом Уналов вместе с Алев.

Н: Извините, что побеспокоила вас, - растерянно произнесла Нурсема, находясь в шоке и замешательстве от того, что в самый сложный момент ее семья отвернулась от нее, в то время как семья Кывылджим предложила помощь.

С: Ты никак не беспокоишь нас, дочка! Что это еще за слова?

Н: Я только приду в себя и найду выход. Я не стану задерживаться, у вас и так много проблем и без меня...

К: Даже не вздумай, Нурсема! - строго произнесла Кывылджим, поворачиваясь в ее сторону от окна и поднимая руку в предупредительном жесте. - Ты останешься у нас столько, сколько будет нужно, и уж точно не вернешься больше в тот дом!

Нурсема тяжело вздохнула, лишний раз осознавая глубину различий своей семьи и семьи Кывылджим.
Интересно, как бы сложилась ее жизнь, не будь она дочерью Пембе и Абдуллы Унал?
В последнее время она слишком часто задавалась этим вопросом, и это погружало ее в безрадостное состояние.

С: Кывылджим... у тебя снова будут проблемы с той семьей, может быть стоит сказать им о том, что Нурсема сейчас находится у нас?

К: Они прекрасно знают, что она у нас, - отрезала Кывыылджим. - Что касается их недовольства, меня это не волнует, мама.

С: Тебя может и не волнует, а вот Омера волнует, - упрямо настаивала госпожа Сонмез, сверля тяжелым взглядом дочь. - У вас снова возникнут разногласия на этой почве.

К: Поверь мне, не возникнут, - усмехнулась Кывылджим. - Если у кого и возникнут, то у Омера со своим братом. Пусть разбираются с этим сами.

Кывылджим была сильно взвинчена несправедливостью, которую сегодня снова наблюдала в семье Унал.
С самого начала вечера, посвященного помолвке Нурсемы и Ильхами, на которую они были приглашены с Омером, она чувствовала, как ее начинает подташнивать.
События, пережитые почти год назад, были живы в памяти, как будто это было вчера, и плохое предчувствие давало о себе знать все сильнее по мере того, как часы отбивали минуты.

Фираз, который неожиданно вмешался в помолвку, заявив о своих чувствах к Нурсеме, спровоцировал настоящий хаос, в результате которого господин Абдулла и госпожа Пембе закономерно обвинили Нурсему в бесчестии.

Это было настолько мерзко и незаслуженно, что Кывылджим не смогла это терпеть, покинув дом Уналов сразу вслед за Нурсемой, сбежавшей со скандала в слезах.
Она успокаивала ее некоторое время в своей машине, в то время как Омер сдерживал от нового геройства Фираза, и через некоторое время они разъехались каждый по своим домам, намереваясь помочь молодым людям прийти в себя и подумать в спокойной обстановке, что делать дальше. 
После произошедшего Кывылджим зареклась ступать ногой в этот проклятый дом, общие сборы в котором еще ни разу на ее памяти не заканчивались ничем хорошим.

О: «Моя любовь. Как вы?» - получила она сообщение от Омера, в то время как они остались в гостиной вдвоем с Нурсемой.

Мери ушла укладывать Алев, а госпожа Сонмез отдыхать в свою комнату, оставляя двух женщин за теплой беседой после напряженных событий.

К: «Все хорошо, сидим с Нурсемой. А вы что делаете?»

О: «Я не смог сдержать этого безумца: сейчас он едет к вам»

Кывылджим тепло улыбнулась, глядя на Нурсему: очевидно было, что она запуталась.
Очевидно было, что ей нужно время и поддержка.
Очевидно было, что возвращение назад в родительский дом после развода с Умутом было ошибкой: но могла ли она иначе?

К: «И что мне с ними делать?» - быстро задала вопрос Кывылджим, гадая внутри себя, стоит ли заранее сообщать Нурсеме эту новость.

О: «Не мешать, Кывылджим. Парень борется за свою любовь во что бы то ни стало. У него впереди сложный путь, но он не отступит»

Слова Омера крутились в ее голове неустанно, пока она смотрела в окно на общение Фираза и Нурсемы, которая спустилась поговорить с импульсивным молодым человеком во двор к машине.
Улыбка озарила ее лицо, когда она увидела Фираза, картинно падающего на колени, и Нурсему, которая в панике старалась прекратить его безумство.
Хоть этот парень и был сумасшедшим, безответственным и, на первый взгляд, поверхностным... его доброе сердце вполне могло бы залечить раны Нурсемы.

