Глава 33. Битва
Мои дорогие, привет😁
Думаю, что поворот в этой главе вас немного удивит: надо разбавить эту ваниль про беременность, иначе слишком сладко вокруг)
____________________
Судья: Суд постановил заключить Омера Унала в следственный изолятор на время процесса. В прошении об освобождении под залог и подписку о невыезде отказать.
Эти слова, произнесенные холодным и безразличным голосом, прозвучали для Кывылджим как нечто инородное, не относящееся к реальности.
Очевидно, что это не могло быть реально ни при каких обстоятельствах. Не в ее мире. Не в их мире.
Или все-таки могло?
Она встретилась с его глазами, в которых было отражение всей ее жизни, и поняла, что не может принять происходящее.
Эти глаза, наполненные любовью, добротой, состраданием, надеждой и уверенностью...
Разве может быть такое, что теперь она не будет чувствовать их взгляд на себе каждое утро?
Разве может такой человек, как Омер, обвиняться в убийстве... в то время как он всегда был самым внимательным и чувствительным по отношению к другим?
Разве могут они вновь разделиться после того, как наконец начали ощущать себя единым целым?
К: Омер..., - проговорила она еле слышно, и слезы в миг наполнили ее глаза, когда к нему подошли конвоиры, чтобы надеть наручники.
М: Папа! - Метехан рванул со своего места в зале, подбегая к нему, и хотел его обнять, но мужчины в форме сделали предупредительный жест, говоря тем самым о том, что сейчас это невозможно. - Папа, я с тобой! Я поеду с тобой... в какое СИЗО вы его везете?
О: Сынок, успокойся, прошу. Все будет нормально, - произнес Омер, и его голос звучал более уверенно нежели то, как он выглядел.
Этот приговор о его заключении в СИЗО на время следствия придавил своей тяжестью, которую в моменте было сложно осмыслить.
Он не думал, что все закончится так. Он рассчитывал на то, что выйдет под залог и сможет продолжить борьбу за свою невиновность на свободе, когда у него будут развязаны руки.
Но он ошибся.
Наручники на его запястьях обозначали и с каждой секундой давали прочувствовать его новое положение, когда он в сопровождении конвоя шел по зданию суда в сторону улицы. Это было странное ощущение - оказаться в обличии преступника, которому нет места в обществе. Никогда он не думал, что подобное может с ним произойти.
Шок мешал ему соображать. Сейчас единственное, что имело значение, - это его жена, его сын и его брат, чьи голоса не умолкали, говоря что-то в его поддержку.
Их слова звенели в его ушах.
Омеру было так важно слышать родные голоса... в то время как его внутренности неизбежно заполнялись всепоглощающими стыдом и виной.
Как мог он так сильно подвести свою семью?
Когда он вышел из здания суда на улицу, его ослепило яркое солнце, дразнящее своей неуязвимостью. Омер прищурился, вдыхая свежий воздух, прекрасно понимая, что невозможно в моменте насытиться всем этим. Как и его любимыми людьми, присутствие которых он пока еще мог почувствовать.
- Это Омер Унал, смотрите, Омер Унал!
- Господин Омер, как вы прокомментируете свой арест? Обвинения в ваш адрес обоснованы?
- Это вы виновны в гибели троих ваших сотрудников?
- Почему вам отказали в прошении внести залог?
- Пару комментариев, ответьте хотя бы на один вопрос!
Фотографы и журналисты, обступившие их со всех сторон, казалось, сошли с ума в попытках заполучить эксклюзивный материал. Их бесцеремонное вторжение на мгновение вывело из равновесия даже полицейских, которые не ожидали подобного натиска. Омер постарался отвернуться, но это было практически невозможно в текущих условиях.
Э: Не будет никаких комментариев, я сделаю всего лишь одно заявление, - обратил на себя всеобщее внимание адвокат Омера Эмре бей. - Вина моего клиента не доказана, поэтому прошу воздержаться от категоричных высказываний. Арест Омера Унала является недоразумением, и совсем в скором времени мы прольем свет на реальное положение дел...
Оказавшись перед фургоном, который должен был увезти его в СИЗО, Омер почувствовал ком в горле перед прощанием, и в моменте ему стало очевидно, почему до этого он избегал смотреть в сторону Кывылджим, Метехана и Абдуллы.
Это было слишком больно - видеть их напуганными и беспомощными, когда в глазах читался страх неизвестности и отчаяние по нему.
Он не хотел, чтобы его жалели: это лишало его сил.
Он привык быть тем, кто решает проблемы, а не создает их: так было всю его жизнь.
Что теперь с ним произошло?
Его сердце ушло в пятки, когда он почувствовал так близко свою жену. Кывылджим изо всех сил прижимала его к себе, и он ощущал ее влажную щеку от слез, которые сами по себе бесконтрольно лились по ее лицу.
Он не мог этого терпеть. Он должен был ее успокоить.
О: Моя любовь... послушай меня. Посмотри на меня.
Кывылджим подняла на него взгляд, в котором читался страх и утрата. Она должна была взять себя в руки... она сможет. Но сейчас это был слишком неожиданный и серьезный удар.
О: Ты будешь сильной, хорошо? Со мной ничего не произойдет. Это просто временное неудобство, - уверенно говорил Омер, сжимая в руках ее пальцы.
Кывылджим кивнула, смахивая с лица слезы, после чего улыбнулась ему, заключая его щеки в свои ладони.
К: Я люблю тебя. Я никогда... не оставлю тебя. Ты не один, мы все... мы сделаем все возможное, и совсем скоро ты выйдешь оттуда, Омер.
О: Я знаю. Ты моя любовь. Ты моя надежда. Не смей расстраиваться, слышишь? Мне нужна воинственная строгая директриса, которая всем еще задаст жару. Хорошо?
К: Хорошо. Я просто не знаю... как ты там справишься, Омер? - произнесла она, и ее голос сорвался вопреки попыткам казаться сильной.
О: Что это еще за мысли? Ты сомневаешься в своем муже? Точно также, как когда я готовил баклажаны? Не могу в это поверить, - хмыкнул Омер, демонстрируя ямочки, и от его слов у нее засверкали глаза, когда она смеялась сквозь слезы.
К: Я верю в тебя больше, чем во что бы то ни было в этой жизни, слышишь?
Ему было необходимо увидеть эти сверкающие глаза, полные надежды, потому что благодаря этой надежде он преодолеет все на своем пути.
Он в последний раз вдохнул ее запах, запутавшись в волосах, которые переливались разными оттенками золота на солнце.
Он обнял Метехана, проговорив ему напутствие. Он знал, что его сын уже сильный, и сможет стать опорой для Кывылджим.
Он обнялся с братом, услышав от него слова поддержки. Неужели всему этому нужно было произойти между ними, чтобы отношения снова стали теплыми и любящими?
Омер оглянулся перед тем, как зайти в фургон, запоминая черты любящих его людей, и скрылся внутри, подталкиваемый конвоем.
Он запрокинул голову, чтобы не дать пролиться слезам, которые сдерживал все это время.
Он сильно сжал кулаки, нарочито делая себе больно: он ненавидел себя за слабость.
Он приказал себе собраться с мыслями: ему был необходим холодный расчет, чтобы начать складывать кусочки запутанной мозаики в единую картину.
Очевидно, что кто-то развернул вокруг него свою большую партию: будет непросто.
Но этот кто-то просчитался тогда, когда вообразил себя умнее остальных.
Любое преступление оставляет следы, и в скором времени эти следы проявят себя: ему просто нужен план.
____________________________
К: Эмре бей, что это значит? Откуда вдруг взялись эти доказательства против него? - Кывылджим старалась сделать свой голос спокойнее, но эмоции бесконтрольно лились из нее, когда она, Метехан и Абдулла Унал уединились обсудить с адвокатом произошедшее в суде.
А: И что мы теперь можем предпринять? - разгоряченно произнес Абдулла, который был совершенно выбит из колеи произошедшим.
Э: Абдулла бей, Кывылджим ханым... прежде всего нам нужно взять себя в руки и не отчаиваться.
Метехан нервно усмехнулся от этих слов, будто не веря в то, что это происходит взаправду, и принялся медленно отмерять шагами помещение, в котором они находились.
Его отец... его отец был человеком, который меньше всех других заслуживал то, что с ним произошло.
Э: Давайте по-порядку. У нас есть показания Тарыка Сойдана, которые он изменил два дня назад. Его показания послужили основанием для ареста Омер бея по одной единственной причине: этот человек подтвердил свои слова документально. Я не ожидал, что сегодня это произойдет, и был уверен, что изменения в его показаниях не будут иметь веса...
К: Что еще за документы? Какое вообще отношение Омер может иметь напрямую к процессам строительства?
Э: В этом-то все и дело. Исходя из протокола, в отсутствии главного инженера, который несет ответственность за эксплуатацию оборудования, ответственные на местах делают запрос в головной офис. Исходя из показаний Тарыка Сойдана, несмотря на его предупреждения о сбоях в лифтовом механизме, он получил распоряжение продолжать работы. Это распоряжение подписано Омер беем, поэтому... теперь нам предстоит выяснить, что на самом деле произошло.
