New Life | KivMer

*❗️Дорогие, перед прочтением жмем на звезды внизу: вы такие крутые были с голосованием за прошлую главу, что вдохновили меня😁❗️*

___________________

Тело Кывылджим с каждой секундой каменело по мере того, как она слушала аудиозапись. Голосовое сообщение содержало ее голос, но суть разговора, доносившегося из динамика, не имела ничего общего с реальностью.

Д: Как выходные с Омером?

К: Я приняла решение, что с Омером меня больше ничего не связывает, Джемаль. Мое доверие не восстановить.

Д: Но ты любишь его? Чувства все еще остались?

К: Нет, нет... никаких чувств не может быть.
Я так благодарна тебе за то, что ты делаешь для меня, я впервые сталкиваюсь с таким человеком, как ты.

Д: Ну что ты, дорогая. Я все сделаю для тебя, ты же знаешь.

К: Знаю.

Она затаив дыхание посмотрела на своего мужа, который сидел перед ней с опущенной головой. Он смотрел в пол. Его губы были сжаты в тонкую линию, а руки были сцеплены, сжимая костяшки пальцев так, что она слышала хруст от его сдавливающих движений.
Ее внутренности скрутились в тугой узел, а по позвоночнику пробежали мурашки от того, что она не могла найти объяснения услышанному.

К: Омер... что это? - только и смогла вымолвить она, направив на него тревожный взгляд.

Он поднял на нее глаза, полные разочарования, и произнес хриплым голосом.

О: Это один из файлов, которые я получил в ночь, когда ты уехала в Сапандже.

Сердце Кывылджим пропустило удар от его слов, и слезы непроизвольно навернулись ей на глаза, когда она смотрела на него.

К: Омер, но это... это неправда, эта запись... такого разговора никогда не было!

Омер смотрел на нее, пытаясь понять, что она имеет в виду.

О: Что это значит? Ты хочешь сказать, что это не твой голос на аудио?

К: Это мой голос, но Омер... это какой-то бред, потому что мы никогда не обсуждали тебя, наши отношения... Это все - все, что на записи, - это просто вырвано из контекста.

О: Но ты все же утверждала перед ним, что больше не любишь меня, не доверяешь мне, что наши отношения невозможны. Это так?

Его голос звучал холодно и отстранённо, и она почувствовала бессилие, наблюдая его боль и отчаяние.
Все это было каким-то подстроенным бредом, но... как донести это до Омера?
Она встала из кресла, поднося ладони к лицу, пытаясь унять жар, распространяющийся по телу.

К: Это так. Все это говорила я. Это мой голос. Но эти фразы... они были сказаны в разное время, и мы тогда были в стадии расставания с тобой, Омер. Этот человек... он что, записывал все наши с ним разговоры?

Мелкая дрожь от этого осознания пробежала по ее спине, и она почувствовала ужас, как будто кто-то невидимый в данный момент управлял ее жизнью, не оставляя возможности вернуть контроль обратно.

О: Он записывал не только разговоры, Кывылджим.

К: Ч-что?

О: Есть еще один файл, - Омер не смотрел на нее, потому что не мог. Он не думал, что этот разговор будет настолько разрушающим и тяжёлым. - Возможно, стоило начать с видео.

К: Видео? - ее зрачки расширились от неожиданности, и она медленно опустилась обратно на свое кресло.

Ее взгляд упал на второй файл, который до этого момента оставался нетронутым.
Она подумала о том, что хуже уже не может быть, поэтому быстро нажала на кнопку в стремлении скорее завершить этот фарс.
Она не сразу поняла, что происходит на видео, но когда узнала квартиру Джемаля Исламоглу, мир вокруг нее замер, заставляя перенестись в тот самый день, который она пообещала себе забыть.

У нее почти получилось забыть.
Любовь Омера помогла ей забыть.
Забыть о предательстве, которое она пережила той ночью.
О том, как она разрушила свою личность в спальне незнакомого человека.
О том, что она уничтожила свои светлые чувства в ту ночь, из-за чего после хотела развод.
Она думала, что у нее получилось забыть... пока это видео не напомнило ей о том, кем она являлась на самом деле. Она вновь ощущала себя предателем.

Она поднесла руки у лицу, делая тяжелый вдох, и закрыла глаза, словно желая прогнать от себя этот оживший кошмар.
Она почувствовала озноб в теле от того, что посторонний человек получил доступ к ее жизни, пока она ничего не подозревала.
Она резко встала и подошла к окну, сжимая пальцами подоконник, чтобы хоть где-то разместить напряжение, сковавшее ее тело.

Омер потер руками лицо, справляясь с собой.
До тех пор, пока она не посмотрела видео, внутри него продолжала жить надежда.
Он не мог этого объяснить, но сейчас, когда все в моменте вышло на поверхность... внутри него оборвалось что-то важное, за что он цеплялся последние дни.

О: Что ты скажешь насчет контекста этого видео, Кывылджим? - голос Омера прозвучал, как приговор, и ее лицо искривилось от отчаяния и сдерживаемых рыданий, которые она не хотела выпускать наружу.

Ей было слишком больно, чтобы сейчас защищать себя.
У нее не было прав злиться на него, ведь он не имел понятия о том, что произошло с ней в тот вечер.
Она ужаснулась тому, что наверняка было сейчас у Омера на душе, и приказала себе прекратить жалеть себя.
Она вспомнила его вчерашний поступок под воздействием алкоголя и его слова: «Скажи мне, что ты не была с ним, потому что я не могу выносить этого, Кывылджим. Скажи мне, что это все неправда».
Как теперь она избавит его от этого кошмара, поселившегося внутри его души?

Она смахнула проступившие слезы и повернулась к нему лицом, опираясь спиной на подоконник.

Он смотрел на нее так, будто она была самым горьким разочарованием в его жизни.
Интересно, она также смотрела на него в то утро, когда оставила его одного в этой квартире?
Как ему удалось это пережить?

К: Сколько уже дней ты носишь в себе это, Омер?

О: Это первое, что тебе пришло на ум? - усмехнулся он, не веря своим ушам. - Оба файла я получил в тот вечер, когда ты была в Сапандже. Незадолго до аварии.

Ее спокойствие и холодность подвели внутри него черту, и он окончательно осознал для себя, что это начало конца.
Она не злилась, не пыталась оправдаться, не торопилась объяснить.
Он ожидал бурной реакции, но не молчания. Как она могла так спокойно... проживать их крах?

В моменте он почувствовал внутри дикое желание подойти и хорошенько встряхнуть ее, возвращая к реальности.
Это ли его женщина, которая несколько дней назад говорила «люблю»?
Это ли его жена, чьи эмоции всегда были, как на ладони?

