New Life | KivMer

Перед ее глазами проносились события последних недель, и она не могла остановить реакцию своего тела, которое содрогалось от смеха, как если бы она присутствовала на первоклассном юмористическом шоу.

Гибель людей, обвинение, ранение, прощание, нападение... это точно ее жизнь? Действительно ли это то, с чем она теперь имеет дело?

Звонок старшего комиссара полиции стал для нее последней каплей, которая спровоцировала каскад защитной реакции.
Все это не может быть правдой.
На что теперь ей опираться и во что верить?

Омер. Он был единственным, в кого она была готова верить в этом непрекращающемся хаосе.

Мысль об Омере и послании, которое он оставил для нее, в момент вывела ее из плена неконтролируемых эмоций.
Кывылджим увидела перед собой Доа, стоящую рядом на коленях. Ее дочь была сильно напугана. Мери, которая только что вернулась в коридор со стаканом воды, выглядела не лучше.
Должно быть, она сильно напугала их своим всплеском.

Д: Мамочка, что с тобой? - повторяла Доа, сжимая руками ее колени, прижатые к груди. - Т-ты... скажи что-нибудь?

М: Дорогая, вот, выпей воды. Давай, - Мери села рядом с ними, протягивая Кывылджим стакан. Это состояние, в котором она видела сестру, было неадекватным. Всегда держащая себя в руках Кывылджим сейчас явно потеряла связь с реальностью, пребывая в шоке. Что могло в один момент так ее пошатнуть?

Кывылджим двумя руками взяла стакан, протягиваемый Мери, и сделала несколько глотков воды. Она прикрыла веки, наблюдая, как холодная жидкость скатывается вниз по пищеводу, возвращая ее к реальности. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов прежде, чем открыть глаза.

Д: Мамочка, прошу тебя, не молчи. Поговори с нами. Что... что произошло?

К: Омер. На машину, в которой его везли в СИЗО, кто-то напал. Сейчас их ищут, но... ничего больше неизвестно.

Мери и Доа ахнули от неожиданности, поддаваясь первому импульсу от полученной новости.

М: Напали? Что это значит? Омер в порядке?

К: Я не знаю, Мери, - отвернулась Кывылджим, и в ее тоне проявились нотки раздражения. - Он пропал. Как и все, кто находился в той машине.

Д: Пропал? Но...кому понадобилось творить такое?

К: Хватит... хватит. Не нужно ничего говорить. Я... мне нужно встать.

Кывылджим слабым движением отмахнулась от рук дочери и сестры, облокачиваясь на стену, и поднялась на ноги, чтобы освободиться от их пристального внимания.
Ей нужно было собрать себя.
Ей нужно было побыть некоторое время наедине.

Она молча прошла в свою комнату и закрыла за собой дверь.
Она подошла к окну и оперлась на подоконник ладонями.
Что же на самом деле произошло, Омер?

Кывылджим достала из кармана джинс конверт с письмом и прочитала его еще несколько раз.

«На некоторое время я должен уйти»
«Со мной все будет в порядке»
«Аслан позаботится о том, чтобы ты была в безопасности»
«Несмотря ни на что»

Несмотря ни на что?
Даже несмотря на то, что в реальности все будет выглядеть иначе?
Был ли звонок комиссара следствием спланированных Омером действий?

Нет. Это безумие.
Омер не имеет отношения к криминальному миру, а на такие поступки способны только преступники, нарушающие закон.
Разве он тот человек, который готов пойти на преступление?

Все это не укладывалось у нее в голове. Ей нужно было срочно получить больше информации. Ей нужно было как можно скорее оказаться в участке, чтобы побеседовать с комиссаром.

Она стремительно подошла к шкафу своей спальни, где у нее до сих пор хранились вещи.
Она переоделась из домашней одежды в брючный костюм и направилась к выходу из квартиры.
Она отклонила попытки Мери и Доа поехать вместе с ней в участок, заверив их, что она в полном порядке, и сделала звонок Абдулле Уналу и Метехану, пока спускалась по лестнице.

После разговора с комиссаром все прояснится: эта мысль придавала ей сил, пока она ехала в сторону участка.

____________________

Т: Пока что наша официальная версия - это нападение с целью похищения, - проговорил старший комиссар Туфан Йылдырым, окидывая взглядом присутствующих.

Семья Омера Унала атаковала его вопросами, и он слегка поморщился от осознания того, что у него появилось еще одно дело, которое оставляло больше вопросов, чем ответов. Этот странный неожиданный инцидент всколыхнул весь участок из-за того, что в нем были задействованы сотрудники полиции.

А: Что это значит - официальная версия? - изумленно вскинул брови Абдулла Унал. - Какие еще версии помимо официальной здесь могут быть?

Т: Прокурор будет рассматривать все возможные версии. Сейчас все выглядит таким образом, будто неизвестные напали на автозак. Найдено несколько гильз... что говорит о том, что были произведены выстрелы. Однако утверждать, кто именно стал жертвой перестрелки, сейчас рано до тех пор, пока мы не получим результаты экспертизы.

М: Моему отцу нанесли ножевое ранение в СИЗО, так может стоит рассмотреть версию, как связаны между собой два эти инцидента? Только мне кажется это очевидным? Я не могу в это поверить: вы арестовали невиновного человека, а теперь на него второй раз нападают прямо у вас под носом! - Метехан, который до этого еле держал себя в руках, вдруг начал выплескивать свою безысходность в пространство.

Т: Господин Унал, мы сами решим, какую версию рассматривать, и я уверяю вас, что наши сотрудники выполнят свою работу на высшем уровне...

М: Да уж, вы прекрасно выполняете свою работу, комиссар! Именно поэтому мой отец оказался на грани жизни и смерти. ДВАЖДЫ! И сколько теперь по времени вы будете его искать, а? Останется ли он жив после второго нападения? А что, если его ранили, и прямо сейчас ему требуется помощь?!

К: Метехан... не надо, - хриплым голосом прервала его Кывылджим, которой было больно смотреть на то, как он мучается. Он тяжело вздохнул и потер лицо руками, отвернувшись в сторону.

Кывылджим не могла выносить эмоциональность Метехана ровно как и его вопросы, которые эхом отражались в ее душе.
Останется ли Омер жив...
Что, если прямо сейчас ему требуется помощь...
Это было выше ее сил.

К: Комиссар, что... что нам предстоит? Как будет продвигаться расследование?

Т: Сейчас прокурор по очереди возьмет у вас показания. Нам важна любая деталь, которая кажется вам незначительной. В то время, как наша служба займется отслеживанием дорожных камер, мы составим примерный список подозреваемых, кому может быть выгодно покушение на Омер бея. Через несколько часов будут готовы результаты экспертизы, и мы поймем, имело ли место огнестрельное ранение кого-либо из подвергшихся нападению. К тому же, - проговорил Туфан Йылдырым после некоторой паузы, - если мы имеем дело с похищением, то злоумышленник может выдвинуть какие-либо требования в ваш адрес в ближайшее время.

Кывылджим внезапно стало жарко от всего услышанного.
Слова комиссара звенели в ее ушах, в то время как строчки из письма Омера проплывали перед глазами. 
Показания... она должна дать показания. Только какие показания она может дать?

Должна ли она упоминать о том, что Геркем шантажировала Омера акциями Unal Holding, или же ей хранить молчание об этом, как они ранее договорились?
Должна ли она поделиться информацией о том, что доказательства, представленные суду в день заключения ее мужа, были сфабрикованы?
Должна ли она обсудить полученное от Омера письмо с кем-то из близких, чтобы не сойти с ума от симфонии из мыслей, играющей в ее голове?

Сойти с ума... да. Внутренне она была близка к этому, хоть и демонстрировала привычный стойкий фасад.
Внезапное осознание вдруг заставило ее ощутить волнение в груди, и она вышла на свежий воздух, чтобы дать себе возможность свободно дышать и унять панику внутри от разрушающих сценариев о судьбе Омера.
Один единственный человек, с которым она могла что-либо обсудить, ожидал чуть вдалеке от здания полиции: он сопровождал ее в участок на своей машине, и даже в своем состоянии она заметила его присутствие, когда он двигался следом за ней, словно тень.

