Часть 19. Спасение
Омер проснулся от того, что лучи солнца требовательно просачивались сквозь шторы.
Он медленно приоткрыл глаза, сканируя пространство.
События вчерашнего дня ярко предстали перед ним, и он тяжело вздохнул, принимая реальность.
Несмотря на бремя произошедшего в суде, его тело словно находилось в другом измерении, и он опустил глаза на свою грудь.
Его жена лежала на нем, прижавшись под одеялом, и тепло ее кожи распространяло по его телу спокойствие и умиротворение.
Он не хотел шевелиться, чтобы не спугнуть ее, потому что понимал, что их близость во сне произошла непроизвольно.
Вчера вечером после того, как она привела себя в порядок, они больше ни о чем не разговаривали.
Кывылджим молча легла на свою половину кровати, повернувшись к нему спиной, и они оба старались заснуть в тишине, одолеваемые бесконечным потоком мыслей.
Сейчас же, чувствуя ее у себя на груди, Омер на мгновение смог почувствовать, будто ничего не происходило, и с трепетом старался насладиться этими минутами, осознавая, что им предстоит долгий путь по восстановлению отношений.
Резкий звук будильника заставил его вздрогнуть, и Кывылджим открыла глаза, слегка приподнявшись над ним.
К: Что ты делаешь, - с недовольством произнесла она хриплым голосом, отстраняясь в сторону, и села в кровати, запуская пальцы в волосы.
О: Доброе утро, - произнес Омер, не в силах сдержать улыбки. Его упрямая жена была верна себе, но несмотря ни на что он ощущал ее рядом. Для него это означало, что ему хватит сил преодолеть любые трудности.
К: Доброе утро, - тихо произнесла она, вытирая глаза. - У нас мало времени, поэтому давай поторопимся.
Через двадцать минут своих сборов Кывылджим направилась на кухню, одетая в широкие брюки на высокую талию и рубашку. Омер уже ждал ее готовый в костюме, успев приготовить две чашки кофе.
Они посидели пару минут в молчании, прежде чем Омер заговорил.
О: Давай обсудим произошедшее. У моего брата каким-то образом оказалась запись звонка и фотографии. Это значит, что за нами следят.
К: По-моему, все очевидно, Омер. Это все организовал твой брат, и он добился своего.
О: Я бы не был в этом так уверен, - покачал головой он.
К: В смысле? Не понимаю тебя.
Омер в задумчивости подошел к окну и погрузился в свои мысли.
После того, как вчера он отошел от первых эмоций, направленных в сторону брата, он прислушался к себе, и противоречия внутри него начали проявляться все сильнее.
Его брат не был таким человеком, который стал бы устраивать слежку. У него были полномочия и возможности для того, чтобы своевременно получить информацию о вновь заведенном деле на Кывылджим, но организовывать слежку в надежде получить какие-то материалы, которые даже не факт, что сыграют какую-то роль в деле... это был не его стиль.
О: Я хочу проверить все перед тем, как обвинять кого-либо. В моей голове что-то не сходится. Мне нужно больше информации.
Кывылджим молча сделала глоток из своей чашки. Мысль о том, что кто-то следит за ними и прослушивает звонки, обдала ее мелкой дрожью, однако спокойно спать ей не давал другой вопрос, который напрямую влиял на исход дела об опеке.
К: Кенан бей вчера ясно дал понять, что факт наличия второго дела против меня является главным аргументом противоположной стороны. Я хочу сконцентрироваться на этом. Мне нужно встретиться с моим адвокатом.
О: Это второй вопрос, который я хотел обсудить. Кывылджим, - Омер отошел от окна и занял место за столом, направляя на нее прямой обеспокоенный взгляд. - До второго слушания у нас всего три недели, и быстро твое обвинительное дело не выиграть. Поэтому остается только один вариант.
К: Какой... вариант?
О: Сделать так, чтобы истец забрал свое заявление на тебя.
Кывылджим задумалась, вспомнив тот случай, когда Омер помог ей с делом, которое два года назад против нее возбудили покрытые женщины за оскорбление. Тогда Омер помог ей тем, что смог переубедить их.
О: Сейчас мои люди находятся в поисках руководства этой общественной организации, потому что когда я навестил их два дня назад, оказалось, что лиц, принимающих решения, на месте нет. По адресу регистрации и пребывания мы тоже пока не смогли их найти.
Кывылджим посмотрела на него с удивлением и недоверием.
К: Не поняла. Ты уже начал какие-то действия, и ничего не сказал мне об этом?
О: Я не хочу нагружать тебя этим, - он смотрел ей в глаза своим твердым тревожным взглядом. Он взял ее руку, которая лежала на столе, в свою. - Послушай, Кывылджим... позволь мне разобраться с этим. Если надо будет, я достану из-под земли этих людей, но они заберут свое заявление. Обещаю тебе.
Кывылджим нервно посмотрела на него. На ее лице читалось опасение.
К: Я надеюсь, ты не собираешься никого скидывать с крыши, Омер.
О: Не думаю, что это потребуется. Но если у нас не получится по-хорошему, мы прибегнем к некоторому давлению.
К: Нет! - Кывылджим вырвала свою руку из его руки. - Омер, ты издеваешься надо мной? Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к любой форме насилия, но продолжаешь строить какие-то планы. Мне не нужен результат ценой чьей-то жизни или здоровья. Мне просто нужно разобраться в происходящем.
О: Я и не собираюсь никому причинять вред. Давление не равно насилие. Но в делах этой организации есть то, что может помочь нам. Они не слишком чисты.
К: Мммм... Оказывается, ты уже что-то узнал про них. Действительно, зачем об этом рассказывать мне, даже если это напрямую касается меня, - усмехнулась Кывылджим. - Хотя ты прав. На моем месте глупо ждать открытости и честности, учитывая твои привычки.
Она встала со своего места и принялась ходить по кухне, положив руки в карманы брюк. Ее вид транслировал досаду и раздражение.
О: Когда будет что-то конкретное, я тебе сообщу. Кывылджим, - вздохнул Омер, чувствуя разочарование внутри из-за того, что она проигнорировала суть его действий, приняв во внимание лишь форму. - Я планирую все усилия бросить сейчас на решение этого вопроса. Не нужно злиться. И еще... я хочу тебя попросить кое о чем.
Омер встал из-за стола, и Кывылджим повернулась к нему лицом, продолжая удерживать руки в карманах. Она слегка отступила назад, сохраняя дистанцию, и закусила губу в задумчивости и напряжении. Ей было сложно унять хоровод мыслей и сценариев, конкурирующих в ее голове.
К: О чем? Я слушаю.
О: До тех пор, пока мы не разберемся с этим делом, я прошу тебя никому и ничего не рассказывать. Даже Мери. Даже Доа. Не говоря уже о... посторонних.
Уголки ее губ слегка поползли вверх после его слов, когда она поняла, о каких посторонних идет речь.
Она сдержала свой колкий комментарий, который уже был готов вылететь из ее уст.
Эта пассивная агрессия в адрес Омера, выплескивающаяся из нее непроизвольно, была слишком очевидной и руководила ею.
Однако она понимала, что не должна позволять эмоциям взять верх, и сосредоточилась на деле.
К: Хорошо. Я никому ничего не скажу, - сухо проговорила она, глядя в пол.
О: Хорошо. Теперь нам нужно проверить телефоны на предмет прослушки. В свой офис и сюда я уже отправил людей, чтобы они проверили помещения на предмет наличия жучков и прочего.
Кывылджим резко подняла на него взгляд, и ее зрачки расширились.
К: Ты считаешь, что прослушка может быть и с доме? Омер, но... это безумие...
О: Согласен. Но и то, что произошло вчера - безумно. Я не могу допустить прокола из-за своей халатности. Мы проверим все сразу. Потому что, - он выдержал паузу в несколько секунд, - любые наши действия, о которых узнает противоположная сторона, будут бессмысленны.
_________________________
Кывылджим сидела в своей машине возле каких-то сомнительных построек, куда она приехала вслед за Омером. Это была территория старого заброшенного завода.
Она отказалась ехать с ним в одной машине, потому что ей нужно было пространство и возможность свободно перемещаться в течение дня. Она не могла находиться с ним рядом из-за противоречивости чувств, поэтому предпочитала дистанцию.
Омер исчез во дворе между зданиями вместе с ее телефоном.