Кывылджим смотрела на Омера с огромным сожалением, пребывая в шоке от его выдержки.
Он имел бесчисленное количество возможностей выяснить с ней отношения за последнюю неделю.
Он был так прав во всем, что касается этого человека...
Возможно, он уже... что-то решил для себя, раз отложил разговор до момента ее выписки.

От осознания того, что она прямо сейчас может потерять мужчину, которого любит, ее тело бросило в жар.

К: Почему... ты скрывал от меня это и делал вид... что все нормально?

О: Это единственное, что сейчас занимает твою голову? Ты издеваешься надо мной? - он поднялся из кресла, не в силах больше сидеть на месте, и подошел к ней ближе, пытаясь разглядеть в ней хоть какие-то эмоции.

Кывылджим смотрела на него своими черными глазами, не в силах пошевелиться. Она сделала прерывистый вдох, который выдал ее волнение перед ним, и сильнее сжала ладонями подоконник за своей спиной.

О: Я хочу знать, - резко произнес он, не оставляя возможности скрыться от его настойчивости. - Когда ты спала с ним. Как долго это продолжалось. И кем во всем этом был для тебя я.

Слова Омера хлестко ударили ее, словно звонкая пощечина, и ее губы непроизвольно задрожали от обиды и унижения, которые она испытывала в моменте.
Он верил в эти записи. Он усомнился в ее порядочности. Он перестал ей доверять. Она задохнулась от отчаяния, увидев это.
Но разве у него был хоть один вариант... не усомниться после того, что он увидел? Что ему довелось пережить, пока он держал все это внутри?

К: Омер, ничего этого... ничего этого не было, - произнесла Кывылджим, и тут же возненавидела себя за то, как нелепо прозвучали ее слова. - Я понимаю, что все выглядит очень плохо, - она отвернула лицо, не в силах выдерживать его взгляд, и запрокинула голову, не давая слезам выйти наружу.

Они некоторое время постояли в молчании, после чего Омер почувствовал, что его терпение уже на исходе.

О: «Это выглядит плохо» - гениально! Я схожу с ума уже неделю, а ты говоришь мне, что «это выглядит плохо»?? Если это все, что ты можешь ответить, я могу тебя оставить и пойти.

К: Не кричи на меня. Ты не можешь взять и вот так решить все за нас.

Омер в гневе смотрел на женщину перед собой, и его ярость впервые открыто выплеснулась наружу.

О: За нас?! А по-твоему, мы все еще существуем, Кывылджим? - он выкрикивал эти слова ей в лицо, и она прикрыла глаза в стремлении защититься от его агрессии. - Я сделал максимум, чтобы докопаться до правды, и нашел доказательства тому, что этот ублюдок все специально подстроил. И сейчас единственное, чего я хочу, - это получить объяснение ОТ ТЕБЯ. Мне кажется, я достоин того, чтобы между нами произошел последний искренний разговор.

К: Последний разговор? Ч-что это значит?

О: Это значит, что я не представляю себе вероятности, при которой смогу принять то, что увидел.

К: Раз ты веришь в то, что у нас с этим человеком что-то было... ты прав насчет последнего разговора. Без доверия не может быть отношений, - эти слова вылетели из ее уст прежде, чем она успела осмыслить сказанное. В моменте ее захлестнула гордость и злость на него за то, что он допустил грязные мысли о ней.

Омер удивленно вскинул брови, не веря своим ушам: она только что умудрилась перевести стрелки на него там, где сама была бесконечно виновата.

О: А какие у меня остались варианты, чтобы не верить этому, Кывылджим, если ты и двух слов не можешь связать в свое оправдание? - он развел руками, глядя на нее в недоумении, после чего его взгляд сменился напускным сарказмом. - Ах да, я и забыл, что Кывылджим Арслан - не та женщина, которая будет оправдываться.

Они смотрели друг на друга, чувствуя жгучее сожаление, и никто из них не нарушил тишину, пока Омер не ушел прочь из комнаты, оставляя ее наедине со своими переживаниями.

К: Я не могу в это поверить... не могу поверить, - Кывылджим приложила руки ко лбу, борясь с учащенным дыханием.

Одна ее часть негодовала от того, что Омер допускал мысль о ее отношениях с другим мужчиной.
Другая ее часть бесконечно понимала его, осознавая неизбежность этих выводов. Она вспомнила, как сама пострадала, сделав поспешные выводы на эмоциях в аналогичной ситуации.
Она знала, что единственный вариант все исправить - это рассказать ему все, как есть. Она должна собраться и сделать это несмотря на свою боль и отсутствие гарантий, что он поймет.

Она надеялась, что он хотя бы... постарается понять.

Ее сердце вдруг резко упало, когда Омер оказался в коридоре, намереваясь покинуть квартиру.

К: Омер.

Он не отреагировал, хоть и слышал, как она обратилась к нему. Он был настолько разочарован и зол, что не мог больше смотреть на нее. Ему нужно было выйти на пробежку, чтобы привести в порядок свои разрозненные мысли.
Когда он открыл дверь, собираясь исчезнуть, он снова услышал свое имя, и ее тон заставил его замереть на месте.

К: Омер, пожалуйста... давай поговорим.

Спиной он почувствовал ее отчаяние и тоску, которые ожидал с самого начала - с того момента, как она посмотрела видео.
Он ждал ее эмоций, соответствующих его эмоциям.
Он хотел увидеть, каково это для нее - наблюдать, как все рушится, будто бы это могло стать для него подтверждением, что их любовь все еще существовала.

Он развернулся в дверях, встречаясь с ней взглядом. Она стояла в нескольких метрах от него, нервно теребя пальцы. Ее лицо заливал легкий румянец, а в глазах читалась мольба и надежда.

К: Эмм... мне есть, что сказать. Давай присядем. Не уходи вот так.

Омер молча кивнул, направляясь обратно в гостиную, и занял место на диване, не отрывая от нее пристального взгляда.
Кывылджим присела рядом на расстоянии вытянутой руки, явно собираясь с мыслями.
Она прикрыла глаза на мгновение, и скрепила руки перед собой, положив локти на колени.

К: После того, как той ночью Геркем выпала из окна, и все поехали в больницу на скорой, я сидела и приходила с себя.

Омер нахмурил брови при упоминании о событии, которое на долгое время стало причиной их расставания.
Что это значит сейчас? Как это связано с Джемалем Исламоглу?
Кывылджим сидела с опущенными глазами, и было очевидно, что ей сложно говорить.