«У него впереди сложный путь, но он не отступит» - пульсировало в мозгу Кывылджим.

Это было правдой. Этим двум, если они примут решение быть вместе, станет противостоять целый мир.

Внезапная мысль поразила ее, заставив ухватиться пальцами за подоконник. 
В моменте она приняла решение, которое пришло к ней непонятно откуда: другого и не может быть.
Ее сердце ускорило ритм от осознания простой истины, которую она упрямо игнорировала.

Она улыбнулась своей идее.
Это было немножко безумно, учитывая время на часах, но одновременно вдохновляюще.
Она поняла, что глупо еще продолжать чего-то ждать, и доверилась своему ощущению.

Она заколебалась на секунду, прежде чем войти в свою спальню, где Мери укладывала Алев.

К: Не спит? - осторожно спросила она, приближаясь к кроватке.

М: Не спит и, судя по всему, не собирается, - улыбнулась Мери, теребя ребенка за теплые пальчики на ногах.

К: Что ж, - удовлетворенно произнесла Кывылджим, открывая шкаф в намерении достать детские вещи, - в таком случае, самое время прогуляться.

М: Прогуляться в 22:00 вечера, Кывылджим?

К: Именно. Помоги мне ее одеть, Мери!

М: Таааак... Кывылджим? Ты ничего не хочешь мне рассказать? - хитро сощурилась Мери, подозревая что-то интересное.

К: Пока нечего рассказывать, но как только будет, я первой сообщу тебе обо всем, дорогая, - усмехнулась Кывылджим, одевая племянницу в уличный комбинезон.

Через пару минут она уложила переодетую племянницу в переноску.

К: Нас точно не будет до утра, поэтому можешь сказать Сонмез Султан, что ее внучка поехала в гости к своему дяде. Она будет довольна, - констатировала Кывылджим, и направилась к выходу из квартиры, с нетерпением предвкушая реакцию своего мужа.

Мысли Омера блуждали вокруг событий вечера и Фираза, который сегодня покорил его своим поступком и искренностью намерений.
Если до этого он не воспринимал парня всерьез, то сегодня все изменилось.
После разговора с ним вопросы в его голове сошли на нет, и он решил поддерживать этот союз в будущем, если ему будет суждено свершиться.

Он перекинулся парочкой сообщений с Кывылджим, после чего решил сосредоточиться на работе: сон к нему сегодня явно не шел.
Концепция проекта рекреационного центра, которую он готовил для презентации перед Meyson Corporation, сегодня вновь претерпела изменения, и он погрузился в изучение правок, присланных ему отделом маркетинга на проверку. 
Внезапный звонок в дверь вырвал его из раздумий, и его брови слегка нахмурились: он никого не ждал этим вечером.

В насколько шагов преодолев расстояние из зала до коридора, он повернул замок и дернул ручку двери, на ходу изумляясь картине, представшей пред ним.
Его жена стояла с хитрой улыбкой на лице, держа в правой руке люльку с малышкой Алев: сюрпризы не заканчивались этим вечером.
Омер прочистил горло, пропуская их внутрь, и принял из рук Кывылджим племянницу, озадаченно переводя взгляд с девочки на жену.

О: Я... я не ожидал, Кывылджим. Почему ты не позвонила?

Она игриво посмотрела на мужа, и на ее лице застыло укоризненное выражение, когда она глазами указала на малышку Алев, дергающую ручками в переноске.

К: Твоя племянница отказывается засыпать, Омер. Это твоя вина!

Его брови непроизвольно поползли вверх, когда он закрывал за Кывылджим дверь, укладывая в голове суть ее слов.

О: Моя вина, говоришь?

К: А чья еще? Не ты ли хвастался, что ты великий укладыватель малышей? Судя по всему, она привыкла к вашим с ней ритуалам.

Омер улыбнулся ямочками, и его глаза загорелись от настроения жены, которое внезапно привело ее в их дом.
Это было что-то, что она сделала впервые с момента их последнего разлада.
«Психотерапевт реально творит чудеса, надо будет увеличить часто у сеансов», - со смехом подумал он про себя, однако вслух сказал другое.

О: Это серьезное обвинение, Кывылджим ханым. Хотите сказать, что это единственная причина, почему вы здесь?

К: Возможно, не единственная. Но, чтобы узнать вторую, вам придется выполнить спец. задание, Омер бей.

О: Задание. Хорошо. Я готов, - с удовольствием заметил он, завороженно глядя в сверкающие глаза жены. - Моя любовь, ты очень загадочная, знаешь. Но я рад, правда. Ты пришла. Это главное. Что за задание?