Кывылджим подошла к нему и направила на него стремительный требовательный взгляд своих черных глаз, заставив мужчину перед собой замереть в ожидании.

К: Сейчас же ты мне расскажешь, что на самом деле с ним произошло, Аслан! - выпалила она, направляя в область его груди свой указательный палец.

А: Кывылджим ханым... я не понимаю сейчас, о чем вы.

Его непроницаемый вид и спокойствие лишь провоцировало бурю у нее внутри, которая прямо сейчас просилась проявиться наружу.

К: Неужели? Серьезно? В любой другой момент... в любой другой момент я оценила бы эту преданность, но сейчас... не смей мне врать сейчас, глядя прямо в глаза, Аслан! Что ты здесь делаешь? Почему он приставил тебя ко мне? Что происходит, черт возьми?

А: Омер бей... в тот день, когда я встретился с ним в больнице, он поручил мне обеспечить вашу безопасность. Я выполняю свою работу.

К: Зачем? Что вдруг такого произошло, что он поручил тебе преследовать меня? Аслан, я не шучу... скажи мне правду, потому что иначе я перестану себя контролировать!

Аслан с сожалением смотрел на женщину перед собой, осознавая, что не может сейчас ее ничем успокоить.

А: Кывылджим ханым... мне правда очень жаль. Но он не объяснял мне причин. Я выполняю поручение, не более того.

К: Т-ты..., - Кывылджим тяжело дышала, справляясь с эмоциями внутри, - ты принес мне конверт сегодня утром. В тот самый момент, когда мне позвонил комиссар и сообщил о нападении на Омера. Ты издеваешься? Аслан, я только что узнала о том, что на моего мужа было совершено вооруженное нападение! Ты не можешь скрывать от меня такое. Он не может скрывать от меня такое...

Ее руки в отрицающем жесте зависли в воздухе, в то время как на лице читалось отчаяние.
Аслан молча наблюдал за ее состоянием, стоя на месте неподвижно.

К: Это он? Это он сделал с собой? Он написал... он написал мне, что с ним все будет хорошо... что бы ни случилось...Омер... он что, решил все это подстроить специально? У меня не укладывается это в голове, Аслан. Зачем ему это нужно? Как он... как он решился на преступление?

Она продолжала вслух свои рассуждения, которые со стороны больше походили на бессвязную речь, прерываемую агрессией и обвинениями в адрес мужчины, который воспринимался ею как единственный мост между ней и Омером.
Этот гнев в моменте стал неконтролируемым, когда Кывылджим начала ходить из стороны в сторону, размахивая руками.

К: Если ты... если ты не расскажешь мне правду. Больше не смей приближаться ко мне. Передай своему боссу, что мне это не подходит... это мне не подходит!!! Как он мог, Аслан? Как вы это провернули? Я что, теперь нахожусь в эпицентре какого-то кошмара? Я не верю и не принимаю. Нет... такого не должно было случиться...

Она отвернулась и пошла в сторону, не чувствуя под собой ног. Она дотронулась до спинки скамьи, одиноко стоявшей в начале аллеи, и запрокинула голову, не давая пролиться слезам. Она опустилась присесть, едва справляясь с подкашивающимися ногами, и уткнулась носом в ладони, глядя отсутствующим взглядом перед собой.

К: Просто скажи мне, что он жив, прошу, - глухо проговорила Кывылджим, поворачиваясь в сторону мужчины, который сел на скамью рядом с ней и обеспокоенно наблюдал за ее поведением.

А: Кывылджим ханым. Вы сейчас в шоке. Все это неоднозначно. Однако... если бы Омер бей не был жив, я думаю, мы бы уже знали об этом.

К: Я должна дать показания. Я не знаю, что мне делать. Как... не навредить ему? Вдруг мое молчание только все усугубит.

Аслан внимательно посмотрел на Кывылджим, прокручивая у себя в голове сценарии, которые могут развернуться, если она в неподходящий момент расскажет о чем-либо полиции. Он некоторое время формулировал мысль, чтобы донести до нее нужные смыслы. Все происходящее ему также давалось непросто.

А: Кывылджим ханым, я хочу кое-что сказать, и считаю это важным.

Она почувствовала, как внутренне натянулась в струну, готовая услышать что-то, что определит ее дальнейший выбор и веру.

А: Я думаю, что Омер бей не стал бы просто так просить вас о молчании. Он ничего не делает просто так. Возможно, он что-то предвидел из того, что произойдет. Но в одном вы можете быть уверены: все, что он делает... прежде всего, чтобы уберечь вас. Вы и Метехан - приоритет. Я несколько раз уже был свидетелем этому.

Кывылджим прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она открыла бутылку воды, протянутую Асланом, и сделала несколько отрезвляющих глотков. Она поднялась со скамейки и направилась в сторону участка, где в скором времени должна была встретиться с прокурором.

______________________
*через неделю*

К: Дорогой, как ты? Не могла не увидеть тебя перед собранием, - Кывылджим зашла в кабинет Метехана в Unal Holding и встретила его настороженный задумчивый взгляд.

В последнее время он часто был таким: отстраненным и будто опасающимся чего-то.
Они виделись практически каждый день после произошедшего с Омером, потому что оба чувствовали, что нужны друг другу.
Кывылджим старалась его поддержать несмотря на свое нестабильное состояние: по крайней мере, когда она была сильной для него, она в то же время была сильной для себя.

М: Со вчерашнего дня ничего не изменилось, - со слабой улыбкой хмыкнул он, поднимаясь из кресла.

Он подошел к Кывылджим, чтобы обнять ее, и они постояли некоторое время, прижавшись друг к другу.

М: С одной стороны, принятие этой неопределенности пришло. С другой стороны, я до сих пор не могу поверить. Не могу понять.

Кывылджим со вздохом потрепала его по плечу. Она чувствовала то же самое. До сих пор от Омера не было никаких новостей, и она не понимала, хорошо это или плохо.

М: Вчера мы отменили свадьбу, все договоренности с площадкой, - проговорил Метехан, опускаясь в кресло и жестом предлагая Кывылджим разместиться напротив.

К: Понимаю, это... это действительно может подождать. По крайней мере, пока все не прояснится.

М: А ты веришь в то, что все может проясниться?

К: Почему ты так говоришь? Метехан. С твоим отцом все будет в порядке. Слышишь меня? - ей было больно от того, что он озвучивает ее мысли, которые она упорно гнала прочь от себя.

М: Откуда ты можешь быть в этом уверена, Кывылджим? Нет, не смотри на меня так... я не опущу руки, я просто зол. Зол на это недоразумение, - он замолчал на некоторое время, собираясь высказать свои самые страшные опасения. - В тот же самый день нашли тех троих из полиции, нападавшие их отпустили. Подумай сама. Почему до сих пор никто... никто не предъявил никаких требований. Похитители разве поступают так? По-моему, только в одном случае...

К: В каком... случае?

М: В таком, когда у них нет цели оставить человека в живых.

К: Нет. Не говори так. Метехан, твой отец бы разозлился, если бы услышал это.

М: Может быть, мы напрасно тешим себя надеждами, отказываясь принимать очевидное? Сначала кто-то напал на него в СИЗО, после чего решил завершить начатое по дороге из больницы.

К: Или всех нас заставили думать об этом таким образом, - резко произнесла Кывылджим, строго глядя на Метехана.

Она устала проживать внутри себя эти противоречия, которые напрочь лишили ее сна, и эта импульсивная реакция заставила Метехана напрячься.

М: Заставили думать? Что ты имеешь в виду... Кто заставил?

К: Я не знаю, - Кывылджим смотрела на юного мужчину, который был крайне взволнован, и думала про себя, правильно ли она поступает.

Возможно, она пожалеет об этом позже, но сейчас казалось правильным поделиться теми фактами, которые у нее есть.

К: Когда Омер был в больнице, то просил меня организовать встречу с Асланом. Сейчас... ко мне и к тебе приставлены его люди. Как будто бы он знал, что произойдет, и подготовился к этому.