К: Через какое-то время... я не знаю, сколько тогда прошло времени. Я покинула дом и пошла пешком по улице, потому что мне нужно было уложить в голове все то, что в моменте неожиданно обрушилось. Я не могла поверить в то, что моя жизнь с тобой, которую я так любила... что ее больше нет, Омер.

Омер сидел, потрясенный ее словами. Впервые она так открыто делилась с ним своими переживаниями того периода.
Тогда она прожила то же самое, что он проживал сейчас, в этом не было сомнений.
Волна сожаления и грусти заполнили его существо, и он инстинктивно захотел к ней прикоснуться, но в последний момент сдержал импульс, оставляя ладонь на диване между ними.

К: Я села в такси и поехала вперед, после чего попросила меня высадить у какого-то бара, - голос Кывылджим звучал ровно, будто она произносила заученное стихотворение.

Ей хотелось поскорее избавиться от вновь захватывающих ее воспоминаний.
Ее сердце начало сильнее биться, когда она подошла к моменту знакомства с этим человеком... Человеком, который помог ей в моменте преодолеть боль, но который оказался скрытым психопатом.
Из-за него их жизнь сейчас снова подверглась испытаниям.

К: Я не помню, сколько я выпила в этом баре прежде, чем ко мне подошел Джемаль.

При упоминании его имени Омер сжал кулаки и челюсти, отвернувшись от жены.
То, что должно было последовать дальше, начало разрывать его на части.
Он не мог поверить, что сам отправил Кывылджим в руки этого типа, оставив ее одну в ту ночь.

К: Мы... мы с ним говорили о чем-то, и он помог мне в моменте справиться с предательством, которое я проживала, - она не могла смотреть на Омера и просто чувствовала, как нарастает напряжение в его теле по мере того, как она продолжала. - Потом он настоял на том, чтобы проводить меня до дома, но я не могла пойти домой. И тогда... он предложил пойти к нему на несколько часов, пока не наступит утро.

Омер вскочил с места, поднося ладони к затылку, и его лицо исказилось от боли, когда до него дошел смысл ее слов тем утром: «Зато я изменила тебе этой ночью... Я никогда не смогу быть с тобой после того, как была с другим мужчиной, Омер».

К: Когда мы оказались у него дома, я легла спать в гостиной. Я... на какое-то время я забылась, пока не проснулась от кошмара, и эти события, которые произошли с нами ночью..., - ее голос сорвался, когда она подобралась к сути, - они заставили меня сделать это.

Кывылджим замолчала, когда те чувства, которые она проживала, вернулись к ней, и у нее заболело сердце от того, что последствия ее выбора в ту ночь оказались настолько тяжелыми.
Когда Омер повернулся к ней, он увидел, что она сидит бледная, вцепившись ладонями в ткань сиденья, и слезы струятся по ее щекам.
Он в два шага приблизился к ней, сев на пол рядом, и захватил ее лицо ладонями, освобождая щеки от слез.

О: Что... что ты сделала, Кывылджим? Пожалуйста, скажи мне правду. Мне нужно это знать.

Она молча подняла на него глаза, и ее губы задрожали.

К: Омер, я совершила ошибку, за которую не могу себя простить.

О: Расскажи, мне, я... никогда не причиню тебе вреда, что бы там ни было. Ты можешь говорить свободно, прошу.

Она почувствовала его сострадание и любовь даже сейчас, когда ему было больно из-за нее. Она так хотела его обнять, но не имела на это права. Она посмотрела в глубину его глаз и отпустила себя, свои эмоции и воспоминания, чувствуя безопасность.

К: В тот момент я ненавидела тебя, Омер. Я думала о тебе и этой девушке. О том, что ты ведешь двойную жизнь, обманывая меня. Я почувствовала необходимость... перекрыть эти эмоции, которые меня раздавили. Я захотела отомстить. Я не такой человек, но в тот момент мне показалось это единственно верным решением. Я должна была для себя...закончить наш брак, потому что на тот момент уже все было разрушено.

О: И что тогда произошло?

Он смотрел на нее, не отрываясь, и одинокая слеза скатилась по его щеке, пока он смиренно принимал неизбежность. Его душа уже давно развалилась на части, и он ухватывался за последнюю возможность оставаться самим собой, отодвигая гнев и ревность в сторону.

К: Тогда я сняла одежду и вошла в спальню к незнакомому мужчине, которого видела впервые в жизни, Омер.

Боль от ее слов поразила его внутренности, и его с головы до ног обдало жаром, который сложно было сдержать.
Он не мог поверить в то, что его ложь, к которой он отнесся когда-то так небрежно, привела их обоих в эту точку.
Ему было сложно разобраться в своих чувствах, когда он продолжал держать ее щеки в своих ладонях. Он ощутил, как она дрожит перед ним, словно проживая все заново.
Когда они встретились глазами, она произнесла тихим голосом, ожидая всего, что произойдет дальше.

К: Я была уверена в том, что делаю, пока он не подошел ко мне. Тогда... я ощутила невозможность того, на что решилась. Я не смогла этого сделать, Омер. Не смогла отомстить.

Внутри Омера горел огонь, когда он представлял свою жену в полной беззащитности с вывернутой наизнанку душой, обнаженной перед Джемалем Исламоглу.
Он был готов обрушить на этого человека весь мир в эту секунду.
Он знал, каково это - быть сломленным. Однажды он уже проживал это.

О: Кывылджим... но этот человек, он... он что-то сделал тебе?!

К: Нет, нет... ничего не произошло.

Омер прислонился лбом к ее лбу, и его слезы полились свободно, когда он почувствовал глубину ее переживаний. Он запустил руку в ее волосы, гладя затылок, и единственным его желанием было прекратить ее мучения.
Кывылджим схватила ладонями его руки, держащие ее лицо, словно это была надежда на то, что еще не все потеряно между ними.

К: Когда я поняла, что не смогу, и отстранилась от него... этот человек не тронул меня, Омер. Между нами ничего не было. Никогда... ничего не было, - она шумно вздохнула от эмоций.

Ее лицо и пальцы Омера были мокрыми от слез. Двое людей, сидящих нос к носу, пребывали в шоке от осознания последствий собственных ошибок в прошлом.

К: Я чувствовала, что предала нас, Омер. Я в равной степени винила тебя и себя в этом. Поэтому я не могла больше... продолжать наш брак. Поэтому я сказала в то утро, что изменила тебе. Для меня сама мысль о том, на что я чуть было не решилась... она стала невыносимой.

Голос Кывылджим сорвался, и Омер притянул ее к себе так, что она оказалась на полу рядом с ним, и заключил в объятия, не желая больше ничего слушать.