Он был в замешательстве, когда техник проверил оба устройства и не обнаружил ни в одном признаки установки слежки или пиратских программ.
Он начал проворачивать в своей голове возможные варианты, как такое возможно.
Единственный вариант, каким образом запись звонка могла быть сделана полностью, это прослушивающее устройство в телефоне.
Значит, кто-то получил доступ к устройству и сделал запись, а потом удалил программу с телефона. Другого варианта просто не могло быть.
Но на чей мобильник изначально была установлена прослушка? На его телефон или... Кывылджим?
Он порылся в своей памяти и вспомнил хронологию событий: его разговор с братом, когда тот получил повестку, состоялся в офисе за несколько дней до того, как Омер спровоцировал по телефону Кывылджим.
Чисто теоретически, руководствуясь гневом, Абдулла мог за два дня организовать прослушку.
Однако это было возможно чисто теоретически, потому что Омер был уверен: такое бы даже в голову не пришло его брату. Не говоря уже о том, что Омер не оставлял нигде без присмотра свой телефон.
Омер вышел из гаражей от своих людей и направился с сторону машины жены. Он сел на пассажирское сиденье и протянул ей ее телефон.
О: Все чисто, - проговорил он, хмуря брови, и что-то в его жесте всколыхнуло внутри Кывылджим: это было едва уловимое воспоминание, которое в миг растворилось, не успев материализоваться в картинку в воображении.
К: У тебя тоже? Ничего нет? - сухо поинтересовалась она, положив устройство в сумку.
О: Ничего. Кто-то удалил все следы.
К: Господи..., - она приложила пальцы к глазам, - неужели это происходит на самом деле?
О: Кывылджим, послушай. Постарайся вспомнить: ты точно не забывала нигде телефон? Не отдавала его в ремонт? Не оставляла в доступных местах?
К: Откуда я могу это помнить, Омер, я не контролирую все время, где он. Никаких ремонтов не было, - уверенно произнесла она, - единственное что..., - она сделала паузу в несколько секунд, восстанавливая в памяти один момент в издательстве, и вдруг посмотрела на Омера, округлив глаза.
О: Что?
К: Джемаль...
О: Что Джемаль? - лицо Омера стало жестким и враждебным при упоминании его имени.
К: Да нет, ничего, - Кывылджим пожалела, что сказала об этом вслух.
О: Говори. Что с ним?
Она сделала глубокий вдох и продолжила через несколько секунд.
К: Однажды я дала ему свой телефон, когда на него пролилась вода, чтобы ремонтники его просушили или что-то в этом роде. Это было... давно, я не придала значения.
О: Кывылджим, ты серьезно?
К: Да, серьезно. Послушай, Омер, это не то... Джемаль не тот человек, зачем ему это.
О: О нет, он как раз тот человек, - мозг Омера лихорадочно соображал, сопоставляя факты. - Теперь это тип просто так не выйдет сухим из воды, я этого так не оставлю...
Кывылджим в ужасе смотрела на Омера, который выглядел мрачно и решительно. Она не могла поверить своим ушам: он готов был во всем обвинить постороннего человека безо всяких на то оснований.
К: Омер, прекрати, я пожалела уже, что рассказала тебе об этом, - Кывылджим развернулась к нему, поднимая в воздух ладонь в предупредительном жесте. - Не смей даже ничего предпринимать! Что это еще за умозаключения? Тебе легче поверить в невиновность брата, потому что тебе не хочется признавать низость его поступков, и обвинить во всем другого только лишь потому, что он тебе не нравится??
О: Ты не знаешь всего. Этот тип Джемаль ведет двойную игру.
К: У тебя больная фантазия. Мне надоел этот разговор, Омер. Выйди из машины, мне нужно ехать по делам.
Омер, внутри которого закипала злость от догадок, начавших формироваться в сознании, твердо посмотрел на жену, после чего произнес голосом, не требующим возражений.
О: Ноги твоей больше не будет в этом издательстве, Кывылджим. До тех пор, пока я не разберусь в ситуации и не выведу его на чистую воду.
Кывылджим, потрясенная реакцией Омера, засмеялась с голос, защищаясь тем самым от его безумного поведения.
К: Ты себя слышишь? У тебя паранойя? Какое ты право имеешь подозревать человека? Сумасшедший. Я не верю своим ушам!
О: Ничего страшного, поверишь. Мне нужно время. А пока занимайся чем угодно, но на работу ты не пойдешь.
Кывылджим, вдруг осознавшая, что Омер искренен в своем намерении, вспыхнула и направила на него свой указательный палец. Ее щеки пульсировали от возмущения, льющегося через край.
К: Не смей указывать мне, что делать. Ты кем себя возомнил? Выйди из моей машины сейчас же!
О: Кывылджим, давай вести себя разумно. Этот человек имел доступ к твоему телефону, бог знает что еще он сделал, пока ты свято верила в его порядочность. Я должен во всем разобраться, но мне нужна твоя помощь в этом.
К: Если хочешь в чем-то разобраться - сходи к своему брату и узнай, каким образом он получил доступ к нашей личной информации, и перестань перекладывать вину на других людей из-за своей глупой ревности! - ее глаза ярко сверкнули, когда она произносила последнюю фразу.
О: Глупой ревности?
К: Ты видишь то, что хочешь видеть, Омер. Я понимаю, что тебе больно признать подлость в своем брате, но пора уже взглянуть правде в глаза.
Правда, которую Омеру пришлось увидеть в эту минуту, заключалась в том, что его жена была слепа и глуха к его доводам, и полна решимости продолжать защищать Джемаля. Омеру во что бы то ни стало нужны были доказательства.
Вчерашнее происшествие сильно подорвало ее доверие к нему, и он понимал это. Он понимал, что она разбита, зла и не хочет признавать его правоту хоть в чем-либо в данный момент.
Поэтому он вовремя остановил свой гнев, разгорающийся внутри от одной мысли о том, что она увидится с этим типом на работе, как ни в чем не бывало. Он должен проявить терпение к ней и ее чувствам, особенно после вчерашних потрясений, которые она пережила. Он не мог представить всю палитру ее переживаний, и на мгновение ему стало стыдно за себя и свою несдержанность.
О: Хорошо, извини, я... сказал лишнего. Я не буду больше возвращаться к этой теме. Но прошу тебя... будь осторожна.
К: Ладно, Омер, я буду. Буду осторожна.
О: И никому ничего не рассказывай, - он посмотрел на нее сосредоточенным взглядом перед тем, как открыть дверь, и вышел из машины, оставляя наедине со смешанными чувствами.
Омер вел себя странно.
Кывылджим вздохнула от того, что вопросов становилось все больше день ото дня, лишая ее надежды на скорое разрешение ситуации.
Она нажала на газ и отправилась в сторону издательства, планируя хотя бы на несколько часов раствориться в рабочих процессах.
_____________________
Омер сидел в офисе Абдуллы и отстукивал пальцами по столу в ожидании брата.
Он уже сформировал у себя некую картину происходящего, но ему нужно было убедиться в своих предположениях.
Когда Абдулла зашел в кабинет, его лицо упало от разочарования, увидев Омера с утра пораньше. Он ожидал этого разговора, но всячески планировал оттянуть это.
А: Что тебе нужно, Омер?
О: Я пришел поговорить о вчерашнем. Мне нужно задать тебе пару вопросов.
Абдулла, удивленный спокойным и ровным тоном брата, занял свое место напротив него в своем кресле, и устремил на него свой прямой взгляд.
А: Задавай свои вопросы.
О: Зачем нужно было устраивать представление с голосовой записью и фотографиями, когда для положительного результата тебе было достаточно информации об иске, поданном общественной организацией на мою жену?
Абдулла молча смотрел на своего брата и снова внутри себя отметил способность Омера видеть суть даже в напряженной для него ситуации. Он всегда отличался способностью принимать решения взвешенно, не поддаваясь эмоциям, и составлять полную объективную картину во всем.
Абдулле очень не хватало брата в настоящее время в компании: его дети не были готовы нести ответственность. Мустафа не был создан для бизнеса, а Фатих руководствовался стремлением проявить себя, что уже в нескольких последних решениях показало свою несостоятельность.
Он скучал по брату, но его горечь от того, как Омер продолжал поступать, ввязавшись в борьбу за опекунство, каждый раз с новой силой поднимали в нем негодование, как только он намеревался смягчиться по отношению к нему.
А: Мой адвокат посчитал, что это будет уместно и сыграет в нашу пользу.