Метехан приблизился к Кывылджим, внимательно всматриваясь в ее лицо.

М: Послушай, ты тоже? Ты тоже получила от отца письмо?

К: Письмо? - ее глаза расширились от удивления, в то время как сердце в надежде затрепетало.

М: Да, я получил от отца письмо. В тот день, когда он отправился в СИЗО из больницы.

К: Я тоже. Я тоже, Метехан.

Двое людей, которые только что с осторожностью признались друг другу в том, что скрывали, сидели потрясенные, осознавая, что это может для них значить.

М: Подожди, подожди минутку... ты хочешь сказать, что он отправил нам обоим... чтобы тем самым предупредить нас? - он вскочил со своего места и начал ходить по кабинету из стороны в сторону.

Кывылджим молча переваривала то, что произошло.
Ее внутренние весы медленно начали движение в сторону того, что вся ситуация действительно была спланирована Омером.
С одной стороны она испытывала облегчение, а с другой чувствовала груз от тяжести последствий его поступка.

К: Метехан, - она подошла к нему и увидела на его лице долгожданную надежду. - Я... я не знаю, насколько правильно будет верить в это. В любом случае, никаких доказательств тому, что это правда, нет. У нас ничего нет.

М: Что ты говоришь, Кывылджим! Ты хоть понимаешь, что только что сделала? Теперь мы оба знаем, что он жив, жив!

К: Метехан, я...

М: Это прекрасная новость! Почему мы раньше не решились поговорить друг с другом открыто? У меня сейчас камень с души упал...

Кывылджим смотрела на него со смесью сомнения и настороженности. Внезапная кардинальная перемена в настроении Метехана заставила ее почувствовать сильное волнение.

К: Дорогой, послушай. Это останется между нами, хорошо? Никто не должен знать об этих предположениях.

М: Никто и не узнает! Никто не узнает, - он стремительно подошел к ней и крепко обнял так, что она слегка пошатнулась от его импульсивности.

Она не смогла сдержать улыбку, когда он отпрянул от нее посмотрел восторженными глазами, держа ладонями за плечи.

М: Это все меняет, Кывылджим. Я понимаю, что тебе страшно, но отец... он все сделает, как должен! Он всегда находит выход. Всегда. Просто нужно верить в него.

К: Судя по всему, мы и нужны друг другу для того, чтобы поддерживать веру в сложные периоды, - мягко проговорила она, гладя Метехана по плечу.

_____________________
*через семь дней*

Она сидела в гостиной в доме госпожи Сонмез и задумчиво смотрела на спящую Алев, на чьем лице читалось спокойствие и умиротворение.
Последние несколько дней она оставалась у матери, потому что таким образом ей удавалось жить нормальной жизнью и чувствовать себя в безопасности.
Как будто бы все было таким, как раньше: эта иллюзия в настоящий момент крепко держала ее рядом с близкими.

К: Мери, дорогая, я думаю, что нам нужно сходить сегодня вечером куда-нибудь развеяться, что скажешь? - бодро поинтересовалась Кывылджим, обращаясь к сестре, которая только что зашла в комнату вместе с госпожой Сонмез.

М: Развеяться? - удивилась Мери, внимательно глядя на Кывылджим. - Тебе не кажется, что уже немного... поздно? Куда мы пойдем на ночь глядя?

К: Оффф, Мери, я тебя умоляю, ты рассуждаешь, словно пенсионер. Пойдем вкусно покушаем, зайдем в бар, выпьем что-нибудь. Мы уже давно никуда не ходили вдвоем!

М: Ты уверена?

К: Конечно, я уверена, я же тебе сама предложила, - с ноткой удивления и раздражения воскликнула Кывылджим, - но если ты не хочешь, я пойму.

М: Нет, что ты, - пробормотала Мери, бросая осторожный взгляд на Сонмез, - раз тебе в голову пришла такая идея, давай сходим.

С: Сходите, девочки. Севилай сегодня остается с нами, мы с ней присмотрим за Алев, - произнесла Сонмез, многозначительно пожимая плечами.

Она переживала за дочь, которая в последнее время вела себя странно. Быть может, время с Мери пойдет ей на пользу.

Через некоторое время две сестры привели себя в порядок и, накинув верхнюю одежду, направились к ожидающему снаружи такси.
Кывылджим невольно бросила взгляд на машину Аслана, которая тихо зарычала, когда он завел двигатель, собираясь следовать за ними.
Его присутствие было одним из тех факторов, которые ее раздражали, но она предпочитала гасить свое недовольство, просто следуя за просьбой Омера не прогонять его.

Они подъехали к нужному месту и окунулись в атмосферу беззаботности, направившись к одному из свободных столиков в центре зала.
Они заказали напитки и легкие закуски, наблюдая за плавными движениями официантов, после чего сосредоточили внимание друг на друге.
Кывылджим настояла на том, чтобы пить раки, и ее задор вперемешку с настойчивостью привели в замешательство Мери, которая подозревала, что поведение сестры - лишь прочный бронежилет, скрывающий душевный разлад.

К: Давай, Мери! За нас... за нас с тобой, дорогая! - провозгласила Кывылджим, осушая рюмку наполовину.

Она слегка поморщилась от непривычного вкуса, но обжигающее тепло, распространяющееся по телу от напитка,  было как раз тем, что ей сейчас было необходимо.

М: Кывылджим, ты меня немного удивляешь, - осторожно произнесла Мери, отпивая раки.

К: Чем именно?

М: Мы пришли сюда в такой период... гм... не совсем подходящий, ты не находишь?

К: Мери, разве мы должны искать подходящий период? Если так подумать, у нас никогда не будет подходящего времени для того, чтобы повеселиться, - констатировало она, отпивая напиток.

Ее глаза блуждали по пространству, отказываясь смотреть на сестру, которая сканировала ее взглядом и явно хотела вывести на разговор.

М: Дорогая моя... это совсем на тебя не похоже. Я понимаю, что ты проживаешь сложную ситуацию, и мы совсем не говорим об этом...

К: О чем не говорим, Мери? - прервала ее Кывылджим. - О ком не говорим? Об Омере? Омера нет здесь. Поэтому... не о чем говорить.

М: Кывылджим, не держи в себе свои переживания, ты слишком... ты делаешь вид, что тебе все равно. Опять.

К: Моего мужа обвинили в убийстве, Мери. Пырнули в него ножом в тюрьме, после чего напали по дороге в СИЗО из больницы, и вот уже две недели как он пропал. От него нет никаких вестей. Я не знаю, жив ли он, и увижу ли я его снова, - отчеканила она, отстукивая пальцем по поверхности стола и сверкая чернотой глаз, в которых отразились искры негодования и боли. - Поэтому не обвиняй меня в том, что я хочу создать для себя минимальный островок нормальности, прошу.

М: Островок нормальности... в баре?

К: Почему бы и нет, дорогая, - усмехнулась Кывылджим, опрокидывая рюмку, после чего начала наливать себе следующую.

М: Я не против, но давай не будем так торопиться, хорошо?

К: Мы не будем торопиться, а просто дадим себе возможность немного развеяться. Нам пойдет на пользу расслабиться...

Примерно через час, когда стол заметно опустел, разговоры сестер ушли в более непринужденное русло, а публика начала постепенно перемещаться в соседний зал с живой музыкой, в Кывылджим проснулся новый интерес присоединиться к концерту.

На сцене выступала группа: вокалистом был молодой мужчина, и его выступление невольно перенесло ее в момент, когда они впервые оказались в баре с Омером на концерте Умута.
Это было сложно - не вспоминать об Омере.
Несмотря на то, что она старалась отбросить в сторону свою тревогу, направляя внимание в здесь и сейчас, образы прошлого настигали ее снова по мере того, как одна песня сменялась другой песней.

«Я просто недостаточно выпила, чтобы ничего не чувствовать», - промелькнуло в голове Кывылджим, и она сделала новый заказ у официанта, деликатно маневрирующего между фуршетными столиками бара, игнорируя уговоры Мери остановиться.