О: Шшшш, хватит. Хватит винить себя. Я не могу поверить. Это я заставил тебя пройти через это в одиночку. Это все я...

Он ласкал ее голову, примкнувшую к груди, и она робко обвила его руками, впервые за несколько дней утопая в его большом теле.
Кывылджим чувствовала, как бьется его сердце рядом с ее ухом, и больше ей ничего не нужно было, чтобы ощутить спокойствие.
Ее тревожность от плохих воспоминаний постепенно сходила на нет, уступая место ровному дыханию.

К: Омер?

О: Ммм?

К: Ты разочарован во мне?

Омер, который до сих пор переживал шок от ее признаний, разомкнул объятия, вновь заключая ее лицо в свои ладони.

О: Ты никогда не сможешь меня разочаровать. Мне кажется, я тебе уже говорил об этом, - ему хотелось успокоить ее, хоть он и сам в данный момент нуждался в успокоении. - Я просто немного в растерян, и во мне еще остались вопросы. Но я не хочу больше тревожить тебя, особенно сейчас. Мне нужно время, чтобы... переварить все это.

К: Омер, - произнесла она, и ее глаза снова наполнились слезами, когда она дотронулась пальцами до его левой щеки. Внутри нее поднималось непонимание и неверие в то, что он вот так сможет принять сказанную ею правду. - Я совершила большую ошибку, я знаю это. Я даже не представляю, что тебе пришлось из-за меня испытать. Я обвиняла тебя в тот раз, когда всплыла правда про Геркем, но ты... ты даже сейчас не обвиняешь меня, а только ищешь возможность понять. Как... как такое возможно?

О: Просто я люблю тебя и верю тебе, - проговорил Омер то, что чувствовал сердцем. - Мне не нужно быть правым, Кывылджим.

К: Т-ты правда веришь мне? - она смотрела на него своими бездонными черными глазами, которые уносили его в другое измерение.

О: Иначе мы бы с тобой здесь не сидели, - серьезно сказал он.

Когда Омер прикоснулся губами к ее лбу, он нахмурился от того, что Кывылджим показалась ему горячей.
Сейчас, когда эмоции отошли на второй план, он вдруг заметил, что ее тело периодически покрывается мурашками и дрожит от озноба.
Он помог ей подняться и отвел в спальню, настаивая на том, чтобы она легла в постель.

Когда он смерил ей температуру, на градуснике было 38,1, и он задался вопросом, не связана ли температура с тем, что у нее период восстановления после аварии, который она проводила в стрессе, а не в спокойствии.

К: Омер, это просто переутомление. Не нужно преувеличивать. Я полежу, и все станет нормально.

О: Сейчас я заварю тебе чай с лимоном, нужно пить больше жидкости, - он оставил ее в кровати, отправляясь на кухню, но после того, как вернулся с приготовленным напитком, она уже спала, подперев левую щеку ладонями.

Омер осторожно провел рукой по ее волосам, любуясь безмятежностью сна жены.
В глубине души он знал, что увиденное на пленке не может быть правдой.
Он чувствовал это сердцем, и сегодня она подтвердила ему это.
Он понял, что в вопросах с Кывылджим ему всегда прежде всего нужно прислушиваться к сердцу.
Он наклонился и поцеловал ее в щеку, температура которой все еще была выше нормы.

Омер сожалел о том, через что ее провел за сегодняшний день.
Очевидно, у нее пока было мало сил выдерживать стресс.
С другой стороны, он уже больше не мог изводить себя неизвестностью.

Она разделась перед незнакомым мужчиной из-за ситуации с Геркем... Кывылджим Арслан, самая правильная и принципиальная женщина из всех, что он знал.

От этого нового знания у него все снова закипало внутри: он злился одновременно на себя за ложь и на нее за импульсивность.
Какой опасности она подвергла себя той ночью?
Что, если бы этот тип решил пойти до конца?

От осознания того, что первым встречным мужчиной, перед которым разделась его жена, оказался Джемаль Исламоглу, его руки непроизвольно сжимались в кулаки.
Этот ублюдок посмел заснять момент ее уязвимости на видео и воспользоваться этим, посягнув на их отношения.
Омер знал, что просто так не оставит это дело.

Он заставит этого человека заплатить за свои действия.
В конце концов, одним больным на этом свете станет меньше.
В конце концов, он будет не Омер Унал, если не преподаст Джемалю урок.

_____________________________
*через два дня*

Кывылджим сидела дома и читала книгу, когда ей поступил телефонный звонок. Это был незнакомый городской номер. Она слегка удивилась, но взяла трубку, после чего услышала на другом конце провода приятный женский голос.

Ж: Госпожа Кывылджим Арслан?

К: Да, это я.

Ж: Меня зовут Айдан, я медсестра хирургического отделения 13-й Стамбульской больницы.

К: Да, я вас слушаю, - Кывылджим выпрямила спину в ожидании новостей.

Ж: У меня для вас хорошие новости: сегодня господин Джемаль пришел в себя, вы просили нас сообщить, когда это произойдет. Еще хочу отметить, что он чувствует себя достаточно хорошо, с памятью и опорно-двигательной функцией видимых проблем нет.

К: Да... спасибо большое, это действительно хорошая новость.

Когда она положила трубку, то почувствовала, как ее руки похолодели.
За последние два дня она думала об этом человеке слишком много, и сейчас ей предоставилась возможность получить ответы на все вопросы, которые не давали ей покоя.
Она не могла просто забыть о нем после всего, что узнала о его поступках.

Волна возмущения и гнева вновь поднялась внутри нее, когда она вспомнила обо всем, что ей пришлось пережить из-за вмешательств Джемаля.
Она направилась в спальню, чтобы переодеться для визита в больницу.
Часы показывали 12:15, до ее встречи с Мери оставалось два с половиной часа, и она планировала все успеть.

Она надела длинную юбку и свитер, нанесла легкий макияж и через пятнадцать минут была на подземной парковке, заводя автомобиль.

Омер.
Она думала о нем по дороге в больницу: сказать или нет?
Она примерно представляла его реакцию, если расскажет ему прямо сейчас.
Наверняка он будет в ярости, а ей не хотелось еще больше его расстраивать.

В последние дни они с Омером ходили вокруг друг друга на цыпочках, боясь затрагивать неприятные темы.
Поэтому в основном их общение сводилось к невинным беседам и заботливым жестам, которые они проявляли друг к другу.
Кывылджим понимала, что их главный разговор еще не закончен, и давала Омеру время на то, чтобы переварить произошедшее.