М: Что за ерунда, мой отец никогда бы не позволил игнорировать любые неисправности, это же абсолютная чушь!!!
Э: Метехан бей, я понимаю ваше негодование. Я знаю, что в этом всем есть какой-то подвох. Сам факт того, что человек отказался от предоставленного нами адвоката, нашел другого адвоката... изменил показания кардинальным образом и предоставил улики... говорит о том, что за ним кто-то стоит. И наша задача - выяснить, кто это.
К: Эмре бей, подождите..., - Кывылджим поднялась со своего места, не в силах больше сдерживать свой гнев и отчаяние от тех картин, которые рисовало ее воображение, - вы сейчас хотите сказать, что мы каким-то образом должны опровергнуть эти доказательства против Омера?
Э: К сожалению, это единственный путь.
Она сделала глубокий вдох, почувствовав, как внутри нее скручивается желудок.
К: То есть до тех пор, пока мы этого не сделаем, он останется... он пробудет за решеткой?
Э: Да, Кывылджим ханым, и нам нужно действовать как можно быстрее.
Кывылджим, Метехан и Абдулла переглянулись между собой, словно проверяя тем самым, правильно ли они поняли слова адвоката.
Абсурдность заключения Омера, до этого глухо придавившая своей внезапностью, теперь начала обретать вполне явные очертания, которые заставляли смириться с долгим и сложным процессом, ждущим их впереди.
Ни у кого из них не было сомнений в том, что дело сфабриковано. Однако пока не возникало догадок о том, кому и зачем это было необходимо.
А: Давайте составим план действий. Мне нужно, чтобы все силы нашей юридической службы сейчас были направлены на эту ситуацию, - решительно произнес Абдулла, чье лицо приняло угрюмое удручающее выражение.
Э: Абдулла бей, вне всяких сомнений, я подключаю всю команду. Кроме того, со мной работают люди Омер бея, и совсем скоро я встречусь с Асланом, чья помощь мне тоже потребуется.
К: Как... что вы будете делать, и как мы можем помочь в этом? - Кывылджим наконец взяла себя в руки, ухватившись за возможность перенаправить свою разрушающую силу в конструктивное русло.
Э: Во-первых, нам нужно будет побеседовать с Тарыком Сойданом, как только его выпустят из-под стражи. Он ключевой элемент в системе, и с его помощью мы сможем выйти на тех, кто его подкупил.
Во-вторых, нам нужно расследовать факт получения подписи Омер бея: когда это сделано и каким образом. Для этого мне потребуются все архивы записей с камер, Абдулла бей.
В-третьих, мне нужно собрать статистику по процедурам, когда подобные распоряжения об эксплуатации поступали на объекты напрямую из головного офиса: если это не частая практика, а лишь разовая ситуация, это сильно поможет нам в суде.
Ну и на днях я встречусь с Омер беем. После разговора с ним, возможно, что-то прояснится.
К: Хорошо, когда... когда я смогу навестить его?
Э: Думаю, что это будет возможно на следующей неделе.
На следующей неделе...
Значит, он всю эту неделю проведет за решеткой один.
Значит, она не будет все это время знать, в порядке ли он.
Значит, они не смогут поддержать друг друга в такой сложный период.
«Не смей!» - приказала она себе. «Не смей думать о плохом. Ты - Кывылджим Арслан, и ты всегда со всем справляешься: справишься и сейчас. Ты, как никогда ранее, сейчас нужна ему сильной».
Одинокая слеза скатилась по ее щеке, когда она скинула с себя остатки страха, шока и непринятия.
Ее лицо обрело решительное выражение, когда она почувствовала на своем плече ладонь Метехана. Их глаза встретились, и на какую-то долю секунды она увидела в нем Омера: это было так красиво.
Они обнялись, и эта близость хоть ненадолго, но принесла им обоим успокоение.
Они были семьей, и у них все будет хорошо. Никто и ничто на свете не способно этого изменить.
___________________________
*три недели спустя*
К: Омер Унал, на выход. К тебе посетитель, - конвоир, открывший дверь камеры, блуждал глазами по пространству в поисках нужного заключенного, после чего надел на подошедшего Омера наручники, чтобы сопроводить его в камеру для свиданий.
Омер почувствовал, как его сердце вмиг забилось сильнее: он знал, что это Кывылджим пришла его навестить. С тех пор, как он оказался здесь, он считал минуты и часы каждый день до встреч с ней, Метеханом и адвокатом. До слушания оставалось еще некоторое время, и он каждый раз надеялся получить хорошие новости о ходе их расследования.
Как только он увидел Кывылджим, по его телу разлилось дурманящее тепло: ему больше ничего не нужно было в этой жизни, кроме как смотреть на нее.
Вероятно, эти эмоции преобразили его лицо, потому что встретившись с мужем глазами, она тоже засияла.
Когда конвоир снял наручники и закрыл дверь с обратной стороны, они стремительно приблизились друг к другу и некоторое время стояли, крепко обнявшись.
Она гладила его шевелюру и бороду, которая сильно отросла за последние недели, и растворилась в его родных руках, которые крепко обхватывали ее тело, будто надежный щит, защищающий от всего на свете.
Омер вдыхал ее запах и терся носом о мягкую кожу, прикосновения к которой возвращали его к нормальной жизни, которая все еще существовала.
Нормальная жизнь существовала... Кывылджим в его руках сейчас была главным доказательством этому.
О: Я так соскучился по тебе...
К: И я, мой дорогой. Очень...
Она посмотрела на своего мужа изучающим взглядом, словно выискивая в его виде какие-то изменения с ее прошлого визита.
Она заметила, что он ощутимо осунулся, и хоть его борода скрывала некоторые привычные черты лица, невозможно было не увидеть того, как он похудел.
Она не хотела, чтобы он почувствовал ее расстройство, поэтому постаралась сосредоточиться на том, что наконец-то видит его перед собой.
Все же это был он, ее Омер. Живой и здоровый.
Она взяла его руки в свои, и они сели за стол напротив друг друга в попытке насытиться редкими минутами наедине.
Он нежно гладил ее пальцы, периодически сжимая ладони, и она с облегчением наблюдала на его лице улыбку, пока он молча любовался ею.
К: Как ты? Прошу тебя, скажи мне правду, Омер.
О: Я в полном порядке, моя любовь. Особенно сейчас, поверь мне, - улыбнулся он, заставляя ее почувствовать волнение в груди. - На самом деле, здесь не так ужасно, как может показаться на первый взгляд.
К: Ты не устаешь поражать меня, чувство юмора даже сейчас тебя не покинуло.
О: Что удивительного в моем поведении, моя любовь? Разве я не сказал чистую правду?
Она улыбнулась, видя его настрой: как же ей не хватало его непоколебимой уверенности, спокойствия и рассудительности в последние дни.
К: Теперь я понимаю, почему Метехан считает тебя своим героем. Точнее... мы все считаем тебя таковым.
О: Будьте осторожны, госпожа Кывылджим. Что, если я буду слишком высоко задирать свой нос?
К: Тебе разрешено все. Главное, чтобы ты был дома.
О: Припомню это тебе при первой же возможности, будь уверена, - произнес Омер, поднося к губам тыльную сторону ее ладони.
Было невозможно отвлечься от этого беззаботного общения, будто бы ничего не происходит.
Они оба на минуту спрятались в грезах о том, что этот момент точно такой же, как раньше, и 99% времени сейчас их не разделяют толстые стены, проволока поверх них и вероятность провести порознь долгие годы.
О: Расскажи мне что-нибудь, я так хочу что-то знать о тебе. О вас. О Метехане.
Кывылджим смотрела на своего мужа и улыбалась, даруя ему сладкую надежду на нормальность.
Она рассказала ему о том, как они стали близки с Метеханом и буквально вчера провели вечер вместе с ним, Алев и Эзги.
Она поделилась своими наблюдениями по поводу отношений его сына со своей невестой и тем, что сейчас идея Метехана жениться на ней этой девушке уже не казалась ей такой уж ошибочной.
К: Она мудрее, чем я думала, знаешь... и представь мое удивление, когда она вчера почти не выпускала ребенка из рук. Честно говоря, любовь к детям не вписывалась в ее изначальный образ.
О: Это точно, - усмехнулся Омер, для которого Эзги до сих пор была воплощением всеобщего веселья, не имеющей ничего общего с серьезностью. - Значит, ты переметнулась в лагерь сторонников этой свадьбы, как Кайхан?
Кывылджим закатила глаза после упоминания о Кайхане.
К: Какой еще лагерь, ты шутишь? Я тебе просто говорю то, что вижу. И я довольна.
О: Знала бы ты, как я доволен, моя любовь. Я очень рад за вас.
Они некоторое время помолчали, изучая друг друга: Омеру не хотелось переходить к серьезному разговору, но это было необходимо.
О: Кывылджим... нам нужно поговорить, и это очень важно.
Кывылджим в миг напряглась, чувствуя перемену в его тоне и настроении.