К: С которым ты справишься с легкостью, дорогой муж, - усмехнулась она, направляясь в спальню Алев, которая уже достаточное время пустовала без своей хозяйки.

Они лежали на кровати, слушая размеренное дыхание племянницы между ними, которая безмятежно провалилась в сон, чувствуя тепло их тел, обволакивающее ее с двух сторон.
Кывылджим любовалась ее пухлыми щечками и полуоткрытым ртом, из которого слышалось милое посапывание, в то время как Омер любовался женой, наблюдая ее увлеченность ребенком.
«Каково это - каждый день видеть ее в роли матери?» - пронеслось в его сознании, и он осторожно прикоснулся пальцами к ее ладони, расслабленно лежащей на поверхности покрывала.

К: Мы так разбалуем ее, Омер, - тихо произнесла Кывылджим, переводя на него взгляд с племянницы, после чего переплела свою ладонь с его, задумчиво глядя на своего мужа. - Приучать ее спать в одной кровати с нами - провальное решение.

О: Ничего страшного, моя любовь, - умиротворенно прошептал он. - Одну ночь можно и побаловать ребенка. Смотри, как ей спокойно рядом с нами.

Сердце Кывылджим затрепетало от его слов, когда вдруг она ощутила внутри себя робость и волнение.
Что происходит?
Еще некоторое время назад она чувствовала твердую уверенность в своем решении, в то время как сейчас не знала, как завести об этом разговор.

К: Что, если это будет не одну ночь? - произнесла она слабым голосом, притупив взгляд.

Ее пульс сейчас бился где-то в районе горла, и она сглотнула волнение, поднимающее температуру тела.

О: Уверен, что наша умная девочка прислушается к дяде, потому что..., - Омер вдруг замолчал, когда суть слов жены запоздало долетела до его сознания. - Не одну ночь...?

Омер нахмурил брови, всматриваясь в эмоции на лице Кывылджим, которая продолжала упорно разглядывать свои пальцы вместо того, чтобы встретиться с ним взглядом.

О: Подожди, Кывылджим... ты сказала - не одну ночь? Что это значит?

Тусклый желтый свет лампы у изголовья кровати, рассеивающийся по комнате, освещал лишь половину лица его жены, но даже в этих слабых бликах он уловил легкое стеснение, проявляющееся в мысли, не успевшей сорваться с ее чуть приоткрытых губ, когда она осознавала внутри себя важность момента.

К: Это значит, что мы опекуны Алев, и нам нужно... нам нужно проводить больше времени вместе.

О: Угу. Больше времени с Алев. Понятно. Это все?

Голос Омера звучал отстраненно, но если бы Кывылджим прямо сейчас подняла глаза на него, то увидела бы теплую улыбку.

Омер встал с кровати и протянул руку жене, поднимая ее на свой уровень, после чего заключил ее лицо в свои ладони.

О: Вроде бы ты говорила, что есть еще одна причина, по которой ты сегодня здесь, - тихо произнес Омер рядом с ее лицом. - Или это была шутка?

Кывылджим хлопнула черными ресницами и шумно вздохнула, задаваясь внутри себя вопросом, почему ей всегда так сложно дается проявление чувств.

Она дотронулась пальцами до ладоней Омера. Они были теплыми и успокаивающими.
Она закусила губу, возвращая себе смелость и решимость, с которыми приехала к нему сегодня ночью.
Она прикрыла глаза перед тем, как встретить блеск его темного взгляда. Он излучал надежду.

К: Сегодня, после всего, что произошло в том доме, мне стало так жаль Нурсему, у которой долгое время по жизни не было выбора. Твоя бедная племянница вынуждена прикладывать столько усилий, чтобы быть счастливой, Омер, - ее голос стал увереннее после того, как она обратилась воспоминаниями к событиям вечера: эмоции неприятия не покидали ее.

Омер внимательно слушал Кывылджим, не перебивая, и ничем не выдавал своего волнения.
Ему было важно понять ее мотивацию.
Ему было важно, чтобы решение приняла она сама.

К: После того, как ты написал мне то сообщение про Фираза, я подумала о том, что есть люди, у которых на пути слишком много препятствий, Омер. Их семьи, их уклады..., - продолжила она, и ее голос стал более теплым. - И потом я подумала о нас. О том, что между нами нет преград. Таких преград, как у них.

Кывылджим сжала ладони Омера на своих щеках и опустила сплетение их рук вниз, продолжая мять его пальцы.
Ее губы постепенно растягивались в улыбке, зеркаля его эмоции, которые он уже не мог больше удерживать в себе.