Сама она испытывала перед ним странную неловкость, которая возникла из-за недосказанности.
Она видела по нему, что он доверяет ей и прикладывает усилия, чтобы справиться с противоречивыми чувствами.
Однако их прежний уровень близости пока не был восстановлен из-за обоюдной осторожности и неразрешенной истории с Джемалем.

Когда она подъехала к больнице, ее сердце начало биться сильнее. Ощущение того, что она делает что-то, чего делать не следовало, начало маячить на горизонте, но она быстро отбросила сомнения, запирая машину, и уверенной походкой направилась к главному входу в здание.

Оказавшись на нужном этаже, она поинтересовалась у медсестры на посту, возможно ли сейчас увидеть Джемаля Исламоглу.
Та с готовностью поприветствовала ее и пригласила зайти в палату.
Кывылджим неслышно открыла белую дверь, заходя внутрь, и ее внутренности сжались в тугой узел, когда она увидела человека, чуть было не разрушившего ей жизнь.

_________________________

Джемаль слегка задремал после того, как с ним побеседовал врач, потому что переутомился от эмоций и полученной после пробуждения информации.
Он знал о деталях аварии, знал о том, что Кывылджим уже выписали, а также о том, что ее муж благополучно забрал ее из больницы в день выписки, а это означало, что его план провалился.
Сначала его одолел гнев, но в его состоянии испытывать сильные эмоции было противопоказано, поэтому он до поры до времени заблокировал свои чувства, чтобы в моменте быстрее восстановиться.

Тихий звук захлопнувшейся двери заставил его открыть глаза, и он задохнулся от прекрасного зрелища, представшего перед ним.
Кывылджим была очень женственной и красивой в своем образе: ее визит успокоил его мечущееся сознание, и все сразу встало на свои места.
Когда она была рядом, он не чувствовал паники: так было с самого первого дня их знакомства.

Д: Кывылджим, ты пришла! - его лицо озарила искренняя улыбка, и он слегка привстал, чтобы удобнее разместиться в постели и лучше ее видеть.

По мере того, как он смотрел на ее, его радость померкла от ее строгости.
В глазах Кывылджим читался гнев и возмущение, из-за чего он сразу понял: она что-то знает.
Кывылджим какое-то время молча стояла, рассматривая его, после чего холодно произнесла.

К: Зачем? Зачем все это было, Джемаль?

Он начал быстро думать, что теперь ему предпринять и как себя вести, потому что не знал, насколько она осведомлена.

Д: Что ты имеешь в виду, дорогая?

К: Я тебе никакая не дорогая. Я пришла с тобой поговорить начистоту, Джемаль. Мне известно все о твоих прослушках, видеозаписях, иске в суд против меня. Что за компанию ты развернул и какова была твоя цель? - ее руки выписывали невидимые фигуры в воздухе, выплескивая негодование.

Джемаль сглотнул, переваривая услышанное.
Как она могла узнать про иск?
Его сердце бешено заколотилось, и он почувствовал, как начинает терять контроль над эмоциями.

Судя по всему, насчет прослушки она узнала от мужа.
Все-таки этот Омер набрался смелости предьявить ей файлы, отправленные ему несколько дней назад.
Но иск? Как она могла быть в курсе иска? Это никак не укладывалось у него в голове.

Д: Кывылджим, послушай... что бы там ни было, все не так, как ты думаешь.

К: Не так? - усмехнулась она, сверкнув черными глазами. - Я доверяла тебе, я считала тебя своим другом! В то время как ты следил за мной и занимался сбором информации? Ты вообще осознаешь, что я могла лишиться права на опеку из-за тебя? Как можно было улыбаться мне в лицо и строить из себя невинность, в то время как за спиной делать прямо противоположное??

Д: Я никогда бы не сделал ничего, что может тебе навредить. Я все делал для того, чтобы ты была счастлива.

Глаза Кывылджим расширились от шока.

Человек, находящийся сейчас прямо перед ней, не осознавал своей вины и продолжал смотреть на нее своими прозрачными глазами, полными участия и понимания.
В ее сознании впервые промелькнула мысль о том, что он действительно психически нездоров.

К: Я так этого не оставлю, просто знай. Я пойду со всеми материалами в полицию, и ты понесешь наказание.

Джемаль некоторое время анализировал произошедшее.

У него не осталось больше сомнений в том, что она безоговорочно верит в его вину, и в данный момент было глупо это отрицать.
Он с сожалением вздохнул, сознавая, что ему придется пойти на крайние меры, ведь он не может потерять ее.
Он до последнего стремился решить все мирным путем, но ее поведение и упрямство... все это не оставляло ему выбора.

Д: А что у тебя есть на меня, чтобы пойти в полицию, дорогая? - спросил он с ухмылкой, и от перемены в его настроении у Кывылджим похолодело внутри. - Конечно, ты можешь попробовать. Только они ничего не смогут сделать.

К: Ты ненормальный что ли? Я... я получу запрет, и ты не сможешь приближаться ко мне.

Джемаль засмеялся от ее слов, после чего его лицо исказилось в гримасе от боли, отдающей в живот: его тело пока еще не было готово перенапрягаться.

Д: Скоро я выйду отсюда, и ты уже не сможешь никуда от меня деться, Кывылджим.

Ее сердце забилось где-то в районе желудка, и все слова, которые она хотела выплеснуть на Джемаля, так и остались внутри, когда паника от его неадекватности вышла на передний план.

Она медленно попятилась в сторону двери после его слов, которые застали ее врасплох.
Она ожидала чего угодно, но только не того, что он будет угрожать ей.
Он ведь только что угрожал ей?

Когда она открыла дверь палаты, чтобы исчезнуть отсюда, его голос заставил ее на секунду остановиться.

Д: Кывылджим... что бы ты сейчас ни сделала, знай: уже совсем скоро мы будем вместе.

Тот ужас, который он на секунду увидел в ее глазах, заставил его взволноваться также, как до этого его волновала ее благодарность, исходящая в его сторону.
Таким образом он почувствовал свою власть и теперь знал наверняка, что она тоже чувствует его превосходство.

Д: Если ты не будешь меня превозносить, значит будешь бояться, любовь моя, - сказал он в пространство после того, как Кывылджим со звонким стуком захлопнула дверь его палаты с обратной стороны.

Его воображение занялось активным планированием их следующей встречи.

__________________________

К: Мери, придется отменить встречу, у меня возникло срочное дело, - встревоженно говорила Кывылджим в трубку, подходя к своей машине.

М: Хорошо, дорогая, но что случилось?

К: Мне нужно в полицию, и я не знаю, сколько по времени там пробуду.