К: Конечно.
О: Я так понимаю, никаких изменений, связанных с моим делом, пока нет?
Она не смогла скрыть своего сожаления во взгляде после его вопроса: ее громкое молчание говорило ярче слов. Она глубоко вздохнула перед тем, как перейти к сложной теме, и направила на Омера прямой взгляд.
К: К сожалению, нет, дорогой, иначе я бы сразу рассказала. Мы до сих пор... ищем этого человека. Аслан и его люди делают все возможное.
Тарык Сойдан - инженер проекта, давший показания против Омера, исчез в неизвестном направлении сразу же после выхода на свободу.
Поскольку его жена и трое детей также бесследно исчезли накануне, стало еще более очевидно, что злоумышленник решил убрать свидетеля, пообещав ему защиту и убежище.
Исходя из информации, которую удалось найти Аслану, Тарык в настоящее время находился в Греции. Его поиски велись непрерывно, однако ключевым было - найти этого человека до будущего слушания, чтобы предоставить опровержение его ранним заявлениям.
О: Я уверен, что это так. Аслан меня ни разу еще не подводил, и он призовет его к ответу. Рано или поздно.
К: Омер... я уверена, что это произойдет в ближайшее время. Мы уже выявили всю цепочку получения твоей подписи, и нам есть, что предъявить суду в твою защиту уже сейчас...
О: Эмре бей говорит, что этого недостаточно. Значит, так оно и есть. Возможно, на ближайшем слушании ничего не решится, и мы должны быть готовы к этому.
К: Я хочу, чтобы ты верил в лучшее.
О: Я верю. Как мне не верить с такой поддержкой? - улыбнулся Омер, мягким движением касаясь ее щеки. - Пока ты рядом, моя вера никуда не исчезнет, Кывылджим.
Она накрыла его ладонь, ласкающую ее лицо, своей рукой и оставила на ней нежный поцелуй.
Вопреки всему даже в этой темной комнате следственного изолятора она чувствовала себя спокойной и счастливой рядом с Омером.
Она чувствовала эту силу, что объединяет их, как никогда ранее.
К: Что ты за человек, Омер? Ты знаешь... я действительно тобой восхищаюсь.
О: Значит, мы испытываем одно и то же по отношению друг к другу, моя любовь.
Он запоминал ее черты, пока она сидела напротив, и гладил ее ладони, осознавая, что все равно не сможет насытиться ее присутствием.
Их время подходило к концу, и оставалось нечто важное, что им нужно было обсудить.
О: Кывылджим. Есть одна тема, которая сейчас является более значимой, чем предстоящее слушание. Мне нужно, чтобы ты сделала все в точности так, как я скажу.
Кывылджим удивленно посмотрела на Омера: для нее не было ничего более значимого, чем ситуация, в которой он сейчас находился.
К: О чем ты?
О: Я о том, что происходит в компании.
К: Причем здесь компания?
Омер на секунду заколебался, сомневаясь внутри себя, стоит ли говорить жене все, как есть, но в итоге решил, что несмотря на неоднозначность и риск, между ними не должно быть недосказанности.
О: То, что произошло со мной, - это всего лишь попытки одного человека навредить компании. И я в этом убедился несколько дней назад.
К: Как это, Омер? Кто это сделал? - глаза Кывылджим в тревоге расширились, когда она поняла, что сейчас пойдет речь о сути происходящего.
О: Два дня назад ко мне в СИЗО приходила Геркем.
*Воспоминание*
Эта встреча была сверх разрешенной нормы, и он гадал внутри себя, кто мог организовать это свидание.
Визит адвоката должен был состояться только завтра, а с Кывылджим - через несколько дней.
Когда он зашел в комнату в сопровождении конвоира, его лицо напряглось от вида женщины перед ним.
Г: Должна сказать, что ты хорошо смотришься в этой обстановке... дядя, - заметила Геркем, глядя на него холодным взглядом.
Она сидела на стуле посреди комнаты свиданий, и, по всей видимости, чувствовала себя превосходно.
Ее властная поза, шикарный костюм и победное выражение лица кричали о том, что она чувствует себя хозяйкой положения.
Омер сжал челюсти и, опустившись на стул, окинул ее презренным взглядом.
О: Что ты здесь делаешь, Геркем?
Г: Я могла бы сказать, что пришла получить удовольствие от того, что ты наконец оказался там, где тебе и следует быть, но... это не тот повод, ради которого я бы решила потратить свое время на посещение СИЗО.
О: Ты, что ли, сумасшедшая? Говори, что тебе надо, и проваливай отсюда.
Геркем улыбнулась его агрессии: ей нравилось то, какое влияние она оказывает на Омера. Особый вид удовольствия - наблюдать его злость и беспомощность.
Г: Как грубо, дядя. Похоже, зря все считают тебя благодетелем: столько агрессии по отношению к женщине...
О: Ты ненормальная. Если тебе нечего больше сказать, я ухожу, - Омер поднялся со стула и направился к выходу, чтобы позвать конвоира, но в последний момент замер, когда она заговорила.
Г: Что ты выберешь, Омер Унал: провести всю жизнь за решеткой с осознанием того, что твои ошибки разорили компанию... или выйти на свободу, с гордостью наблюдая за тем, как процветает семейный бизнес?
О: Что за чушь ты несешь? - Омер медленно развернулся, в замешательстве глядя на женщину перед собой. Она выглядела абсолютно нормальной, словно ее вопрос был чем-то само собой разумеющимся.
Г: Я - твое спасение, дядя. Не нужно разговаривать со мной в таком тоне.
О: Что тебе нужно?
Г: Мне нужны твои акции, - просто сказала она. - Взамен на них я сделаю так, что тебя быстро оправдают.
Омер прикрыл глаза и поднес пальцы к переносице, пытаясь привести себя в чувства после нелепости, которую только что услышал.
О: Да кто ты такая? Кто ты такая, чтобы приходить сюда и делать подобные заявления, а? - повысил голос Омер, облокотившись руками на стол так, что Геркем оказалась прямо под ним.
Они оба изучали эмоции друг друга, пытаясь предугадать действия.
Г: Я - та, кто позаботился о том, чтобы ты получил пожизненный срок. Конечно, если ты не решишь сотрудничать со мной, - холодно заметила Геркем, и ее лицо при этом было непроницаемым.
Неотвратимость ее слов захлестнула Омера, и он в гневе сжал поверхность стола пальцами.
О: Убийство... убийство тоже твоих рук дело? Ты в своем уме?
Она ухмыльнулась, в секунду меняя эмоцию, и посмотрела на него сочувствующим взглядом.
Г: Трудно это, правда? Чувствовать себя беспомощным. Теряться в догадках и не находить правду. Смерти людей на вашем объекте навсегда останутся на твоей совести, в чем бы ни была истинная причина. Так ведь, дядя?
Омер грубо схватил ее за локоть и поднял из-за стола, заставляя встать с собой на один уровень.
О: Если это ты все подстроила... если те люди пострадали из-за тебя...
Г: Отпусти меня, иначе я пожалуюсь офицеру: тогда ты точно никогда не выйдешь отсюда! - она вырвала свою руку и принялась ходить по комнате взад-вперед, обдумывая следующий шаг.
Ей не нравилось то, в какое русло вышел их диалог.
Она не планировала быть настолько открытой, но ее жажда мести сыграла не в ее пользу.
Она успокоила эмоции, возвращаясь к взвешенной части своей личности.
Г: Я хочу того же, чего и ты. Процветания компании. И я могу помочь тебе выйти из тюрьмы... хоть завтра. Просто подпиши бумаги, в которых ты отчуждаешь мне свои акции. Вполне логично, что у всего есть цена, - она достала из сумки папку и положила ее на стол.
Омер медленно открыл документ, пробегаясь по тексту взглядом. Его выражение лица от осознания ее причастности было тяжелым.
Геркем оказалась опаснее, чем он предполагал. Он подозревал ее, однако не думал, что она может зайти так далеко.
Ему нужно остыть и думать холодной головой, чтобы она не успела еще сильнее усугубить ситуацию.
О: Этого никогда не будет. Забирай бумаги и уходи, - холодно произнес он, сдерживая свое негодование.
Г: Я думаю, что ты не до конца меня понял, дядя, - вкрадчиво произнесла Геркем, склоняя голову на бок. - Это не предложение, а единственный выход. Потому что в противном случае... ты не выйдешь отсюда.
О: Мне жаль тебя. Ты абсолютно беспринципный человек, и ты плохо закончишь, Геркем.
Геркем прищурила глаза, глядя прямо на мужчину перед собой: очевидно, он не осознавал всей серьезности ее намерений.
Г: Что это значит сейчас?
О: Это значит, что ты просчиталась, раз решила, что я пойду у тебя на поводу. Офицер! Мы с госпожой закончили, - он развернулся к выходу, обращаясь к конвоиру сквозь решетку на двери комнаты для свиданий.