Это долгожданное забвение от отсутствия мыслей, в которое она мечтала погрузиться, практически полностью поглотило ее, как вдруг в один момент артист на сцене объявил свободный микрофон.
Она не заметила, как оказалась в эпицентре, чувствуя потребность избавиться от груза. Хотя бы так, при помощи голоса. Пусть она не может кричать... зато она будет петь.
Кывылджим прикрыла глаза, чувствуя, как мягкость знакомых аккордов наполняет ее уши, и погрузилась в исполнение песни, которая с некоторых пор ассоциировалась у нее только с одним человеком.

Bir ilkbahar sabahı Эрола Эвгина.
Виниловый проигрыватель, свечи, танцы до упаду в тот вечер.
Их беззаботные надежды, которые они строили в то время на будущее.
Его шутки об уроках, которые он брал, чтобы соответствовать ее пению.
Их обещания друг другу о том, что они справятся с любыми трудностями вместе.
Его глаза, которые смотрели на нее с такой теплотой и нежностью, что невозможно было представить себя отдельно от этого человека.

Очевидно, решение исполнить эту песню в баре прямо сейчас было ошибочным.

Она поняла это, когда приглушенный свет помещения и софиты смешались с яркими воспоминаниями, которые с готовностью визуализировались перед ней.
Все происходящее в ее воображении было настолько реальным, что она готова была поклясться, что увидела перед собой те самые глаза из своей картинки здесь, в баре, чуть вдалеке рядом с выходом из зала.

Она плотно прикрыла глаза и вновь открыла их в надежде, что это приведет ее в чувства.
Его глаза продолжали смотреть на нее из зрительного зала, и стало совершенно очевидно, что ей это не кажется.
Омер. Прямо сейчас он находился здесь. Рядом.

К: Омер..., - упавшим голосом произнесла она, откидывая в сторону микрофон, и кинулась со сцены вглубь пространства, цепляясь взглядом за его черты.

К: Омер, Омер! - кричала она, привлекая к себе внимание любопытных пар глаз, в то время как фигура, казавшаяся ей настолько реальной, словно растворилась в толпе, заставляя Кывылджим в панике пробираться сквозь многочисленных людей на улицу.

Холодный воздух ударил по ее мокрым глазам, которые в моменте начало щипать, но она не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей паники от того, что может его упустить.
Она не может его упустить.
Омер. Он был здесь. Где же он теперь?

Она увидела его идущим по тротуару прочь от бара: его шаги были стремительными и тяжелыми.
Она собрала все свои силы для того, чтобы догнать его, хоть ватные ноги, казалось бы, ее совсем не слушали.
Она приближалась к нему с каждой секундой и, наконец, поравнялась с ним, одергивая сзади за плечо.

К: ОМЕР!! - ее сердце разлетелось на части, когда мужчина, замерший на месте от неожиданности, развернулся и устремил на нее свой удивленный взгляд.

М: Простите? Вы... все хорошо?

Кывылджим почувствовала, как теплые слезы катятся по ее холодным щекам от шока и разочарования, которое она в моменте проживала. Должно быть, она выглядела неважно, потому что мужчина обеспокоился, продолжив задавать ей вопросы. Он попытался взять ее за руку, но она остановила его ладонью, зависшей в воздухе.

К: Все хорошо, хорошо... извините. Извините меня.

Она повторяла слова извинения, вдруг потеряв все свои ориентиры. Это был не Омер.
Но она видела его. Она совершенно точно видела его.
Может быть, она просто медленно сходит с ума?

Она облокотилась на ограждение сзади и поднесла тыльную сторону ладони к носу, вытирая слезы. Это было бесполезно. Слишком много слез. Она бы никогда не могла подумать, что их настолько много внутри ее организма. Как это остановить? Это уже не остановить.

М: Кывылджим! Дорогая моя, как ты меня напугала...

К: Омер, Мери. Там был Омер!

Мери было тяжело смотреть на сестру в таком состоянии, и она на мгновение отвернулась, когда ее губы невольно задрожали под влиянием грусти. Она собралась с духом и обняла Кывылджим за плечи, стараясь разглядеть ноты здравомыслия на ее лице.

М: Кывылджим, все хорошо. Ты просто обозналась. Ничего страшного, такое может иногда случиться.

К: Это было так явно, Мери... его глаза. Я точно видела их. Я не могу... я больше так не хочу. Я не хочу так!

Кывылджим всхлипнула и заплакала, не сдерживаясь больше, неизбежно чувствуя, как яд, который она держала в себе долгое время, выходит из нее со слезами. Ее дыхание было прерывистым, когда Мери из всех сил прижала ее к себе, давая опору справиться с этими сильными эмоциями. 

К: Мне так тяжело, Мери...

М: Я знаю, я все знаю, моя дорогая. Поплачь, это необходимо. Тебе не нужно справляться со всем одной, Кывылджим. Я здесь, рядом, - ее успокаивающий голос и поглаживающие движения по спине действовали, как утешение, и Кывылджим вдруг отстранилась от сестры, устремив на нее твердый взгляд.

К: Отвези меня к Омеру, Мери. В наш дом. Мне нужно в наш дом.

М: Хорошо, дорогая, давай. Я вызываю такси, и через пятнадцать минут мы будем в Нишанташи...

К: Нет, нет, в другой дом... в другой дом, это... это был наш с ним секрет, Мери, - голос Кывылджим сорвался, и она закрыла глаза ладонями, проваливаясь в пропасть от страха, захватившего внутренности.

Что, если этот дом у озера уже перестал быть их домом? 
Что, если теперь это только ее дом?
Что, если больше она никогда не увидит своего мужа внутри тех стен?

Мери нахмурила брови, наблюдая за тем, что происходит с Кывылджим. Очевидно, она была не в себе. Должно быть, алкоголь сыграл не в ее пользу. Ей срочно нужно было увезти сестру домой, чтобы помочь восстановиться.

А: Мерьем ханым, все в прядке? Может быть, нужна моя помощь? Куда вас увезти? - Аслан, наблюдавший какое-то время за ними издалека, решил вмешаться, видя, что ситуация вышла из-под контроля.

М: Эмм... Аслан, да. Кывылджим, ей нужно домой. Дорогая, куда мы все-таки поедем?

К: В Коджаэли. В наш дом. Мне нужно сейчас быть там.

М: Куда? Я не понимаю...

А: Я знаю, где это. Пойдемте в машину, - уверенно произнес Аслан, указывая рукой на припаркованный неподалеку автомобиль.

М: Сейчас, я только заберу из заведения вещи, - пробормотала Мери, немного сбитая с толку.

Чуть позже, когда они втроем уже ехали по трассе, Мери решила узнать, что это за место, которое Кывылджим называет домом. С ее души словно упал груз, когда на поняла, что ее сестра не бредит, а находится в здравом уме.

К: Наверное, ты помнишь, где мы вместе отмечали с вами Новый год, - устало произнесла Кывылджим, измотанная переживаниями вечера. - Так вот... Омер купил для нас этот дом. До этого момента больше никто не знал. Это был его подарок в тот день, 31 декабря.

Мери сидела, пораженная этой новостью, и не могла найти слов, чтобы выразить то, что у нее на душе. Как хорошо, что слова нужны не всегда.
Она взяла руку сестры в свою и крепко сжала ее.
Она надеялась на то, что в скором времени их жизнь снова наладится, и обойдется без очередных потерь и потрясений.

Кывылджим слушала звук дождя, который начал моросить, когда они выехали из города, и его умиротворяющий звук заставил ее провалиться в сон, облокотившись на плечо Мери.
Завтра ей предстояло снова собраться и, как ни в чем не бывало, продолжить жизнь.

______________________
*через две недели*

История Бегюм - девушки, которую уволили с работы и оклеветали, - действительно разозлила Кывылджим, вновь активировав внутри нее борца за справедливость.
Тот факт, что компания, подвергшая женщину непростому испытанию, была уважаемой и известной, создавал еще больший резонанс.
После программы, которую выпустила Кывылджим несколько дней назад, на Бегюм полилась волна хейта как в социальных сетях, так и в реальности, и Кывылджим дала себе слово во что бы то ни стало разобраться с этим.