К: Поэтому я решила, что это глупо - не проводить каждый день и каждую ночь в нашем доме нашей семьей, - заключила она, и Омер выдохнул, притягивая жену к себе в объятия, и начал нежно ласкать ее голову и густую шевелюру, разместившуюся у него на груди.

Он снова обрел ее.
Кывылджим Арслан Унал.
Было излишним что-то говорить, и он просто наслаждался моментом.

К: А еще я мечтаю, чтобы Алев привыкла засыпать между нами в большой кровати, - вдруг произнесла Кывылджим, прижимаясь к его огромному телу.

В ее голосе звучала улыбка и еще что-то неуловимое, что заставило его душу замереть на мгновение.

К: И чтобы потом мы боролись с ее этой привычкой, пробуя все новые и новые способы, которые бы совершенно не работали, - продолжала она. - И чтобы мы ссорились друг с другом на тему того, кто будет укладывать ее спать и вставать ночью, когда она будет просыпаться.
И чтобы после этих ссор ты шел и делал все так, как я и говорила, потому что это ты, Омер Унал. И ты не можешь по-другому, - заключила она, и он почувствовал ком в горле от того, что она только что описала.

К: Я очень мечтаю о тех мелких заботах и трудностях, из которых состоит обычная нормальная жизнь. Все это будет у нас, правда, Омер?

Он вдохнул запах ее непослушных волос, которые щекотали его нос, и поцеловал макушку, закутывая ее поясницу в свои бесконечные руки.

О: Я приложу к этому все усилия, моя любовь, - тихо произнес Омер, и они оба почувствовали, как теплые соленые слезы бегут по щекам, открывая для них новый этап.

____________________
*через два дня*

Его минивен остановился у черных кованых железных ворот, взмывающих в небо, и он инстинктивно отвернулся от окна, пока охрана не торопясь делала свою работу, проверяя водителя, салон и багажное отделение автомобиля.
Спустя годы ничего не изменилось, и это очевидное постоянство, с которым он сталкивался здесь каждый раз, сейчас сильно удручало его, запуская процессы, которые он старался подавлять, и которые уже давно перестал ассоциировать с собой.
Сейчас он был другим человеком для других. Но было ли это правдой для него самого?

Машина неспешно проследовала внутрь по каменистой дороге, по бокам которой в идеальные ряды выстроились туи, и через некоторое время выехала на круг, объезжая мрамор фонтана, возраст которого измерялся десятками лет.
Солнце, до этого ярко светившее всю дорогу, что он следовал сюда, вдруг скрылось за тучи, как будто считывая его ощущения от контакта с ненавистным пространством, и он усмехнулся про себя этой красивой иронии, которую подхватила природа.
Это место всегда было мрачным. Таким он и помнил свой семейный особняк.

Выйдя из остановившегося в зоне парковки минивена, Аяз Шахин жестом приказал помощнику Фикрету ожидать его внутри, после чего одернул манжеты пиджака, стремительно преодолевая мрамор ступеней, ведущих к массивным дубовым дверям, охраняемым охранниками квадратного телосложения.
Бросив короткий взгляд в их сторону, он надавил на дверь, проникая внутрь, и, игнорируя вопросительный возглас домработницы, тут же материализовавшейся в просторном холле, залитом светом сквозь уровни второго и третьего этажей, проследовал по длинному коридору, увешанному громоздкими автопортретами, до входа в кабинет, являющийся одновременно фамильной библиотекой.

А: Какого черта уже несколько дней я не могу выйти с тобой на связь? - с порога яростно бросил он, не обращая никакого внимания на троих мужчин, присутствующих в помещении помимо Искандера Шахина.

Седовласый мужчина, разместившийся в кресле из массива дерева за огромным столом, одним лишь взглядом велел своим гостям покинуть помещение, после чего с подозрением посмотрел на мужчину перед собой, который по неведомым причинам решил сейчас требовать от него отчет.

И: Раз ты не мог, значит, я был занят, - сухо отозвался он, разглядывая племянника.

Интересно, что могло случиться такого, что Аяз Шахин собственной персоной пожаловал сегодня домой, ведь это происходило крайне редко в последние годы.

А: Не нужно играть со мной в игры, Искандер, - тяжело проговорил Аяз, облокачиваясь ладонями на стол, за которым сидел мужчина. Его мускулы были напряжены до предела, создавая опасное натяжение сидящих, как влитых, рубашки и пиджака. - Что за история с Биллом Мейсоном? Мы разве не обсуждали уже этот вопрос?