М: В полицию? Не пугай меня, что снова произошло? - Мери на другом конце провода понизила голос до шепота, чтобы госпожа Сонмез не услышала того, что не предназначалось для ее ушей.

К: Я только что была у Джемаля: он пришел в себя, Мери. И он угрожал мне.

М: Что? Угрожал? Но зачем ты поехала к нему, ты что, сейчас одна? Где Омер?

К: Омер на работе и он пока не в курсе. Мери, я не могу сейчас говорить, мне нужно ехать.

М: Подожди! Скинь мне адрес, я тоже подъеду. Я переживаю за тебя.

К: Хорошо, жди, - вздохнула Кывылджим, отключая связь.

Она вывернула на дорогу, прокручивая в памяти только что произошедший диалог в больничной палате.

То, что она услышала из уст человека, который несколько месяцев был для нее чем-то вроде опоры, спустило ее с небес на землю.
Джемаль оказался одержим, и по дороге в участок она вспоминала их совместные моменты, где он поддерживал ее.
На самом деле в то же самое время он реализовывал свой план.

Обычный человек не мог бы так бесстыже притворяться.

Когда она подъехала к участку, то решила дождаться Мери, и спустя некоторое время они вдвоем зашли в отделение полиции, где их направили к офицеру для дачи показаний.
После того, как Кывылджим рассказала все, что ей было известно, она выжидательно посмотрела на полицейского в стремлении услышать что-то успокоительное.
Офицер смерил ее понимающим взглядом с ноткой сожаления, после чего сложил руки в замок, пытаясь подобрать правильные слова.

Офицер: Госпожа, к сожалению, на основании ваших данных мы не можем выдать запрет на приближение, а также не можем занести в базу этого человека за неимением прямых улик.

К: За неимением прямых улик? Но... разве факт установления прослушки не является прямым доказательством? Также у меня есть свидетель, который может подтвердить, что этот человек сфабриковал против меня дело и подал фальшивый иск.

Офицер: Я понимаю вашу обеспокоенность, вы абсолютно правы. Однако для правоохранительных органов этого недостаточно.

К: Офицер, но что должно произойти для того, чтобы оснований оказалось достаточно?

Офицер: Факт прямого и доказуемого нанесения вреда здоровью, угроза жизни. К сожалению, это так.

М: Вы хотите сказать, что с женщиной должно произойти что-то плохое прежде, чем она получит защиту и помощь? Но какой в этом смысл?

О: Да, на данный момент это так. У вас есть еще вариант подать на этого человека в суд, предъявив все имеющиеся доказательства. В том случае, если судья примет вашу сторону, может быть выдан запрет или ордер на арест, хотя последнее маловероятно.

Кывылджим и Мери со вздохом переглянулись, осознавая, что в данный момент они бессильны.

К: И что мне теперь делать? - разозлившись произнесла она, чуть позже наматывая круги возле участка.

Она не могла поверить в то, что ей нечего предъявить этому человеку после всех его злоключений.
Мери сочувственно смотрела на сестру, когда та пребывала с состоянии возмущения.

М: Быть может, действительно нужно подать на него в суд? Оставлять это просто так без последствий - невозможно.

К: А если он какой-то маньяк, Мери? Может я не одна такая, может быть есть и другие, кому он угрожает?

Глаза Мери испуганно округлились от этой мысли.

М: Ты думаешь, это возможно, Кывылджим?

К: А почему нет? Произошло уже абсолютно все, что я до этого считала невозможным, так что... ничему уже не удивлюсь. Мне необходимо, чтобы этот человек ответил перед законом, Мери.

Две женщины были поглощены эмоциональной дискуссией, поэтому не могли заметить человека, чуть поодаль наблюдавшего за ними.
Убедившись в том, что фокус с полицией не увенчался успехом, он достал телефон, чтобы отправить сообщение.
Теперь он будет ждать дальнейших указаний, а пока... пока он продолжит следить за передвижениями Кывылджим Арслан, чтобы в случае чего помешать ей совершить какие-либо решительные действия.

_________________________

Когда Омер переступил порог квартиры, он был зол и расстроен. Причиной этому была его жена, которая сегодня не нашла ничего лучше, как наведаться в больницу к этому психу Джемалю.
О ее визите Омеру рассказал Аслан, у которого в больнице все время со дня аварии дежурил специальный человек.
Омер заранее позаботился о том, чтобы с Джемаля Исламоглу не спускали глаз, и сегодня он тоже получил информацию о его состоянии.

По большей степени Омера раздражало то, что Кывылджим не то чтобы не посчитала нужным с ним посоветоваться: она даже не сообщила о своем поступке после того, как сделала это.
Отрава в виде ревности продолжала тяготить его, потому что он не мог до конца понять суть отношений Джемаля и своей жены.

Откуда за пару месяцев возникла эта близость?
Почему она пошла к нему работать после той ночи, когда между ними... произошло то, что произошло?
Неужели она до сих пор не могла смириться с сущностью этого мерзавца и переживала за него?

Вид Омера был удрученным, когда Кывылджим встретила его в дверях.
Ее лицо при этом имело растерянное и настороженное выражение.

К: Привет, - мягко произнесла она, ища его взгляд глазами. - Как день?

О: Нормально, - сухо ответил Омер, проходя мимо нее в гостиную. - Мне интереснее узнать, как прошел твой день.

Она ждала его прихода, чтобы поговорить о том, что сегодня произошло.
Она и не думала скрывать что-либо от Омера и заранее была готова к его негодованию.

К: Сегодня я... ездила в больницу к Джемалю, потому что он пришел в себя, - прямо сказала она ровным голосом, и ее слова слегка удивили Омера, после чего он почувствовал некоторое облегчение.

О: Хотя бы не скрыла, - хмыкнул он, глядя на нее сверху вниз.

Его вид был строгим, но ожидаемого всплеска эмоций не произошло, и это вызвало у Кывылджим некоторое замешательство.

К: Омер... я должна была поговорить с ним начистоту, поэтому поехала в больницу. Ты не злишься?

О: Злюсь ли я? А ты как думаешь? - он развел руки в стороны, выражая степень своей досады.

К: Омер...

О: Конечно, я злюсь, Кывылджим! Почему я узнаю о твоих действиях от других людей, а не от тебя. И почему ты не советуешься со мной в таких важных вопросах? То, что произошло, - это, по-твоему, шутки?

К: От каких еще других людей ты узнал? Не поняла.

О: Мои люди дежурят в больнице и сразу доложили мне об этом визите, - с раздражением проговорил он, наблюдая, как ее лицо вытягивается от удивления. - Я не могу позволить этому человеку делать все, что ему вздумается. Больше он не сможет навредить нам.