К: Асуде ханым... я считаю, что такие случаи не должны оставаться без нашего вмешательства, - убежденно произнесла она, отпивая глоток крепкого кофе в офисе госпожи Эрдем. - Я планирую сделать коллаборацию с Севдой Илдыз на эту тему: раз уж эти люди решили трать по-крупному, мы не будем молчать.

А: Кывылджим, я с тобой согласна и тебя полностью поддерживаю, ты знаешь. Мы придерживаемся схожих взглядов, - задумчиво произнесла Асуде, анализируя риски. - Но позволь мне сначала попробовать урегулировать конфликт на местном уровне.

К: Что вы имеете в виду?

А: Эти люди влиятельны. Семья Шахин. Я знаю их. Давай я попробую задействовать высшее руководство компании, чтобы решить ситуацию. Вполне возможно, они пойдут на уступки и прекратят преследовать девушку, дав опровержение этим безосновательным обвинениям.

К: Это было бы прекрасно, Асуде ханым. Для меня главное, чтобы девушка очистила свое имя и смогла устроиться на другую работу.

А: В ближайшее время я позвоню тебе, Кывылджим.

К: Тогда буду ждать от вас обратной связи. До встречи.

Оказавшись на улице, Кывылджим созвонилась с Бегюм, чтобы успокоить ее и поделиться их дальнейшими действиями.
Съемки программы, к которым она вернулась некоторое время назад, создавали ей давно забытый контекст делового ритма.
Она чувствовала себя значимой, помогая другим, и это придавало ей сил.

Она села в машину и тронулась с места, прокручивая в голове темы для ближайших выпусков программы.
Она изо всех сил старалась наполнить свою жизнь занятостью, хоть в глубине души и понимала, что это привычный способ убежать от важного.
Ну и что. Зато это всегда ей помогало, и сейчас она чувствует себя лучше. Жизнь продолжается, и она обязана идти вперед.

Погрузившись в планирование и идеи по съемкам, Кывылджим далеко не сразу сообразила, что пропустила нужный поворот, ведущий к дому матери.
Через некоторое время она обнаружила себя на пути к выезду из города, как если бы она решила ехать к дому у озера.
Это решение, которое за нее приняло подсознание, снова вернуло ее в реальность, как и каждый раз, когда она оставалась наедине с собой.

«Что я до сих пор продолжаю ждать от этого места, возвращаясь туда каждый вечер?
Стоит ли ехать сейчас?
Я давала себе обещание прекратить это.
Что я смогу там получить?
То, чего я жду, уже не произойдет»

Пока размышления беспорядочно крутились в ее голове, тело само собой продолжало путь в сторону их с Омером тайного дома.
Она возвращалась туда с тех самых пор, как он причудился ей в баре.
Днем она вела активную социальную жизнь, а ночью приезжала в Коджаэли, теша себя сладкими надеждами.

Как можно было быть такой глупой?

Она всерьез думала, что раз у них есть тайное место, Омер рано или поздно появится в нем.
Она всерьез рассчитывала получить от него хоть какой-то намек на то, что с ним все в порядке.
Она всерьез полагала, что теория с его спланированным исчезновением - не вымысел.

Однако вера в это с каждым днем становилась все слабее, в то время как она осознавала: если бы он был жив и здоров, то нашел бы способ связаться с ней.

Омер.
Ее Омер не поступил бы так с ней и с Метеханом. Не пренебрег бы их чувствами в этот сложный период. Не стал бы прятаться и молчать.

Очевидно, что с ним что-то произошло. Возможно, его уже нет в живых. Возможно, все, что она фантазировала до этого, было ужасной нелепостью в попытке избежать правды.

Действительно. Был ли Омер тем человеком, который бы смог организовать нападение на самого себя и скрываться от полиции?
Конечно же, нет. Он был обычным человеком вне преступного мира, который честно вел бизнес. Не более того.

Эта неизбежность с каждым днем все сильнее прорастала внутри нее, когда она бродила по дому, одетая в его одежду, разводила огонь в камине или всматривалась в темноту под еле слышный звук телевизора, играющего на фоне ее размышлений.

Сегодня, вновь оказавшись в этом доме, до этого согревающем ее теплотой воспоминаний, она вдруг почувствовала отчужденность, как если бы у нее оторвали кусок души.
Почему именно сегодня она, как никогда прежде, чувствует утрату?
Почему именно сегодня, когда она приняла решение закончить эти визиты, ее тело само привело ее сюда?

Кывылджим надела огромный пуховик и вышла на улицу, чтобы остудить сознание.
В воздухе пахло приближающейся весной, но сейчас внутри у нее не было надежд.
Она смотрела на лунную дорожку, освещающую водную гладь впереди, и думала о том, как было бы здорово научиться жить этим моментом, не накладывая на жизнь ожиданий.

Внезапный звук ломающейся ветки посреди тишины заставил ее вздрогнуть от неожиданности, и она развернулась в сторону дома, поглощенного темнотой ночи.

К: Аслан? Это ты? - проговорила она, и ее голос прозвучал неуверенно и слабо.

Впереди она увидела приближающуюся мужскую тень, и начала пятиться назад, почувствовав опасность.
Ее сердце ускорило ритм, когда она снова позвала Аслана, но никто не ответил, что заставило ее тело похолодеть.
Кто смог проникнуть на их участок? Разве такое было возможно?

К: Стой... стой там, не подходи! Кто ты? - грозно произнесла Кывылджим, собирая всю свою волю в кулак, чтобы неизвестный не смог обнаружить ее панику.

Мужчина остановился в нескольких шагах от нее, и его правая рука сделала движение навстречу, после чего опустилась в нерешительности.
Кывылджим часто дышала, всматриваясь в очертания перед собой, скрываемые сумраками, когда вдруг фигура перед ней вышла на тусклый свет фонаря, озаряющего участок.
Его темная борода с сединой в нескольких местах скрывала естественные черты, но плечи, руки, выправка и манера держаться были его.
И эти глаза - в точности такие же, как в ее воспоминаниях, - сейчас излучали тоску и сожаление, встречаясь с ее взглядом.

К: О-омер..., - еле слышно произнесла она, словно ожидая, что это мираж, который исчезнет сразу же, как только она поверит в его существование.

О: Это я, Кывылджим. Я здесь.

К: Ты... здесь..., - повторила за ним она, поднося ладонь к трясущимся губам.

Это было невозможно.
Должно быть, ее сознание снова играет с ней.
Она совершила ошибку, приехав сюда этой ночью.

Кывылджим быстро преодолела расстояние между ними, чтобы убедиться в том, что он - иллюзия, однако вопреки ее ожиданиям, Омер никуда не исчез, продолжая смотреть на нее со смесью радости и напряжения.

К: Т-ты... здесь? - вновь проговорила она, поднося руку к его лицу, и ее сердце отчаянно забилось, отдавая во все части тела, когда она почувствовала его кожу под своими пальцами.

Ее мозг не успевал за телом, которое жаждало подтверждения того, что перед ней Омер.
Ее слезы застилали глаза, когда она схватила его за куртку, словно боясь, что он вдруг может исчезнуть.
Эти глаза, этот запах, это дыхание, эти огромные плечи, на которые всегда можно было опереться.

Омер Унал действительно стоял перед ней, и восторг от осознания этого захватил ее существо, когда она бросилась на него, изо всех сил сжимая в объятиях.

Она чувствовала его огромные руки на своей спине, которые удерживали ее, словно маленького ребенка, и утраченное чувство защищенности, которое она всегда испытывала рядом с ним, на мгновение вернулось к ней, приводя в состояние эйфории.

К: Ты жив, ты живой... живой, - повторяла она, блуждая по нему ладонями, в то время как все процессы в ее организме вдруг ускорились, подталкиваемые стрессом от переживаний.

Кывылджим прислонилась лбом к его лбу, чувствуя его шершавые пальцы на своем лице, которые избавляли щеки от слез, и их дыхания смешались, когда они оказались так близко друг к другу.