Г: Если ты сейчас же не подпишешь бумаги, то сильно пожалеешь об этом, - прошипела Геркем, которая была вне себя от ощущения, что потеряла контроль. - Я не дам тебе спокойной жизни даже за решеткой, ты слышишь меня?!
Ее облик в который раз преобразился в секунду от владеющей ситуацией самодовольной особы до искаженной гневом злодейки, едва сдерживающей эмоции.
Эти истеричные перемены свидетельствовали о том, в какой опасности сейчас находились те, кто посмел перейти ей дорогу, и Омер понимал это.
Он бесстрастно смотрел на нее, переваривая то, что произошло, в то время как конвоир надевал на него наручники, и молча покинул камеру, оставляя Геркем одну справляться со своим негодованием.
*Конец воспоминания*
Кывылджим в ярости металась по комнате свиданий, словно вихрь, не в силах держать себя в руках. Ее захлестывала ненависть и бешенство после того, как до нее дошел смысл того, что рассказал Омер.
О: Кывылджим, успокойся, прошу. Давай поговорим.
К: Успокойся?! Как можно успокоиться, Омер! Эта девушка совсем сошла с ума? Она... она..., - Кывылджим закрыла глаза, когда у нее не повернулся язык произнести то, что стало очевидно.
Омер подошел к ней и заключил ее в объятия. Он дышал ровно и глубоко, разбавляя своей размеренностью ее суету, и ее сердце начало слегка сбавлять темп, когда она прислушалась к телу своего мужа.
Она сжала пальцами его кофту, словно боялась, что он может вдруг исчезнуть, и посмотрела в его глубокие и спокойные глаза.
К: Клянусь, я ее убью. Я сегодня же убью ее!
О: Чшшш, не заставляй меня пожалеть о том, что я рассказал тебе, моя любовь. Эта девушка опасна, и нам нужно действовать иначе.
Он взял ее лицо в свои ладони и нежно всматривался в глубь ее глаз, потерянных от обилия противоречий.
О: Пообещай мне, что ты не будешь ничего предпринимать и подавать вид, что ты что-то знаешь.
К: Но Омер... как ты можешь быть таким спокойным? Она же прямым текстом угрожала тебе и призналась во всем...
О: Именно поэтому. Именно поэтому нам нужно быть умнее и оставить эмоции. У меня есть план, и мне нужна твоя помощь.
К: Что я должна сделать?
О: Геркем. Ее цель - это компания. Она уже получила акции Фатиха, и теперь ее семье принадлежит 30% холдинга. С моими 25% у нее будет контрольный пакет, и раз она не получила их добровольно, она предпримет другие попытки. Она попробует привлечь внешний капитал, и нам нужно помешать ей это сделать.
Кывылджим прерывисто вздохнула, всматриваясь в лицо мужчины, которого любила. Ее глаза наполнились слезами, как только гнев сошел на нет, уступив место осознанию серьезности угрозы, нависшей над ними.
К: Омер... я переживаю за тебя. Что, если она не остановится на компании. Что, если она что-то сделает с тобой..., - ее губы задрожали, но Омер замотал головой, пресекая ее плохие фантазии.
О: Даже не думай об этом. Со мной ничего не случится, Кывылджим. Ты должна пообещать мне. Обещай, что сделаешь все в точности так, как я скажу.
Она кивнула, справляясь с эмоциями, и внимательно выслушала Омера. То, что он решил предпринять, выглядело логичным и единственно верным.
Он прав. Даже сейчас в своем положении он мог мыслить логически, отбросив эмоции, и она подумала о том, что не имеет права идти на поводу у своей импульсивности.
Она сделает так, как он просит, и это даст им выиграть немного времени.
________________________
*через семь дней*
Абдулла Унал чувствовал на себе некоторое давление от всего, что на него свалилось за последний месяц.
С одной стороны - арест Омера и их расследование, которое шло не так быстро, как хотелось бы.
С другой стороны - просроченные сроки по проекту рекреационного центра и связанные с этим операционные задачи, в которые приходилось погружаться.
С третьей - задача по привлечению инвестиций, на котором настаивала семья Эрдем, не желающая притормаживать строительство еще хоть на сколько.
Г: Папа... я понимаю, что предлагаю непопулярное для вашей компании решение с привлечением частных инвестиций, но каждый день промедления стоит нам миллионов. Мы посчитали недополученную прибыль, и смею сказать: это не то, на что мы можем идти, - речь Геркем звучала более, чем убедительно на очередном собрании акционеров.
Р: Абдулла бей, здесь я поддерживаю дочь. Не понимаю, почему мы до сих пор топчемся на месте.
А: Мы не принимаем это решение, потому что мой брат, как и я, не поддерживает эту идею.
Г: Но разве ваш голос не является сейчас решающим? Сколько мы еще будем ждать у моря погоды? Какие перспективы у Омера? Судя по всему, он еще не скоро окажется с нами за одним столом...
Метехан и Абдулла посмотрели на Геркем тяжелым взглядом. Эта тема была для обоих болезненной.
Г: Папочка, я хочу, чтобы вы поняли меня правильно. Я стараюсь мыслить категориями бизнеса. Нам важно вопреки случившемуся продолжать деятельность, как бы мы ни сожалели... о заключении дяди, - вид у Геркем был одновременно встревоженный и сочувственный, когда она старалась донести до собравшихся свою мысль. - Согласно уставу в ситуации, когда один из акционеров не может присутствовать при принятии решений, другие участники голосуют без него. Мы не можем столько времени просто сидеть и ждать...
Внезапно дверь конференц-зала открылась, и все присутствующие замерли от неожиданности, когда в дверях появился Эмре бей, адвокат Омера, и Кывылджим Арслан Унал.
Взгляд Кывылджим был спокойным и слегка заинтересованным, когда она осматривала присутствующих.
Она задержалась на Геркем чуть дольше, чем на остальных, однако ничем не выдала свою неприязнь, изогнув губы в легкой приветственной улыбке.
Э: Добрый день, коллеги. Абдулла бей, я надеюсь, мы не опоздали, потому что с сегодняшнего дня решения в компании не могут приниматься без учета голоса моего клиента, - заметил Эмре бей, глядя на Кывылджим.
В зале повисло молчание, когда все присутствующие были сбиты с толку, и только на лице Метехана вверх поползла улыбка, когда он догадался, что сейчас произойдет.
А: Я не понимаю, Эмре бей. Кывылджим ханым, приветствую. Что происходит?
Э: В соответствии с документом, который я вам сейчас предоставлю, управление всеми активами Омера Унала на время его отсутствия переходит к его супруге Кывылджим Арслан Унал, - невозмутимо произнес адвокат, с готовностью оставляя на столе несколько папок с копией доверенности. - Теперь она будет посещать все необходимые собрания совета директоров как полноправный акционер, а также принимать решения совместно с другими участниками.
Абдулла, не ожидавший такого поворота, слегка прокашлялся, после чего пригасил Кывылджим и Эмре бея присоединиться к обсуждению.
Кывылджим выбрала место напротив Абдуллы бея и грациозно опустилась на стул, закидываю ногу на ногу.
Прикованные взгляды, которые она ощущала на себе, излучали в пространство разные эмоции, но она старалась не обращать внимания на нотку враждебности в свой адрес: в конце концов, непонимание и непринятие ее за этим столом было чем-то предсказуемым и неизбежным.
К: Добрый день всем, господа. Я так понимаю, сегодня есть тема для обсуждения и принятия важных решений? Буду признательна, если кто-нибудь вкратце введет меня в курс дела.
А: Да, Кывылджим ханым. Эмм... добро пожаловать. Честно говоря, для всех нас ваше появление явилось неожиданностью.
К: Понимаю, Абдулла бей, - мягко проговорила она, задерживая взгляд на Метехане, который подмигивал ей и победно улыбался. Она не могла тепло не улыбнуться ему в ответ, почувствовав себя от его поддержки намного увереннее. - В последнее время с нами происходят... гм... неожиданные вещи, и нам приходится иметь дело с их последствиями.
А: Вы правы. Что ж, сейчас я в двух словах объясню вам нашу повестку, - проговорил Абдулла, глядя на нее прямым взглядом.
Он рассказал ей о вопросе с инвестициями и о вариантах, которые они рассматривают с целью продолжить строительство масштабного объекта.
К: Спасибо, Абдулла бей. Насколько мне известно, ваша компания никогда не привлекала инвестиции в силу того, что это... короткие и дорогие деньги.
Г: Какое это имеет значение, когда речь идет о выживании компании? - вклинилась в их диалог Геркем, и ее голос был наполнен агрессией.
Появление Кывылджим портило ей все карты, создавая еще одно препятствие на пути.
Она еле сдерживала свое возмущение от того, что Омер не просто отказался от ее условий, но еще и подослал свою жену мешать реализации ее плана.
К: Абдулла бей..., - заговорила Кывылджим после нескольких секунд молчания, проигнорировав выпад Геркем, - насколько мне известно, привлечение частных инвестиций в таком объеме означает дополнительные риски для компании.
А: В некоторой степени это так.
Г: Какие риски вы имеете в виду, Кывылджим ханым?