О: Откуда у твоего адвоката эти материалы? Я никогда не поверю в то, что ты организовал слежку за мной.
Абдулла не моргая смотрел на Омера, анализируя про себя, как он может ответить на этот вопрос без ущерба для себя и дела.
А: Ты прав. Я не стал бы заниматься такими вещами. Материалы попали к нам в руки случайным образом.
О: Что это значит сейчас? Ты принял на веру то, что попало к тебе случайно, даже не разобравшись, что к чему? Ты хоть понимаешь, какой вред вчера причинил моей семье?
Абдулла пристально посмотрел на брата, в чьих чертах сквозило разочарование и отчаяние.
А: Ты хочешь сказать мне, что эти файлы - подделка?
О: Это не подделка, но все не так, как там представлено. В тот самый момент, когда у меня с женой все наладилось с таким трудом... после всего, через что пришлось пройти Кывылджим за последние месяцы... это было низко и непорядочно. Только зачем?
А: Откуда я мог знать, так это или не так? - вскипел Абдулла. - Я получил запись разговора о фиктивном браке. Само собой, я решил тебя наказать за это. Речь идет о моей дочери, Омер. О моей дочери! - Абдулла поднялся с кресла и повернулся к окну. Неприятное ощущение, что он стал орудием в чужих руках, медленно распространялось по его существу.
О: Мне нужны детали о том, как ты получил файлы.
А: Это был конверт на мое имя, который оставили для меня в компании несколько дней назад. В нем была флешка, фото и повестка на имя Кывылджим. И была записка.
О: Какая еще записка?
Абдулла подошел к столу и достал из тумбочки сложенный белый листок. Он протянул его Омеру, и тот развернул его, прочитав всего несколько напечатанных слов: «Для слушания об опеке».
Омер поднес руку по лбу, не веря своим глазам.
О: Таким образом, ты просто воспользовался подброшенными документами, не став разбираться, в чем дело, хотя судя по файлам очевидно... что у меня и Кывылджим есть враги?
Абдулла посмотрел на брата тяжелым взглядом и занял свое место во главе стола.
А: Я тебе уже сказал, что моя главная забота сейчас - это Алев. Все остальное меня не касается, особенно ваши семейные дела.
О: Спасибо... что хотя бы не скрыл от меня это, - Омер развернулся в сторону выхода и покинул кабинет брата.
Оказавшись наедине со своими мыслями, он начал анализировать то, что узнал за сегодня, и пытался составить единую картину из множества кусочков.
Его брат оказался чьими-то руками в этой игре: выводы Омера подтвердились словами Абдуллы.
Этот человек, который затеял игру, был в курсе дела об опеке и в курсе дела против Кывылджим.
Этот человек решил использовать дело против Кывылджим для того, чтобы она не выиграла дело об опеке.
Но кому нужно, чтобы она проиграла в этом деле, кроме как его брату?
Его нутро то и дело подкидывало ему образ Джемаля, который владел информацией по обвинительному делу, так как сам проходил по нему.
Этому человеку было выгодно разрушить их отношения с Кывылджим, и он совсем недавно угрожал Омеру этим.
Но зачем этому типу мешать Кывылджим получить опеку?
Вопрос, на который он не мог найти ответа, не давал ему продвинуться дальше в своих предположениях, и он понял, что ему снова нужно искать.
Он позвал к себе своего помощника Аслана и поставил ему задачу найти человека, который принес посылку Абдулле в офис несколько дней назад.
Он получит ответы, которые ищет, и это будет совсем скоро.
Он всю жизнь решал сложные задачи, и эта не должна оказаться исключением.
Он сделает все, что необходимо, чтобы помочь своей жене и восстановить доверие между ними.
________________________
Джемаль ждал Кывылджим в кафе неподалеку от работы на ланч: он был в приподнятом настроении.
По своим каналам он узнал о том, что произошло на слушании, и с удовольствием отметил про себя, что его план сработал идеально.
Абдулла Унал, как это и предполагалось, пустил в ход все полученные от Джемаля козыри, а это значило, что отношения Омера и Кывылджим должны сойти на нет.
Она не такая женщина, которая будет терпеть измены мужа, слепо веря в его невиновность: Джемаль специально спланировал ситуацию, идентичную предыдущей, чтобы женщина провела параллель и полностью лишилась доверия к Омеру.
Последним штрихом для Джемаля было - забрать себе ее обвинительное дело, чтобы выйти в деле для нее спасителем, что он и собирался сделать сегодня.
К: Привет, - Кывылджим вырвала его из задумчивости, присаживаясь за столик. - Я очень голодная, и сейчас закажу половину меню.
Д: Привет! Это хорошо, здесь вкусно кормят.
К: Я надеюсь, - улыбнулась она, пробегаясь по списку блюд.
Джемаль сканировал ее своими прозрачными глазами, пытаясь сообразить, что происходит.
На вид она была свежей и не особо расстроенной: он это заметил еще в офисе, но решил, что она, как всегда, защищается на людях.
Он подумал о том, как аккуратно заставить ее поделиться переживаниями, чтобы убедиться в реализации своей картинки.
Д: Как ты? - вкрадчиво произнес он. - Я помню, что вчера у тебя было первое слушание по опеке. Все прошло хорошо?
Кывылджим глубоко вздохнула и посмотрела на мужчину перед собой. На самом деле она нуждалась в том, чтобы выговориться кому-то, но просьба Омера о том, чтобы ни с кем не делиться, прочно засела в ее сознании.
Она решила, что может поделиться чем-то очевидным, что не отражает глубину ее проблем.
К: На самом деле, все прошло не так, как мы ожидали. К сожалению, я пока не знаю, смогу ли я в принципе получить опеку над Алев. Все сложно.
Джемаль с пониманием кивнул головой и обеспокоенно посмотрел на нее.
Д: Кывылджим... ты не думаешь, что, возможно, это знак?
К: Знак?
Д: Да, знак.
К: Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, Джемаль.
Д: Возможно, тебе не стоит пытаться идти в такое серьезное дело, как опека... с таким человеком, как Омер.
К: Не поняла... с каким - таким человеком?
Д: Эмм... ненадежным.
К: С чего ты взял, что Омер - ненадежный? - Кывылджим подняла свои черные глаза на Джемаля, который в замешательстве смотрел на нее, и его лицо за секунду сменило эмоции от уверенности и твердости до непонимания и паники.
Сердцебиение Кывылджим слегка участилось, когда она увидела изменения в нем. Обычно уравновешенный и участливый Джемаль уступил место кому-то другому, кого она сейчас видела впервые. Подозрения Омера всплыли в ее сознании, и от этих мыслей по спине пробежали мурашки.
Почему Джемаль вдруг сказал что-то про Омера, в то время как до этого никогда не давал оценок?
Ему что-то известно о слушании? Откуда?
Может ли действительно быть такое, что Джемаль установил прослушку на ее телефон?
Д: Ну... а разве это не так? Я имею в виду... ваше прошлое.
Джемаль в секунду понял, что перегнул палку. Он готов был провалиться сквозь землю из-за своей глупости.
Она не должна сомневаться в его намерениях ни на секунду, но он из-за своего нетерпения чуть только что все не испортил!
Он вернул себе привычное для Кывылджим выражение лица заботливого друга, чем постарался успокоить ее встревоженный ранее сказанными словами ум.
Д. Я не хотел расстраивать тебя, извини. Просто я переживаю, чтобы все было хорошо.
Он сделал короткую паузу, демонстрируя ей невозмутимость и умиротворение.
Д: Ты сама до этого говорила, что он подорвал твое доверие. Я знаю, как это важно - доверять. В моей жизни... был только один человек, которому я мог полностью довериться, ты знаешь.
Кывылджим посмотрела на Джемаля и вдруг разозлилась на себя за свои мысли. Вопрос доверия для нее стал действительно критическим: из-за того, что ей пришлось пережить в последнее время, она начала сомневаться во всех и во всем.
Этот человек, сидящий перед ней, не сделал абсолютно ничего плохого, только всегда поддерживал ее, не требуя ничего взамен.
Она отбросила свои сомнения и снова почувствовала себя уверенно и комфортно.
К: Да, я знаю. И понимаю, о чем ты. Но трудности заключаются в другом. Это связано с делом, которое завели против нас с тобой.