И: Обсуждали, - с удовольствием кивнул мужчина, устало откидываясь в своем кресле, и нахмурил седые брови в досаде от того, что разговор пойдет на мало интересующую его тему. - Но планы неожиданно поменялись. Теперь мне нужна эта возможность.

А: Ты не можешь принимать такие решения в одиночку, Искандер.

И: Я уже принял это решение, дорогой мой племянник. В чем твоя проблема?

А: Проблема в том, что ты пытаешься выйти сухим из воды за чужой счет.

И: Это ты сейчас себя имеешь в виду, я что-то не совсем понял, Аяз? - усмехнулся мужчина, доставая из тумбочки сигару и прикладывая ее к переносице.

Запах табака всегда успокаивал его и заставлял активно соображать, предвидя шаги соперников наперед.
Он поднес специальные ножницы к кончику и отрезал несколько миллиметров, приближая сигарную зажигалку к краю, чтобы прикурить.
Его вальяжные движения провоцировали Аяза Шахина, который все больше чувствовал внутри раздражение.

А: Ты оставишь этот проект, - холодно отрезал Аяз, и его глаза стали узкими, вступая в прямое противостояние.

И: Я не оставлю этот проект, и мы оба знаем, почему, - размеренно произнес Искандер, выдыхая изо рта дым, в то время как его внимание излишне нарочито в этот момент было направлено на изучение формы сигары в его грузных пальцах. - И ты должен мне помочь.

А: В этом оказались задействованы другие люди, Искандер.

И: Меня тоже это сильно раздосадовало, - поморщился он, словно речь шла о чем-то абсолютно неприятном, что внезапно грозило создать дополнительных проблем. - Билл совершенно сошел с ума: он решил устроить нелепый тендер, ты можешь себе представить? Жаль, тебя не было вместо меня на этом цирке, что он устроил...

А: Ты. Оставишь. Этот. Проект, - сделав акцент на каждом слове, повторил Аяз, осознавая последствия того, что может произойти, для своих близких и своей компании.

Слишком много он положил времени и сил в стремлении избавиться от прошлого.
Слишком много жертв понесла при этом его семья.
Слишком сильно он ненавидел сам себя за то, что ему пришлось совершить однажды.

И: Процесс уже запущен, - поднял вверх ладони Искандер, как будто в снимая с себя ответственность этим жестом. - Не беспокойся так, мой дорогой племянник. У нас не будет конкурентов в партнерстве: я позабочусь об этом.

Аяз поднес ладони к затылку, в моменте быстро соображая.
Его лицо не выражало ничего, в то время как внутри происходили процессы.
Он понимал, что должен что-то предпринять, чтобы у него было хоть чуть-чуть больше времени.

А: Хорошо, - вдруг через несколько мгновений произнес он. - Я поучаствую в этом, но только при одном условии.

Искандер Шахин усмехнулся после этих слов: именно это ему и было нужно от своего племянника.

И: Что за условие? - вскинул брови он, чуть ослабляя галстук.

А: Это будет честный поединок, как того и хочет Билл Мейсон.

Мужчина пренебрежительно поморщился от того, что услышал.
Эта черта в племяннике его крайне разочаровывала: он отчаянно старался сделать вид, что не имеет отношения к своим корням.
Однако Искандер Шахин прекрасно знал, что как бы быстро ты не пытался сбежать от действительности, однажды она вновь настигнет тебя с гораздо худшими последствиями. 

И: У тебя нет другого пути, кроме как выиграть в этом поединке, Аяз, - не терпящим возражений тоном отозвался Искандер Шахин.

Аяз смерил его тяжелым взглядом, в то время как челюсти плотно сжались от неприятия.
Тихая злость разливалась внутри от того, что теперь нужно заниматься еще и этим.
Он развернулся вокруг своей оси и направился к выходу, намереваясь покинуть ненавистный особняк.

И: Аяз, - услышал он звук себе в спину, заставивший его на секунду замереть на месте. - Учти, что если только вдруг мне ПОКАЖЕТСЯ, что ты даешь слабину..., - вкрадчиво произнес седовласый мужчина, выпуская густые клубы дыма изо рта, - я улажу этот вопрос своими методами.

____________________

Ребят, жду прогнозы на дальнейший сюжет: пишите, что было ожидаемо, а что нет😉
Что зацепило, а что нет
И давайте для разнообразия проголосуем, кто самый четкий персонаж в этой главе:
1-Омер
2-Кывылджим
3-Аяз
4-Каждый краш
5-Все дураки😁