К: Такие, как требование возврата полной суммы по договору раньше срока, что может поставить нас в шаткое положение, когда эти деньги уже откажутся потрачены, - Кывылджим спокойно перевела взгляд с Абдуллы на Геркем, излагая свои доводы. - Какова вероятность того, что частные кредиторы не потребуют в один момент вернуть назад свои инвестиции? И что, если они потребуют что-либо взамен, когда мы не сможем исполнить перед ними обязательства?
Г: С чего вдруг кому-то понадобится требовать досрочный возврат? - Геркем прищурила глаза, всматриваясь в Кывылджим, и ее враждебность приобрела выжидательную позицию наблюдателя.
К: Не знаю, я лишь оперирую рисками, - пожала плечами Кывылджим. - Давайте спросим у юристов, почему привлечение банковских денег является более устойчивым решением.
Г: Из-за того, что сделал ваш муж, нам теперь не светят никакие банковские деньги!
К: Из-за того, что кто-то решил оклеветать моего мужа, который всю жизнь работал на благо компании, сейчас и возникает риск потерять то, что создавалось с большим трудом, - отрезала Кывылджим, окидывая взглядом всех присутствующих. - Поспешные решения еще никого не приводили к успешной реализации. Если мы голосуем сегодня, то мой голос против частных инвестиций.
Фатих, Мустафа и Метехан не ожидали, что Кывылджим окажется настолько осведомленной об их внутренней кухне. Они слушали ее со смесью удивления и согласия: ее слова отозвались в каждом из присутствующих.
Голосование завершилось, не успев начаться, оставляя Геркем в ее исходной точке, и это обстоятельство не могло не отразиться на ее поведении, когда она вскочила с места в негодовании и расстройстве, после чего покинула конференц-зал.
Эта Кывылджим расстроила ее запасной план, и по исходу собрания стало очевидно, что ей придется еще долго обрабатывать Абдуллу Унала, склоняя его на свою сторону. Это было неприемлемо.
Геркем судорожно соображала, запустив руки в волосы, и неотвратимость принятого ею решения заставила ее тело напрячься.
Что ж, они сами напросились... она хотела по-хорошему, но из этого ничего не вышло. Следующий шаг будет неожиданным и стремительным, чего они не ожидают.
И это состояние шока... оно и сыграет в этом деле решающую роль.
________________________
*два дня спустя*
Омер стоял, прислонившись к стене, и вдыхал свежий воздух, находясь с другими заключенными на прогулке.
Кто-то прогуливался вдоль выделенного пространства, несколько человек играли в футбол. Жизнь шла своим чередом даже здесь, и все подчинялось определенному порядку.
Омер привык к новому порядку. И хоть он и жил мыслями о своем освобождении и проблемами снаружи, все чаще ему невольно приходили мысли о том, что было бы, если бы он так и остался здесь на долгие годы.
Насколько изменилась бы его личность?
Смог ли бы он сохранить свои ценности под давлением этого испытания?
Приняла ли бы его снова семья через много лет, когда бы он вышел отсюда?
У него не было ответа на этот вопрос. Все, что он знал, - это то, что каждая мысль, проносящаяся в его сознании, является выбором. И пока у него есть силы делать этот выбор в пользу веры, ничто извне не может повлиять на него.
*Воспоминание: месяц назад*
Омер лежал в кровати, подперев голову ладонью, и всматривался в лицо жены, которая мирно спала на животе, обнимая подушку.
Он обнаружил себя полностью расслабленным и отключенным от всех проблем, которые были у него в компании.
Это все благодаря ей.
Он улыбнулся, вспоминая их вчерашнюю игру в правду или действие, и подумал о том, что его жена до сих пор не перестает его удивлять.
Должно быть, он никогда не сможет ее до конца изучить и понять.
Кывылджим Арслан - это отдельный мир, который не поддавался привычным законам и логике.
Ее лицо изогнулось в улыбке, когда она почувствовала на себе его взгляд.
К: Омер?
О: Ммм?
К: Ты снова за свое?
О: О чем ты?
К: Я знаю, что ты смотрел на меня, пока я спала.
О: Мне нравится делать это, - мягко проговорил он, убирая пальцами несколько прядей волос с ее лица. - К тому же, у меня нет выбора не смотреть на тебя, когда ты рядом.
К: С каких пор вы настолько одержимы, Омер бей? - хихикнула Кывылджим, приоткрывая глаза.
О: С нашей самой первой встречи, моя любовь.
К: Как такое может быть?
О: Очень просто. Когда я увидел тебя тогда в школе, сидящую за столом в кабинете директора, я все понял.
Слова Омера заставили Кывылджим окончательно проснуться, и она с воодушевлением села в кровати, устремив на мужа заинтересованный взгляд сияющих черных глаз.
К: Что ты понял? - улыбалась она, раздираемая неподдельным интересом от его признаний.
О: Что передо мной сидит женщина моей жизни.
К: Разве такое возможно? Я имею в виду... ты же помнишь, что мы поругались при первой встрече... как ты мог тогда думать в этом ключе?
О: Я и не думал, - пожал плечами Омер, и его ямочки заиграли на щеках. - Я почувствовал. Я посмотрел на строгую женщину перед собой, которая вывела меня из себя своей самоуверенностью, и понял: мне это надо.
К: Вот как?
О: Именно так.
К: То есть ты хочешь сказать, что уже тогда...
О: Я хочу сказать, что мое сердце уже тогда приняло решение, что ты будешь моей женщиной.
К: Не слишком ли самоуверенно, Омер бей? Как это - ты принял решение?
Он дотронулся ладонью до ее подбородка, ощущая гладкость ее кожи на своей коже. Ему нравились эти разговоры, уносящие его в воспоминания о зарождении их любви.
О: Иногда в жизни бывают моменты, когда ты что-то чувствуешь и будто заранее знаешь, что именно произойдет.
К: То есть ты заранее знал, что мы снова встретимся? Разве дальнейшие события не были чисто случайностью?
О: Если бы не было совпадения с Доа и Фатихом, было бы что-то другое. В любом случае, я бы нашел способ снова тебя увидеть. Но мне не пришлось: все произошло само собой в тот вечер знакомства.
Кывылджим приблизилась к Омеру и поцеловала его в уголок губ.
К: И что именно тогда произошло? В тот вечер знакомства...
О: Я смотрю, тебе нравится слушать мою откровенность? - усмехнулся Омер, увлекая ее к себе на грудь.
Кывылджим положила голову на плечо мужа и обняла его огромное тело под собой, переплетая ноги под одеялом.
К: Мне очень нравится, правда. Теперь я вижу все немного под другим углом. И я хочу понять, что это значит - что ты принял решение...
О: Когда я увидел тебя во второй раз в твоем доме, это принятое решение снова было на уровне ощущений. Я не думал, как. Не анализировал, возможно ли. Это просто было на уровне знания внутри меня - что моя жизнь изменится благодаря тебе. Поэтому то, что было дальше - всего лишь следствие принятого тогда мною решения идти за этим знанием.
К: Но что, если... что, если бы я не ответила тебе взаимностью?
О: Этого бы не случилось, Кывылджим.
К: Как это? Ты настолько уверен в себе?
О: Нет, это другое. Это не про то, чтобы завоевать тебя или добиться своего. Я хочу сказать... что не было ни единого варианта, что мы не полюбим друг друга.
К: Откуда ты знаешь?
О: Я не знаю. Я чувствую и делаю выбор исходя из чувств. Доверяю себе. Это пришло в мою жизнь не сразу. Наверное, только рядом с тобой я этому научился. Ты женщина, которая раскрыла во мне мужчину.
Кывылджим затаила дыхание, боясь упустить хоть одно слово. Она ощущала его сердцебиение под собой и вдыхала запах родного человека, чья душа снова раскрывалась для нее с невероятной красотой.
О: С тех пор, как я познакомился с тобой, все мои выборы, которые основывались на чувствах, делали меня счастливым.
К: Ты удивительный человек, ты знаешь?
О: Почему?
К: Иногда мне сложно осознать глубину твоей мудрости, - осторожно проговорила она, слегка касаясь подушечками пальцев его шеи. - И... я безумно благодарна тебе за твои выборы, которые соединили нас, Омер.
Он крепко обнял ее, растворяясь в красоте раннего утра.
Он был абсолютно счастлив в этот момент их близости, признаний и открытости.
Он знал, что сделает все для того, чтобы сохранить эту гармонию и радость, которые они обрели друг с другом.
О: Не существует в мире той ситуации, в которой я тебя не выберу, моя любовь.
К: Иншалла, Омер бей, иншалла, - мечтательно произнесла Кывылджим, поднимая на него блестящие глаза, и он заставил ее смеяться от щекотки, проходясь ловкими пальцами по ее ребрам снизу вверх под одеялом.
*Конец воспоминания*
Внезапное волнение справа заставило Омера вынырнуть из своих мыслей: несколько мужчин окружили молодого человека, который, судя по всему, оказался в следственном изоляторе совсем недавно.