Д: Кывылджим, я хотел как раз поговорить об этом. Первое слушание состоится через две недели. Все же я настаиваю, - он сделал акцент на последнем слове, - чтобы ты воспользовалась услугами моего адвоката. Он подготовил линию защиты, мы быстро справимся с этим делом.
К: Спасибо, Джемаль. Но у меня немного другие планы на этот счет. Я не могу ждать, пока это дело будет рассматриваться в суде.
Д: Что ты имеешь в виду? - Джемаль напрягся всем существом, понимая, что подобрался к важной для себя информации.
К: Я... мы... Омер говорит, что нужно добиться того, чтобы другая сторона отозвала иск. И сейчас я понимаю, что для нас это единственный возможный вариант.
Д: Отозвать иск? Но как... это можно реализовать, Кывылджим?
Джемаль никак не ожидал такого поворота событий. Внутри него все кипело, и ему требовалось прикладывать невероятные усилия к тому, чтобы выглядеть невозмутимо. Он изо всех сил сжал столовые приборы в руках так, что можно было заметить, как побелели подушечки его пальцев.
К: Пока не знаю, но... если нам это удастся, то иск, поданный на издательство, мы тоже отзовем. Поэтому хорошо, что сейчас мы с тобой движемся в разных направлениях, решая этот вопрос. В конечном счете... если у меня получится помочь тебе, одним камнем на душе будет меньше. Я чувствую свою вину и ответственность за все, Джемаль.
Он улыбнулся, успокаивая ее, и начал судорожно прокручивать свои мысли в голове, поддерживая милую беседу.
Она ничего не сказала про Омера.
Значит ли это, что между ними все, как прежде?
Значит ли это то, что она продолжает ему доверять?
Ему крайне мешало то, что он больше не имеет доступа к ее телефону: он должен был вновь возобновить эту связь, чтобы быть в курсе ситуации.
После всего, что произошло вчера, Джемаль был уверен, что Кывылджим откажется от адвоката Омера и воспользуется его предложением, но он ошибся.
Однако больше всего его раздражало нежелание Кывылджим отказываться от Омера.
Неужели она решила продолжать жить с ним, несмотря на произошедшее?
Если это так, то ему потребуются совершенно другие меры. Чтобы вывести Омера из игры наверняка.
Он решил, что подумает о новом плане позже. Сейчас ему было важно не допустить отзыва иска по обвинительному делу, поэтому сразу после ухода Кывылджим он сделал один нужный звонок.
___________________________
*через десять дней*
Кывылджим наблюдала за тем, как грузчики заносят в квартиру мебель, которую они с Омером некоторое время назад выбрали для комнаты Алев.
Она руководила их действиями, чтобы они разместили все на нужных местах, и после того, как проводила их, в задумчивости окинула взглядом комнату, которая начала обретать очертания детской.
Она уже приняла мысль, что ее шансы бороться за опеку в ближайшем будущем практически равны нулю.
Если ситуация не изменится, она не сможет даже подать на апелляцию в скором времени.
В ее душе теплилась маленькая надежда на то, что Омер сможет решить вопрос, но она не считала разумным полагаться на это, предпочитая трезво смотреть на вещи.
Она покинула детскую, которая сейчас навеивала на нее удручающие мысли, и направилась в гостиную с ноутбуком, чтобы заняться делами.
Ее взгляд непроизвольно упал на один из букетов, присланных Омером за последние дни, и она слегка улыбнулась уголками губ, прочитав в записке: «Я все равно рядом, даже если далеко».
Омер отсутствовал уже неделю. Он уехал в командировку сначала в Мюнхен из-за проблем на одном из объектов, а затем в Афины на запланированное открытие нового отеля.
Сначала она обрадовалась его отъезду, потому что их общение было дежурным и напряженным.
Хоть он и пытался смягчить ее, Кывылджим не была готова идти на полноценный контакт. Ее боль, обида и раздражение выходили на передний план всегда, когда она видела его лицо.
Ей требовалось время, чтобы осмыслить то, что произошло, и она снова дистанцировалась, чтобы почувствовать себя в безопасности.
Их общение сводилось к сухому обсуждению деталей дела об опеке, и если вначале от Омера и исходили попытки поговорить открыто об их чувствах и отношениях, то через несколько дней он прекратил свои действия в этом направлении.
Вскоре после этого он улетел в вынужденную командировку, и они созванивались дай бог раз в день, чтобы узнать, как у кого дела.
Эта напряженность в их общении, будто бы они чужие друг другу люди, имеющие из общего лишь проживание в одной квартире, нарушалась лишь благодаря цветам, которые он посылал ей каждый день с тех пор, как уехал из дома.
Это была как некая игра, в которой они оба могли хоть чуть-чуть побыть настоящими и проявить нежность и заботу друг о друге. Омер вместе с цветами посылал ей милые записки, а она отвечала ему на это кокетливыми сообщениями.
Сегодня после того, как привезли мебель в комнату племянницы, Кывылджим почувствовала, как на самом деле нуждается в его поддержке. Эти цветы, заполонившие гостиную, лишний раз напомнили ей о том, насколько долго она его не видела.
Пытаясь отвлечься от своей внезапной эмоциональности, она открыла материалы по новой книге, которые ей нужно было осилить сегодня.
Проработав два часа без перерыва, она с удивлением обнаружила, что на ее телефоне высветился звонок от Ахмет Бея - адвоката, которого ей предоставил Омер для ее защиты в деле о пропаганде.
К: Слушаю, Ахмет Бей, - настороженно проговорила она, не ожидая услышать что-то хорошее.
Ах: Кывылджим ханым, добрый день! Я звоню к вам с новостями.
Сердце Кывылджим в волнении затрепетало, и она выпрямила спину, отложив с колен ноутбук.
К: Да, Ахмет Бей, пожалуйста, говорите.
Ах: На самом деле, у меня очень хорошие новости: наш истец отозвал иск, и теперь вам ничто не угрожает. Дело закрыто до первого слушания. Поздравляю вас!
Кывылджим, не ожидавшая такого поворота событий, вскочила с места и принялась ходить из стороны в сторону по комнате.
К: Ахмет Бей... вы сейчас серьезно? Но подождите... как такое возможно?
Ах: Не знаю, что заставило их отозвать иск, но у меня достоверная информация. Вы мягко отделались в этой истории. Еще раз - примите поздравления.
К: Спасибо... спасибо, Ахмет Бей.
Ах: Всего доброго.
К: До свидания, - Кывылджим повесила трубку и ощутила невероятный прилив энергии, уносящий ее в соседнее изменение.
Она приложила руку ко лбу, улыбаясь во весь рот, и начала быстро дышать, в моменте ощущая восторг.
Неужели это правда?
Неужели этот кошмар так быстро закончился?
В это невозможно было поверить.
Она нормализовала дыхание и набрала номер, чтобы услышать голос человека, с которым ей нужно было немедленно обсудить эту новость.
К: Омер? Ты можешь говорить? - он сдержанно ответил после нескольких гудков, и она поняла, что он в этот момент занят с другими людьми.
О: Сейчас, минуту, - мягко произнес он, взяв небольшую паузу. - Могу говорить. Что-то случилось?
К: Омер, эта организация отозвала иск. Ты... знаешь об этом? Это ты... повлиял на них?
Омер тихо засмеялся в трубку, заставляя ее улыбнуться. Кывылджим представила его ямочки, и у нее стало еще теплее на душе.
О: Ты даже не представляешь, как здорово слышать твой взволнованный и радостный голос. Эмм... скажем так, я действительно слегка повлиял. Но все в пределах разумного, как мы и договаривались.
К: Омер, я... спасибо. Я пока до конца не осознаю. Я так рада!
Ее голос слегка сорвался от испытываемых чувств, и на несколько секунд между ними повисла неловкая тишина.
О: Я тоже очень рад, но я и не мог иначе. Я никому не позволю... обижать тебя, - его голос звучал успокоительно и твердо. - Теперь мы имеем все шансы на следующем слушании по Алев. Ты уже говорила с Кенан Беем?
К: Нет, еще нет. Я как узнала, сразу позвонила тебе.
О: Это... приятно, - она услышала, как он улыбается в трубку, и немного смутилась от их деликатного обмена любезностями.
К: Когда у тебя самолет?
О: Я прилечу сегодня ночью в районе 02:00. Поздно. Не думаю, что рейс перенесут.
К: Отлично. Хорошего полета.
О: Увидимся.