Несмотря на то, что Кывылджим была против любой формы преследований, в данный момент она почувствовала облегчение, потому что Омер дал ей почувствовать себя в безопасности.

К: В последнее время ты открываешься с новой для меня стороны, - задумчиво произнесла она, вспоминая его действия в заброшенном офисе, где он разоблачал Джемаля, запугивая адвоката Ибрагима Айдына.

О: Не будем обо мне, - коротко произнес Омер, глядя на нее со строгостью и несогласием. - Зачем ты пошла в больницу к человеку, ты разве не поняла еще, что он опасен?

К: Омер... я пошла, потому что это напрямую касается меня! Неужели ты думаешь, что я буду сидеть в стороне и ждать у моря погоды?

О: У тебя есть муж, МУЖ! Это я должен решать эти вопросы! - Омер в недоумении смотрел на Кывылджим, изо всех сил пытаясь понять, какой результат она планировала получить от этой встречи. - Или же тебя так беспокоило его здоровье, что ты сразу же побежала проведать его?

Кывылджим изменилась в лице от его нападок, и почувствовала внутри смесь обиды и возмущения.

К: Что ты хочешь этим сказать? Конечно же, меня волнует его самочувствие, потому что Джемаль оказался одержимым человеком.

Омер смотрел на нее и чувствовал, как ревность наполняет его клетки.
Он понимал, что это глупо, но не мог справиться со своим гневом и болью от того, что она, вероятно, до сих пор сожалеет об этом человеке и переживает за его здоровье.

О: Как ты могла устроиться на работу к мужчине, который видел тебя голой в первый день знакомства, Кывылджим?

К: Ч-что? - его резкость внезапно ударила ее, проявляя глубину ран, полученных в результате последней ситуации, в которую они попали из-за Джемаля.

О: Ты слышала. Я не понимаю, как после той ситуации, где ты разделась перед мужчиной, тебе хватило ума общаться с этим человеком и тем более устроиться к нему на работу. Это у вас была такая прелюдия в его спальне перед крепкой дружбой? - Омер изливал свое негодование в стремлении получить здравый ответ.

Он несколько дней задвигал свои чувства, не желая возвращаться к болезненной теме, но поведение Кывылджим провоцировало его все сильнее.

Кывылджим почувствовала, как он попал в одну из ее уязвимостей: в глубине души она знала, что он прав. Она не должна была тогда углублять этот контакт.
Она тоже задавала себе этот вопрос много раз: как так вышло, что она и здесь нарушила свои принципы, поставив себя в двусмысленную ситуацию?
В моменте она почувствовала себя загнанной в угол, и прошлые эмоции под воздействием обвинительного тона Омера вдруг вышли на поверхность.

К: Как я могла? А вот так, Омер. Этот человек протянул мне руку помощи в тот момент, когда я была не в себе.
Его поведение лишь убедило меня в порядочности и чистоте намерений, в то время как я была разочарована в человеке...который был всем для меня!

Омер поднес руки к лицу после ее слов. Он снова почувствовал, что перегнул палку.

К: Да - я была уверена в его дружеских чувствах, когда он предложил мне отвлечься от горя после смерти сестры работой в издательстве. Это стало для меня глотком свежего воздуха и терапией в тот момент, когда я в этом нуждалась. Благодаря этому я смогла заново наладить свою жизнь.
И да - этот человек стал ее частью. Уж извини, что у меня не хватило внимательности догадаться о его маниакальных наклонностях! - Кывылджим распалила сама себя, окунувшись в пережитое без поддержки Омера время.

Она чувствовала беспомощность от того, что он продолжал сомневаться в ней.

К: Может быть, я просто была погружена в себя и старалась восстановиться после утрат в своей жизни, Омер, ты не думал об этом?
И не смей сейчас мне в таком тоне предъявлять претензии на этот счет, снова намекая на двусмысленный характер отношений между мной и этим мужчиной!

Она подошла к окну и попыталась успокоиться, устремив взгляд на прохожих, которые спешили по своим делам вдоль оживленной улицы внизу.
Она закрыла глаза, почувствовав ладони Омера на своих плечах.
Его прикосновение было успокаивающим и надежным.

О: Я был слишком груб. Прости меня. Просто есть вещи, которые я не могу понять и принять. Твое упрямство в отношении этого человека - одна из этих вещей.

Она развернулась к нему лицом, заглядывая в глаза.

К: Омер. Ты прав. Ты оказался прав во всем, но я... пойми, что я не такой человек, который будет прятаться за мужчину или что-то в этом роде. Я привыкла все свои проблемы решать сама, и возможно, еще не до конца осознаю, что ты всегда... стоишь за мной.

О: Тебе придется к этому привыкнуть. Особенно после того, что произошло, - серьезно произнес он, слегка сжимая ее плечи.

К: Есть еще кое-что, о чем я должна тебе сказать.

О: Я слушаю.

К: Сегодня, когда я увидела Джемаля, я не смогла сдержаться и сказала ему все, что думаю. Теперь он знает... что я все знаю.

О: Это было ошибкой.

К: Я понимаю это, Омер! Только сейчас понимаю, что не следовало этого делать. Потому что он... сегодня он начал угрожать мне.

Лицо Омера напряглось, а в глазах загорелся огонь, который не предвещал ничего хорошего.

О: Что значит угрожал? Что себе позволяет этот ублюдок?

К: Эмм... когда я припугнула его полицией, он сказал, что у меня ничего не выйдет, и что когда он окончательно поправится, он не оставит меня в покое. Омер, он действительно сумасшедший.

О: Что еще?

К: Еще он сказал, что мы с ним..., - она запнулась на полуслове, опасаясь реакции Омера.

О: Что? Говори.

К: Что совсем скоро мы с ним будем вместе.

Омер стиснул челюсти и отпрянул от нее, сжимая ладони в кулаки.
Этот ненормальный посмел угрожать ей. Его жене.
Этот псих до сих пор строил какие-то планы!

К: После этого я поехала в полицию, чтобы дать показания, - начала она, и Омер удивленно вскинул брови. - Когда я обо всем рассказала офицеру, он заявил, что данных недостаточно для того, чтобы получит запрет на приближение. Мне не по себе, Омер: получается, что любой человек может вот так вторгаться в жизнь другого, и ничего нельзя с этим сделать?

О: Ты когда-нибудь сведешь меня с ума, Кывылджим! - воскликнул Омер, глядя на свою жену со смесью негодования и восхищения. - Ты пошла в полицию, невероятно.

К: В каком смысле?

О: В прямом. Ты неисправима.

К: Что случилось?

О: Не позвонить мне, но пойти в полицию.