О: Все хорошо. Я здесь, моя любовь. Я больше никогда тебя не оставлю, - проговорил Омер, и она ощутила, как он прижимает ее ближе в стремлении насытиться воссоединением.

Внезапно слова, произнесенные Омером, вернули Кывылджим с небес на землю, и она, пораженная новым потрясением, которое родилось внутри нее, отшатнулась от мужчины перед собой, поднимая на уровень его груди свою правую руку.

К: Минутку, минутку..., - пробормотала она, переваривая в себе то, что только что произошло. - Подожди-ка минутку.

Она сделала шаг назад, недоверчиво глядя на него, и в ее облике читался шок и разочарование.

О: Кывылджим..., - он хотел было снова приблизиться к жене, но она подняла руку в предупреждающем жесте, оставляя его в замешательстве.

К: Как... где..., - проговорила она, приложив руку ко лбу, будто собираясь с мыслями, - где ты был столько времени?

Ее слезы в мгновение высохли, в то время как губы были напряжены из-за сдерживаемого негодования, поднимающегося внутри.

О: Кывылджим. Я не мог... я не мог прийти раньше. Это было бы опасно.

Слова Омера, полные сожаления и горечи, возымели эффект фитиля, активировав внутри нее режим агрессии, которая выплеснулась наружу через злобную улыбку, проявляющую весь спектр испытываемых ею чувств.

К: Ты не мог, конечно не мог. Ты не мог прийти раньше. 29 дней. Да. Браво. Это то, что мне нужно было услышать...

О: Кывылджим...

К: Что Кывылджим?! НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ КЫВЫЛДЖИМ?!!! Не подходи ко мне! - она резко отшвырнула его руки, протянутые в ее сторону, и направила ему в грудь указательный палец, отмеряя свои слова толчками. - Как ты мог, Омер? Как ты мог все это время скрываться от нас?!

О: Моя любовь, я не мог... послушай меня. Успокойся и послушай меня! - он взял ее за плечи, но она изо всех сил ударила его в грудь двумя руками так, что он отшатнулся назад, не ожидая подобного.

О: Кывылджим, подожди...

К: Замолчи! Я тебя ненавижу, слышишь?! Я тебя ненавижу, - бросила она ему в лицо, когда он снова попытался прикоснуться к ней, после чего влепила затрещину, заставившую его охнуть от боли, пронзившей череп.

Она продолжала наносить удары по его телу, попадая в лицо, плечи и руки, выставленные им вперед в защитном жесте. 
Ей было все равно на его слова, потому что прямо сейчас она была охвачена болью и гневом, нашедшими выход через нападение.
Она должна была выплеснуть все, что у нее накопилось, без остатка, чтобы продолжить дышать.
Этот мужчина, являющийся ее мужем, совершенно точно свел ее с ума, раз насилие стало для нее единственным выходом.

О: Кывылджим, прошу... остановись... оффф! - Омер чувствовал себя грушей для битья, стараясь уворачиваться от ее ударов, в то время как Кывылджим не видела ничего перед собой, кроме единственной цели.

Она хотела выпотрошить себя, чтобы внутри больше ничего не осталось по отношению к нему. Она впервые в жизни в прямом смысле избивала человека перед собой, не испытывая при этом сожаления и вины.

Холодные капли дождя, который вот уже несколько минут как начал набирать силу, тихим шепотом ложились на землю, заглушая шум от борьбы двух людей, не замечающих ничего вокруг.
Омер притянул Кывылджим к себе за запястья, которые поймал в попытке остановить поток ее злости, и скрутил руки жены за спиной, что заставило ее сильно брыкаться.

К: Пусти сейчас же! Пусти меня! Ты не можешь вот так уйти, а потом прийти!!!

О: Чшшш, моя любовь, прекрати. Успокойся. Прошу тебя. Успокойся!

К: Отстань... я тебя ненавижу!! - она оттолкнула его, задев локтем бок в месте ранения, и Омер осел на землю, морщась от боли, но не отпустил ее, утягивая за собой в самую грязь. Кывылджим оказалась сверху на нем, в то время как его руки мертвой хваткой держали ее спину.

К: Черт! - выругалась она, безуспешно пытаясь подняться, и Омер вновь стал жертвой ее беспорядочных ударов по плечам, которые наносились с уже меньшей яростью.

О: Ты можешь бить меня сколько угодно. Ты права. Во всем права, - произнес Омер хриплым голосом, в то время как его лицо тронула чуть заметная улыбка.

К: Конечно права, - тяжело дышала Кывылджим, чувствуя, как ее покидают, казалось бы, безграничные силы. - Отпусти меня сейчас же!

О: Я не могу. Не могу тебя отпустить, моя любовь.

К: Т-ты..., - произнесла она дрожащим голосом, с силой схватив его руками за подбородок, - что ты сделал со мной? Как ты мог сделать это со мной?

Кывылджим почувствовала, как руки Омера переместились на ее лицо, и он ласкал его, размазывая капли по щекам и шее.
Его борода, которую она видела впервые такой густой, была практически мокрой под струями дождя, льющегося сверху.
Ее пальцы заскользили по его заросшей щетине, исчезая в волосах, которые были мокрыми и грязными от лежания на земле.

К: Я... я так скучаю по тебе, Омер, - всхлипнула она, и ощущение его близости и тепла неизбежно стало преобладать над всем остальным, что казалось ей важным несколько мгновений назад.

Она начала целовать его с безудержной силой, как будто кто-то мог отобрать у нее этот момент. Она кусала его губы и бороду, отчего он резко перевернул ее на спину, перекатившись по мокрой земле, чем изменил расположение сил. Она почувствовала тяжесть его веса и обхватила огромное тело ногами, чувствуя пульсацию в каждом дюйме своего тела.

Кывылджим горела от желания обладать мужчиной перед собой, и эта дикая страсть сегодня ощущалась для нее иначе.
Та сила и ненависть, которая поднялась в ней некоторое время назад, сейчас трансформировалась в похоть, которая диктовала свои условия.
Ей нужен был Омер. Она должна была ощутить его в себе прямо сейчас.

К: Пойдем в дом... скорее, - пробормотала она между поцелуями, и через мгновение они кое-как поднялись на ноги, не в силах отлепиться друг от друга.

Омер подхватил ее, когда она запрыгнула на него, и быстро преодолел расстояние до двери, в которую они зашли, еле поместившись в проем. Он опустил жену на пол, и они скинули верхнюю одежду друг с друга, остановившись на мгновение и тяжело дыша.

Кывылджим избавилась от своих штанов, сняв их вместе с бельем, и Омер опешил от ее порыва, когда она усадила его на первый попавшийся стул, расстегивая его джинсы.
Она освободила его твердый член, пройдясь по его длине пальцами.
Она села на Омера сверху, направив его внутрь себя, не в силах больше ждать ни минуты.
Их протяжные стоны от прикосновений друг к другу заполонили комнату, когда она насаживалась на его длину, теряя себя в огромных руках, которые ласкали ее спину под майкой.

Омер плотнее прижал ее к себе в процессе толчков, и помог ей избавиться от майки, которая мешала его доступу к телу.
Он мял ее грудь и кусал кожу везде, где только мог прикоснуться, в то время как Кывылджим начала ускоряться, прыгая сверху на нем, и ее редкие стоны сменились криками, когда она начала ощущать весь его размер внутри себя.

Этот жизнеутверждающий секс был для нее проявлением ее силы после той уязвимости, в которой она пребывала слишком долгое время.
Для нее не существовало ничего кроме обладания Омером в моменте. Он был жив и он был ее, больше ничего не имело значения.
Она властвовала над мужчиной, который сходил с ума от ее тела, сжимающего его плоть все с большей интенсивностью.

О: Кывылджим, что ты делаешь, я... я сейчас..., - хрипло проговорил Омер, после чего сжал ее бедра, остановившись на некоторое время, и простонал ей в ухо, проходя через быстрый оргазм, который внезапно овладел его телом.

Он прижал к себе женщину, которая была для него воплощением всего, чего он когда-либо желал в этой жизни, и некоторое время приходил в себя, слушая ее прерывистое дыхание у себя на шее.