Кывылджим положила трубку и некоторое время провела в тишине, осмысливая произошедшее.
Она перестроила в голове планы на ближайшие дни с учетом выяснившихся подробностей и обсудила детали их линии с Кенан беем на предстоящем заседании по опеке.
Она доделала свою работу для издательства с невероятным воодушевлением.
Чуть позже вечером, когда энергии вопреки ее ожиданиям оставалось хоть отбавляй, она перемыла всю новую мебель в комнате Алев с совершенно другим настроением, нежели принимала ее насколько часов назад.
После новости от Ахмет Бея многое для нее обрело новый смысл.
Из-за того, что с ее плеч будто исчез тяжкий груз, придавливающий к земле, она чувствовала себя окрыленной.
Благодаря усилиям Омера... все вдруг встало на свои места.
Омер.
Она поймала себя на том, что очень ждет возвращения Омера.
До этого она не осознавала, насколько соскучилась по нему, потому что впереди этих чувств были другие эмоции.
Но сейчас, когда он смог решить для нее такой важный вопрос, она вновь почувствовала себя... замужем. Что может доверять ему. Что он - ее опора.
Она улыбнулась своим мыслям и легла в постель, предвкушая непростой день впереди.
Она очень не хотела проживать то, что ей предстояло завтра, но последняя новость испарила все ее опасения, вдохнув надежду и отодвинув тревоги на второй план.
Она закрыла глаза и растворилась в тишине ночи, не дождавшись мужа, который ровно в 03:00 открыл входную дверь их квартиры.
Омер почувствовал родной запах и остановился в коридоре, прислушиваясь к звукам. Он не хотел будить Кывылджим своим приходом, поэтому осторожно разделся, оставив вещи в коридоре, и направился в ванную, чтобы смыть с себя усталость после дороги.
Его путешествие оказалось дольше, чем он ожидал. Для всех это была командировка по рабочим делам, но на самом деле он был занят поиском должностного лица общественной организации, подавшей в суд на его жену.
Как только люди Омера сообщили ему о том, что человек, которого и след простыл в Стамбуле, вылетел в Грецию, он отправил их следом, чтобы они напали на его след. На тот момент у него уже были зацепки относительно того, чем можно припугнуть мужчину, чтобы тот отозвал иск. В деятельности организации были серьезные нарушения, найти которые не составило особого труда.
Его команда нашла беглеца в течение нескольких дней, и сразу после встречи с Омером он согласился закрыть дело.
Единственное, что оставалось открытым, - это имя заказчика иска.
То, что иск был чьим-то заказом, было очевидно ввиду отсутствия прямого интереса и личных счетов у того, кто формально нес за это ответственность.
Это была очередная ширма, которая отвлекала внимание от сути, и «общественный деятель» подтвердил эту информацию, сославшись на то, что исполнял чей-то приказ.
О ком конкретно шла речь, людям Омера выяснить не удалось, но они продолжали поиски. Нельзя было оставлять это на полпути, хоть и главная на данный момент цель была достигнута.
Омер отодвинул все мысли о делах, когда вышел из ванной и увидел свою жену, которая крепко спала, завернувшись в одеяло. Он безумно соскучился по ней.
После того, как они отстранились друг от друга, он понял, что его единственная задача - добиться закрытия дела против Кывылджим. Он сосредоточил все свои силы на этом, несмотря на свои переживания за их недосказанность.
Но, в конце концов, он был уверен, что только действия смогут что-либо исправить. И оказался прав.
Он сел на кровать рядом с ней и осторожно провел пальцами по ее волосам.
О: Я очень скучал по тебе, моя любовь, - прошептал он, любуясь очертаниями ее лица в темноте.
Он некоторое время побыл так, после чего лег рядом, уткнувшись носом в ее волосы. Через какое-то время, начав уже проваливаться в сон, он почувствовал, что Кывылджим повернулась к нему лицом.
Его глаза были закрыты, но он был уверен в том, что она смотрит на него. Он ощутил ее дыхание совсем рядом с собой, и ее ладонь едва заметно прикоснулась к его щеке в ласковом движении.
Он не хотел разрушать этот момент их молчаливой близости, тихо наслаждаясь осознанием того, что нежность по отношению к нему берет верх над ее разочарованием.
Его тело желало притянуть ее к себе и ощутить долгожданное тепло после разлуки, выплеснув всю любовь и трепет, скопившиеся у него внутри... но он не посмел перебить ее искренность и уязвимость в этом моменте.
Он заснул в сладком ощущении единения, которого не чувствовал уже множество дней после подстроенного фарса на слушании об опеке.
_________________________
*на следующий день*
Кывылджим хлопотала над завтраком, надеясь увидеть Омера перед тем, как уехать по делам.
С одной стороны, она не хотела его будить, потому что он был с дороги, а с другой - ей хотелось обозначить ему то, что она рада его возвращению, благодарна и... соскучилась.
Увлеченная своими приготовлениями, она не заметила, как он появился в дверях, поэтому, услышав его голос, чуть было не пролила кофе на свой белый пиджак, надетый поверх красных брюк.
К: Боже, Омер... ты меня напугал, - поморщилась она, разворачиваясь к нему, и замерла на месте от его вида, излучающего радость, самодовольство и интерес.
Он выглядел таким красивым в пижаме с ямочками на щеках, когда смотрел на нее горящими глазами, что она слегка смутилась мыслей, пришедших ей на ум.
Она поставила чашку с кофе на столешницу и медленно подошла к мужу, будто бы впервые намереваясь его обнять.
Она испытала неловкость под его взглядом, изучающим ее действия, и вздохнула с облегчением, когда он притянул ее к себе со словами: «Доброе утро».
К: Привет. Как дорога?
О: Нормально, - произнес Омер, отстраняясь от нее. Ему было любопытно ее состояние замешательства и стеснения: судя по всему, она снова внутри боролась собой.
К: Я приготовила тебе завтрак, поедим?
О: С удовольствием, - поддержал Омер, присаживаясь за стол.
К: Хорошо. Эмм... вообще-то, я сейчас должна ехать на встречу. Я думала, что мы вместе позавтракаем, но не хотела тебя будить, а сейчас мне... пора.
Омер с еще большим интересом наблюдал за Кывылджим. Ей определенно было некомфортно, но он не мог до конца уяснить для себя причины неловкости, разливающейся по пространству.
О: Я понимаю, ничего страшного, - он снова улыбнулся, глядя на жену игривым взглядом. - Я сегодня не поеду в офис. У тебя надолго дела?
К: Нет, нет... я уеду на несколько часов. После этого вернусь, и мы вместе поедем к Метехану.
Омер молча кивнул: сегодня Метехан устраивал ужин в честь своей помолвки с Эзги, и это было что-то вроде светской вечеринки с традиционными обрядами.
Со всеми последними событиями Омер махнул рукой на идеи сына, приняв позицию стороннего наблюдателя.
В любом случае, он ничего не сможет сделать, пока Метехан своей головой не дойдет до правильного решения.
О: Ты в состоянии пойти? Я имею в виду... если ты не хочешь, это не обязательно.
К: Это же Метехан, я не могу его подвести. На самом деле, я нормально себя чувствую... благодаря тебе.
О: Я рад.
К: Я тоже рада. Хорошо... что ты вернулся, - эти дежурные фразы, которые совсем не соответствовали ее душевному состоянию, вылетели из ее уст непроизвольно, и в моменте ей стало плохо от самой себя.
К: Но...я уже опаздываю, приятного аппетита, - проговорила она, поднимаясь со стула и направляясь к выходу.
Она надела пальто и исчезла за дверью, пытаясь унять колотящееся сердце.
Что это такое с ней происходит? Она чувствовала себя глупо.
У нее внутри было столько всего, что она хотела сказать Омеру, но при взгляде на него все слова в миг растворились, уступая место робости и неуверенности.
Она пребывала в смешанных чувствах, потому что за последние десять дней выстроила между собой и Омером новую стену, которую теперь нужно было разрушить.
Она знала, что ей нужно сделать первый шаг, и ее сердце было готово к этому.
Несмотря на ее холодность, Омер сделал все для нее в судебном вопросе, и ее существо наполняло всеобъемлющее чувство благодарности.
Почему же ей так сложно открыто проявить эту благодарность по отношению к нему?
Ее гордость, вновь задетая всплывшими на слушании фотографиями Омера и Джансу, не давала ей до конца отпустить ситуацию.