К: Я не хотела тебя отрывать от работы, к тому же со мной была Мери. Я надеялась, что смогу решить это самостоятельно. Ты и так в последнее время... сильно нагружен из-за всего.

Омер подошел к ней и взял ее руки в свои руки.

О: Давай решим этот вопрос раз и навсегда. Во всем, что касается безопасности, ты должна в первую очередь доверять мне.

К: Я доверяю.

О: Не так, Кывылджим. Я имею в виду твои действия. Они должны быть согласованы со мной. Пообещай.

К: Обещаю... мой господин, - улыбнулась она, глядя на него из под ресниц снизу вверх.

Внутри Омера что-то зашевелилось от того, как она назвала его господином.

С того момента, как он вернулся тогда пьяный ночью и испугал ее, он даже не думал о том, чтобы к ней прикоснуться, считая внутри себя, что не имеет на это права.
Их выяснение отношений и ее признание о той видеозаписи с Джемалем будто создали еще одно препятствие внутри него, которое он пока не мог преодолеть.
Поэтому то, что он почувствовал сейчас после ее слов, пробудило в нем надежду на возвращение их былой близости.

Они оба улыбнулись, каждый думая о своем, и обнялись, вдыхая запах друг друга.
Он чувствовал ее хрупкость в своих руках и хотел защитить от всего мира.

О: Ничего не произойдет. Теперь этот человек - моя забота. Я не хочу, чтобы ты боялась кого-то. Я сам разберусь с ним.

К: Это меня настораживает, Омер. Джемаль опасен. Сегодня, посмотрев ему в глаза, я убедилась в этом. Он уверен в собственной правоте, он меняет маски и живет в своем мире.

О: Наше преимущество в том, что мы теперь знаем об этом. Он никуда не денется, поверь.

Омер не хотел ее пугать, но то, что она ему рассказала, заставило его нервничать.
Ее приход сегодня с больницу, вне всяких сомнений, спровоцировал этого психопата.
Что, если это подтолкнет его к новым действиям? Что, если он попытается навредить Кывылджим?

Омер был намерен предотвратить всякую вероятность этого.
Чуть позже вечером он набрал своего помощника Аслана и дал ему новые инструкции.
Джемаль Исламоглу, что бы ни было сейчас у него в голове, в конечном счете окажется за решеткой.

__________________________
*через три дня*

Кывылджим проснулась от того, что почувствовала на себе пристальный изучающий взгляд.
Уже который день она ощущала его на себе, когда просыпалась, но ее муж делал вид, что ничего такого нет.
Сейчас она могла поклясться, что на его лице играла легкая улыбка.

К: Омер?

О: Ммм?

К: Что происходит снова?

О: А что такое?

К: У меня такое ощущение, что ты что-то хочешь мне сказать.

О: Если бы я хотел, то сказал бы, - произнес Омер, и его тон заставил Кывылджим растянуть губы в улыбке.

Она с удовольствием перевернулась на живот, обнимая подушку под собой, представляя, как он испытующе смотрит на нее: ей хотелось продлить этот момент.

К: Омер?

О: Ммм?

К: Сколько еще ты планируешь себя сдерживать?

О: С чего ты взяла, что я себя сдерживаю?

К: Хочешь сказать, мне это кажется?

О: Я так думаю. Я думаю, что это ты себя сдерживаешь, но сейчас выставляешь все так, будто это моя проблема.

Кывылджим рассмеялась от его слов, продолжая нежиться в постели.

К: То есть ты хочешь сказать, что когда наблюдаешь за мной каждое утро, тебе на ум не приходят никакие мысли?

О: Кое-какие мысли мне и правда приходят, но я не буду их озвучивать, чтобы тебя не смущать.

К: Эммм... это что-то неприличное?

О: А тебе бы хотелось, чтобы я воображал что-то неприличное?

К: Вот как с тобой разговаривать, Омер? Ты переворачиваешь любую мою мысль...

О: Может быть, я хочу сначала услышать это от тебя.

К: Что именно?

О: Какие неприличные мысли приходят тебе в голову.

К: Даже не надейся, Омер Унал.

Они оба улыбнулись, и Омер дотронулся рукой до ее волос, свободно раскинувшихся на подушке.

О: Могу ли я надеяться на то, что ты согласишься пойти со мной вечером на свидание?

Кывылджим открыла глаза, которые сияли то ли от доброго утра то ли от его слов, которые он только что произнес.

К: Свидание?

О: Да. Что скажешь?

К: Что это неожиданно и приятно.

О: Я рад. Быть может, я хочу быть джентельменом.

К: Мне это нравится.

О: Мне тоже. Но ты будешь мне кое-что должна.

К: Ты в курсе, что это не по-джентльменски: просить у дамы что-то взамен на свидание?

О: Я думаю... тебе понравится и это.

К: Теперь на тебе двойная ответственность, ты в курсе?

О: Уверен, что я справлюсь, - удовлетворенно проговорил Омер, планируя в голове сегодняшний вечер.

Он не мог спокойно спать в одной кровати с этой женщиной, которая одним прикосновением приводила его тело в измененное состояние.
Он берег и старался не нарушать ее границы, поскольку не был уверен в том, что она уже оправилась после сотрясения и их разлада.
Однако идеи о том, каким образом он может ее порадовать, роились в его голове каждое утро, пока он наблюдал за ее размеренным дыханием во сне.

Он улыбнулся мыслям, пришедшим ему в голову, и спустя некоторое время отправился в офис, где у него были запланированы несколько совещаний. Он находился в предвкушении вечера с женой и время от времени обменивался с ней игривыми сообщениями.

Кывылджим, как и Омер, была слегка взволнована их предстоящей встречей.
В ее планах на сегодня было съездить к маме и навестить Доа, которая обосновалась в бывшей квартире Алев.
Она собралась, надев просторное белое платье-свитер, и покинула квартиру, спускаясь на подземную парковку с пальто в руках.

Когда она подошла к машине, то заметила быстрое движение справа от нее.
Она инстинктивно хотела повернуться в сторону тени, но не смогла этого сделать, потому что большая твердая рука закрыла ей рот, прижимая к внушительному телу сзади, а ее попытки освободиться были погашены крепкой мужской хваткой, сдерживающей запястья.
В голове Кывылджим успело пронестись всего несколько мыслей перед тем, как едкий запах погасил все ее чувства, заставляя сознание покинуть тело.

_______________________

P.S. Кажется, в своем сценарии я закрываю гештальты всего фандома, которые не нашли отражения в оригинале) Принимаю ваши предположения о дальнейшей судьбе Кывылджим😁