Неравные силы и испуганное выражение лица юноши побудили Омера подойти ближе и вмешаться, чтобы никто не причинил никому вреда.
Возгласы двух соседей по камере Омера, которые постарались удержать его от необдуманного действия, остались позади, когда он вступил в круг, образованный тремя мужчинами, фокусируя на себе их внимание.
О: Трое на одного? Давайте не будем делать это...
М: А ты кто вообще такой? Интеллигент хренов. Вообразил, что тут действуют твои порядки, что ли? - ухмыльнулся мужчина, одетый во все черное. Его взгляд был самодовольным и оценивающим, в то время как двое других с опаской переглянулись друг с другом, словно договорившись о чем-то, понятном только им двоим.
О: Послушай... я не знаю, какие порядки ты имеешь в виду, но очевидно, что парень растерян. Я не позволю, чтобы на него нападали.
М: Вы слышали это, ребята? «Я не позволю»! - расхохотался вожак, передразнивая Омера, и двое его приспешников поддержали этот хохот, провоцируя толпу из заключенных, которая начала собираться вокруг этого действа.
С: Брат Омер, не надо, пойдем. Пойдем отсюда, - предупреждающим тоном позвал его сосед по камере, но Омер проигнорировал это, чувствуя, как злость закипает у него внутри.
О: Оставь в покое парня.
М: И что ты сделаешь, если не оставлю, а? - не унимался мужчина в черном. - Ты хоть знаешь законы, которым подчиняется жизнь, или только и можешь, что рассуждать о правах обездоленных? Я смотрю, ты слишком много возомнил о себе...
Возгласы толпы усилились по мере того, как мужчина приблизился к Омеру на близкое расстояние и провоцирующие толкнул его двумя руками в грудь.
Его лицо улыбалось, а в глазах горел огонь азарта, который невозможно было погасить ничем, кроме как выходом накопленной внутри агрессии.
М: Смотри, ты даже себя защитить не в состоянии: тоже мне, философ, - раскатисто расхохотался он, поддерживаемый другими заключенными, и снова ударил Омера в грудь с уже большей силой так, что он отпрянул назад.
Толпа засвистела, в то время как Омер, потерявший контроль и благоразумие, на этот раз среагировал сразу, размашисто ударив кулаком в челюсть мужчину перед собой так, что тот чуть удержался на ногах.
М: Ты сам напросился, ублюдок, и ты пожалеешь об этом, - прошипел мужчина, и Омер едва ли заметил сверкнувшее лезвие в руке противника, когда тот стремительно приблизился к нему, чтобы нанести удар.
Омер инстинктивно выставил вперед левую руку, но это нисколько не помогло, потому что через долю секунды он почувствовал невыносимую боль от врезающегося в его плоть острого предмета. Это было настолько неожиданно, что помимо боли он испытал искреннее удивление и неверие в то, что произошло.
На мгновение он забыл, каково это - дышать, и его потяжелевшее теряющее силу тело припало к мужчине, нанесшему удар. Все, что он сейчас ощущал - это странное тепло в районе живота и неконтролируемая слабость, распространяющаяся по венам, пока он изо всех сил старался оставаться в сознании и фокусировать взгляд.
Он поморщился от боли, когда вместе со своим противником осел на пол, и последнее, что он услышал, был голос мужчины, который продолжал держать его в своих руках.
М: Надеюсь, ты оценил сюрприз. Это тебе за то, что вмешиваешься в чужие дела. Ты очень и очень предсказуем, Омер Унал. Но впредь ты будешь умнее.
Эта бессвязная речь, в данный момент лишенная для него всякого смысла, была записана в памяти Омера перед тем, как он без сил упал на землю и потерял сознание.
______________________
Она сидела в холле в больнице и смотрела в одну точку перед собой, отвлекаясь только на врачей, стремительно перемещающихся по коридору. Ей нужно было увидеть Омера, чтобы выйти из оцепенения, в котором она пребывала последние несколько часов. Новость о том, что опасности для его жизни нет, привела ее в чувство, но этого было недостаточно.
Недостаточно.
Недостаточно знать, что он жив, но не держать его за руку.
Недостаточно видеть его раз в неделю и ждать следующей встречи, теша себя совместными воспоминаниями.
Недостаточно жить будущим, которое у них, возможно, когда-нибудь будет.
Всего этого было недостаточно, чтобы она почувствовала себя нормально, потому что вся ее жизнь в последнее время... она была далека от нормальности.
В: Родные Омера Унала, один человек может зайти в палату, - громко произнес врач в пространство, и все присутствующие встрепенулись, поднимаясь на ноги.
Глаза Кывылджим и Метехана встретились, после чего он коротко кивнул, тем самым пропуская ее вперед, и она с благодарностью посмотрела на него, в то время как ее сердце билось где-то в районе горла.
Она прошла мимо полицейских, дежурящих в двери, и зашла в палату, замерев на мгновение на пороге.
Лицо Омера имело серый оттенок, когда она увидела его лежащим на кровати, а его глаза были закрыты.
Услышав звук закрывшейся двери, он приподнял веки, и Кывылджим стремительно подошла к нему, зажав рот ладонью, чтобы сдержать свои рыдания.
Слезы сочились из ее глаз, когда она наблюдала его состояние, а осознание того, что в скором времени она не сможет забрать его домой, убивало ее.
К: Омер..., - она присела на край кушетки и припала лбом к его лбу, не веря тому, что наконец может к нему прикоснуться. Ее пальцы гладили его бороду, когда их дыхания смешались. - Ты живой... живой...
О: Моя любовь... не плачь. Не плачь, прошу, - слова пока еще давались ему с трудом, но уголки его губ приподнялись вверх, как только он почувствовал ее ладони на своем лице.
Кывылджим несколько раз прикоснулась горячими губами к его лбу и села на стул рядом с кроватью, заключая его руку в свои руки. Она подавила ком в горле и постаралась сделать так, чтобы ее голос звучал уверенно.
К: Дорогой мой... я так испугалась, Омер. Слава богу, ты жив, слава богу...
Она беспорядочно целовала его ладонь и мяла ее пальцами, словно в какой-то момент эта связь между ними могла вдруг исчезнуть. Его рука была родной и теплой, как и всегда, когда он согревал ее своими прикосновениями.
О: Конечно, я жив, разве иное может быть, Кывылджим? - улыбнулся он ямочками, глядя на нее с блеском в глазах, хоть это веселье совсем не соответствовало их нынешней ситуации.
К: Хватит делать вид, что ничего не происходит, Омер, прошу тебя. Я... ты должен рассказать мне, что там произошло.
Омер сглотнул, и было видно, как он поморщился от боли, которая все больше давала о себе знать после пробуждения.
О: Это... это просто была обычная драка, моя любовь. Я оказался в ненужном месте в ненужное время.
Он не мог рассказать ей о том, что на самом деле произошедшее было заказом. Он не мог подвергнуть жену новому риску.
Пока еще непонятно, как... но он придумает, что будет делать дальше. Да. Как только лекарства перестанут так сильно действовать на его сознание, он найдет выход.
А сейчас... он просто хотел насладиться этим «сейчас» вместе с женщиной, которую любил.
Омер с трудом приподнял руку и поднес ее к лицу Кывылджим. Она подалась вперед, желая ощутить его прикосновение на своей коже. Он бережно вытер слезы с ее щеки, и она закрыла глаза, ощущая его тоску и трепет в каждом движении.
Если бы можно было замереть в каком-либо моменте, то они оба выбрали бы этот: когда их молчание говорило больше, чем любые слова, которые невозможно было подобрать под описание испытываемых чувств.
К: Я не позволю тебе больше оставаться там, Омер. У меня будет встреча с судьей. Я не могу снова..., - ее голос дрогнул, когда она вспомнила пережитое за последние часы. - Ты должен быть в безопасности, и я найду способ, как этого добиться.
О: Моя любовь. Ты, как львица, сражаешься за меня, - тихо поговорил Омер и прикрыл глаза от слабости, которая периодически накатывала на него вопреки его желанию.
К: Тебе плохо? Омер? Я сейчас же позову врача, - пробормотала она, намереваясь встать, но Омер сжал ее пальцы, заставляя остановиться.
О: Не нужно. Мне... хорошо. С тобой мне лучше, чем под воздействием любых наркотиков. Просто побудь здесь, рядом со мной.
Кывылджим поднесла его ладонь к своим губам и некоторое время сидела так, рассматривая своего мужа.
Что такого могло произойти в СИЗО, что дошло до ножевого ранения?
Как так получилось, что единственным раненым в этой драке оказался Омер?
Здесь точно было что-то большее, чем та официальная версия, представленная прокурором.
К: Омер?
О: Да, моя любовь...
К: Ты не будешь меня обманывать, ведь так? Ты скажешь мне правду? - тревога в ее словах была осязаемой, и плотность ее переживаний зависла в воздухе, ожидая ответов.
О: Правду о чем, Кывылджим? О ранении?
К: О ранении. О том, что происходит. О том, в каких условиях ты на самом деле находишься...