Несмотря на то, что она верила ему вопреки всему.
Несмотря на то, что буквально вчера ночью она стала свидетелем трепетного отношения Омера к ней, когда он ласкал ее волосы.
Несмотря на то, что он доказал все действиями... она все равно боялась стать вновь отвергнутой.
Она глубоко вздохнула и открыла дверь на улицу, погружая себя в морозную утреннюю прохладу.
Она успокоится и сделает все, как должна.
Возможно, это один из главных уроков, который ей предстояло пройти вместе с Омером: довериться полностью вопреки своему страху отвержения.
___________________________
Место, которое Метехан выбрал для празднования помолвки, представляло собой достаточно просторное помещение с приглушенным светом, и Кывылджим, оглядываясь по сторонам, словила легкое дежавю с его днем рождения.
Обстановка действительно была схожей: гостей встречали несколько накрытых столов, легкая музыка и гул голосов присутствующих, объединившихся для общения в группы.
Вся разница для Кывылджим заключалась в том, что сегодня на мероприятии присутствовала вся семья Унал, а она пришла под руку с Омером.
Всю дорогу сюда они проехали молча, искоса посматривая друг на друга. Омер улыбался от их немой игры, заставляя ее нервно ерзать на сиденье.
Эта глупая неловкость, возникшая между ними, доставляла Кывылджим дискомфорт, и она хотела скорее оказаться в другой обстановке, чтобы разрядить напряжение недоговоренности между ними, пусть и в компании людей, которых она совсем не хотела видеть.
Если бы несколько месяцев назад кто-то сказал ей о том, что совсем скоро она окажется на одном празднике с Фатихом, Геркем, Абдуллой и Пембе, она бы посчитала его сумасшедшим.
В некоторой степени происходящее действительно было безумием, потому что собрало воедино две совершенно разные культурные среды: гости со стороны Эзги сильно отличались от гостей со стороны Метехана.
Метехан был сильно воодушевлен: его настрой жениться на этой девушке, казалось, рос день ото дня, и даже сподвигнул его объединить всю семью, на что он бы не решился несколько месяцев назад, учитывая непримиримость родственников.
Кывылджим посмотрела на Омера, лицо которого при виде семьи стало напряженным, и взяла его за руку поддерживающим жестом, когда они бок о бок зашли в центр зала, приветствуя гостей.
Возможно, ему сейчас было сложнее справиться с происходящим, чем ей, потому что речь шла о выборе его сына, но он не подавал вида, будто бы все шло своим чередом.
Пока Кывылджим и Омер здоровались с Метеханом и Эзги, к ним подошла Ниляй, сверкающая улыбкой до ушей в предвкушении новых сплетен.
Н: Дядя Омер, госпожа Кывылджим, вы снова вместе? Как я рада! Честно говоря, я не ожидала вас увидеть рука об руку после последних новостей, - она наклонилась ближе к Кывылджим и заговорщецки прошептала. - Естественно, мамочка нам все рассказала про слушание.
О: Ниляй, дорогая, не говори глупостей и не придавай значение слухам. Мне не нужны здесь обсуждения нашей личной жизни. У всех все прекрасно, давайте сосредоточимся на празднике.
Н: Но я переживаю за вас, дядя Омер! Госпожу Кывылджим обвиняют в пропаганде насилия и даже дело завели. Вы же не чужие мне люди! - обиженно проговорила Ниляй, сверебя его укоризненным взглядом.
Заподозрив неладное, к ним в компанию присоединился Мустафа с целью угомонить жену.
Му: Добрый вечер всем. Ниляй, что опять происходит? Ты замучила всех вопросами?
Н: Никого я не замучила, Мустафа, - пробурчала Ниляй, тыкая мужа в бок, чем насмешила Метехана и Эзги, с любопытством наблюдающих за происходящим. - Я просто волновалась за госпожу Кывылджим.
К: Ниляй, я очень польщена, но не стоит. Уверена, мой адвокат справится, все под контролем.
Н: Ну раз вы так говорите, - пожала плечами она, переводя свой скучающий взгляд на Фатиха с Геркем. - Тогда увидимся позже, дядя, - она увлекла за собой Мустафу, покидая их общество с гордо поднятой головой.
О: Боже, дай мне терпения, - пробормотал я Омер, после чего обратился к Метехану. - Сынок, все снова отлично организовано.
М: Спасибо, папа. Все самое интересное впереди.
О: Самое интересное? Надеюсь, от твоих сюрпризов моего брата и Пембе не хватит удар?
М: Даже наоборот, не переживай, - засмеялся Метехан, исчезая в толпе вместе со своей невестой.
Через некоторое время гости разместились за столами. Кывылджим и Омер оказались за одним столом с Кайханом и Леман. На Леман в прямом смысле этого слова не было лица. Она сильно нервничала и даже не старалась скрыть свою нервозность происходящим. Кывылджим стало ее жаль: какое-то время назад она тоже не могла смириться с выбором своей дочери.
К: Леман, если хочешь, то мы можем поговорить об этом. Я понимаю тебя.
Лем: Правда? - в глазах женщины читалось отчаяние. - Мне совсем не с кем обсудить это, Кывылджим. Кайхан меня совсем не понимает в этом вопросе!
К: Верю. Кайхан и не сможет понять, - вздохнула Кывылджим, наблюдая за тем, как он увлеченно знакомится с гостями со стороны невесты Метехана. - Расскажи, что тебя больше всего тревожит.
Лем: Я... я будто наблюдаю со стороны, как мой сын падает в пропасть, и ничего не могу с этим сделать, Кывылджим...
К: Это неизбежно - наблюдать за тем, как они летят в пропасть. Я... в свое время я совершила много ошибок, не поддержав выбор Доа. В то время, как я отрицала и сопротивлялась, она нашла поддержку в семье Фатиха, но все пришло к тому итогу, который был неизбежен.
Возможно, поддержи я ее тогда, она бы не закрылась от меня и не прожила бы столько потерь, сколько ей пришлось пережить.
Поэтому сейчас спустя время я понимаю, что главное - это быть рядом и довериться своему ребенку.
Лем: Я буду рядом. Но я не могу скрывать свои чувства и эмоции.
К: Ты и не должна, - пожала плечами Кывылджим. - В любом случае, ты должна быть честной. И с Метеханом, и с собой.
Леман с интересом и благодарностью посмотрела на Кывылджим.
Лем: Я никогда бы не подумала, что однажды буду слушать советы от жены своего бывшего мужа.
К: Особенно после нашей первой встречи тогда в ресторане, - усмехнулась Кывылджим, и Леман засмеялась, закрывая глаза рукой.
Какое-то время женщины переговаривались и хихикали, захваченные воспоминаниями прошлого. Омер с удовольствием наблюдал за этой картиной, в то время как Кайхан в изумлении возвел руки к небесам, закатывая глаза. Общение этих двух женщин вызывало в нем некоторую панику.
Кай: Боже мой, о чем вы там разговариваете, Леман, мне становится страшно, дорогая. Если Кывылджим и тебя перетянет на свою сторону, жди беды.
К: Что за чушь ты несешь, Кайхан?
Кай: Уж я-то знаю твои феминистские наклонности, Кывылджим. Не нужно засорять этим голову моей прекрасной жены.
Лем: Дорогой, успокойся, Кывылджим просто делилась со мной опытом...
Кай: Это меня и пугает, дорогая. Каким таким опытом?
К: Кайхан, было гораздо лучше, когда ты окучивал своих новых потенциальных родственников. Пожалуйста, займись своими делами и... отстань от нас.
Продолжив непринужденную беседу с Леман, Кывылджим почувствовала на себе взгляд Омера, который с интересом изучал ее, находясь чуть вдалеке с гостями Эзги.
Встретившись с ней глазами, он помахал ей телефоном, и она обратила внимание на то, что ей пришло сообщение.
О: «Ты удивительная женщина. Я восхищен».
Она улыбнулась и быстро написала ответ.
К: «С чего это вдруг?».
Через некоторое время ответ Омера заставил ее ощутить тепло в груди.
О: «Ты готова на все, лишь бы облегчить чужую боль».
К: «Это интересное наблюдение. Никогда не видела себя такой».
О: «Но есть еще кое-что еще».
Кывылджим слегка улыбнулась уголками губ, заинтригованная этим милым общением.
К: «Это интересно. Поделишься?»