Она первая дернулась в желании освободиться от объятий, но Омер удержал ее на себе, наглаживая спину.
Он не хотел ее отпускать. Он не успел насытиться ее запахом. Он не смог в полной мере ощутить счастье быть наконец рядом со своей женой.

К: Омер. Ты должен дать мне встать. Я хочу принять душ, - осторожно произнесла она, и Омер разомкнул объятия, пристально наблюдая за ее выражением лица.

Что-то было странное в этом взгляде, чего он не мог уловить.
С самого начала их встреча, которая захлестнула эмоции, пошла не так, как он планировал.
Он очень хотел с ней объясниться и все рассказать, чтобы ей стало легче. Чтобы она поняла его. Чтобы она не винила его.

Он не знал, сможет ли она когда-нибудь перестать винить его.

О: Я... тоже пойду в душ вместе с тобой.

К: Хорошо.

Они стояли вместе голые под горячей струей, и Кывылджим чувствовала его уверенные руки на своих плечах.
Она была рада тому, что вода и пар скрывают ее слезы, то и дело скатывающиеся из-под ресниц.
Она не могла поверить в то, что ее мужчина снова перед ней. Живой и здоровый.

Омер живой и здоровый.

Еще некоторое время назад она готова была все на свете отдать за то, чтобы видеть его вот так перед собой. Почему тогда сейчас ее сердце было разбито вопреки счастью от его присутствия?

Ее разрывали противоречия.
Ответ был внутри нее, но она не могла сейчас позволить себе думать об этом.
Ее взгляд упал в район его живота, где с левой стороны она заметила свежий шрам от недавнего ранения.

Кывылджим потрогала этот шрам: он был шершавым и выпуклым.
Воспоминания о том, что она недавно чуть не потеряла любимого человека, всколыхнули ее сознание, и она прерывисто вздохнула от избытка чувств.
Омер заставил ее посмотреть на себя, подняв лицо за подбородок, и она наконец встретилась с его глазами, полными нежности заботы.

Ее пульс ускорился, когда Омер оказался к ней вплотную.
Она не могла сопротивляться моменту, когда он начал целовать ее лицо.
После всего пережитого... ей нужно было насладиться тем, что он жив.

___________________

Омер проснулся внезапно, когда редкие лучи солнца начали проникать сквозь шторы. Он не сразу сообразил, где прямо сейчас находится: последние его перемещения и места для сна порой были непредсказуемыми. Он с облегчением вздохнул, вспоминая вчерашний вечер, но вслед за этим насторожился, потому что Кывылджим не было с ним рядом.

Он решил надеть на себя что-нибудь, что найдется в шкафу. Он натянул майку со штанами, прислушиваясь к звукам из ванной. Почему-то тревога невольно стала захватывать его существо по мере того, как картина вчерашних событий всплывала в его сознании.

Ее первый шок, ее радость.
Ее гнев и поток агрессии в его сторону.
Их секс, пропитанный отчаянием друг по другу.
Ее молчание и отсутствие интереса, когда она просто захотела заснуть вместе.

Она была с ним, но она не была собой с ним. Его это сильно тревожило со вчерашнего дня, но он надеялся, что ей просто нужно пространство и время.

Омер ждал жену, сидя на кровати, и когда она вышла из ванной, он встал, сделав шаг ей навстречу, но остановился на полпути под ее взглядом, который транслировал удивление и отстраненность.

О: Привет.

К: Привет.

Кывылджим прошла мимо него в зал, оставляя после себя шлейф аромата лавандового крема, и остановилась рядом с кофе-машиной, производя какие-то манипуляции.

К: Чай, кофе? - спросила она, обернувшись на Омера, и в этот момент ее лицо ровным счетом ничего не выражало.

О: Кофе, - растерянно произнес он, не понимая, как они оказались в этой точке.

Все происходящее казалось искусственным и диким после того, через что им пришлось пройти друг без друга.
Вместо того, чтобы ощущать близость, он чувствовал стену размером с пропасть, которая неумолимо увеличивалась в размерах с каждой секундой.
Он наблюдал за тем, как она достает из шкафа чашку и поправляет волосы, теряясь в догадках, что в данный момент происходит у нее на душе.

О: Кывылджим...

К: Ммм?

О: Посмотри на меня.

К: Я готовлю кофе.

О: Посмотри на меня.

К: Я смотрю, - повернулась она, сверкая чернотой глаз, и некоторое время они молча приглядывались друг к другу в тишине, прерываемой лишь механизмом кофемашины.

О: Что происходит?

К: А что происходит? Что такое, Омер? - вскинула брови она, протягивая ему приготовленный напиток.

О: Ты... мы... по-твоему, то, что происходит, нормально?

К: А по-твоему, нет?

О: Кывылджим, прошу, хватит сводить меня с ума, я не могу так...

К: Ты? Не можешь так? Хорошо, - пожала плечами она, отпивая глоток из своего стакана. - Скажи мне, как ты можешь, и мы сделаем так, чтобы тебя это устроило.

О: Перестань нести чушь...

К: Это я несу чушь? Я? - ухмыльнулась она, и в ее чертах отразилось недоумение. - Что тебя не устраивает сейчас, дорогой мой? Не таким оказался прием, как ты ожидал?

Эти слова, вырывающиеся из нее с излишней веселостью, медленно возвращали его из иллюзий в реальность, пока он с сожалением осознавал последствия принятых им ранее решений.

К: Что мне сделать? - рассуждала Кывылджим, разглядывая его с нарочитым любопытством. - Может быть, я должна была разбудить тебя вкусным завтраком в приподнятом настроении? Извини, но я не смогла купить продукты, потому что не знала, в какой из дней ты соизволишь появиться!

О: Кывылджим...

К: О, может, тебя не устроило что-то в сексе? Это легко исправить: совсем рядом спальня, ты только скажи, в какой именно позе тебе удобно.

О: Перестань.

К: Или ты расстроен, потому что я не проявляю должной заботы и внимания? Не хватило теплоты и объятий после всего, не так ли?

О: Ты не в себе.

К: Да! Да, Омер. Я не в себе! - вспыхнула Кывылджим, и ее глаза вновь загорелись гневом и непониманием, как и вчера на улице в первый момент их встречи. - Это ты сделал меня такой! Из-за тебя я забыла о том, что значит - быть в себе!

Она начала ходить из стороны в сторону вдоль комнаты, и Омер следил за ее силуэтом, судорожно соображая, как остановить эту бурю.

К: Ты исчез! ИСЧЕЗ!! Ты хоть понимаешь, что значит услышать от комиссара полиции: на вашего мужа совершено вооруженное нападение? Это, по-твоему, нормально? Как можешь ты сейчас делать вид, будто ничего не произошло?

О: Я не делаю вид, что ничего не произошло, я хочу тебе рассказать, но ты не даешь мне этого сделать.

К: Неужели ты думаешь, что после всего, что случилось, между нами все будет, как прежде, Омер? - холодно поинтересовалась она, и эти слова застали его врасплох.

Он сделал глубокий вдох, после чего устремил на нее прямой взгляд.

О: Я думаю, что после всего, что случилось, между нами все будет только лучше. Потому что мы прошли испытание, которое действительно было тяжелым, - серьезно проговорил он.

Кывылджим улыбнулась горькой улыбкой, поражаясь его самоуверенности.

К: Мы не прошли, Омер. Мы не прошли это испытание.

О: Ч-что... что ты хочешь этим сказать?

К: Где ты был последние 29 дней, Омер?

О: Большую часть времени я находился в Греции, Кывылджим. Мы...

К: В Греции. Конечно. Почему бы и нет, - перебила она его речь, поднося ладони ко лбу.

О: Если ты наконец успокоишься и дашь мне все рассказать, ты поймешь, почему я сделал это.

Она подняла глаза вверх, справляясь с эмоциями. Ее грудь часто вздымалась от интенсивности дыхания, и она положила ладонь себе на грудь, чтобы хоть немного успокоиться.