О: Послушай меня..., - Омер постарался вложить в свой тон всю убедительность, на которую был способен в данный момент, - все, что тебе известно, - это правда. Я... на прогулке я увидел, как трое заключенных нападают на одного. Я решил вмешаться. Между нами завязался спор, после чего... после чего я очнулся уже здесь.
К: У этого человека был нож... как такое возможно в следственном изоляторе? - Кывылджим сама распаляла себя своими вопросами, которые лились из нее, не останавливаясь. - Как охрана не увидела того, что происходит? Что за беспредел творится в этой тюрьме, Омер? И ты еще хочешь, чтобы я оставалась спокойной, когда ты чуть было не умер? Это невозможно, это какой-то бред...
О: Моя дорогая жена, как я скучал по твоим страстным и пылким рассуждениям, - попытался пошутить Омер, но получил в ответ серьезный укоризненный взгляд.
К: Это не смешно, Омер. Ты чуть не умер. Я призову к ответственности каждого, кто к этому причастен: и этого человека, и начальника тюрьмы, который допустил этот беспредел!
«Если бы все можно было решить в рамках правового поля, Кывылджим», - пронеслось в голове Омера, но вслух он произнес другое.
О: Я думаю, что, как только я дам показания, все прояснится. Прошу, не переживай так. Все позади, и я не хочу, чтобы ты зацикливалась на этой проблеме.
Кывылджим с подозрением посмотрела на своего мужа, который, на ее взгляд, был излишне хладнокровен по отношению к пережитым событиям.
К: Ты помнишь этого человека, который ударил тебя?
О: Конечно помню. Я дам показания, и больше мы не пересечемся. Тебе не о чем беспокоиться. Кывылджим..., - тон Омера внезапно переменился, когда он вдумчиво посмотрел на свою жену, стараясь правильно сформулировать свою мысль.
К: Ммм?
О: Я... мне нужно, чтобы ты сделала для меня кое-что.
К: Омер, конечно, о чем речь?
О: Мне нужно, чтобы как можно скорее ты организовала мне встречу с Асланом. Он не родственник, поэтому это может оказаться проблематичным. Но он нужен мне здесь уже завтра.
К: Что-то... что-то еще случилось, о чем ты не хочешь мне говорить? - спросила Кывылджим, и в ее глазах читалось отчаяние.
Он улыбнулся, любуясь красотой женщины перед собой, которая изо всех сил боролась с обстоятельствами и старалась замкнуть на себе полный контроль.
О: Ты неисправима, и я тебя очень сильно люблю, моя дорогая...
К: Не пытайся сейчас заговаривать мне зубы, Омер, - строго произнесла она, выставляя на него свой указательный палец.
Омер взял ее руку и поднес к своим губам, оставляя на пальце легкий поцелуй.
О: Как можно, моя госпожа. Я ни в коем случае не посмею ослушаться вас.
Они оба рассмеялись от этой беззаботной шутки, после чего Омер серьезно продолжил.
О: На самом деле это связано с поисками Тарыка Сойдана. Ничего особенного, я просто должен быть в курсе последних событий... это важно.
К: Хорошо, с этим не возникнет проблем. Считай, завтра Аслан у тебя.
О: Спасибо, моя любовь, я... мне действительно есть, ради кого быстрее поправляться.
К: Конечно же есть! За дверью полный коридор народа, Омер, - улыбнулась Кывылджим, опуская взгляд на его руку, лежащую в ее ладонях.
Она вздохнула с облегчением после их разговора несмотря на то, что Омер все еще выглядел очень слабым, и его клонило в сон.
Она пробыла с ним еще некоторое время, после чего позвала в палату Метехана, чтобы он мог провести достаточно времени с отцом.
Она позвонила адвокату, чтобы продумать с ним, каким образом завтра организовать Омеру встречу с Асланом.
Она хотела провести эту ночь в больнице, потому что для нее было влажно оставаться рядом с мужем, но после уговоров Мери все же поехала домой, чтобы привести себя в порядок и вернуться завтра утром.
Все равно в ее отсутствие ничего не произойдет, а завтра... завтра будет новый день, к которому нужно подготовиться.
____________________
В какой-то момент Омер почувствовал, что в палате кто-то есть.
Он пока еще находился под воздействием лекарств, поэтому не мог понять, насколько быстро у него получилось открыть глаза и сфокусировать взгляд на человеке перед собой.
Если бы не его затуманенное сознание, то он бы не смог скрыть своего удивления от того, что увидел перед собой господина Керема - адвоката и помощника Геркем.
К: Омер бей, доброй ночи. Я рад тому, что вы в порядке.
Омер смотрел на мужчину, визит которого посреди ночи определенно нес негативный характер, и гадал про себя, каким образом ему удалось пройти через полицейских снаружи.
К: Я понимаю, что вы можете находиться в замешательстве, увидев меня ночью в палате, но другого времени на разговор у нас, увы, не будет.
О: Какой разговор... какой еще разговор у нас с тобой может быть? - вяло произнес Омер, хотя и пытался придать своему голосу максимальную твердость.
Господин Керем улыбнулся уголками губ, осознавая, что мужчина перед ним находится в замешательстве.
К: Речь пойдет о вашем освобождении, Омер бей. Я думаю, что вы до сих пор заинтересованы в этом.
О: Твоя хозяйка почему не рискнула прийти лично? - бросил в его сторону Омер, и его челюсти напряглись от испытываемой враждебности к человеку перед собой.
К: Это было бы не совсем уместно, но вы правы в том, что мой визит касается вашего с ней последнего разговора. Омер бей, - мужчина сделал шаг в сторону кушетки Омера и сел на стул рядом с ним, - наше предложение касаемо вашей свободы в обмен на акции, как вы наверняка уже поняли, остается в силе. Я взял с собой необходимые документы, которые вам нужно подписать. Если вы сделаете это сейчас, то уже завтра мы запустим процесс вашего оправдания, и из больницы вы сразу же вернетесь к себе домой.
Господин Керем выглядел крайне уверенно: судя по всему, его речь показалась ему самому максимально убедительной. Увлеченный своей ролью, он не мог заметить гнева Омера, который сочился из его глаз, в то время как кулаки были сжаты под одеялом, прикрывающим тело.
О: Я что, похож на идиота?
К: Я думаю, что вам нужно время для того, чтобы принять верное решение.
О: Убирайся сейчас же отсюда вон! - прогремел Омер, и его тон заставил господина Керема вытянуться в струну в ожидании худшего.
К: Омер бей, я понимаю вас. Вы не привыкли подчиняться кому-то, и последние события могли вас расстроить. Однако сейчас вы не в той ситуации, где можно выбирать, не так ли?
О: Пошел. отсюда. вон.
К: Вы же понимаете, что обратной дороги в СИЗО для вас уже не существует?
Омер смотрел на Керема тяжелым взглядом и молчал, переваривая услышанное.
Прямо сейчас заказчик его ранения сидел прямо перед ним.
Если бы только у него было больше сил, он бы по-своему расправился с этим ублюдком...
О: Я не подпишу бумаги.
К: Что ж, - вздохнул господин Керем с ноткой легкой грусти, - в таком случае, вы подпишете себе смертный приговор, потому что зона не прощает ошибок. Я... я все-таки оставлю здесь документы на случай, если вы передумаете.
Он встал со стула и достал из своего портфеля папку, после чего положил ее внутрь тумбочки рядом с кроватью.
К: Наличие подписи в нужном месте обеспечит вам жизнь. До тех пор, пока вы в больнице, вам ничто не угрожает. Вы же уже поняли, что мы просто так не разбрасываемся словами?
Мужчина с долей сочувствия посмотрел на Омера, который неподвижно лежал на больничной койке, после чего развернулся к выходу, беспрепятственно исчезнув в дверном проеме, за которым должны были дежурить полицейские.
Эта уверенность в собственной безнаказанности позволила Омеру сформировать более полную картину той ситуации, в которой он оказался.
Он должен был срочно что-то предпринять, пока еще это было для него возможно, и решение, которого он вовсе не хотел, начало формироваться в нем, обрекая на неизвестность и риск.
_____________________
*на следующий день*
О: У нас мало времени, Аслан, поэтому я перейду сразу к делу, - произнес Омер, обращая взор на дверь в палату.
Она была плотно закрыта, и он на некоторое время сделал паузу, чтобы собраться с мыслями.
Сегодня он чувствовал себя намного лучше и уже мог принимать полусидячее положение.
Его сознание было ясным, как никогда: должно быть, он силой приказал своему мозгу включиться после ночного визита господина Керема.
О: У меня осталось мало времени, Аслан. И мне нужно, чтобы ты помог мне... остаться в живых.
Аслан, до этого внимательно слушающий Омера, на долю секунды переменился в лице, услышав последнюю фразу, но тут же вернул себе привычное выражение готовности и принятия.
А: В любом вопросе вы можете рассчитывать на меня, Омер бей.
О: То, что ты должен будешь сделать, поставит под сомнение твое последующее пребывание в стране, потому что нам придется нарушить закон, Аслан.