Она вдруг почувствовала, как он приблизился к ней сзади и наклонился, проговорив на ухо:
О: Обязательно поделюсь, но чуть позже.
Она почувствовала предвкушение, провожая Омера глазами, когда он занимал свое место рядом с ней. Его вид был загадочным и довольным. Он был в приподнятом настроении, хоть Кывылджим и знала о его отношении к происходящему.
Через несколько минут ведущий вечера привлек внимание зала, многих удивив своим присутствием.
Все это было не в стиле консервативной семьи Унал, но, судя по всему, Метехана и Эзги это несильно волновало. Ребята решили устроить церемонию с обменом кольцами, для чего ведущий позвал в центр зала жениха и невесту.
Вслед за ними Кывылджим увидела, как Джансу приближается к ним с серебряным подносом на руках, на котором лежали кольца, связанные друг с другом красной лентой. Кывылджим изо всех сил старалась не провоцировать внутри себя разрушающие чувства, хоть это было и непросто, потому что вслед за Джансу к компании жениха и невесты присоединился Омер.
Это было невозможно - снова наблюдать их вместе, как тогда, на дне рождения.
В ее воображении сразу всплыли фотографии, увиденные в зале суда, и она почувствовала, как липкое раздражение и злость распространяются по ее существу.
Она не дождалась окончания церемонии, где Омер должен дать напутствие молодым и разрезать красную ленту, и покинула помещение, направляясь в уборную.
Она умыла лицо холодной водой, остужая эмоции, которые слабо могла контролировать.
Она сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая себя.
Она сконцентрировалась на том, что у нее есть прекрасный повод, благодаря которому она сможет пережить остаток вечера, и приняла решение думать о вновь обретенной надежде бороться за опеку над племянницей, нежели отвлекаться на раздражающие обстоятельства.
Она покинула уборную и стремительно направилась обратно на мероприятие, отстукивая ровный ритм шпильками по паркету, когда вдруг на ее пути возник Омер, вид которого был слегка встревоженным.
Его выражение лица смягчилось, когда он увидел Кывылджим, и он остановил ее мягким движением, дотронувшись до ее плеча.
О: Я забеспокоился, что ты ушла насовсем.
К: С чего бы мне заниматься такими глупостями? - усмехнулась она, надевая маску безразличия.
О: Глупостями? - с недоверием произнес он, и в его глазах вновь вспыхнуло любопытство, которое на протяжении всего дня было направлено в сторону Кывылджим.
К: Именно. С чего ты взял, что я могу уйти?
О: Значит, проблем нет. Я рад.
К: Конечно, нет. Мне пора вернуться в зал, - отчеканила она, намереваясь освободиться от его пристального взгляда, но Омер преградил ей путь.
К: Омер... что происходит?
О: Я не могу знать. Это ты скажи мне, - его глаза смотрели на нее с теплом, которое не соответствовало тону их диалога, и она начала нервничать, когда неловкость, которую она ощущала сегодня в течение дня, вернулась к ней вопреки ее настрою держать оборону.
К: Эмм... мне нечего сказать.
О: А вот мне так не показалось, Кывылджим, - серьезно проговорил он, касаясь ее щеки тыльной стороной ладони.
Весь день она сводила его с ума своими противоречиями, и он терпеливо ждал, когда она примет свои чувства, дав себе расслабиться и проявить все, что у нее было на душе.
Он чувствовал, что ей очень тяжело. Он понимал то, что должен ей помочь. Он осознавал, что сам виноват в ее состоянии, которое во многом было следствием его глупых безответственных поступков.
И внутри него было знание, что прямо сейчас - тот самый момент, который они оба неосознанно искали в течение дня.
О: Пойдем, у нас есть дело, - решительно проговорил он, потянув ее за собой.
К: Подожди минутку..., - она последовала за ним, находясь в замешательстве от его действий. - Омер, куда мы... ты с ума сошел?! - воскликнула она, убедившись в том, что он ведет ее в одну из туалетных комнат, расположенных дальше по коридору.
Кывылджим не успела опомниться, как они оказались в одной из уборных, и Омер запер дверь, как только они оказались внутри.
Черные стены и пол освещались тусклым светом, оттеняя огонь в глазах двух людей, оказавшихся рядом друг с другом.
К: Омер! Сейчас же открой дверь!
О: Это невозможно, - с удовольствием произнес он, опираясь спиной на дверь, загораживая собой внутренний замок.
К: Ты понимаешь, что нас могли видеть, Омер? Позор...
О: Никто не мог видеть, все увлечены поздравлениями виновников вечера. Давай не будем отвлекаться... я сделал это для того, чтобы ты могла высказаться.
Кывылджим смотрела на него, не веря своим ушам.
К: Высказаться? С чего ты взял, что я буду говорить? - она удивленно вскинула брови, встречая его самодовольный взгляд.
О: С того, - начал он, постепенно приближаясь к ней, - что ты мечтаешь об этом со вчерашнего вечера, но никак не можешь решиться, дорогая.
Омер придвинулся вплотную к своей жене, и она оказалась между ним и кафелем раковины, глядя в глубину его глаз.
К: Омер, ты бредишь. Сейчас же открой дверь.
О: Я написал тебе о том, что ты готова на все, лишь бы облегчить чужую боль. Но есть еще кое-что, чем я обещал поделиться, - он взял ее локоны и перекинул их с плеч на спину, освобождая себе обзор. Его жена была невероятно красива в своем образе, и он еле сдерживался, чтобы ее не обнять.
К: И чем же ты хочешь поделиться?
О: Ты добра к другим, но строга к себе. Ты не помогаешь себе в самый нужный момент.
Кывылджим рассмеялась от его слов, стараясь переключить энергии, витающие в воздухе.
К: Ты меня рассмешил, Омер. Теперь открой дверь и пойдем к гостям.
О: Забудь уже про гостей и вспомни о нас, - серьезно произнес он. - Ты думаешь, я не в курсе, как ты вчера ночью прикасалась ко мне?
Кывылджим смотрела на него распахнутыми черными глазами, и в миг ощутила, как жар, возникший в районе солнечного сплетения, распространяется по ее клеткам.
К: Ты... ты тоже прикасался ко мне, так что..., - начала было она, но остановилась на полуслове, понимая, что ее защитные механизмы оказались разрушены.
О: Да, - улыбнулся Омер. - Я тоже прикасался к тебе, потому что я не могу... долго без тебя.
Он взял ее за руки и поднес их к губам, оставляя горячие поцелуи на обеих по очереди.
Кывылджим почувствовала учащенный пульс, отдающий во все части тела под заботливым взглядом мужчины перед собой.
Омер опустил ее руки, продолжая удерживать ее ладони в своих.
О: Ты не представляешь, как я хотел вернуться каждый день, что был в отъезде, потому что у меня было не на месте сердце после того, что произошло, и после нашего молчания.
Я так сожалею о том, что снова причинил тебе боль. Я понял, что каждый раз жизнь проверяет меня одним и тем же способом, и я принял решение, что больше не буду выбирать ложь во благо.
Мы оба проходим урок доверия, Кывылджим, в котором моя задача - перестать оберегать тебя от всего и довериться нашим отношениям, довериться... тебе. Быть может, я боялся, что ты не выберешь меня, если я не буду... идеальным. Но в глубине души я знаю, что в любой ситуации мы... сможем принять друг друга.
Она почувствовала ком в горле, подступивший от его слов, и стояла потрясенная его искренностью, когда слеза от избытка чувств скользнула вниз по ее щеке.
К: Омер... я не умею..., - она собралась с духом, прежде чем продолжить, - я не умею говорить, как ты.
О: Ты можешь лучше, - тихо произнес он, завороженно рассматривая палитру эмоций на ее лице.
Она собралась с мыслями, потому что он придал ей сил поделиться всем, что было у нее внутри.
К: После того вечера я... отстранилась и думала, что твои обещания насчет обвинительного дела - пустой звук. Я не надеялась. Я была уверена в том, что ничего уже не исправить. Я во всем винила тебя и наказывала тебя.
Но вчера... когда я узнала о том, что ты сделал, Омер. Я почувствовала такое облегчение и благодарность, что... мне было сложно справиться со всем этим. Я не знаю, как это описать, но меня переполняют чувства.
О: Я вижу, - улыбнулся Омер, заключая ее лицо с свои ладони.
К: Я... я чувствовала себя разбитой, я злилась, я снова ненавидела тебя. И себя... Я люблю тебя, и кажется, что это чувство... оно гораздо больше меня, Омер.