К: Как ты мог? Все это время ты был на свободе, Омер. Ты не мог дать мне никакого намека на то, что с тобой все в порядке? Я не верю, не верю в это, - она помахала в воздухе ладонями, как если бы отмахивалась от чего-то неприятного, и ее лицо с каждым предложением начинало быть более жестким.

К: Ты написал мне жалкое письмо и решил, что я буду довольствоваться этим? Ты хоть понимаешь, сколько раз я тебя похоронила в своей голове, Омер? Ты... ты же сам проходил через ту же неопределенность, когда была история с Джемалем. И ты своими руками поместил меня в эту же ситуацию на целый месяц?!

Омер стоял на месте, не в силах пошевелиться, и его глаза становились влажными по мере того, как он осознавал ущерб, который нанес любимой женщине своим поступком.

К: Ты... ты приставил ко мне своего помощника и запретил ему что-либо говорить о себе. Что было в твоей голове при этом? Как... как можно было так играть с моими чувствами, с чувствами Метехана? - эмоции начали захлестывать Кывылджим с новой силой, и она почувствовала пульсацию в своих щеках, которые стали слишком горячими.

К: Неужели бы я не поняла тебя, неужели бы я не помогла тебе? За все это время ты не удосужился позвонить ни разу, Омер! И вот ты приходишь спустя 29 дней. 29 дней! Ты думаешь, что можешь вот так уйти, а затем прийти, как ни в чем не бывало?

О: Я не мог позвонить, Кывылджим. Не мог рассказать. Я делал это, чтобы защитить тебя. Тебя и Метехана...

К: Хватит! Не смей мне говорить о том, что ты пытался защитить меня... ты снова соврал! Ты снова принял решение за меня, как и тогда о своей болезни, - бросила она, сверкнув своими бездонными глазами.

О: Не надо, Кывылджим, это другое!

К: Нет, это одно!

О: Нет, это другое!! - рявкнул он, ударив ладонью по стене, чем заставил ее вздрогнуть.

К: Ты не можешь кричать на меня. Все, что ты скажешь, не имеет смысла, Омер. Ты снова сделал то же самое...

О: Да! Да, я сделал то же самое! И сделал бы еще раз то же самое, если бы перед мной снова стоял такой выбор!!

К: Нам больше не о чем говорить...

О: Это тебе не о чем, а мне есть! - он в один шаг преодолел расстояние между ними и взял ее за плечи, игнорируя попытки освободиться. - Я спасал свою жизнь, репутацию и компанию. Я не хотел пугать тебя, я не мог подвергать тебя опасности, я не мог тебя снова потерять!

К: Что за чушь ты несешь... о какой опасности ты мне пытаешься сказать сейчас?

О: Ситуация в СИЗО не была случайностью. Мое ранение это заказ. Авария на стройке это заказ. В первый же день, как только я оказался в больнице, ко мне пришел человек с угрозами, что я не выживу в тюрьме, если не подпишу бумаги! - выпалил Омер, держа ее своих руках. -  Поэтому я решил исчезнуть, чтобы самому разобраться во всем, Кывылджим. Я... если бы я сказал кому-то из вас, это бы привело к непредсказуемым событиям, а так... так я мог хоть издалека, но контролировать, что с вами все в порядке.

Кывылджим, чье лицо вытягивалось от шока по мере того, как его слова доходили до ее сознания, почувствовала, как ее тело онемело, и Омер медленно опустился с ней на диван, наблюдая перемену в ее состоянии.
Он взял ее холодные ладони в свои, стараясь поймать взгляд, но она смотрела куда-то в сторону отсутствующим взглядом.

О: Моя любовь, ты... как ты? - его голос был полон тревоги, когда он решил прервать затянувшееся молчание.

К: Что значит, ранение это заказ... ты говорил мне, что это случайная драка.

О: Я не хотел тебя пугать прежде, чем разберусь с этим.

К: Омер, - она посмотрела на него с недоверием, ощущая давление в районе груди. Все это было слишком для нее.

К: То, что авария была подстроена. Геркем... это она? Она сделала?

О: Это она.

К: Но... но как такое возможно? Зачем? Как можно пойти на такое? - она с ужасом осмысляла произошедшие события, которые раскрылись для нее теперь с новой стороны. - Как ей все это удалось, Омер? Почему мы не поняли, почему даже в полиции не смогли разобраться? Ты хочешь сказать, что это покушение в тюрьме... это тоже ее рук дело?

О: Организовать несложно, когда у тебя есть деньги.

Омер потер лицо ладонями, осознавая, насколько Кывылджим тяжело справляться с этими фактами. Она жила в мире, где решает правосудие, а ее открытость и честность не признавала людей с двойным дьном.

О: Я понимаю, что это сложно принять. Я не знаю, что в голове у этого человека. Одна из ее целей это контрольный пакет акций Unal Holding, а это сотни миллионов. Я... я принял решение исчезнуть, потому что мне нужны были доказательства моей невиновности. И чтобы отправить за решетку тех, кто стал причиной гибели людей.

Кывылджим стремительно встала из кресла и подошла к окну, приложив ладонь к губам. Ей казалось, что ее мир рушится в этот самый момент. В это невозможно было поверить.

Она повернулась к Омеру через некоторое время, и ее лицо приняло решительное выражение.

К: Все это... все то, что ты мне сказал, ничего не меняет, Омер.

Он поднялся с места, замерев в напряжении, пока суть не слов доходила до его сознания.

К: Я не могу себе позволить находиться во всем этом, это не моя жизнь. У меня... у меня больная мать и племянница, которым нужна моя поддержка. Все это... все это чересчур для меня.

О: Что ты пытаешься мне сказать, Кывылджим?

К: Я не выбираю себе такую жизнь. С тех пор, как мы с тобой вместе... я не знаю покоя, и это ненормально. Я счастлива, что ты жив. Но я больше не доверяю тебе, Омер. Я не буду больше проживать потерю тебя и я не буду больше проживать твою ложь.

О: Моя любовь. Ты сейчас на эмоциях, Кывылджим, - проговорил он, медленно приближаясь к ней. Он должен был ее успокоить. Он знал, что в конечном счете она поймет. - Пожалуйста, не говори так, что ты не выбираешь нас. Я понимаю, что тебе сложно...

К: Мне совсем не сложно, наоборот все просто, - отчеканила она и направилась в сторону двери, снимая с вешалки куртку.

О: Куда ты?

К: Тебя это не касается...

О: Что значит не касается? - повысил голос Омер, приближаясь к жене, которая, по всей видимости, сошла с ума. - Ты в своем уме, Кывылджим? После всего, что мы пережили...

К: После всего, что мы пережили, я хочу себе нормальную спокойную скучную жизнь, Омер! И ты не можешь мне ее дать, - выпалила она ему в лицо, открывая входную дверь.

Он выбежал за ней на улицу в попытке удержать ее от глупости.
Она, не обращая внимания на его слова, быстро направилась к своей машине и села за руль, заблокировав двери.
Она дала задний ход в сторону раздвигающихся ворот, в то время как Аслан, появившийся на участке, вопросительно смотрел на Омера.

Омер кивнул ему, ответив согласием на немой вопрос, и некоторое время наблюдал, как две машины одна за другой удаляются прочь по проселочной дороге в неизвестном направлении.

В его душе поселились тревога и страх за то, к каким еще выводам может прийти его непредсказуемая жена.

___________________

Ну что, мои дорогие, назрел новый разговор🔥

Вы как там, живы вообще?

Возможно, история изжила себя, и стоит прекратить это каким-то ванильным финалом: почему бы и нет, любое хорошее рано или поздно заканчивается, как думаете?

Спасибо всем тем, кто пишет развернутые комменты помимо «класс, когда продолжение»: это так важно для авторов.

Кстати говоря, я заметила в работах, которые сама читаю, что безумно мало обратной связи от читателей - мне этого не понять. Авторы пишут, как в черную дыру, это совсем неравноценный обмен.

Короче, призываю вас поддерживать те работы, которые вам близки. Что же касается моей истории: продолжу, если увижу отклик.

Но по главе любимый эпизод, конечно же, жду от тех, кто не скупится на обратную связь: вы в моем сердечке❤️