Двое мужчин смотрели друг на друга некоторое время в немом диалоге, осознавая последствия того, что произойдет.
А: Понимаю, Омер бей. Я постараюсь найти способ сделать все с минимальными последствиями.
О: Не сомневаюсь, - проговорил Омер, глядя на мужчину перед собой прямым взглядом. - Аслан... те люди, которые отправили меня за решетку и организовали покушение, не остановятся на этом. Они продолжат свои попытки, как только я покину больницу, поэтому нам нужно будет... подыграть им.
А: Мы подыграем. У вас уже есть план?
О: Есть примерный план, а вот то, как его реализовать, - остается за тобой. Вот как я вижу конечный результат...
Омер изложил суть того, что ему было нужно. Он сам был не в восторге от того, что ему предстоит, однако это было необходимо.
Он должен защитить свою семью и компанию, при этом избавиться от Геркем, которая давно перешла черту.
Его план на время должен будет дезориентировать противника, и у него появится время и пространство для маневра.
О: Самое главное, что от тебя будет требоваться, Аслан, - это обеспечить безопасность моей жене и сыну. Их жизнь - твой приоритет, что бы ни произошло. Даже если со мной что-то случится в процессе реализации... твоя главная задача - это они. Все ясно?
А: Ясно, Омер бей. Я правильно понял, что никто из них не будет в курсе реального положения дел?
О: Все верно. Ни в коем случае никто из них не должен ни о чем знать. Это... это самое важное, Аслан, - проговорил Омер и поднес пальцы к глазам.
Он чувствовал сердцебиение у себя в висках и в месте ранения.
Его активность за последние часы давала о себе знать, выливаясь в усталость и тяжесть, распространяющуюся по телу.
Ему нужен был отдых, чтобы быстрее восстановиться, поэтому после ухода Аслана он не стал сопротивляться себе и провалился в сон.
В самый беспокойный сон с тех пор, как его лишили свободы.
_______________________
*через несколько дней*
Кывылджим играла с Алев дома у своей матери: в последнее время эта малышка помогала ей отвлечься от проблем, увлекая за собой в свой невинный добрый понятный мир.
К: У кого это такие пухлые щечки? А животик? А ножки? А пальчики? - щекотала ребенка она, на что получала одобрительные возгласы племянницы, которой нравилась эта игра. - Я тебя съем, моя красавица, что ты за прелесть такая!
Она взяла ребенка на руки и продолжила тискаться с ней, вызывая умиление у Мери, которая зашла с подносом в гостиную.
М: Тебе очень идет нянчиться с детьми, Кывылджим, ты вся светишься! - произнесла Мери, расставляя чашки на журнальном столике.
К: Ты знаешь, Мери, так странно... с Джемре у меня не было такого желания постоянно возиться с ней. Не знаю даже, с чем это связано... может быть, с тем, что у Алев нет матери, и я стараюсь ей дать эту любовь. Все мы с вами стараемся компенсировать ей маму. Как будто бы это возможно.
Они обе многозначительно помолчали, любуясь красотой и невинностью племянницы, после чего опустились на диван, чтобы выпить чаю.
М: Омер сегодня возвращается в СИЗО? - осторожно спросила Мери, зная, как меняется настроение Кывылджим от этих тем.
К: Да, сегодня. Он...на самом деле, он выглядит хорошо. Через два дня я навещу его там.
М: А ты? Как ты справляешься со всем этим, моя дорогая?
К: Не знаю, Мери, - грустно сказала Кывылджим, погружаясь в задумчивость. - Я будто бы просто жду, когда этот кошмар закончится.
М: Что с тем человеком? Омеру безопасно снова возвращаться туда?
Звонок входной двери прервал их разговор, и Кывылджим поднялась со своего места, чтобы открыть: Севилай сегодня взяла выходной.
К: Привет, родная, - улыбнулась она, увидев Доа, и жестом пригласила дочь пройти внутрь.
Д: Как ты, мамочка?
К: Я в порядке, спасибо. Проходи.
Д: Я ненадолго, потому что мне скоро на учебу. Привет, Мери!
Все трое устроились в гостиной, обмениваясь новостями, когда вдруг снова раздался звонок в дверь.
К: Странно, кто это может быть, - пробормотала Кывылджим, и проследовала в коридор, чтобы открыть.
Ее лицо вытянулось от удивления и неожиданности, когда она увидела на пороге Аслана: его вид был сдержанным и собранным, как и всегда, когда они пересекались.
К: Аслан? - произнесла она, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. - Что-то случилось? Ты... что-то с Омером?
А: Добрый день, Кывылджим ханым. Ничего не случилось, - мягко произнес он, считывая в ее облике тревогу. - Омер бей попросил меня передать для вас кое-что.
К: Что это? - подняла вверх брови она, принимая от него конверт.
А: Я не знаю. Он попросил передать это вам. Прочитайте, пожалуйста, когда будете одни. Без посторонних.
Кывылджим с подозрением посмотрела на Аслана: ее шестое чувство сейчас говорило о том, что что-то происходит.
К: Аслан, что это?
А: Я не знаю, Кывылджим ханым. Я просто выполняю его просьбу.
К: Перестань держать меня за дуру, Аслан. Что происходит? - ее требовательный тон заставил мужчину притупить взгляд.
А: Уверяю вас, что я просто выполняю его просьбу. Сейчас мне нужно идти... всего доброго, Кывылджим ханым. Будем на связи.
Аслан развернулся и стремительными шагами начал спускаться вниз по лестнице, оставляя ее одну со смешанными чувствами.
Она захлопнула дверь и быстро разорвала конверт, достав оттуда небольшой сложенный листок, на котором узнала почерк Омера. Ее сердце пропустило удар прежде, чем она осмелилась начать читать.
«Моя любовь.
На некоторое время я должен уйти. Только так я смогу положить конец той игре, в которую мы оказались втянуты.
Я бы так хотел оградить тебя от всего этого. От переживаний за себя. Но я не могу. Могу только пообещать, что со мной все будет в порядке.
Аслан позаботится о том, чтобы ты была в безопасности. Прошу, не прогоняй его и не мешай делать его работу.
Я люблю тебя и верю в тебя. Как никогда раньше мне важно, чтобы ты выбирала верить в меня каждый день.
Несмотря ни на что, Кывылджим.»
Она перечитывала текст на бумаге снова и снова, пытаясь сложить в голове смысл того, что было написано.
Дрожь в ее пальцах невольно усиливалась по мере того, как она раз за разом читала письмо.
Одинокая слеза, выбившаяся из-под ресниц, скользнула вниз, оставляя мокрый след на конверте.
Это какая-то шутка?
Ее тело и разум отказывались принимать действительность.
М: Кывылджим, дорогая, что ты там стоишь? У тебя телефон разрывается, возьми трубку..., - весело проговорила Мери, но остановилась, как только увидела сестру, еле держащуюся на ногах в коридоре. - Кывылджим? Что случилось?
Мери перевела взгляд с нее на конверт, и тревога постепенно начала заполнять ее существо.
М: Что... что происходит?
К: Ничего, - резко ответила Кывылджим, дрожащими руками убирая конверт с письмом в задний карман своих джинс. - Дай сюда трубку, дай. Кто там звонит?
М: Незнакомый номер, - растерянно пробормотала Мери, наблюдая за тем, как бледность поглотила лицо ее сестры.
К: Я слушаю! - с готовностью ответила Кывылджим, в моменте испытывая потребность переключить свое внимание на что угодно.
Т: Кывылджим Арслан Унал?
К: Да, это я.
Т: Добрый день, это старший комиссар Туфан Йылдырым. Я звоню насчет вашего мужа Омера Унала.
К: Что случилось с моим мужем? - стальным голосом отчеканила она, отодвигая все чувства на задний план.
Т: По дороге в следственный изолятор на автозак, в котором находился ваш муж, было совершено нападение. Два конвоира, водитель и заключенный исчезли с места происшествия в неизвестном направлении. Мне нужно, чтобы вы подъехали в участок для дачи показаний.
Кывылджим моргнула, переводя дыхание, и собрала все внутренние силы для того, чтобы задать только один интересующий ее вопрос.
К: Омер, он... он жив?
Т: Это возможно. Мы начинаем расследование с места происшествия, но пока трудно что-либо утверждать наверняка.
К: По какому адресу мне нужно подъехать?
Т: Я пришлю вам в сообщении.
К: Договорились, - проговорила Кывылджим, отключая связь.
Она посмотрела на Мери, которая, судя по выражению лица, уже была готова к худшему.
Она положила ладонь на свою шею, которая почему-то вмиг стала невыносимо жаркой.
Она почувствовала, что нечто зреет у нее внутри, рвущееся наружу, и к изумлению сестры, начала в голос смеяться болезненным смехом, который становился все громче с каждой секундой.
Кывылджим медленно сползла вниз по стене, продолжая смеяться, в то время как Мери и Доа, прибежавшая в коридор на звук, в страхе переглянулись друг с другом, находясь замешательстве от открывшейся перед ними картины.
______________
P.S. ну и любимый эпизод в студию с каждого😻