Она подняла на него свои глаза, которыми боялась посмотреть на него в момент признания, и встретилась с его пониманием, любовью и нежностью, которые вновь заставили ее почувствовать себя на небесах.
Он притянул ее к себе, обволакивая огромными руками, и ее тело мгновенно расслабилось от его близости.
Ее напряжение и неловкость сменились ощущением правильности и неизбежности того, что они стояли рядом, плотно прижавшись друг к другу.
Она ощутила облегчение и восторг от того, что снова могла прикоснуться к нему, будто бы кто-то до этого забрал у нее это право.
Омер зарылся носом в волосы жены, пытаясь насытиться ее ароматом и близостью.
Он не верил своим ощущениям, когда чувствовал ее упругое тело под своими ладонями.
Его сердце готово было выпрыгнуть из груди от осознания того, что она сделала шаг навстречу.
Он оторвался от нее после минутных объятий, и снова взял ее щеки в свои ладони.
Она ласкала его ямочки пальцами, и они оба дышали единым воздухом, соприкасаясь лбами друг с другом.
О: Я тоже люблю тебя. Больше всего на свете.
Омер прикоснулся губами к ее щеке, верхней губе, затем подбородку.
Он оставлял нежные поцелуи на ее лице, пока она не встретила его губы своими в требовательном движении.
Он придвинул ее ближе, зарывая ладонь в затылок, и углубил поцелуй, полный нежности и невысказанных чувств любви, витающих в пространстве.
В момент, когда они оба запыхались от долгожданных ласк, Омер отстранился, чтобы перевести дух, после чего резким движением приподнял ее и усадил прямо перед собой на черный кафель столешницы рядом с раковиной.
Он разместился у нее между ног, задирая подол платья скользящими движениями вдоль бедер, и приблизил ее к себе, сокращая расстояние до минимума.
К: Омер... нет. Остановись, пожалуйста, - прошептала она, пытаясь упереться ладонями в его грудь.
Он накрыл ее губы поцелуем, заглушая протесты, и начал блуждать по ее телу руками, посылая импульсы возбуждения в тела обоих, лишая их возможности сопротивляться инстинктам.
К: Омер, что мы делаем... Пожалуйста, приди в себя. Там за дверью люди...
О: Мне нет дела до того, что там за дверью - произнес он, тяжело дыша от нахлынувших ощущений. - Дай мне насладиться тем, что ты рядом, моя любовь.
Он принялся целовать ее шею, стягивая волосы на затылке, и она послушно наклонила голову в сторону, давая ему больше места.
Ее мозг перестал думать, отдав бразды правления истосковавшемуся по мужу телу, которое дрожало от его плотных прикосновений.
Она издала тихий вздох наслаждения, когда он запустил руки ей под платье, сжимая ее голую кожу спины горящими ладонями.
Омер наслаждался красотой женщины перед ним, которую раздирали противоречия моральных принципов и истинных желаний.
Ему нравилось быть причиной и свидетелем того, как она нарушает правила.
Ему хотелось, чтобы с ним она напрочь забыла обо всех своих правилах.
Он отодвинул ее глубже на столешницу, заставляя облокотиться спиной на холодное зеркало.
Он провел рукой по ее шее, груди и животу, спускаясь ниже.
Он раздвинул ее ноги, которые инстинктивно сжались от его действий, и положил ее правое бедро себе на плечо, не разрывая зрительного контакта с ее темными глазами, наполнившимися страстью вперемешку с волнением.
Он дотронулся рукой до кружева ее черного белья и начал водить пальцами по ее чувствительному месту, заставляя ее тело напрячься от возбуждения и остроты ощущений, которые она ранее не испытывала.
К: Омер, это... безумие, - проговорила она, наблюдая, как он наклоняется к ее кружеву и начинает целовать ее там поверх белья.
Кывылджим еле сдерживала звуки, рвущиеся из нее наружу, когда ощутила спазмы внизу живота и прилив тепла в чувствительной зоне от его действий.
Омер, почувствовав, что она готова к нему, поднялся вверх, чтобы встретиться с ней в поцелуе, одновременно расстегивая ремень своих брюк.
Он потерял себя в этой женщине, которая сводила его с ума своей природой.
То, как она любила его. То, как она хотела его. То, что они ощущали от прикосновений друг друга. Все это заставляло его чувствовать себя полноценным.
Когда она почувствовала его длину, упирающуюся в живот, то мягко обхватила ее рукой в массирующем движении.
Они оба издали звуки в губы, занятые поцелуем, лаская интимные зоны друг друга.
Омер не мог больше терпеть ее рядом, желая полностью контролировать процесс.
Он слегка приподнял ее, снимая последнее препятствие из ткани, и на секунду остановился, любуясь открывшимся перед ним видом возбужденной жены, сверкающей огненными глазами.
Он поднес свою твердость к ее проходу и прошелся несколько раз вверх и вниз дразнящими движениями.
Он обхватил ее правую ногу, поднятую к его плечу, и вошел в нее медленно и осторожно, давая возможность перевести дух и приспособиться к их положению.
Кывылджим пребывала в шоке от того, что они совершали и чувствовали.
Ее дискомфорт от жесткой поверхности столешницы на контрасте усиливал наслаждение, которое она испытывала, ощущая Омера внутри себя.
Его толчки, ускоряющиеся с каждым мгновением, заставляли ее терять контроль, и она наконец перестала сдерживать свои реакции и стоны, которые начали свободно вылетать из ее рта.
Омер сошел с ума от отражения их тел, которые он увидел в зеркале.
Его движения стали более агрессивными, когда он почувствовал, что больше может не сдерживать своих проявлений.
Кывылджим, движущаяся навстречу ему в своих движениях, возбуждала в нем новые фантазии, которые взорвали ему мозг.
Он вышел из нее и притянул к себе, истязая ее губы своей грубой щетиной.
Каждое его движение говорило о том, что она - его.
Это было невозможной задачей - насытиться ее вкусом, ее запахом, ее близостью.
Он на секунду перевел дух, оторвавшись от нее и прочитав в глазах необузданную потребность продолжать.
О: Я хочу, чтобы ты видела нас, - хрипло проговорил Омер, разворачивая ее лицом к зеркалу.
Он слегка наклонил ее, давая возможность опереться на руки, и, обхватив ее ладонями за бедра, осторожно вошел сзади, начав ритмичные толчки, которые придавливали ее к поверхности столешницы.
Она выгнула спину в жажде глубокого контакта, и издала стон удовольствия от движений мужа, которые умело и неумолимо приближали ее к краю.
Омер сжал правой ладонью ее грудь поверх платья, после чего обхватил рукой ее лицо, побуждая смотреть прямо в отражение, в котором двое неистово занимались друг с другом любовью.
Их глаза были затуманены, а тела с ускорением двигались навстречу друг другу, находясь в невероятном потоке восприятия единения и страсти.
Это кино, которое они видели в зеркале, в миг ускорило все ощущения, которые они должны были испытать.
Кывылджим, обнаружив себя зажатой в маленьком пространстве без возможности пошевелиться, почувствовала, как ее тело напряглось перед тем, как пережить пик наслаждения.
Омер, который все понял по ее лицу, придвинул ее ближе к себе, ускоряя движения внутри нее. Ее возбужденный вид будоражил его внутренности, распаляя движения, и помещение в миг заполнили звуки их тел и голосов, соревнующихся в интенсивности.
Они оба смотрели в глаза друг другу в отражении, когда испытали дикий оргазм, сотрясающий не только их тела, но и пространство вокруг.
Им было сложно отдышаться после страсти, овладевший их существом, и на какое-то время они отстранились, чтобы перевести дух.
Кывылджим привела с порядок свое платье, окидывая взглядом Омера, и они оба рассмеялись от растрепанного вида , взъерошенности друг друга и безумия, накрывшего их с головой в этой маленькой черной комнате в разгар семейного праздника.
Это был особенный момент их примирения и близости, и они тихо наслаждались им, сохраняя его в своей памяти.
Они взялись за руки и приблизились нос к носу, улыбаясь глупыми улыбками.
Они соединились глубоким чувственным поцелуем, символизирующим привязанность, любовь и нежность, которую испытывали друг к другу.
__________________________
Оказалось, это рекордная глава по количеству символов: 9930😳
С вас прогнозы, впечатления и звезды, друзья❤️ жду в комментах